Бестужев, Павел Александрович

Па́вел Алекса́ндрович Бесту́жев (7 [19] июля 1806, Санкт-Петербург — 8 [20] декабря 1846, Москва) — артиллерийский офицер, участник Кавказских войн первой трети XIX века, изобретатель, литератор. Был младшим братом декабристов Бестужевых и, хотя следствию не удалось доказать его участие в событиях 14 декабря 1825 года, был сослан юнкером в пехотный полк в Бобруйск, а затем в горную артиллерию на Кавказ.

Родился в Санкт-Петербурге 7 (19) июля 1806 года^[1][2] в семье статского советника А. Ф. Бестужева (1761—1810).

Воспитывался в Михайловском артиллерийском училище и в 1825 году был уже в офицерском классе.

Участвуя в разговорах и встречах братьев и их товарищей, он был в курсе идей и планов будущих декабристов. Старшие братья любили и хотели сохранить Павла, которого впоследствии (за его судьбу) Александр в письмах Петру называл Поллуксом^[3]. Михаил Бестужев так описал последний вечер в семье:

Последнее время, проведенное всеми нами пятью погибшими братьями в кругу нашего семейства, было на другой день, то есть накануне 14 декабря… старушка-мать, окруженная тремя дочерьми и пятью сыновьями, с которыми она давно не виделась, была вполне счастлива… После обеда мы распрощались… Брата Павла мы отправили в корпус… Нам хотелось кого-нибудь сохранить для матери…

После декабрьского восстания братья Александр, Николай и Михаил Бестужевы были сосланы в Сибирь; сёстры Елена и близнецы Мария и Ольга добились разрешения разделить ссылку с братьями и после смерти матери с 1847 по 1858 год жили в Селенгинске^[3]; брат Пётр сослан на Кавказ в действующую армию. На Кавказе оказался и младший брат Павел.

Известны несколько версий событий, связанных с судьбой Павла Бестужева после 14 декабря.

Первая рассказана М. Бестужевым и связана с тем, что опекавший училище великий князь Михаил Павлович, считая опасным оставлять носителя декабрьской «закваски» среди воспитанников, искал повода исключить его. Проходя по казарме, он увидел рядом с кроватью Бестужева том «Полярной звезды», раскрытой на стихах Рылеева, и велел арестовать Павла^[3]:

…По следствию оказалось, что книга принадлежала и была читана товарищем его… Но ясно было видно намерение правительства так или иначе удалить брата из училища. Эту скрытую идею, облеченную мраком формальностей суда, брат Павел вывел на свежую воду в своем ответе великому князю Михаилу Павловичу, когда тот убеждал его сознаться в виновности:
— Ваше высочество, я сознаюсь! я кругом виноват, я должен быть наказан, потому что я — брат моих братьев.

Вторую версию изложил в своих воспоминаниях Н. И. Греч^[4]

В августе 1826 года во время иллюминации, по случаю коронации, Павел Бестужев проталкивался в толпе народа на Невском проспекте, у Казанского моста, и за что-то поспорил с одним из прохожих, но без всяких последствий. Воейков, смотревший иллюминацию из окна книжного магазина Оленина, бывшего в доме Энгельгардта, где теперь магазин русских изделий, донес полиции, что Бестужев буянил на улице и произносил дерзкие речи; его отправили на Кавказ…

О ещё одной версии вспоминала М. Ф. Каменская, жена кавказского сослуживца братьев Бестужевых П. П. Каменского, которая слышала её «из собственных уст Павла Бестужева». Узнав о том, что Павел много ораторствовал в смутное время, император Николай пожалел юношу и, велев привести его к себе, сказал^[5]:

— Опомнись! Ведь ты губишь себя… Я не хочу твоей гибели. Дай мне только честное благородное слово, что ты исправишься, отбросишь все навеянные на тебя бредни, и я прощу тебя!…
— Не могу дать честного слова, что не буду говорить против вашего величества. Я убежден в том, что я говорил одну правду, и если завтра меня спросят, то я повторю то же самое.

Следственный комитет пытался подтвердить показания мичмана Гвардейского экипажа В. А. Дивова об участии Павла Бестужева в подготовке восстания^[6]:

… мичман Бестужев 4-й^[7] принес к нам стихи сочинения Рылеева, и сии стихи, и рассказы Бестужева о нём познакомили меня и Беляевых с образом мыслей Рылеева. В сие время спросил я у него одинаково ли думает и меньшой его брат, то есть Бестужев 5-й^[8]. «Разумеется одинаково, отвечал он мне, — вы можете судить и потому, что он часто бывает у Рылеева, а там хоть кого обратят к свободному образу мыслей». Я ему сказал: «Вот удобный случай поселить свободный дух в корпусе через вашего брата».

Однако, на вопрос следственного комитета братьям Беляевым:

Объясните:… точно ли было сказано Бестужевым вышеозначенное и не известно ли вам что-либо о принадлежности к обществу Бестужева 5-го?

Беляев 1-й не вспомнил, говорил ли Бестужев, что брат его бывал у Рылеева, а Беляев 2-й ответил, что даже не знал о наличии у Бестужева младшего брата^[9].

В журнале следственного комитета № 91 от 27 марта 1826 года напротив п. 6 с записью показаний Дивова о возможном участии Павла Бестужева в распространении вредных мыслей в Морском кадетском корпусе рукою Николая I помечено^[10]

Обратить особое внимание на сие обстоятельство адмиралу Моллеру^[11], а Бестужева перевести юнкером в пехотный полк

В 1826 году П. А. Бестужев был отправлен сначала в Бобруйскую крепость, в арестантские роты, и после службы там в течение года был переведён в горную артиллерию на Кавказ.

