Казахско-джунгарские войны

Казахско-джунгарские войны^[2][3] — серия военных конфликтов между Казахским и Джунгарским ханствами, длившаяся с XVII до середины XVIII века.

В середине 30-х годов XVII века начали происходить важные изменения. Кочевавшие по просторам Южной и Западной Сибири ойратские племена стали собираться под властью Хара-Хула-тайши из рода Чорос. Эта группа в среде ойратских племён называлась «Зүн һар» (левое крыло, точнее левая рука) — джунгар. В 1634 год Хара-Хула-тайши умер и во главе объединения стал его энергичный сын Хото-Хоцин (Хотогочин). В 1635 году Далай-лама пожаловал ему титул Эрдэни-Батур-хунтайджи, однако в истории он остался известен как «Батур-хунтайджи». 1635 году считается первым годом появления на этнополитической карте Центральной Азии нового могущественного государства монголоязычных кочевников — Джунгарского ханства. «Последняя большая кочевая империя в Средней Азии», — писал В. В. Бартольд^[4].

С этого периода богатая водными источниками и тучными пастбищами территория Семиречье стала основной ареной военных действий между казахами и джунгарами^[4].

Правитель Джунгарского ханства Батур-хунтайджи совершал крупные военные походы на казахскую территорию. В 1635 году в ходе войны с казахами он захватил в плен Жангира^[5][6]. Имеются сведения также о втором походе джунгар в казахские земли. И на этот раз для джунгарских феодалов он был успешным^[7].

Образование Джунгарского ханства и одержанные в это время ойратскими армиями победы в Казахстане, Монголии, Восточном Туркестане подняли международный авторитет Батура-хунтайджи, сделали его ставку одним из важнейших политических центров в Центральной Азии^[7].

По мнению Т. И. Султанова, именно унизительный плен сделал Жангира непримиримым врагом джунгар, и он всю оставшуюся жизнь посвятил борьбе с ними. В этой борьбе Жангир проявил личный героизм, полководческий талант и прославил своё имя. За храбрость и военные успехи народ прозвал его «Салкам Жангир-хан»^[8].

В 1643 году армия под руководством Эрдэни-Батура вторглась в Семиречье. В ущелье реки Орбулак произошла знаменитая Орбулакская битва^[9], в которой отряд из 600 казахских воинов во главе с Жангир-ханом в узком горном проходе некоторое время сдерживал 10-15 тысячное^[10] (по традиционной историографии 50-тысячное) войско джунгар, после чего джунгары, выйдя на равнину, вступили в сражение с 20-тысячным войском, приведённых на помощь эмиром Самарканда Ялангтуш Бахадуром^[9]; джунгарское войско в результате сражения было остановлено, Эрдэни-Батур повернул обратно в Джунгарию.

После неудачного похода в Среднюю Азию Батур-хунтайджи решил наказать тех, кто не присоединился к походу, что вызвало междоусобицу у джунгар. Однако его попытка организовать новый совместный поход с волжскими калмыками на казахов не увенчалась успехом^[11].

После тщательной подготовки в 1645—1646 годах Батур-хунтайджи начал новую кампанию против казахов. Этот поход закончился успехом для джунгар, нанеся значительный ущерб казахам. Русский посол Д. Аршинский сообщал, что до его прибытия в джунгарскую ставку в мае 1646 года «ходил Контайша войною в Казачью орду на Янгира-царевича и многих людей побил, да и брата Янгирова з женою и з детьми и со многими людьми в полон взял». Спустя непродолжительное время Эрдэни-Батур заключил мир с казахами «докаместа от них задору не будет»^[12]. Моисеев же предполагает, что перемирие джунгар с казахами было принято под давлением Кундулен-тайши, связанного узами дружбы с Жангиром^[13].

Жангир-хан боролся с джунгарами с переменным успехом и провёл три крупных сражения с джунгарскими войсками в 1635, 1643 и 1652 годах, но в последнем сражении погиб сам. Согласно ойратской летописи «Лунный свет», он пал в единоборстве с хошутским тайшой Галдамой.

После смерти Батура-хунтайджи напряжённость между Казахским и Джунгарским ханствами ослабла, и ойратские феодалы были заняты исключительно внутренними делами. В этот период джунгарская армия нанесла поражение Бухарскому ханству, а по некоторым сведениям, во время возобновившихся взаимных набегов казахи захватили одного из сыновей Батура — Ончона, который был претендентом на трон^[14].

Однако ойрато-казахская война 1640—1650 годов XVII века в конечном счете принесла победу ойратам. В 50-х годах восточная часть Семиречья, а также территория между верховьями Иртыша и озера Балхаш находилась в зависимости от Джунгарского ханства. Ставка хунтайджи находилась в верховьях Иртыша. Таким образом Эрдэни-Батур значительно расширил пределы своего государства^[15].

Но после смерти Батура-хунтайджи в Джунгарском ханстве началась смута, которая в итоге привела к потере Халхи и земель в Кобдо, на Алтае и Уранхае, которые были подчинены маньчжурами. Эти обстоятельства заставили джунгар обратиться на запад, к казахским землям. Этот период совпал с эпохой царствования Тауке-хана. При его власти число городов, находившихся под властью казахов, достигало 32. В сражениях с ойратами Тауке-хан умело командовал своим 80-тысячным войском и в войнах с Джунгарским и Бухарским ханствами приобрёл славу знатока военного дела, человека отважного в бою, за что был удостоен своими подданными почётного титула «батыр» («герой, храбрец»)^[16].

В начале 1680-х годов ойратская армия под командованием Галдана вторглась в Семиречье и Южный Казахстан. Несогласованность действий казахских, бухарских и киргизских владетелей привела к разгрому ряда улусов и захвату бассейна Сырдарьи. В 1684 году также произошло вторжение в Южный Казахстан, в ходе которого был разграблен Сайрам. По мнению некоторых исследователей, именно после этого похода Сайрам утратил политическое и экономическое значение и пришёл в упадок^[17].

После прихода к власти Тауке-хана, Казахское ханство начало активно укрепляться, что вызвало обеспокоенность джунгарского хана Галдана. В ответ на это, Галдан предпринял попытки ослабить влияние казахов и побудить их принять ламаизм. Для этого он направил посланников к казахским правителям с предложением объединиться и признать ламаизм, но казахи отказались. Это привело к конфликту между двумя сторонами, поскольку казахи не желали отказываться от своих традиционных верований. В ходе этого конфликта войска Галдана захватили ряд городов, ранее признававших власть Тауке, включая Сайрам, Менкент, Харасман и другие. Исключение составили лишь города Туркестан и Ташкент. Туркестан остался под контролем самого Тауке, а Ташкент признал власть Галдана добровольно. Также, джунгары захватили одного из сыновей Тауке, которого увезли в Лхасу, что подтверждает серьёзные намерения Галдана насадить ламаизм среди казахов^[18].

Однако джунгары покинули ранее захваченные города. Это объясняется тем, что Галдан-Бошогту активно вмешался в события, происходившие в Халхе в первой половине 80-х годов XVII века, когда между двумя монгольскими правителями, Дзасагту-ханом Цэнгуном и Тушэту-ханом Чихунь-Доржи, разгорелись феодальные усобицы. Стремясь объединить все монгольские земли под своей властью и предотвратить возможное присоединение Монголии к Цинской империи, Галдан в 1688 году вторгся в Халху с армией из 30 тысяч человек и одержал победу над Чихунь-Доржи и другими северо-монгольскими князьями. После ухода Галдана из Халхи в Джунгарии произошли важные события, оказавшие влияние на дальнейший ход борьбы. Во-первых, казахи атаковали ойратские территории, нанеся ущерб приграничным кочевьям. Во-вторых, племянник Галдана, Цэван-Рабдан, воспользовавшись ситуацией, захватил власть в Джунгарии. В 1691 году он принял участие в борьбе за ханский трон, что привело к новым конфликтам внутри Джунгарского ханства^[19].

В результате ожесточённых сражений с цинскими войсками Галдан в 1697 году потерпел поражение и погиб. Его смерть знаменовала собой новый этап в отношениях между джунгарами и казахами^[19].

После образования Джунгарского ханства началось усиление ойратского давления на соседние территории, включая Казахстан, Киргизию и частично Бухарское ханство. Ойраты перешли от обычных взаимных набегов к территориальным захватам, стремясь включить казахские земли в состав Джунгарского государства. После походов Галдана на Казахстан и Среднюю Азию в начале 80-х годов XVII века власть джунгаров в Семиречье утвердилась и не оспаривалась местными правителями^[19].

В ответ на это казахи и киргизы пытались создать антиджунгарскую коалицию, в которую позже вступили и владетели Бухары. Однако такие союзы были непрочными, что позволяло ойратским ханам поочередно побеждать своих противников^[20].

Походы джунгарских войск показали пагубность родоплеменных распрей и внутрифеодальных раздоров перед лицом нараставшей из года в год агрессивной угрозы. К тому же в военном отношении Джунгарское ханство представляло собой серьёзную военную угрозу для всей Центральной Азии. В отличие от большинства азиатских народов, продолжающих использовать конных лучников как основу войска, на вооружении джунгарской армии ещё в конце XVII века появились огнестрельное оружие с фитилём и артиллерия.

