Курманжан-датка

Курманжа́н-да́тка (кирг. Курманжан Датка; 1811 — 1 февраля 1907) — киргизский государственный и военный деятель, предводительница и правительница алайских киргизов с 1832 по 1876 годы. Также известна как «Алайская царица», «Королева Юга» и «Мать нации». Имела звание датка (царица) в Кокандском ханстве и Бухарском эмирате^[1]. Полковник Русской императорской армии (1876).

Курманжан Маматбай кызы родилась в аиле Орок (Орке) в Алайских горах вблизи от города Ош, в семье киргизов-кочевников из племени Мунгуш, населявшего окрестности Оша^[2]. Когда ей исполнилось 18 лет, родители Курманжан хотели выдать её замуж за мужчину, который был вдвое старше девушки, но она, нарушив традицию, сбежала из юрты жениха и вернулась в дом своего отца, Маматбая, где жила в течение трёх последующих лет^[2].

В 1832 году богатый алайский феодал бек Алымбек, имевший звание датки и возглавлявший племена алайских киргизов, освободил Курманжан от брачного договора и взял её в законные жёны^[1]. Она родила ему пятерых сыновей, была неизменной помощницей и советчицей. Их брак длился 29 лет и оборвался неожиданно: Алымбек, принимавший участие во многочисленных дворцовых интригах в Кокандском ханстве, в 1862 году во время одного из дворцовых переворотов попал в западню и был убит^[2]. Правление перешло к его пятидесятилетней супруге.

Сама Курманжан не только пользовалась уважением алайцев, но и фактически опиралась на преданное ей войско в составе 10 тысяч джигитов. Когда кокандский хан Худояр провозгласил алайских киргизов своими подданными и обложил их налогами, правительница не только воспротивилась этому, но и сумела заставить Худояра отказаться от обложения кочевников податями, признать её в качестве нового правителя Алая и присвоить ей почётный титул «датка»^[3][4]. Хан, известный своей надменностью, был вынужден встречать Курманджан-датку как самого знатного бека — впервые в Средней Азии и на всём мусульманском Востоке в честь женщины был устроен официальный приём^[2]. Признал алайскую правительницу и эмир Бухары Музаффар: он был вторым правителем, пожаловавшим ей титул «датка». На сегодняшний день Курманджан-датка принадлежит к немногочисленной категории женщин, которые когда-либо вставали во главе мусульманского государства^[5].

Ставка Курманжан-датки находилась в небольшом аиле Гульча. Русский учёный А. П. Федченко, путешествовавший по Туркестану и посещавший Алай в сопровождении киргизских джигитов, отметил, что Курманджан «пользуется огромным авторитетом, наши джигиты не говорили о ней иначе, как с великим уважением». С осторожностью и почтением относились к алайской правительнице и кокандские ханы, ценившие её способность сохранять власть над непокорным киргизским народом^[1][3].

В 1876 году русские войска вторглись на территорию Кокандского ханства и захватили его. При этом южнокиргизские районы, в частности, Алай, продолжали оставаться непокорёнными. Курманджан-датка, как и пятеро её сыновей, негативно отнеслась к появлению в Алайском регионе войск «белого царя», настроившись на оказание им сопротивления^[1] и формально возглавив борьбу алайских киргизов против русских войск^[6].

Абдылдабек, Мамытбек, Асанбек, Батырбек и Камчибек — сыновья датки Алымбека и Курманджан-датки — засели в горных районах южного Кыргызстана и начали борьбу против вступивших на территорию Памиро-Алая русских частей. Полторы тысячи джигитов, ведомых сыновьями Курманджан-датки, заняли позиции в труднодоступной высокогорной местности Жанырык в 25 верстах от Гульчи. 25 апреля 1876 года произошёл первый масштабный бой киргизов с русскими войсками, продолжавшийся целый день. Русскому отряду удалось вытеснить противника с занимаемых позиций: понеся значительные потери, алайцы были вынуждены отступить.