Сначала служил юнкером Куринского полка, а затем и офицером участвовал в персидской и турецкой кампаниях Кавказской войны. Проявил себя способным и храбрым воином. Очевидец событий Ф. Ф. Торнау описал одну из атак горцев на позиции батальона, обороняемые орудиями П. А. Бестужева^[12]

…Бестужев со своим орудием стоял на виду, и чеченцы не только били в артиллеристов, но даже пытались неожиданным налётом отнять единорог. Картечь и огонь от батальона осаживали их. Один раз они успели однако добежать, какой-то смельчак ухватился было за колесо, прислуга отскочила; тогда Бестужев выхватил у артиллериста пальник, сам приложил огонь к затравке, брызнул чеченцам в лицо полным зарядом картечи и, когда они разбежались, тем же пальником чувствительно напомнил солдатам, что и в крайнем случае не следует робеть

Под Карсом Павел встретился с ссыльным братом Петром. Под Ахалцихом судьба вновь разлучила их. Участвовал во взятии Арзрума. После окончания походов братья снова встретились, уже в Тифлисе, где оказался и старший брат Александр. Кроме Бестужевых были здесь и другие декабристы — Пущин, Оржицкий, Мусин-Пушкин, Кожевников, Вишневский, Гангеблов. В общении с ними принимали участие: относившийся с сочувствием к декабристам А. С. Грибоедов, молодой кумыкский князь Мусса Хасай, находившийся под сильным влиянием Павла Бестужева и жившего с ними на одной квартире будущего писателя П. П. Каменского, гвардейские офицеры, прикомандированные к кавказским полкам. Часто встречи проходили в доме князя А. Г. Чавчавадзе.

Круг общения декабристов встревожил жандармов и вселил им сильные подозрения, не возникло ли меж ними в Тифлисе некое подобие тайного общества и не являются ли они его членами. В результате декабристы были разосланы из Тифлиса по полкам^[13][5][14].

Заслуги П. А. Бестужева в действующей армии были отмечены чином поручика и Аннинским крестом за изобретённый им прицел к пушкам, который был введён во всей артиллерии под наименованием «бестужевского прицела»^[3].

В 1835 году он вышел в отставку и уехал в Петербург.

Ещё накануне отечественной войны 1812 года в российской армии был принят на вооружение качающийся (привесной) прицел Кабанова^[15] взамен используемых ранее неподвижно закреплённых на казенной части орудия стоечных прицелов, недостатком которых была потеря точности прицеливания на неровной земле. Прицел Кабанова не привинчивался к орудию, а подвешивался к «затыльнику» — медной полке установленной на тарели орудия.

Опыт применения артиллерийских орудий в горных условиях Кавказа позволил Бестужеву усовершенствовать прицел^[16]. В его модификации продольный штифт качения, из-за которого прицел выпадал при больших углах подъёма ствола орудия, заменён на поперечные цапфы. Прицел Бестужева навешивался цапфами на кронштейн казенной части ствола и при любом угле возвышения орудия занимал отвесное положение, обеспечивая прицельную стрельбу. На линейке прицела Бестужева имелись две шкалы: в линиях (от 0 до 60) для вертикальной наводки и в саженях (от 50 до 500) — для расчета дальности огня, что помогало наводчикам вести более точную стрельбу.

В 1835 году начальник штаба военно-учебных заведений Я. И. Ростовцев решил издавать «Журнал для чтения воспитанникам военно-учебных заведений». Фактическим редактором журнала в 1836—1838 гг. был Павел Александрович Бестужев, назначенный великим князем Михаилом Павловичем старшим адъютантом при Главном управлении военно-учебных заведений^[17].

Павел Бестужев был лично знаком с Пушкиным, в письмах на Кавказ передавал от него поклоны А. А. Бестужеву, а 2 февраля 1837 года ему же написал о безвременной смерти поэта^[18].

Напечатал в журнале статью о военных действиях на территории азиатской Турции в 1828—1829 годах, в которой с похвалой упоминалось имя генерала А. Г. Чавчавадзе, а в год смерти Пушкина — отрывок из пушкинского «Путешествия в Арзрум».

В 1838 году в журнале «Сын отечества» по поводу появления анонимной шовинистической статьи «Поездка в Грузию»^[19] опубликовал полемический очерк «Замечания на статью «Путешествие в Грузию»»^[20] в защиту народов Кавказа^[13].

С 1841 года жил в имении своей жены Екатерины Евграфовны (Трегубовой) в селе Гончарово Юрьевского уезда (ныне, Гаврилово-Посадский район Ивановской области). Сюда же переехала и мать братьев Бестужевых — Прасковья Михайловна. Здесь она и скончалась 8 ноября 1846 года. Спустя месяц, 8 (20) декабря 1846 года в Москве умер и Павел Александрович Бестужев.

• Декабристы. Биографический справочник / Под редакцией М. В. Нечкиной. — М.: Наука, 1988. — С. 20. — 50 000 экз. — ISBN 5-02-009485-4.
• Воспоминания Бестужевых — СПб.: Наука, 2005. — 892 с.
• Лермонтовская энциклопедия / Гл. ред. В. А. Мануйлов — М.: Сов. энциклопедия, 1981. — 784 с.