В начале XVIII века между казахскими объединениями и войсками джунгарского хунтайджи Цэван-Рабдана развернулась борьба за контроль над южноказахстанскими оазисами и торгово-ремесленными центрами^[21].

В 1698 году 40 тысячная джунгарская армия разгромила казахские улусы Старшего жуза, кочевавшие на реках Чу и Талас. В результате похода было убито несколько тысяч человек и захвачено 10 тысяч пленных^[22][23].

В письме к маньчжурскому императору Канси Цэван-Рабдан указывал причины войны с казахами. Во-первых, казахский хан потребовал вернуть сына Тауке-хана, ранее захваченного войсками Галдана. Цэван-Рабдан отправил его домой с охраной в 500 воинов, но Тауке убил всех их, подвластного Уэрхудэ батура-тайцзи и захватил более 100 урянхайцев с семьями. Во-вторых, казахи напали на караван дочери Аюки-хана, выданной замуж за джунгарского хана. В-третьих, купцы Цэван-Рабдана, возвращавшиеся из России, были ограблены казахами^[22].

В 1702 году казахи совершили ответный удар по Джунгарии за нападение 1698 года и одновременно атаковали калмыков и джунгар, но поход оказался неудачным. В 1703 году от Тауке-хана и Каип-султана был направлен посол для переговоров о прекращении военных действий. Неизвестно, удалось ли сторонам достичь соглашения, однако в последующие годы крупных столкновений не наблюдалось^[24][25].

В 1701 году среди волжских калмыков вспыхнула междоусобица между Чакдоржапом и Санжипом с одной стороны и их отцом, ханом Аюкой, с другой. После вмешательства российских властей конфликт был урегулирован. Чакдоржап помирился с отцом и вернулся на Волгу, а Санжип, с частью своего народа, отошел в Джунгарию, где был принят местным вождем и позже возвращен к Аюке, но погиб в пожаре. Приход волжских калмыков, численностью около 60 тысяч человек, значительно усилил военную мощь Джунгарского ханства и привлек внимание Китая, который также следил за этими событиями^[26][b].

В 1708 году ойратские войска вновь вторглись на территорию Старшего жуза. В результате угрозы нападения и возможного уничтожения, значительная часть казахского населения была вынуждена покинуть свои родные земли и искать защиту в укреплённом Ташкенте. Передовые отряды джунгарских войск доходили до реки Сарысу в Центральном Казахстане. Джунгарские вторжения встревожили казахов и побудили известных старшин, биев, народных батыров и наиболее дальновидных чингизидов приложить усилия к объединению военно-людского потенциала трёх жузов. Первый курултай (народное собрание кочевников) состоялся летом 1710 года в районе Каракумов. Курултай постановил создать общеказахское войско во главе с видным народным батыром — Богенбаем^[27][28].

Богенбай разработал план отпора неприятелю. Впоследствии казахи нанесли ряд сильных ударов по джунгарам^[28]. Благодаря достигнутому единству и скоординированным военным действиям казахские ополчения смогли одержать несколько побед над джунгарами в 1711—1712 годах^[29].

Несмотря на внутренние трудности, в начале второго десятилетия XVIII века Джунгарское ханство активизировало внешнюю политику. Цэван-Рабдан восстановил власть в Восточном Туркестане, подчинив города Яркенд, Турфан, Кашгар, Аксу и другие. Ханов и беев он забрал к себе, обложив города данью; часть знати была переселена в Джунгарию и обязана была заниматься земледелием. По сведениям русского посланника Ивана Унковского, при дворе хунтайджи находилось около двух тысяч бухарцев^[30].

Закрепление власти в Туркестане стало возможным благодаря междоусобицам среди уйгурских правителей, враждовавших между собой. Это позволило Цэван-Рабдану не только усилить давление на казахов, но и предпринять поход в Тибет, а также вступить в спор с Цинской империей за контроль над Хами. Современники отмечали тяжёлое положение джунгар, окружённых врагами: с одной стороны — казахами, с другой — киргизами^[30].

В 1713—1714 годах джунгары понесли крупные поражения от казахов^[28][c]. В 1714 году подвластные хану Абулхаиру казахи вторглись в пограничные улусы Джунгарского ханства, что побудило Цэван-Рабдана начать военные действия через территории тяньшаньских киргизов^[21].

Несмотря на то что с 1715 года начались ойрато-цинские войны, Цэван-Рабдан продолжал нашествие во владения Среднего жуза. Помимо этого ойратская армия во главе с полководцем Цэрэн-Дондобом в 1716 году отправилась в кукунорский поход^[31].

В 1715^[32] году или 1718^[33] году Тауке умирает. Период правления Тауке-хана ассоциируется с «золотым веком» Казахского ханства, когда «народ жил в покое, существовал порядок, были законы и правосудие»^[16] а также с последним подъёмом средневекового казахского государства^[34]. После его смерти подняли голову «келте ханы» — «мелкие ханы», и во всех трех жузах появились свои ханы^[16].

В 1715 году цинский император Канси обратился к киргизским и казахским предводителям, не имевшие до этого контактов с Цинским Китаем, с предложением «покарать» джунгарского хунтайджи. Откликнувшись на просьбу цинского императора, киргизы и казахи активизировались в Восточном Туркестане, однако джунгарам удалось выстоять в этих столкновениях^[35].

Достигнув кратковременной внешнеполитической стабилизации на южных и восточных рубежах Джунгарии, Цэван-Рабдан в 1716 году направил свои войска на казахские кочевья. Ойратская армия под командованием Цэрэн-Дондука разбила казахское ополчение и захватила значительное количество пленных^[36]. В том же году казахские дружины совершили удар по кочевьям чоросов на реке Или, захватив в плен поручика Маркеля Трубникова^[37].

В 1716 году казахское ополчение предприняло повторный поход против джунгар, однако он не увенчался успехом. Из-за утраты фактора внезапности и разногласий между военачальниками Каипом и Абулхаиром, казахи, понеся потери, были вынуждены отступить. В это время казахские феодалы начали переговоры с сибирским губернатором М. П. Гагариным о совместных действиях против джунгар. Однако сибирская администрация, хотя и призывала оказывать отпор ойратам, уклонялась от заключения полноценного казахско-русского военного союза^[28].

Уже в сентябре 1716 года от Каип-хана в Тобольск к генерал-губернатору М. П. Гагарину прибыли казахские послы, которые заявили о готовности участвовать в совместном казахско-русском походе против джунгар. По русским документам за 1716 год явно прослеживается стремление казахских правителей, и прежде всего Каип-хана, заручиться военной поддержкой со стороны российской администрации в Сибири. В то же время и русское правительство пыталось использовать вооружённые силы Казахского ханства против джунгарской экспансии. Однако эти переговоры не дали практически никаких результатов^[38].

В 1717—1718 годах ханы Каип и Абулхаир пытались заключить с Петром I антиджунгарский союз, что во многом было связано с влиянием сибирского губернатора М. П. Гагарина, который в своих посланиях указывал на завоевательные планы джунгарского хунтайджи в сопредельных регионах Евразии и настаивал, чтобы правители искали опору у российского правительства. Однако российское правительство не поддержало идею совместного похода против Джунгарского ханства, рассматривая её как важный противовес растущему могуществу Цинской империи и рассчитывая на возможность её мирного присоединения к России. Поэтому Петербург ограничился лишь поощрительными отзывами, не дав казахским ханам конкретных обещаний военной помощи^[39].

При этом отказ России был продиктован вовсе не политической или военной слабостью казахов, как предполагал В. Я. Басин. Казахские жузы представляли собой значительную военную силу в Средней и Центральной Азии. Так, в одном из донесений А. И. Тевкелев отмечал, что казахский народ «сил своих прямо ещё не знает». Джунгарское ханство рассматривалось Петербургом как удобный буфер против Цинской империи, и правящие круги стремились поддерживать с ним мирные отношения, рассчитывая в перспективе привести его в российское подданство^[40].

Воспользовавшись разногласиями среди казахских правителей, джунгары в 1717 году совершили ряд вторжений на территорию кочевий Старшего и Среднего жузов^[28]. Осенью того же года объединённая 30-тысячная казахская армия возглавляемая ханами Абулхаиром и Каипом направилась в Джунгарию. Однако компания оказалось неудачной. У реки Аягуз казахское войско потерпело поражение^[41].

Весной 1718 года джунгары совершили стремительный поход из Семиречья к рекам Арысь и Чаян, стремясь овладеть Туркестаном — ставкой казахских ханов. Состоялось несколько сражений. Джунгары «рубили казачью орду»^[16].

Джунгары имели преимущество над казахами, если сравнивать военный потенциал, прежде всего вооружение и военную организацию. Это обстоятельство объяснялось географическим и природным положением Джунгарского ханства. Более ограниченная территория по сравнению с Казахским ханством и высокая плотность концентрации людских ресурсов способствовали сплочению и единству ойратов. Кроме того, Джунгарское ханство было способно производить собственное оружие и военное снаряжение, а также обладало жёсткой военно-административной системой, которая позволяла создавать и поддерживать его жизнеспособность в военном отношении^[42].

