Амнистия легионеров СС

Амнистия легионеров СС в СССР (1946) — освобождение от наказания в виде принудительных работ сроком на 6 лет в восточных районах СССР бывших военнослужащих частей СС — латышей, эстонцев и литовцев и их возвращение на родину, осуществлённое во исполнение Постановления Совета министров СССР № 843-342сс от 13 апреля 1946 года «О возвращении на родину репатриантов — латышей, эстонцев и литовцев»^[1]. Эта амнистия стала первой в ряду акций советского руководства в отношении советских граждан, репатриированных, интернированных и других лиц, в годы Второй мировой войны сотрудничавших с немецкой оккупационной администрацией. Численность освобождённых коллаборационистов из Прибалтики составила 44 169 человек, из них 6507 эстонцев, 30 824 латыша и 6838 литовцев. Отправка этих людей на родину началась в июне 1946 года и завершилась к лету 1947 года^[2].

Амнистия прибалтийских коллаборационистов была беспрецедентной в отношении граждан СССР, сотрудничавших с нацистской властью или служивших в рядах её вооружённых формирований. Аналогом может служить только постановление Совета министров СССР от 2 октября 1946 г. «О возвращении на родину репатриированных грузин, армян и азербайджанцев», которое, однако, не распространялось на «лиц, служивших в немецкой армии, легионеров, „власовцев“ и полицейских»^[3][2].

Во время немецкой оккупации Латвийской, Эстонской и Литовской советских социалистических республик на их территориях было создано множество полицейских и военных формирований, которые во второй половине Великой Отечественной войны стали базой для национальных легионов, созданных в Латвии и Эстонии. Больше всего военнослужащих встали под знамёна Третьего рейха в Латвии: в общей сложности 115 тысяч. Эстония дала около 30 тысяч, Литва — 26 тысяч.

Российский историк С. И. Дробязко подсчитал, что в составе вермахта, войск СС, полиции и военизированных формирований служило до 300 тысяч жителей прибалтийских республик, т. е. 6,3 % от их общего населения, что намного превышает показатели славянских республик, где численность коллаборационистов оценивается в 700 тысяч человек или 0,5 % населения^[4][2]. Ещё до формирования легионов подразделения вспомогательной полиции, сформированные из прибалтов, участвовали в карательных операциях против мирного населения Российской Федерации и Белорусской ССР, охраняли концлагеря (от Ленинградской до Сталинградской области), участвовали в боевых действиях против Красной армии^[2].

После победы над нацистской Германией часть прибалтийских военнослужащих Третьего рейха попала в плен к союзникам по антигитлеровской коалиции, около 40 тысяч были пленены Красной армией, из них 28 тысяч человек были бойцами Латышского легиона СС^[5], попавшими в окружение в Курземском котле. Соотношение военнослужащих и «перемещённых лиц» из Прибалтики, оказавшихся в зоне действия союзников по антигитлеровской коалиции, соответствовало общему раскладу: 3/5 (более 3 млн человек в целом) оказались в западной зоне (Западная Германия, Франция, Италия и др.), 2/5 (менее 2 млн чел.) в восточной (Восточная Германия, Польша, Чехословакия и др.)^[6].

Основные принципы наказания для пособников нацистских оккупационных властей были оговорены приказом НКВД СССР № 001683 от 12 декабря 1941 года, а затем дополнены указаниями НКВД СССР от 18 февраля 1942 года: такие люди должны были арестовываться и подвергаться суду. 19 апреля 1943 года Президиум Верховного Совета СССР принял указ, ужесточивший наказания для лиц, участвовавших в убийствах и истязаниях советских военнопленных и гражданского населения, которых так же, как нацистских преступников, ждала смертная казнь через повешение. Совместная директива НКВД и НКГБ СССР № 494/94 от 11 сентября 1943 года предусматривала арест для офицеров коллаборационистских формирований, рядовых, участвовавших в карательных операциях против мирного населения, перебежчиков из Красной армии, бургомистров, крупных чиновников, агентов гестапо и абвера, а также тех из сельских старост, кто сотрудничал с немецкой контрразведкой. Одновременно были смягчены наказания для лиц, не замешанных в военных преступлениях: военнослужащих призывного возраста направляли в проверочно-фильтрационные лагеря, где проверяли на тех же условиях, что и вышедших из окружения бойцов Красной армии и военнопленных; лиц непризывного возраста оставляли по месту жительства под наблюдением органов НКГБ^[2].