Во время ведения боевых действий Курманджан-датка со своими аилами перекочёвывала в долину Коксу, в пределы Кашгара, однако здесь все аилы Курманджан были в силу своей беззащитности разгромлены уйгурскими кочевниками^[7]. Потеряв большую часть скота, киргизская правительница возвратилась на Алай, предприняв попытку ухода в Афганистан. Эта попытка окончилась неудачей: 29 июля части Шабдан-батыра вышли на след Курманджан-датки, настигли и окружили её^[1]. Учитывая большое влияние царицы на алайских киргизов, князь Витгенштейн препроводил Курманджан в штаб, находившийся в Алае, не как обычную пленницу, а с особыми почестями. Ей были гарантированы неприкосновенность и полная безопасность.

В штабе Курманджан-датку принимал первый военный губернатор Ферганы, будущий герой русско-турецкой войны генерал Михаил Скобелев. Российский генерал, соблюдая традиционный восточный обычай, угостил её сладостями, обращался к правительнице не иначе как «княгиня» и, согласно легенде, начал разговор с ней следующими словами: «О, мать стольких храбрых сыновей! Считай и меня своим сыном», чем весьма польстил Курманджан-датке^[1]. После беседы генерал собственноручно надел на «Королеву Юга» парчовый халат^[7]. Датка согласилась на просьбу Скобелева написать сыновьям письмо о прекращении сопротивления, но только взамен на обещание помилования для всех своих сторонников, в первую очередь сыновей, а также на назначение последних на правящие должности в новообразованных волостях Туркестанского генерал-губернаторства. Генерал согласился, и тогда Курманджан-датка официально объявила о присоединении земель алайских киргизов к Российской империи. За это российское правительство пожаловало ей чин полковника.

С овладением Россией территории Алая было образовано пять волостей, четыре из которых: Кичи-Алайская, Наукатская, Гульчинская и Узгенская — согласно условию Курманджан-датки — перешли под управление её сыновей Камчибека, Мамытбека, Асанбека и Батырбека соответственно. Не вернулся в Алай лишь старший сын царицы, Абдылдабек. Он отправился для паломничества в Мекку, но по дороге умер от ран, полученных в недавних боях. Русский литератор и бывший народоволец Иван Ювачёв (будущий отец писателя Даниила Хармса), интересовавшийся биографией Курманджан во время своего путешествия по Средней Азии и лично общавшийся с её родственниками, писал, что её сыновья часто злоупотребляли благосклонностью властей и серьёзно превышали свои полномочия^[7].

В дальнейшем Курманджан-датка взяла курс на установление дружественных отношений с российскими властями. Во многом этому способствовал Шабдан-батыр, роль которого среди киргизов в то время существенно возросла^[8].

Теперь, в это спокойное время, хочу сказать следующее: весь мой народ и я сама и мои родственники против Вас никогда не замышляли выступить. С нашей стороны никакого вреда нет. Если мой народ сделает плохо, сделает измену, я самым строгим образом накажу виновных, а сама до скончаний моих дней в жизни буду терпеть муки угрызения… Маматбай кызы Курманжан-датка.

— из письма Курманджан-датки к генерал-губернатору Михаилу Ионову

Российские политические и военные деятели, лично знавшие Курманджан: Лев Костенко, Михаил Ионов, Константин Кауфман — отмечали её житейскую мудрость, и необычайное уважение среди соотечественников. Многие чиновники лично обращались к Датке за советом^[8]. С майором (впоследствии — полковником) М. Е. Ионовым, первым начальником Ошского уезда, Курманджан-датка на протяжении долгих лет сохраняла дружеские отношения, вела длительную переписку, обменивалась подарками и фотографиями^[7].

В 1881 году туркестанский губернатор Кауфман ходатайствовал перед военным министром Дмитрием Милютиным о пожаловании Курманджан-датке пенсии в размере 500 рублей ежегодно, отметив, что царица Алая, потерявшая на границе с Кашгаром бо́льшую часть своего имущества во время бегства в 1876 году, «весьма стеснена в жизни». Однако министерство финансов сочло, что Датка не имеет права на пенсию от правительства и к тому же получает доход с небольшого участка земли. Поэтому размер пенсии был сокращён с 500 до 300 рублей^[8].

