Данило Ловчанин

Данило Ловчанин^[1] — богатырь^[2], герой былин (былинный персонаж).

Трагическая судьба его составляет содержание только двух былин, вошедших в «Сборник» Киреевского^[3] (вып. III, стр. 28—32, 32—33) и различающихся лишь в частностях. Рассказ открывается пиром у князя Владимира и обычным хвастовством богатырей. Владимир жалуется, что все богатыри переженены, а он холост. Коварный Путятин Путятович (или Мишатко Путятович) указывает ему на красавицу жену Данилы Ловчанина и дает князю совет отправить Данилу на опасную охоту за зверем лютым или за львом. Данило едет сначала к жене, которая, подозревая угрожающую мужу опасность, дает ему с собою колчан с тремястами стрел.

Счастливо убив зверя, богатырь отдыхает в чистом поле. В это время к нему подъезжает русская дружина, посланная против него князем Владимиром. Данило избивает русскую силу, но когда видит, что против него выезжают два брата — родной, Никита, и названный, Добрыня Никитич, — он в отчаянии закалывается. Верная жена Настасья (иначе Василиса) Микулична (Василиса Никулишна^[4]), за которою приезжает сам князь Владимир, просит у последнего позволения проститься с трупом мужа, лежащим в чистом поле. Отправившись туда, она над трупом мужа вонзает себе в грудь булатный нож и падает мертвая. Такими образом исполнились слова Ильи Муромца, предупреждавшего князя Владимира: «Изведешь ты ясного сокола, не поймать тебе белой лебеди».

Содержание былины о Даниле Ловчанине и его жене в связи с многочисленными аналогичными сказками анализировано А. Н. Веселовским в его «Южнорусских былинах» (№ XI) и в «Мелких заметках к былинам» (Журнал министерства народного просвещения, 1885, декабрь).

На древнее имя богатыря наслоились различные сказочные бродячие сюжеты. Можно думать, что имя Данило принадлежало историческому лицу, которого судьба была сначала предметом песни, перешедшей затем на ступень былин. Обнаженный от прочих деталей сюжет несколько напоминает трагическую смерть исторического суздальского князя Д. Александровича, описанную в известном сказании о начале Москвы («Временник московского общества истории и древностей», 1851, кн. XL).

Можно предположить с значительной вероятностью, что полузабытое народное предание об убиении князя Данилой из-за жены двумя близкими к нему людьми и притом на охоте могло повлиять на наименование Данилом Ловчанином богатыря, трагически погибшего на охоте из-за жены. Подтверждением вышеприведенному объяснению имени Данилы Ловчанина может служить и тот факт, что былины о нем известны не на севере, а в пределах Московского великого княжества и царства. По многим признакам, они относятся к суздальскому и даже московскому периоду. Обстановка, среди которой поставлен Данилом Ловчанин, по справедливому замечанию Ор. Миллера (Илья Муромец, стр. 620), только по внешности старая киевская, на самом же деле иная, позднейшая. Действительно, на пиру Владимира — бояре, которые хвалятся поместьями, вотчинами, Владимир своим деспотизмом напоминает скорее Ивана Грозного, чем киевское «Красное Солнышко»; богатырь Добрыня, нарушающий крестное целование и выезжающий по приказу князя против названного брата, также мало похож на Добрыню других былин и напоминает царского опричника.

• Константин Сергеевич Аксаков, «Богатыри времен великого князя Владимира по русским песням», 1856 год.
• Константин Сергеевич Аксаков, I. Князь Владимир и Евпраксия, «Экскурсы в область русского эпоса», «Русская Мысль», кн. I, 1891 год.
• Данило // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
• Данило (богатыри) // Малый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. — 2-е изд., вновь перераб. и значит. доп. — Т. 1—2. — СПб., 1907—1909.
• Данило Ловчанин. — В книге: Русская устная словесность / Под ред., с ввод. статьей и примеч. М. Сперанского. — Т. II: Былины. — М., 1919.
• Киреевский, Петр Васильевич // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.