После победы над нацизмом советскому руководству пришлось определяться с судьбой миллионов сограждан, оказавшихся на вражеской территории по разным причинам: как остарбайтеры, заключённые концлагерей, военнопленные, а также те, кто ушёл с немецкими войсками добровольно. Последних было решено направлять в проверочно-фильтрационные лагеря для проверки на предмет совершения военных преступлений, которую большинство коллаборационистов прошли успешно^[2].

Легионеры, взятые в плен Красной армией, согласно Постановлению Государственного комитета обороны от 18 августа 1945 года № 9871с и Постановлению Совнаркома СССР от 21 декабря 1945 года № 3141-950сс касательно лиц, служивших в армиях противника, изменнических формированиях, полиции и т. п., были направлены на расселение в северные районы СССР сроком на 6 лет наряду с власовцами и прочими коллаборационистами^[1]. «Такое решение было для этих людей подлинным спасением, так как согласно статье 193 тогдашнего Уголовного кодекса РСФСР за переход военнослужащих на сторону врага в военное время предусматривалось только одно наказание — смертная казнь с конфискацией имущества», — отмечает историк В. Н. Земсков. Принятое постановление от 18 августа фактически освободило коллаборационистов от уголовной ответственности. «В течение 1952—1955 годов эти лица были поэтапно освобождены из спецпоселения», — добавляет Земсков, однако коллаборационисты из прибалтийских республик на деле были амнистированы ещё раньше^[6].

Уже 3 марта 1946 года появилась директива наркома внутренних дел СССР № 54, которая гласила:
«1. Всех латышей, эстонцев и литовцев, находящихся в проверочно-фильтрационных лагерях НКВД СССР, которые после проверки окажутся полностью реабилитированными и подлежат освобождению из лагерей, — отправлять к месту жительства их семей, соответственно в Латвийскую ССР, Литовскую ССР и Эстонскую ССР.
2. Не подлежат отправлению на родину:
а) работающие в лагерях, обслуживающих предприятия, по которым имеются специальные правительственные решения о передаче проверенного контингента в данную отрасль промышленности;
б) подлежащие в соответствии с правительственными решениями направлению в район расселения»^[7][2].

Гражданские репатрианты из Прибалтики не подлежали призыву в Советскую армию и рабочие батальоны, а репатриированные прибалтийские коллаборационисты должны были направляться на спецпоселение, однако в скором времени их также отпустили^[2].

Инициатива добиваться амнистии для легионеров исходила от руководства Латвийской ССР, так как 28 тысяч из 40 тысяч пленных коллаборационистов были выходцами из этой республики^[8].

16 марта 1946 года первый секретарь Компартии Латвии Я. Калнберзин и глава правительства В. Лацис обратились с письмом к заместителю председателя советского правительства В. М. Молотову, в котором выдвинули тезис о принудительной мобилизации их соотечественников в легион СС и о том, что латыши всячески уклонялись от неё, а поэтому с их осуждением после войны «большое количество семей граждан Латвийской ССР лишились своих кормильцев. На этой почве у оставшихся родственников, которые, в своём большинстве старики, женщины и дети, создалось подавленное настроение, которое со всей остротой проявилось на всех предвыборных собраниях в период избирательной кампании в Верховный Совет и до сих пор продолжает сильно волновать оставшихся многочисленных родственников. Учитывая, что отправка бывших легионеров в глубь страны вызвала отрицательные настроения среди населения Латвии и принимая во внимание, что Латвийская ССР весьма нуждается в рабочей силе… что т. н. легионеры в немецкую армию были мобилизованы насильно, а некоторые из них прямо со школьной скамьи, причём все они в условиях Советской Латвии находились лишь около года (1940—1941 гг.) и за это время не смогли проникнуться советским влиянием, просим пересмотреть вопрос о бывших легионерах, за которыми нет ничего другого кроме службы в легионах, — не поселять в северных районах СССР, а вернуть в Латвийскую ССР к своим семьям и хозяйствам»^[8].