Во время памирских походов русской армии Курманджан-датка отдала приказ своим людям доставлять провиант в отряд полковника Михаила Ионова^[9].

В 1893 году в дом к одному из сыновей Курманджан-датки — Камчыбеку — с обыском пришёл русский таможенный объездчик в сопровождении двух стражников, имевший сведения о том, что Камчыбек только что получил контрабандный груз из Афганистана, переправленный через Кашгар. Хозяина в это время дома не было, он находился в Оше. Таможенники оскорбили его жену, отрубив ей косу под предлогом того, что в ней спрятаны драгоценности, и нукер Камчыбека Акбалбан решил отомстить за это без ведома своего бека, убив и объездчика, и обоих стражников.

Карасакал, сын старшего брата датки Алымбека, оклеветал Камчибека, сказав, что у того есть жорго (иноходец), способный за одну ночь обернуться из Оша в Алай и обратно. Проверка показала, что жорго уложился в срок. Это стало главной уликой против Камчибека. Вместе с Камчибеком арестовали его брата Мамытбека, племянника Арстанбека, а также внука Мирзапаяса и нукера Акбалбана по обвинению в контрабанде и убийстве таможенных чиновников. Два года они сидели в тюрьме, ожидая приговора. Всего же по этому делу был арестован 21 человек^[7].

Бывшая правительница поехала в Маргелан к генерал-губернатору Повало-Швейковскому и обратилась к нему с просьбой о помиловании сыновей и внуков^[10]. Она сумела спасти Мамытбека, Арстанбека и Мирзапаяса от гибели — смертную казнь заменили каторжными работами в Иркутской губернии. Любимого сына Курманжан, Камчыбека, спасти не удалось. 3 марта 1895 года он был повешен вместе с Акбалбаном на центральной площади города Оша в присутствии матери. Легенда гласит, что первая попытка повешения окончилась неудачей — порвалась верёвка, на что Курманжан сказала: «Всевышний против», попросив отменить наказание. Но чиновник, следивший за казнью, отдал повторный приказ^[2].

Существует версия, что Камчыбек всё-таки был помилован указом царя, но помилование якобы пришло слишком поздно, когда осуждённый уже был казнён^[3]. Перед смертью любимого сына её последнее слово гласит "смотри прямо к смерти". Смерть сына оказала сильное моральное воздействие на Курманжан: женщина оставила общественную жизнь, покинула свои владения и стала затворницей, поселившись в деревне Мады неподалёку от Оша^[8].

Вскоре после того, как Курманджан-датка стала отшельницей, о ней доложили императору Николаю II, и он решил пожаловать ей специальный царский подарок — золотые дамские часы с изображением государственного герба империи с цепочкой и брошью, украшенные бриллиантами и розами. В сопровождении многочисленной конной стражи в селение Мады прибыл Ошский уездный начальник, торжественно вручивший «Королеве Юга» подарок императора.

В июне — июле 1906 года, за полгода до смерти Курманджан-датки, в ходе знаменитой Азиатской экспедиции через Алайскую долину проезжал русский путешественник и будущий маршал Финляндии Карл Густав Эмиль Маннергейм. Он остановился в Оше и посетил юрту бывшей киргизской правительницы. В своих походных дневниках Маннергейм оставил воспоминания об алайских киргизах, о своём общении с сыном Курманджан-датки Асанбеком в его ставке и, конечно, о встрече с самой «Алайской царицей». Маннергейм был поражён тем, как просто 96-летняя мусульманка согласилась сфотографироваться, да ещё и верхом на лошади^[2].

Курманджан-датка умерла 1 февраля 1907 года в своём доме в Мады^[3][11]. Она была похоронена в Оше рядом с сыном Камчибеком, казнённым в 1895 году.