После начала второй ойрато-маньчжурской войны натиск джунгар ослаб. Этим воспользовались казахи, нанеся ответный удар по смежным джунгарским кочевьям южного региона. В результате было захвачено около трёх тысяч джунгар^[43]. Русский посол в Джунгарском ханстве И. Д. Чередов сообщал, что в 1720 году «Казачья орда подошла и захватила около трёх тысяч людей, которых забрали с собой»^[44].

Во второй декаде XVIII века военная напряжённость на юге и западе Казахстана усилилась: постоянные столкновения с джунгарами обостряли борьбу за пастбища и подрывали торговые связи. В этих условиях участились конфликты казахов с калмыками, башкирами, а также с яицкими и сибирскими казаками. Особенно острыми были столкновения Младшего жуза с яицкими казаками и калмыками, сопровождавшиеся угоном скота и пленением людей; часть пленных затем перепродавалась на рынках Хивы. Казахские отряды также совершали походы на башкирские кочевья и русские пограничные поселения в Поволжье и на Урале, что приводило к ответным нападениям и обмену пленными^[45].

Весной 1721 года Джунгарское ханство оказалось под угрозой разгрома со стороны Цинской империи. В стремлении заручиться поддержкой Цэван-Рабдан отправил в Петербург посольство во главе с Борокурганом, предлагая принять его под власть России в обмен на быструю военную помощь против маньчжуро-китайских войск. Однако ситуация изменилась после смерти императора Канси в декабре 1722 года. Его преемник Юнчжэн приказал отозвать войска и выступил с инициативой мирных переговоров. Цэван-Рабдан охотно согласился и направил представителей в Пекин, отказавшись от идеи перехода в российское подданство^[46].

Вскоре джунгарские феодалы приняли решение направить удар против казахов. Подготовка к крупному вторжению в Казахстан и Среднюю Азию началась ранней весной 1723 года. Момент был выбран удачно: после суровой и многоснежной зимы казахские аулы собирались к перекочёвке на летние пастбища и занимались хозяйственными делами, в том числе кастрацией молодняка. Ослабленный скот с трудом передвигался, что делало положение кочевников особенно уязвимым. В это время джунгарские войска были переброшены с восточных рубежей, где ранее велись боевые действия против Цинской империи, в район рек Чу и Талас. Казахские правители не ожидали нападения: владетели Младшего и Среднего жузов в тот момент готовились к походу против волжских калмыков, а старший хан Болат также не предвидел надвигающейся угрозы^[46]. По мнению историка А. Ш. Кадырбаева удар был рассчитан таким образом, чтобы уничтожить сразу наиболее боеспособную силу казахского ополчения, избежав затяжной войны. Не желавших выразить покорность джунгары истребляли физически. «Такая же участь ожидала всех остальных киргиз-кайсаков [казахов]. Стеснённые и преследуемые с трёх сторон, они могли бы быть совсем истреблены, если бы не удалились на юг», — писал А. И. Левшин^[47].

В 1723 году, вскоре после смерти китайского императора Канси и временного примирения Джунгарского ханства с Цинской империей, джунгарский хунтайджи Цэван-Рабдан направил против казахов более 30 тысяч войск под командованием сына Шоно-Лоузана. Внезапное вторжение застало аулы врасплох: первыми пострадали роды садыр в долинах Таласа и Арыси, многие из которых были перебиты или пленены, удары пришлись и по другим кочевьям и городам. В плен увели тысячи людей, а в том же году джунгары захватили Туркестан, Ташкент, Сайрам и ряд других городов, что стало тяжёлым ударом для казахской правящей элиты; в плен попала и семья хана Абулхаира^[48]. В течение 1723—1727 годов джунгары заняли Южный Казахстан и Семиречье, разбив казахское ополчение; в зависимость от них попали узбекские территории с Ходжентом, Самаркандом и Андижаном, а затем была захвачена Ферганская долина^[44]. Большая часть Старшего и Среднего жузов были разбиты и стали данниками Цэван-Рабдана^[49]. Эти годы вошли в историю Казахстана как «Годы великого бедствия» (каз. Ақтабан Шұбырынды)^[50].

«Годы великого бедствия» по своим разрушительным последствиям сравнимы лишь с монгольским нашествием XIII века: джунгарская агрессия резко изменила международную ситуацию в Центральной Азии, а приближение тысяч семей к пределам Средней Азии и владениям волжских калмыков обострило обстановку в регионе. Многие казахские роды бежали из Южного Казахстана: Старший жуз и часть Среднего жуза за Ташкент, к Ходженту, в районы Каратегина и Ферганы, вплоть до Памира; большинство Среднего жуза к Самарканду; роды Младшего жуза в Хиву и Бухару. Это трагическое бегство нашло отражение в известной песне «Елимай» («Родина моя»)^[51].

Внезапность, численное превосходство противника на направлениях главных ударов, наличие артиллерии, а также лучшая по сравнению с казахскими ополчениями военная организация Джунгарского ханства, находившегося под единым командованием, обеспечили джунгарам первоначальный успех^[47].

По мнению историка Ш. Б. Чимитдоржиева, считать внезапность основной причиной поражения казахов, будет неверно. Джунгария представляла собой централизированное государство, которое имело относительно сильную политическую и военную организацию и большой военный опыт. Казахи же в тот момент переживали феодальную раздробленность, междоусобицы. Этим объсняются неоднократные поражения которые они терпели^[52].

Тяжёлый урон от джунгарского нашествия 1723—1725 годов понесли и каракалпаки. Они были вынуждены покинуть район среднего течения Сырдарьи, переселяясь частью в верховья этой реки, к Ташкенту, частью — в низовья, на берега Арала, к Эмбе, Яику и далее. Это переселение надолго приостановило процесс национальной консолидации каракалпакского народа. В этот период произошло разделение каракалпаков на «верхних» и «нижних»: первые попали в зависимость от джунгарских феодалов, вторые оказались под властью владетелей Старшего и Среднего жузов. По наблюдению Т. А. Жданко, закрепление за джунгарами среднего течения Сырдарьи окончательно оформило это деление и определило различие в их исторических судьбах^[53].

В те же годы джунгарские войска нанесли удары и по киргизам. Согласно «Выписке о народах, владетелях и городах зюнгорских» капитана И. Унковского, хан Цэван-Рабдан подчинил себе «народ, именуемый бурутами», кочевавший в районе Иссык-Куля. Часть киргизов признала власть джунгар добровольно, отдавая заложников (аманатов), другие оказывали сопротивление. Джунгарские отряды доходили также до княжеств Гиндукуша и Памиро-Алая^[54].

Массовое переселение казахов в Среднюю Азию, вызванное джунгарским нашествием, привело к тяжёлым социально-экономическим последствиям для региона. Толпы кочевников — казахов, киргизов, каракалпаков вместе со стадами разоряли земледельческие районы, вытаптывали посевы и заполняли города, где и без того было густое население. По свидетельствам современников, непрерывные набеги вызвали в Мавераннахре разруху и голод, доходивший до людоедства; многие города, включая Самарканд и Хиву, оказались обезлюдевшими более чем на десятилетие, торговля пришла в упадок, деньги исчезли из оборота, а караваны вынуждены были искать обходные пути через Джунгарское ханство. Часть казахских беженцев вернулась из Средней Азии в Приаралье, откуда откочевала дальше на север к Южному Уралу и в Западную Сибирь, что вызвало движение и среди калмыков, вынужденных отступить к Волге. Одновременно часть родов Младшего и Среднего жузов направилась к рекам Тобол, Орь, Уй и Илек, где начались стычки с башкирами из-за пастбищ, сопровождавшиеся угоном скота и захватом пленных^[55][56].

В конце лета 1724 года Абулхаир мощным приступом овладел Туркестаном и Ташкентом, вынудив джунгарского полководца Шоно-Лоузана отступить к Каратауским вершинам. Более полугода Абулхаир удерживал эти города, однако весной 1725 года из-за военного превосходства противника был вынужден оставить их. В том же году Абулхаир, собрав 50-тысячное войско, сразился с армией Цэван-Рабдана. Потерпев поражение и потеряв около 10 тысяч воинов, он отступил. Вслед за этим Туркестан и Ташкент весной 1725 года вновь были захвачены джунгарскими войсками. Казахи оказались полностью отрезанными от городских рынков и ремесленных центров Средней Азии. Непосредственным результатом этого завоевания стало то, что на северо-запад и север Казахстана хлынула новая мощная волна казахских беженцев^[57].