Молотов направил письмо Калнберзина и Лациса Л. П. Берии и министру внутренних дел С. Н. Круглову. Они оперативно рассмотрели вопрос. Круглов предложил разрешить всем латышам непризывного возраста вернуться к месту жительства, а латышей призывного возраста направить на строительство и на латвийские промышленные предприятия. Кроме того, он предложил аналогичный подход и для жителей Эстонии и Литвы. Соответствующее решение менее чем через месяц было подготовлено и 13 апреля было принято Постановление Совета Министров СССР № 843-342сс «О возвращении на родину репатриантов — латышей, эстонцев и литовцев»^[2].

Механизм освобождения прибалтийских коллаборационистов был конкретизирован в директиве МВД СССР № 00336 от 19 апреля 1946 года. Характерной особенностью директивы № 00336 было освобождение не только рядового состава, но и офицеров, в то время как командный состав «власовцев» подлежал направлению в исправительно-трудовые лагеря ГУЛАГа^[2].

Решение правительства СССР предусматривало, что в течение 1946 года бывшие легионеры латышской, эстонской и литовской национальностей должны были быть освобождены и возвращены на родину в следующем порядке:
«а) всех лиц призывных возрастов, демобилизация сверстников которых не производилась, направить, соответственно по согласованию с Госпланом СССР, организованным путём на работу в промышленность и на строительство в Латвийскую, Эстонскую и Литовскую ССР, с закреплением их на этих работах до конца демобилизации их сверстников из Красной Армии;
б) всех лиц непризывного возраста, сверстники которых по возрасту не находятся в Красной Армии, освободить и направить к месту постоянного жительства их семей».

Действие решения распространялось и на тех легионеров, которые репатриировались в Советский Союз с запада. Таким образом, советское правительство поставило бывших коллаборационистов — этнических латышей, эстонцев и литовцев в привилегированное положение по сравнению, например, с теми русскими, кто, побывав в плену и пожив на западе, всё-таки решили вернуться домой и подвергались аресту сразу по приезде. Если бойцов легиона и арестовывали, то на основании накопленных следственных документов, улик или показаний свидетелей о военных преступлениях, — при этом месяцы, а то и годы спустя. Кроме того, постановление не коснулось служащих легиона других национальностей, которые были освобождены только по амнистии 1953 года.

Реализация решений началась в середине июня 1946 года и должна была завершиться в декабре того же года. Однако в процессе исполнения директивы № 00336 она была скорректирована. Во-первых, Постановлением Совета Министров Союза ССР № 1626-718сс от 27 августа 1946 года прибалты призывного возраста всех национальностей направлялись работать на комбинат № 7 МВД СССР, добывавший уран из диктионемового сланца. Во-вторых, в сентябре 1946 года по требованию министра угольной промышленности В. В. Вахрушева было разрешено задержать до конца года рабочих прибалтийского происхождения, занятых на шахтах Урала и Кузбасса^[2].

В начале октября 1946 года в МВД СССР подсчитало количество освобождаемых репатриированных коллаборационистов из Прибалтики: 44 169 человек, из них 6507 эстонцев, 30 824 латыша и 6838 литовцев. Их транспортировка на родину задерживалась: к 20 сентября было отправлено 9069 человек, в том числе в Эстонию — 621, в Латвию — 7396 и в Литву — 1052. К 1 ноября удалось увеличить количество отправленных до 14 969, в том числе на промышленные предприятия — 5611 и к месту жительства — 9358 человек. К 10 декабря на родину отправились более половины запланированных лиц: 26 599, в том числе на промышленные предприятия — 10 691, к месту жительства — 15 908^[2].

Полностью освобождение прибалтийских коллаборационистов завершилось к середине 1947 года. 12 июня 1947 года Совет Министров СССР новым постановлением распространил с некоторыми оговорками действие постановления от 13 апреля 1946 года на лиц других национальностей (кроме немцев), являвшихся уроженцами и постоянными жителями Литвы, Латвии и Эстонии^[2].

• Аденауэровская амнистия

• Александр Дюков. Милость к падшим: советские репрессии против нацистских пособников. Москва: фонд «Историческая память», 2009.