Бартоли, Альфонсо

Альфонсо Бартоли (итал. Alfonso Bartoli; 1 января 1874, Фолиньо — 26 января 1957, Рим) — итальянский археолог, преподаватель археологии и политик^[2].

Альфонсо был сыном Керубино Бартоли. Он женился на Пии Карини, последней дочери гарибальдийца Джачинто Карини из Палермо и сестре Исидоро, священника, палеографа и первого профессора Ватиканской школы дипломатической и архивной палеографии. Сестра Альфонсо Бартоли, Мария, вышла замуж за Альфонсо Баттелли: они являются родителями Джулио Баттелли, палеографа и профессора университета.

Окончив Римский университет Ла Сапиенца по специальности «литература и философия», где он учился, в частности, у Родольфо Ланчани, в 1904 году Бартоли выиграл государственный конкурс и поступил в Суперинтендантство древностей и изящных искусств Рима (Soprintendenza alle antichità e belle arti di Roma). В 1911 году он был назначен инспектором раскопок Римского форума и Палатинского холма, которыми в то время руководил профессор Джакомо Бони, известный археолог, открывший «Lapis Niger», Озеро Курция, архаичный некрополь в храме Антонина и Фаустины и церковь Санта-Мария-Антиква. Альфонсо Бартоли принял управление после смерти Бони в 1925 году и трижды отказывался от повышения до суперинтенданта, чтобы не отрываться от практической археологии. Однако это стало необходимым, когда в 1928 году в результате реорганизации сектора управление Римским форумом и Палатином было преобразовано в суперинтендантство^[3].

В 1915 году, через два года после организации археологической выставки в замке Сант-Анджело, Альфонсо Бартоли получил должность внештатного преподавателя топографии в Университете Ла Сапиенца, где профессор Родольфо Ланчиани, ещё продолжал преподавать до 1929 года.  Деятельность Бартоли была направлена не только на раскопки, восстановление и реставрацию обнаруженных памятников, но и на глубокие исторические исследования, особенно в области преемственности императорской и светской власти. Например, раскопки дворца Августа продемонстрировали преемственность его использования вплоть до перехода императорской собственности во владение папы римского в VIII веке. Раскопки вокруг Курии Юлия позволили обнаружить и изучить ряд надписей, свидетельствующих, что Римский Сенат прекратил своё существование не в IV веке, как тогда считалось, а функционировал до 1145 года.

Полностью равнодушный к политической деятельности, Альфонсо Бартоли принял фашистский партийный билет только в 1932 году, хотя он писал в своих мемуарах: «Я никогда не делал различий в своём большом штате (обычно около 150 человек, сейчас 80) между зарегистрированными и незарегистрированными; более того, вопреки запрету, я нанимал и незарегистрированных сотрудников». После 8 сентября он отказался принести присягу Итальянской Социальной Республике. Он был назначен пожизненным сенатором, как и два его предшественника, по категории 20 (те, кто выдающимися заслугами или заслугами прославил Родину). И, несмотря на то, что он никогда не вёл деятельности в пользу фашистской партии или войны, Бартоли был признан утратившим свои права решением Верховного суда по санкциям против фашизма от 30 октября 1944 года, подтверждённым кассационной инстанцией 8 июля 1948 года.

Как и все градостроители и археологи, работавшие в годы фашизма, Бартоли был ответственен за решения, которые привели к уничтожению значительной части исторического и археологического наследия Рима. «Рим Муссолини льёт слёзы и кровь», – писал Квинто Тосатти, первый постфашистский президент Национального института римских исследований и сенатор от Христианско-демократической партии. «Мгновенно поняв слабость и манию величия человека, он состязался в постоянном предложении новых форм лести; любому, кто должен был начать крупное строительство или получить пребенды и почести, достаточно было лишь предложить самые причудливые императорские эксгумации и реконструкции» ^[4].

Оценивая личность Бартоли в Сенате, Джулио Андреотти включил его «в число тех, кто заслуживает восстановления ценности того, что прекраснее всего в традициях нашего города Рима. Он был поистине человеком учёным, обладателем незаурядного художественного вкуса и одним из тех беспристрастных деятелей, которые заслуживают заслуги сделать самое серьёзное дело, чтобы наша столица была по-настоящему достойной своих традиций и своей исторической миссии» ^[5].