По свидетельству современников, в начале 1720-х годов имели место совместные выступления казахов и жителей Ташкента против ойратов. Среднеазиатский историк Ходжамкули-бек Балхи писал, что в походе хунтайджи против Ташкента, Андижана, Сайрама и прибрежных районов Сырдарьи «примерно три лака казахов совместно с ташкентцами… в течение месяца сражались с утра до вечера», однако потерпели поражение и были вынуждены отступить в сторону Самарканда, тогда как Ташкент и Андижан согласились на уплату хараджа. По словам того же автора, ойратские феодалы нанесли поражение и киргизам, заставив их откатиться в районы Хисар-и-Шадмана и Хутталана^[50].

Зимой 1725 года в астраханскую канцелярию начали поступать тревожные письма от калмыцких тайшей о продвижении многотысячных отрядов казахов к Эмбе. Вынужденные миграции казахских родов Младшего и Среднего жузов в 1725—1726 годах были вызваны давлением джунгар и потерей контроля над ключевыми городами Средней Азии. Эти перекочёвки на северо-запад привели к резкому обострению ситуации на южных рубежах Российской империи. Казахи заняли степные пространства вдоль Яика, Илека и Тобола, что вызвало многочисленные конфликты с башкирами, калмыками и яицкими казаками за пастбища и водные источники. В донесениях царских чиновников фиксировались вооружённые столкновения и набеги, создававшие угрозу приграничным районам. Обострение ситуации вызвало серьёзную тревогу в Петербурге. В декабре 1725 года проблема была рассмотрена на заседании Верховного тайного совета при императрице Екатерине^[58].

Новая волна казахов, пришедших на Урал, была настолько массовой, что возникла угроза существованию Калмыцкого ханства, о чём свидетельствуют просьбы о военной помощи для охраны летних кочевий на Волге. Калмыки с помощью российских войск сохранили свои кочевья между Волгой и Уралом^[59].

В период нашествия 1723—1725 годов Россия воздерживалась от вмешательства в дела Казахстана и Средней Азии, сосредоточив внимание на предотвращении возможных набегов казахов и каракалпаков на подвластные ей территории калмыков и башкир. Так, 12 декабря 1723 года хану волжских калмыков Аюке была направлена грамота, предписывавшая оказать помощь местным властям в отражении наступления, поскольку «киргиз-кайсаки и каракалпаки, собравшись в сорока тысячах человек, идут под наши императорского величества городы и под твои улусы войною и для разорения сел и деревень»^[60].

Огромные потрясения, вызванные джунгарским нашествием, а также массовая утрата скота, главного богатства кочевников, обострили хозяйственный кризис и усилили внутренние противоречия среди правящей верхушки казахских жузов. Единственным выходом из сложившейся ситуации мог быть организованный отпор врагу, способный в дальнейшем остановить экономический и политический распад казахских жузов^[59].

На начальном этапе освободительной борьбы против Джунгарского ханства казахские чингизиды оказались неспособны самостоятельно организовать сопротивление. В связи с этим лидирующую роль в борьбе за независимость взяли на себя представители военной знати казахского общества, так называемой «черной кости» — батыры, что положило начало совместным действиям народных ополчений. Согласно историческим источникам, казахи предпринимали попытки организовать сопротивление джунгарам уже в 1724 году^[59].

В. Бакунин в письме от 9 февраля 1725 года указывал, что четыре отряда казахов ходили в набеги на калмыков, джунгар, башкир, узбеков и были разбиты во всех кампаниях^[61][59]. Это письмо также указывает, что одной из причин военных неудач казахов было рассредоточение их сил в то время, когда требовалась концентрация для противостояния наиболее опасному противнику — Джунгарскому ханству. В другом источнике сообщается: «Каракалпацкий и кайсацкий Абулхаир-хан, собрав войск своих пятьдесят тысяч, бился с хонтайшою (хунтайджи) и хонтайша де десять тысяч кибиток их разорил, и оставшиеся де сорок тысяч кибиток идут сюда для взятия калмыцких войск, а ныне де оные на реке Эмбы»^[59].

А. И. Тевкелев отмечал, что казахи в этот период были «разбиты, рассеяны и разорены». Однако, оправившись от первых поражений, казахи начали собирать силы. В начале 1726 года отдельные отряды батыров^[d] действовали без согласованности^[62].

В 1726 году начался организованный отпор казахов Джунгарскому ханству^[59]. В этом году в местности Орда-Бас (Ордабасы) близ Туркестана состоялось собрание представителей казахских жузов, которые приняли решение об организации народного ополчения. Главой и предводителем ополчения был избран правитель Младшего жуза Абулхайр-хан^[63][64][e]. В 1727 году казахские ополченцы из всех трех жузов были объединены единым командованием. В казахском историческом предании, записанным А. А. Диваевым в начале XX века^[65][66][67], говорится что к западу от реки Сарысу, на берегах рек Буланты и Белеуты, в местности Кара-сиыр, что в юго-восточной части Тургайской степи^[f] произошло большое сражение между джунгарскими войсками и казахским ополчением в котором победа была за казахским ополчением. Впоследствии это место получило название «Калмак кырылган» — «Место гибели джунгар»^{[g][h][59][68][64][69]}. Несмотря на то, что письменных свидетельств об этой битве нет, у современных историков (Кадырбаев А. Ш.^[59], Моисеев В. А.^[69]) реальность этой битвы сомнений не вызывает. Успеху казахов способствовала и внутриполитическая нестабильность в Джунгарии, начавшаяся после смерти в 1727 году правителя Цэван-Рабдана и борьбы за престол между его наследниками^[70].

Хотя казахи и одержали первую крупную победу над войсками Джунгарского ханства, но задача освобождения казахских земель на юге и востоке страны не была снята с повестки дня. По мнению казахстанского историка И. В. Ерофеевой, несмотря на первые крупные успехи казахского ополчения в войне против Джунгарского ханства, хан Абулхаир и другие казахские полководцы не смогли развить в следующем году широкомасштабное наступление на Юго-Восточном фронте, так как вскоре после сражения вблизи реки Беляуты оказались глубоко вовлечены в среднеазиатские дела. Вспоминая 6 октября 1731 года в своей летней ставке на реке Иргиз недавнюю борьбу казахов против внешних врагов, хан Абулхаир говорил А. И. Тевкелеву, что он, «не довольствуяся» многолетней «войной с контайшой», «стал воеватца… и с Бухарами. …Однако ныне с Бухариею и Хивою помирились». В документальных исторических материалах 20-30-х годов конкретных сведений о военных действиях казахского хана на территории Средней Азии почти не имеется, поэтому восстановить действительную картину упомянутых событий можно лишь весьма приблизительно, опираясь главным образом на косвенные показания источников^[68].

6 ноября 1728 года хан Среднего жуза Семеке направляет посольство к поволжским калмыкам для мирных переговоров, чтобы обезопасить свой западный тыл и чтобы казахи смогли бы сконцентрировать все свои силы против войск Джунгарского ханства^[71].

На курултае, который состоялся по оценке Кадырбаева после 1728 года, главнокомандующим объединенного казахского ополчения был избран хана Младшего жуза Абулхаир^[72]. В 120 километрах от озера Балхаш в местности Ангракай произошла последняя крупная битва между казахским ополчением и войсками Джунгарского ханства^{[i][j][74][72][75]}. По оценкам Моисеева Анракайская битва произошла в 1729 году^[74], Кадырбаев дает оценку 1729 год или весна 1730 года^[72].

По данным Тынышпаева, в ходе этого наступления казахские джигиты многократно наносили удары по неприятельским силам. Крупными боевыми отрядами командовали султаны Абулмамбет, Барак, Абылай, Абулхаир и другие чингизиды. Наряду с ними значительную роль в организации всеобщей борьбы с джунгарской агрессией сыграли представители «черной кости», такие как батыры Богенбай и Есет из поколения жетыру Младшего жуза, Богенбай из рода канжигалы и его тезка из рода шакшак племени аргын Среднего жуза, а также батыры Кабанбай, Жанибек, Отеген, Тайлак, Саурык, Малайсары и многие другие^[73].

Джунгары после поражений были вынуждены отойти на восток в пределы собственно Джунгарского ханства. Вскоре после этой битвы началась борьба между Абулмамбетом, Семеке и Абулхаиром по вопросу верховного хана казахов. К конечному счёту это привело к тому, что отряды Младшего и Среднего жузов были вынуждены уйти с театра военных действий^[76][77]. По завещанию отца следующим правителем в Джунгарском ханстве станет Галдан-Цэрэн. Именно при нём Джунгария достигнет наивысшего могущества^[76].

В 1729 году М. Этыгеров прибыл в ставку к хунтайджи. Галдан-Цэрэн не интересовался требованиями сибирской администрации, а скорее настойчиво расспрашивал: «Не ходят ли де с вашей стороны на казаков?», готовя почву для совместного похода против казахов. Однако сибирская администрация категорически отказалась от этой идеи. В ответ на казахские набеги джунгарские войска совершали грабительские набеги на казахские кочевья^[78].

В 1730 году собрание старшин Младшего жуза постановило, что-бы Абулхаир обратился к правительству России с предложением заключить военный союз против Джунгарии. Абулхаир, выполняя это решение, превысил данные ему полномочия и направил в Петербург послов с прошением о вступлении в российское подданство. 19 февраля 1731 года императрица Анна Иоанновна подписала грамоту, удовлетворявшую просьбу Абулхаира. 10 октября 1731 года при многолюдном стечении народа в ставке хана Абулхаира был подписан акт о присоединении Младшего жуза к России. Действия хана Абулхаира и его последователей нельзя назвать ни абсолютно добровольными, ни абсолютно вынужденными. Едва ли не важнейшим побудительным фактором перехода казахов в российское подданство являлась угроза со стороны Джунгарии, защиту от нашествий которой знать Степи видела в лице России. И в этой связи Абулхаир, разумеется, стремился обезопасить себя от нападений уже находившихся к тому времени в российском подданстве волжских калмыков и башкир^[79].

Из-за давления казахских войск российское посольство было вынуждено задержаться в Семипалатинске. Зимой 1731 года казахские отряды разбили джунгарский торговый караван и захватили русский конвой. Знаю об русско-джунгарских отношений, казахские батыры отпустили русских, а уйгурских купцов захватили в плен. Несмотря на напряжённые отношения, вопрос о пленных между казахами и джунгарами решался гуманно^[80].

Сильный удар казахи нанесли по дербетам. Летом 1730 года ойраты сообщали Л. Угримову, что около тысяча кибиток дербетов были взяты в плен, а скот был угнан. Осенью 1731 года узнав об уходе крупных ойратских сил в Монголию^[81], казахи совершили глубокий рейд в глубь Джунгарии. Сбежавшие с плена халха-монголы передали, что казахи взяли в плен «контайших людей, женщин и детей, юрты с тысячей и более голов скота и пожитками». Казахи также вторглись подвластные джунгарам в районы горного Алтая, где один из наиболее сильных алтайских князей — Омба предложил русским властям организовать военный союз против казахов в Южной Сибири. В это же время для охраны ближайших пограничных районов с Казахстаном было прислано 10 тыс. войск для обороны от казахского государства. Ойратские армии постоянно держали сильные охранные силы, отряды и караулы, опасаясь нападений казахов^[82][83].

В том же году казахи Среднего жуза намеревались начать крупномасштабный поход на Джунгарию. В ответ на это летом 1732 года джунгары с численностью 7 тысяч человек напали на казахские улусы Среднего жуза, но были отбиты^[84]. В том же году было захвачено 700 джунгарских семей^[82].

Ойратам стало известно о прибытии в Казахскую степь российского посла А. И. Тевкелева и о напряжённости между различными группами казахских феодалов по вопросу о подданстве. «1 июня, — записал в своём журнале Л. Угримов, — получили в Урге известие, что Казачья орда подняла восстание против своего хана Абулхаир-хана, что он требовал из России посланника, которой у них ныне и находится, и онаго де посланника назад не отпущают и чинят великое утеснение…». Воспринимая эти сведения как явно недружественную акцию со стороны казахов к России, Галдан-Цэрэн предложил Л. Угримову обсудить возможность заключения военного союза против казахов^[85].

В мае 1733 года в Семипалатинск прибыл ойратский князь Цаган, который сообщил местным военным властям следующее: «Получил я указ от моего владыки, чтобы по существующей дружбе установили соглашение с нами в здешних крепостях, и чтобы командиры отправили из этих крепостей российские войска, с которыми мы могли бы идти для разорения Казачьей орды, о чём вам сейчас и велено сообщить». В ответ было заявлено, что, хотя на границе с Казахстаном и Джунгарией действительно много российских войск, их отправить с вами или предоставить помощь без высшего указания не могут, тем более с казахами конфликты не происходят^[86].

Поход, предпринятый ойратами против Среднего жуза в 1732 году, завершился неудачей. Как сообщил Л. Угримов, джунгарские войска вернулись «с великим ущербом, так что едва и не все там остались». Из-за этого вторжения не состоялось традиционное собрание знати Среднего жуза^[86].

В это время казахи Младшего жуза лишь изредка участвовали в набегах на Джунгарию, обычно совершая нападения на волжских калмыков или башкиров^[86].

В Старшем жуза ситуация была совсем иной. В советской и дореволюционной исторической литературе почти не поднимался вопрос времени и обстоятельств, при которых феодалы Старшего жуза были вынуждены признать свою зависимость от Джунгарии. Н. Г. Апполова и ряд других советских историков полагают, что Старший жуз признал свою зависимость от Джунгарии после нашествия ойратов в 1723—1725 году^[86].

Но источники содержат неопределённые сведения. В результате войны с Цинами джунгары были вынуждены оставить Южный Казахстан. В 1734 году И. К. Кирилов и Тевкелев сообщили в иностранную коллегию, что хан Старшего жуза

«во владении прежних городов Ташкента и иных, кои завоевал бывший зенгорской владелец контайша, а сын ево Галдан-Черин для китайской войны покинул, вступили… и ныне де владеют спокойно, и калмыки зенгорские присылали к ним, дабы жить в миру»^[87].

Были также другие источники, свидетельствующие, что Старший жуз был независим. В одной из бесед с А. И. Тевкелевым и старшина Младшего жуза Букенбай рассказывал, что

«у них, киргис-кайсаков [казахов], прежде были городы, а именно: Ташкент, Тюркустан, Сейрам с принадлежащими городками и деревнями и опыми владели киргис-кайсацкие ханы и старшина. В тех городах живут сарты, то есть посацкие мужики, с которых брали они дань. А из тех городов выслал их хонтайша тому с 15 лет [видимо, 5 лет]. А ныне оными никто не владеет и дань не збирает, живут праздно…»^[88].

Тем не менее, около 1735 года джунгары вновь вторглись на территорию Старшего жуза. Казахские феодалы были вынуждены признать джунгарское господство. Мотивы Галдана-Цэрэна в захвате Старшего жуза и присырындиских городов по мнению А. И. Левшина, было предпринято с целью помешать присоединению его к России. По мнению В. А. Моисеева, причиной этому было желание обезопасить свои границы от вторжений казахских дружин и получить новый источник доходов^[89][82].

Во время правления в Джунгарии Цэван-Рабдана в 1698—1699 годах, 1709—1710 годах и 1723—1725 годах было предпринято несколько крупных вторжений на территорию Средней Азии и современного Казахстана. Несмотря на первоначальные успехи, Цэван-Рабдан не смог подчинить ни один из казахских жузов. В 1727—1730 годах казахи разгромили ойратские армии Галдан-Цэрэна. Однако внутриполитические распри помешали казахам использовать эти победы для возвращения утраченных кочевий в Семиречье и на территории современного Восточного Казахстана^[90].

После заключения мира с Цинской империей Галдан-Цэрэн в 1735 году установил власть над Старшим жузом. Феодалы Старшего жуза были вынуждены ежегодно отправлять в Ургу заложников, а население — платить албан в размере одной шкурки степной лисицы с каждой семьи в год. Одновременно с вторжением на территорию Старшего жуза и Средней Азии ойратские феодалы вторглись в приграничные кочевья Среднего жуза. Об этом в частности свидетельствуют показания солдата Ивана хорошкова. Ойраты рассказывали ему, что они ходили в поход против Среднего жуза «и разбили несколько казачьих улусов и взяли в полон из Казачьей орды сто человек, да отогнали лошадей десять тысяч, верблюдов сто… близость к Иртышским крепостям Казачьей орды никого не имеется, а которые и были, и тех всех разбили, а прочие разбежались»^[89].

После присоединения Цинами Халхи, Тибета и Кукунчора джунгарским феодалам стало ясно, что у них не хватает силы не только для объединения монгольского мира, но и для успешного сопротивления Цинской империи в Центральной Азии. По этой причине в конце 30-х их военно-политическая активность окончательно повернулась на запад^[91]. Во второй половине 30-х годов ойратское руководство готовило крупный поход в Казахстан с целью подчинения Среднего жуза^[82]. Средний жуз казахов был самым многочисленным и сильным. Подготовка к широкомасштабному вторжению на его территорию велась несколько лет. Однако до тех пор, пока не будет заключен мир с Цинской империей, Галдан-Цэрэн не рискнул начинать военные действия. Судя по сообщениям оренбургским властям, вторжение в Казахстан намечалось на весну 1738 года. Однако из-за зимы и незавершенности переговоров эти планы были сорваны^[92].

Часть правителей Младшего и Среднего жузов в ходе борьбы с Джунгарским ханством приняли российское подданство. По мнению историка-медиевиста Моисеева это было сделано с целью обезопасить свой владения со стороны России. Российское правительство, в свою очередь, стремилось с помощью казахов защитить Сибирь от возможных вторжений ойратов и получить в лице казахских ополчений союзника^[90].

Желая скрыть захватническую сущность своей политики в Казахстане, Галдан дал указание послам, отправленным в 1740 году, представить свои военные действия против казахов как «справедливое мщение» за их набеги. Послы Лама и Науруз-бай 8 января 1741 года встретились с сибирским губернатором Бутурлиным и объясняли, что «треть Казачьей орды» находится в подданстве у Галдан-Цэрэна и лояльна ему. Однако «две трети» независимы и «по природному обычаю своему происходили в воровствах». По словам послов, причиной конфликта стала кровная месть, так как казахи убили родственника Галдан-Цэрэна, а также постоянно нападали на его подданных, убивая их и угоняя скот^[91].

Во второй половине 30-х годов XVIII века Галдан-Цэрэн готовил крупный поход чтобы подчинить Средний жуз, находившийся в это время под возрастающим российским влиянием^[93][94]. Так в Коллегию иностранных дел и в Военную коллегию в 1737—1738 годах поступали сведения о выводе ойратским командованием войск из Халхи и Восточного Туркестана и о сосредоточении их близ границ Среднего жуза вдоль Иртышской военной линии. В 1738 году сибирский губернатор Бутурлин сообщал, что восьмитысячный джунгарский отряд появился в Горном Алтае в районе реки Кан. Ранее, весной 1735 года Богенбай-батыр передал русским властям сведения пленных о том, что после замирения с Империей Цин Галдан-Цэрэн намеревался направить против Среднего жуза войско численностью до 20 тысяч человек^[94].

Несмотря на то, что планы Галдан-Цэрэн по нападению на Средний жуз казахам были известны, батыры Среднего жуза^[k] с двухтысячным войском в 1738 году присоединились к походу Младшего жуза против волжских калмыков^[94].

Весной 1739 года 24 тысячи ойратских конников двумя ударными колоннами атаковали земли Среднего жуза^[l]. Казахи не смогли отразить джунгарское вторжение, так как были заняты подготовкой к набегам на Калмыцкое ханство и башкир^[93]. Мобилизационные мероприятия в Среднем жузе начались только после нападения джунгар. Старший жуз, находившиеся в политической зависимости от Джунгарии, остался нейтральными. Так же нейтральным был и Младший жуз. По мнению Моисеева хан Младшего жуза Абулхаир был поглощён хивинским вопросом, пытаясь захватить хивинский престол^[95].

Разобщённость казахских жузов давала Галдан-Цэрэну основания полагать, что они не смогут оказать серьёзного сопротивления его армиям^[95][m].

Русское правительство, опасаясь нового вторжения, в сентябре 1740 года предписало Оренбургской комиссии усилить меры предосторожности, а султану Бараку и другим владетелям — снабжать войска порохом и другими необходимыми средствами (кроме пушек и ружья). Однако уже осенью того же года джунгарские отряды возобновили нападения на казахские аулы^[96].

В конце 1739 года и в первой половине 1740 года джунгары предприняли очередное наступление на казахов^[96]. Предводители казахского ополчения заранее провели подготовку и оказали решительный отпор, казахские войска нанесли джунгарам ряд упреждающих ударов^[97]. Несмотря на отдельные неудачи, джунгарские войска столкнулись с организованным сопротивлением дружинников и ополченцев. По свидетельству Абыза Байбулатова, «на калмык Галдан-Чиринских пошло казаков две тысячи человек под башлыком Абдулмаметем». Бои с переменным успехом продолжались до зимы 1741 года. Ойратские командиры пытались отрезать казахам путь к русским крепостям и в Барабинские степи. В беседе с поручиком Проскуряковым джунгарский главнокомандующий прямо заявлял, что намерен «послать две тысячи калмыков в Барабу для поиску неприятелей Казачьей орды». Прибывший в Ямышевскую крепость представитель Септеня подтвердил, что планировалось движение «вниз по Иртышу на здешнюю Ямышевскую сторону к Оми для искоренения Казачьей орды»^[98].

Главное наступление джунгар в Казахстане намечалось на февраль-март 1741 года. Однако казахские ханы не смогли выработать единую позицию: часть знати готовилась к обороне, другие же вели переговоры с противником. Так, от самих джунгаров стало известно, что хан Младшего жуза Абулхаир направил к Галдан-Цэрэну посольство во главе с Кутлумамет-батыром с предложением признать его власть в обмен на владение Туркестаном и Ташкентом, обещая в знак верности передать своего сына в аманаты^[98].

В 1740 году в Россию прибыло ойратское посольство, формально направленное для поздравления императрицы Анны Иоанновны. Однако исследователи отмечают, что его основной целью было выяснить позицию Петербурга относительно намечавшейся войны против казахов. Послы расспрашивали о численности и местах кочевий казахских родов, добивались запрета на их переход за линию русских крепостей. Во время переговоров П. Бутурлин заверил джунгарских представителей, что российские гарнизоны получили указы усиливать охрану и не пропускать казахов за линию укреплений. Воодушевлённые такими обещаниями, ойратские послы прямо заявили сибирскому губернатору о намерении начать нападение на казахские улусы с 15 февраля 1741 года. На обеспокоенность российских властей присутствием джунгарских войск у границы и их переходом на левый берег Иртыша послы ответили, что это было вынуждено действиями джунгарского командования, так как казахи выжгли траву на местах, предназначенных для размещения войск^[99].

Обстановка в регионе в начале 1740-х годов складывалась в пользу Джунгарского ханства. Российская администрация в Сибири, по сути, не препятствовала действиям Галдан-Цэрэна против Среднего жуза, а цинский двор в это время не предпринимал шагов против Джунгарии. Среди казахских владетелей сохранялись противоречия, а знать Младшего жуза и часть султанов Среднего продолжали вести столкновения с волжскими калмыками. В донесении Оренбургской комиссии от 26 августа 1741 года сообщалось в Коллегию иностранных дел, что эти стычки происходили «как видно не только для того, чтоб обиды свои отмстить, но притом бы и разорении от зюнгорцов причиненным им… наградить». В этих сражениях участвовали крупные силы казахов под предводительством Абилмамбета, Кучука, султана Барака и батыров Имета, Жанибека и других^[100].

Поводом для нового похода ойратов стали нападения на Джунгарию со стороны султана Барака и Карасакала. Последний, бежавший из Башкирии и выдавший себя за умершего в Калмыкии сына Цэван-Рабдана Шоно-Лоузана, пытался заручиться поддержкой казахских владетелей для восстановления своих притязаний на трон. В источнике отмечалось: «Киргизы будучи исконными врагами зюнгар, охотно собрались вокруг славного вождя, кото- рый в случае успеха мог сделаться добрым соседом и другом киргиз»^[100].

В конце февраля 1741 года тридцатитысячная армия ойратов под командованием Септеня и старшего сына Галдан-Цэрэна Ламы-Дорджи вторглась в кочевья Среднего жуза. Наступление велось в трёх направлениях: по Ишиму, от Ташкента и от Туркестана. Хан Абилмамбет отступил к Оренбургу, однако его улус подвергся нападению, и у него осталось лишь около тридцати кибиток. В марте хан Абулхаир сообщал В. А. Урусову, что «джунгары со всех сторон нас окружили», и просил построить в его кочевьях крепость. Его посланцы Кутыр-батыр и Байбек также ходатайствовали о возведении укрепления на Сырдарье. Многие казахские кочевья были полностью разгромлены, а скот и люди угнаны в Джунгарию^[101]. По донесению ойратского посланника Галзата, войско Септеня возвратилось с тремя тысячами пленных, среди которых оказался султан Абылай с двумя сотнями воинов. В плен также попали султаны и батыры^[102][n].

Несмотря на эти успехи, джунгары не смогли достичь главной цели — разгромить основные силы Среднего жуза и разорить его население. Основная масса казахских улусов откочевала за Тобол, после чего противники отправили вслед проводника из числа пленных. Тот намеренно водил их по морозу и снегу, в результате чего многие замёрзли; разгневанные джунгары сожгли его и, отказавшись от дальнейшего наступления, возвратились^[o][103]. Вместе с Септенем вернулось около 15 тысяч воинов, тогда как прочие отряды продолжали действовать разрозненно, «по за камню и по близости к кыргызским жилищам»^[104].

Попытки джунгарского командования нанести удар с юга также окончились неудачей. По свидетельству бежавшего из плена енисейского киргиза, «с тою калмыцкою силою Казачья орда дралась в прошедшем полузимы… и Казачья орда калмыцкую силу одолила и с правого крыла калмыков много побила». В этих сражениях особенно отличился батыр Олжабай, которого народные предания и песни называют победителем Галдан-Цэрэна^[105][106]. Казахские дружины также предпринимали несколько вторжений на территорию Джунгарского ханства, нанеся поражение правому крылу джунгарской армии и разгромив улус Септеня^[103].

В конце весны 1741 года Септень повернул обратно в Джунгарию с богатой добычей: с большим количеством скота и 3000 пленных, преимущественно молодых мужчин. По мнению историка Ш. Б. Чимитдоржиева, джунгары повернули назад, принимая во внимание русское требование прекратить нападение на казахов, поданных России^[107].

В мае 1741 года завершилась война. Несмотря на отдельные победы казахов, которые в это время также вели войну с волжскими калмыками, они потерпели поражение^[108].

Однако в 1742 году военные действия возобновились. Весной ойраты совершили поход на Сырдарью. «Десять тысяч, зашед от Ташкента, чинили за оными кайсаками поиск и прогнали их до самой реки Ори», — заявил джунгарский посол Кашка в беседе с И. Неплюевым. В итоге военной компании 1741—1742 годов значительная часть территории и населения Среднего жуза оказались под властью Джунгарии. Султан Абылай попал в плен. Султаны Барак, Батыр и некоторые другие перешли на сторону победителей, дали аманатов и обещали платить дань. Абилмамбет-хан и его ближайшее окружение также склонялись к тому что бы отдать в качестве аманатов своих сыновей и платить дань. И. Неплюев докладывал в Государственную коллегию иностранных дел о том что Галдан-Цэрэн через своих послов требует от Абилмамбета и знатных султанов Среднего жуза как аманатов, так и дани. В противном случае угрожает новой войной^[107].

Одной из причин успехов джунгаров в этой войне было различие в социально-политической структуре двух народов. Русский историк И. А. Попов справедливо отмечал, что успех джунгар

«заключались в различных условиях жизни джунгарцев и киргизов [казахов]. Последние были разделены на три орды, в которых не столько ханы имели власть, сколько их старшина [князьки и родоначальники], зорко следившая за каждым властолюбивым Движением своего хана, не дававшая ему усилиться ни богатством ни людьми…» В то время как джунгарский правитель Галдан-Цэрэн, в отличие от казахских ханов, «над подданными своими безвластных, имел власть подобно самодержавной, мог выставить до 80 000 человек с огнестрельным оружием и был сильным среди всех соседних народов»^[108].

Важным фактором, повлиявшим на исход войны, были также внешнеэкономические и политические условия. Пассивность российского правительства и местных властей в организации военной и дипломатической защиты новоподанных сыграла свою роль. Кроме того, в 1740 году между Джунгарией и Китаем был заключен мир, что позволило джунгарам сосредоточить силы против казахов. В результате победы над владельцами Среднего жуза, Галдан-Цэрэн пытался заставить казахов признать подданство Джунгарии^[108].

Летом 1741 года в Среднем жузе состоялись советы знати о дальнейшем курсе действий, продолжать войну с джунгарами или начать мирные переговоры. Большинство влиятельных владетелей высказалось за заключение мира. 11 ноября того же года ойратские купцы, ехавшие в Россию, привели в Ямышевскую крепость пленённого ими по дороге казаха Уразая. В Канцелярии он заявил, что «послы де их Казачьей орды ушли пословатца к Галдан-Чирину, чтоб с ними, казаками, Галдан-Чирин примирился, тому три месяца назад»^[103][109].

Галдан-Цэрэн в ответ на предложение о перемирии предъявил правителям Среднего жуза ряд условий. Он требовал прислать в качестве заложников «знатных людей детей десять человек с домами их и со скотом», среди которых должны были быть султан Барак, батыр Жанибек и возмутитель Карасакал. При этом он угрожал, что в случае отказа «просят срочного дни когда и на котором месте быть бою». В ходе переговоров Галдан-Цэрэн стремился добиться признания своего подданство Средним жузом и даже Младшего жуза и использовал для давления различные средства, включая вопрос обмена пленными, особенно вопрос Абылай-султана. Так, например, когда приехало казахское посольство, джунгарский хунтайджи приказал специально заковать Абылаю руки и ноги «и во всю его у Акчуры бытность был скован», чтобы побудить казахских властителей быть уступчивыми и выручить Абылая. После отъезда казахских послов, Абылаю вновь была вручена отдельная кибитка, и его свобода передвижения ограничивалась лишь охраной стражи. У казахов и джунгаров издавна существовала традиция обмена пленными после военных столкновений^[109][110].

Несмотря на то что в той войне Младший жуз практически не задело, положение его было сложным. Это было связано с вторжением в Бухару, а затем в Хиву персидского шаха Надира, который также планировал нанести удар по казахским ханствам (жузам)^[111].

Осенью 1741 года целый ряд влиятельных феодалов Среднего жуза, стремясь извлечь для себя ряд политических и материальных выгод, в частности вернуть захваченные джунгарами районы Южного Казахстана, согласились выполнить некоторые требования Галдан-Цэрэна. Отправил своего сына в качестве заложника хан Среднего жуза, Абилмамбет. Его примеру последовали некоторые султаны и старшины: Абулфейз, Нияз-батыр, Девлетбай и другие^[112]. В марте 1743 года после приезда заложников от Абилмамбета, Барака и других казахских султанов, Абылай с сыном и ряд других знатных пленников были отпущены^[113]. Вскоре и хан Младшего жуза Абулхаир, послал в Джунгарию своего сына. Эти сведения подтвердил русский посол К. Миллер^[114].

Пытаясь привлечь на свою сторону казахскую знать, джунгарские дипломаты в переговорах постоянно подчеркивали, что казахи и западные монголы — кочевые народы, имеющие много общего в экономике и культуре, в отличие от России. В одном из посланий Галдан-Цэрэн открыто писал Абулхаиру, что когда тот ищет близости с Россией, то для него, он становится «неприятелем находится». Он также заявлял:

«Мы де калмыки [джунгары] и кайсаки [казахи] вдвоем — ястребы, а пред оной вороной [рос. императрицей] не станем на колени, ибо де они тележные, а мы узбеки [кочевники]».

Это послание содержало намек на общее историческое прошлое, пренебрежительное отношение кочевников к земледельческим народам и откровенный призыв к объединению против России^[115].

Тем временем экономические и политические связи казахских жузов с Россией продолжали укрепляться, а среди различных слоев населения с каждым годом усиливалось осознание необходимости единства для противостояния Джунгарскому ханству^[116].

Тем не менее, неспособность царских властей защитить казахов, а также мощный дипломатический нажим Галдан-Цэрэна принесли определенные плоды. В начале 40-х годов во всех казахских жузах усиливались проойратские настроения^[116].

В начале 40-х годов выделились две партии «Русская партия» и «Патриотическая партия». Под воздействием личных причин, заручившись поддержкой Галдан-Цэрэна для разрешения своих личных интересов, выделились султаны и батыры, такие как Барак, Абылай и даже хан Абулмамбет. С враждующей стороны они начали активно заниматься торговлей и расширением связей. Однако это не означало признания джунгарской власти хана^[116].

С другой стороны выделилась «Русская партия». Хотя она была немногочисленной, по мнению Чокана Валиханова, она была далеко не ничтожной и слабой. В неё входили Абулхаир, Джанибек, Кулсара, зять Толе-бия Тлеукулы и Кулеке-батыр. Их твердая позиция в отношении домогателсьтв хунтайджи оказывала заметное влияние на многих колеблющихся и неустойчивых фоедалов^[116].

Среди влиятельных казахских феодалов в 40-е годы XVIII века выделялся султан Барак, сын хана Турсуна. Именно его, а затем и Абылая джунгарские правители пытались перетянуть на свою сторону, заставить не только отказаться от российской ориентации, но и подталкивать к прямым враждебным действиям против царских властей. Султан Барак, хотя и склонялся к признанию российского подданства, но присягу на верность императорскому престолу не приносил, и на приглашения прибыть отвечал отказом. О переговорах между очередным ойратским посольством, прибывшим из ойратской армии, ходившем к Самарканду, рассказывал Сарабий служивому И. Лавпину. Во время того, как султан дал торжество в честь прибытия послов, ойраты пытались вызвать антироссийские настроения:

«русские де люди у них зенгорцов Иртышом, а у вас отняв Яиком реками завладели.., а затем де уже и так забратся не оставят, что и в кочевье их места не будет и тако де, что вы думаете, а мы де своего не уступим и что де они на Иртыше построили, то де все збивать будем… или нынешней зимою или будущею весною». В ответа на это Барак заявил джунгарам, что казахи «от построения на Яике русскими крепостей и от них русских самих не только никаких обид и помешательства нет, но полза есть, потому что они всегдашним торгом оных доволствуютца».

Что же при касается нападения на российские крепости, «то де нетрудно зачать, но было б де как скончать, ибо де с русскими в такое действо вступить не з другим с кем и нелехко»^[117].

В 1744 году отношения между Средним и Младшими жузами наладились, началась торговля, установились довольно частые политические контакты, а вопрос обмена пленными решался в мирной обстановке. Также тесную связь поддерживали Абылай и Галдан-Цэрэн^[118].

По свидетельству ойратских торговцев в России, общая численность казахских аманатов в ставке Галдан-Цэрэна составляла 30 человек. Весной 1744 года на смену сыну Абилмамбета Абулфейзу, прибыл сын султана Барака Шигай. В качестве символической дани казахские ханы и султаны присылали хунтайджи собак и орлов. Также отдельным представителям родовой знати хунтайджи начали выдавать тарханные грамоты^[119].

Казахские кочевья Среднего жуза вплотную приблизились к границам Джунгарского ханства^[120].

Летом 1745 года Галдац-Цэрэн внезапно потребовал приезда к нему на ставку одного из трёх владельцев: Абулмамбета, Абылая или Барака. Встревоженный этим известием, 20 августа Абылай приехал к Абулмамбету, но, узнав, что к нему едут посольства из России, вернулся. 27 августа от командующего генерал-лейтенанта Г. Х. Киндермана прибыл капитан С. Волков с казаками к Абылаю. После этого Абылай отправил в ставку Абулмамбету Сары-батыра с поручением, чтобы Барак султан «или других кого знатных от себя послал». Источники не сообщают, зачем Галдан-Цэрэн потребовал приезда одного из этих владельцев в качестве заложника, но весьма вероятно, что, учитывая отправку летом фактически всего джунгарского войска, кроме немногочисленного караула, в Среднюю Азию, хуйнтайджи таким образом пытался предотвратить возможное нападение со стороны казахских отрядов на его опустевшие улусы. Также были отклонены многочисленные требования и просьбы от Джунгарского ханства о помощи в подчинении среднеазиатских владений; владельцы Среднего и Младшего жуза ответили решительным отказом^[p][121].

За короткое время взаимоотношения Среднего и Младшего жузов с Джунгарским ханством стабилизировались. Также с целью привлечь к себе народ и правителей Среднего жуза джунгарский хунтайджи использовал торговлю. Кочевники, приезжавшие торговать в Орскую крепость, сообщали, что «зенгорский владелец Среднюю Орду весьма себе заботит и посылает своих купцов к россиянам товары покупать, а те киргизам [казахам] продают без всякой прибыли, чтобы тем киргизов приласкать и к себе приманить»^[122].

Уже в 1744 году началась инфильтрация казахов на территорию Джунгарии, где поручик А. Левашов сообщал в журнале, что в районе Цар-Гурбан кочевали улусы казахского старшины Ходжи Берды Батура^[122].

Но, несмотря на военные успехи и сильный дипломатический нажим, всяческие посулы и угрозы Галдан-Цэрэна добились лишь прекращения нападений казахских отрядов на приграничные кочевья Джунгарского ханства, а также установления торгово-экономических связей. Взаимоотношения Среднего жуза и Джунгарского ханства следует рассматривать как независимые, хотя и различавшиеся по силе и могуществу феодальные государства. В период с 1738 по 1742 год около 400 султанов и других влиятельных лиц Среднего и Младшего жуза признали подданство Российской империи. В итоге вторжение ойратских феодалов в Казахстан и попытки помешать этому процессу потерпели неудачу^[123].

По мнению историка Моисеева В. А., утверждение о политической зависимости Среднего жуза от джунгарских правителей не имеет достаточных оснований. Несмотря на определённые военные успехи, дипломатическое давление и запугивания со стороны Джунгарского ханства в 1742—1745 годах, правители Среднего жуза фактически не выплачивали Галдан-Цэрэну регулярной дани, ограничиваясь символическими подарками. В ставку хунтайджи были направлены заложники — сын хана Абилмамбета Абулфейз, а впоследствии сын султана Барака Шигай. Однако исторические источники указывают, что эта мера была продиктована прежде всего личными интересами их родителей, стремившихся утвердиться во владении Туркестаном и другими оазисами в бассейне Сырдарьи. Отправка заложников не была решением общего курултая и не отражала коллективную волю знати Среднего жуза. Во внутренней и внешней политике Средний жуз сохранял значительную самостоятельность. Старший жуз фактически освободился от джунгарского господства уже в 1745—1746 годах, поддержав Кокандского правителя Абдулкарим-бия возглавившего широкую антиджунгарскую коалицию в Южном Казахстане, Кыргызстане и Узбекистане. Поражения Джунгарии в войнах с Кокандом ослабили её военно-политический потенциал, снизили авторитет джунгарских правителей и ускорили дезинтеграцию государства^[124].

После смерти в 1745 году джунгарского хунтайджи Галдан-Цэрэна, в 1755—1759 годах в результате внутренних междоусобиц и гражданской войны, вызванных борьбой претендентов на главный престол и распрями правящей элиты Джунгарии, один из представителей которой, Амурсана, призвал на помощь войска маньчжурской династии Цин, указанное государство пало. При этом территория Джунгарского государства была окружена двумя маньчжурскими армиями, насчитывавшими вместе со вспомогательными войсками из покорённых народов свыше полумиллиона человек. Было убито около 70-80 % тогдашнего населения Джунгарии (геноцид), в основном женщин, стариков и детей. Один сборный улус — около десяти тысяч кибиток (семей) джунгар под руководством нойона (князя) Шеаренга (Церена) с тяжёлыми боями пробился и вышел на Волгу в Калмыцкое ханство. Остатки некоторых улусов джунгар пробились в Афганистан, Бадахшан, Бухару, были приняты на военную службу местными правителями и впоследствии их потомки приняли ислам.

После смерти в 1748 году хана Абулхайра, оспаривавший у Нуралы-хана власть над Младшим жузом Батыр-хан сменил ориентацию на Джунгарское ханство, а в 1756 году после разгрома Джунгарского ханства Цинской империей признал сюзеренитет Пекина над казахами Младшего жуза.

После опустошения Джунгарии между казахами и киргизами началась борьба за освобождённые ойратами пастбищные территории. В августе 1756 года произошло сражение между ополчением Абылай-султана и войсками цинского императора, закончившееся поражением казахов, начавших отступление к русским укрепленным линиям. Казахские правители обратились к русским властям с просьбой о защите от преследовавших их маньчжурских войск^[125]. В июле 1757 года султан Абылай попал в плен и был направлен в Пекин, где присягнул на верность богдыхану^{[126][страница не указана 17 дней]}.

Литература

• Эпос «Богенбай-батыр» о полководце Канжыгалы Богенбай-батыре, национальном герое Казахстана.
• Вторая книга «Отчаяние» трилогии «Кочевники» Ильяса Есенберлина.

Кино

• «Гонцы спешат», 1980. Режиссёр — Азербайжан Мамбетов.
• «Батыр-Баян», 1993. Режиссёр — Сламбек Тауекел.
• «Кочевник», 2005. Режиссёр — Сергей Бодров.
• «Войско Мын Бала», 2012. Режиссёр — Акан Сатаев.

• Казахско-калмыцкие отношения

• Атыгаев Н. А. Казахское ханство в XV—XVII вв. // Летопись тюркской цивилизации. Тюркский мир в XIII—XVII вв. / отв. ред. Зайцев И. В.. — Барнаул : АлтГУ : Министерство науки и высшего образования Российской Федерации : Научно-образовательный центр Алтаистики и тюркологии «Большой Алтай», 2025. — Т. 2. — 566 с.

• Джунджузов С. В. Отслеживание Российской империей турецко-казахских и джунгаро-калмыцких дипломатических связей и противодействие им в 30–40-е годы XVIII века // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: История России. — 2025. — № 1. — С. 42. — doi:10.22363/2312-8674-2025-24-1-31-43.

• Ерофеева И. В. События и люди Казахской степи (эпоха позднего средневековья и нового времени) как объект исторической ремистификации / Масанов Н. Э., Абылхожин Ж. Б., // Научное знание и мифотворчество в современной историографии Казахстана. — Алматы : Дайк-Пресс, 2007a. — 296 с.

• Ерофеева И. В. Хан Абулхаир: полководец, правитель, политик. — Алматы: Дайк-Пресс, 2007. — 456 с. — ISBN 9965-798-64-8.

• Златкин И. Я. История Джунгарского ханства (1635—1758). — 2-е изд. — М : Институт востоковедения РАН : Наука. Главное издательство восточной литературы, 1983. — 331 с.
• Кадырбаев А. Ш. К истории взаимоотношений калмыков поволжья и ойратов джунгарии с ногайцами, туркменами и казахами в XVII–XVIII вв. // Вестник Калмыцкого университета. — 2023. — № 3 (59). — С. 6—16.

• Кушкумбаев А. К. Военное дело казахов в XVII—XVIII веках. — Алматы: Дайк-Пресс, 2001. — 182 с. — ISBN 9965-441-44-8.

• Моисеев В. А. Джунгарское ханство и казахи (XVII—XVIII вв.) / Отв. редактор Пищулина К. А.. — Гылым : Институт уйгуроведения Академии Наук Казахской ССР, 1991. — 238 с.

• Сулейменов Р. Б., Моисеев В. А. Из истории Казахстана XVIII века (о внешней и внутренней политике Аблая) : [рус.]. — Алма-Ата : Наука : Институт истории, археологии и этнографии им. Ч.Ч. Валиханова Академии наук Казахской ССР, 1988. — 144 с.

• Пилипчук Я. В. КАЛМЫЦКОЕ ХАНСТВО ВО ВРЕМЕНА ПРАВЛЕНИЯ АЮКА-ХАНА И ЕГО ОТНОШЕНИЯ С ТЮРКАМИ // Средневековые тюрко-татарские государства. — 2015. — № 7. — С. 151.

• Чимитдоржиев Ш. Б. Взаимоотношения Монголии и Средней Азии в XVII-XVIII веках. — Наука. Главная редакция Восточной литературы, 1979. — 87 с.

• Peter Perdue. China Marches West: The Qing Conquest of Central Eurasia. — Harvard University Press, 2009. — 748 с. — ISBN 978-0-674-04202-5.