Существуют предположения характера фольк-хистори, что якобы Курманджан сочиняла стихотворения, подписывая их именем Зыйнат^[10]. Царица сочиняла произведения не только на родном киргизском языке, но и на тюркском и фарси. До наших дней сохранилась лишь малая часть её поэтического наследия. Относительно широко известно её траурное стихотворение (кошок), посвящённое казнённому сыну Камчибеку. Оно было переведено на несколько языков, в том числе на русский М. Рудовым:

Однако, исторические исследования доказали, что псевдоним «Зинат» принадлежал другому человеку, а Курманджан-датка, хоть и обладала широкими познаниями и острым умом, не умела читать и писать^[12].

О личностных качествах Курманджан-датки сохранилось очень мало сведений. Известно, что она была в меру аскетична, не увлекалась шумной городской жизнью: и зиму, и лето она проводила в войлочной юрте, кочуя по склонам Алайского хребта^[3].

Офицер российской армии Борис Тагеев, присутствовавший при разговоре Курманджан-датки и Михаила Скобелева, описывал царицу как «киргизку небольшого роста, хотя немолодую, но красивую, одетую в парчовый халат, отороченный каким-то мехом»^[8]. Других воспоминаний о внешности Курманджан не сохранилось.

Иван Ювачёв лично не был знаком с Курманджан, но со слов её родственников (в частности, сына Мамытбека) описывал царицу в своей книге следующим образом:

В своих длинных красивых речах Курбан-Джан выказывала большой ум и дипломатические способности. Несмотря на старость, глаза её сохраняли ещё живые огоньки, а в чертах лица проглядывала выделяющая её от других киргизок особенная миловидность.

— И. П. Ювачёв^[7]

За тридцать лет единоличного правления в Алайской долине Курманджан-датка показала себя как незаурядный государственный деятель, а легенды, слагавшиеся о Датке, передавались из поколения в поколение и дошли до наших дней^[3].

Курманджан пользовалась огромным авторитетом не только среди алайских и кашгарских киргизов. Русские и зарубежные путешественники, военные и государственные деятели, колониальные чиновники непременно наносили визит Курманджан-датке, если оказывались на юге Кыргызстана. Истории известен случай, когда люди Курманджан спасли от смерти двух британских эмиссаров, попавших в снежную бурю по пути из Индии в Бухару^[2].

Особенно глубокое впечатление «Алайская царица» оказывала на европейцев. Статьи о легендарной Курманджан-датке, в том числе и прижизненные, публиковались в российских, французских, немецких, польских и многих других европейских изданиях.

В 2002 году была издана книга о Курманджан-датке на трёх языках — киргизском, русском и английском. В 2004 году на проспекте Эркиндик в дубовом сквере в Бишкеке был воздвигнут памятник правительнице. Именем Курманджан-датки также названы улицы в Бишкеке и Оше^[13].

Портрет Курманджан можно увидеть на лицевой стороне киргизских банкнот достоинством 50 сомов всех трёх эмиссий^[14]. На оборотной стороне находится изображение архитектурного комплекса в Узгене — городе, когда-то входившем в состав владений Курманджан.

Имя Курманджан-датки носит международная премия, учреждённая Киргизско-Российским славянским университетом. Премия неоднократно вручалась деятелям науки, культуры и политики разных стран, в частности, первым леди Казахстана (Саре Назарбаевой)^[15] и России (Людмиле Путиной)^[16].

В конце 2010 года в бишкекском кинотеатре «Ала-Тоо» прошла презентация полнометражного документального фильма З. Эралиева «Тоо ханшасы» («Горная царица»), созданного по инициативе Благотворительного фонда Курманджан-датки. На презентации присутствовали официальные лица, в том числе президент Кыргызстана Роза Отунбаева.

Курманджан Датка — редкая историческая фигура, она взяла на себя ответственность в очень сложный период правления Кокандского ханства, Китая и России. Её мудрость, дипломатические способности спасли нас от гибели и разрушения. Она способна была найти выход из любой сложной ситуации, потому и Россия, и Кокандское ханство вынуждены были с ней считаться.

— Р. И. Отунбаева^[17]

Указом и. о. Президента Кыргызской Республики от 28 декабря 2010 года 2011 год в стране был объявлен годом Курманджан-датки, с момента рождения которой исполняется 200 лет. Президент также провела встречу с двумя правнуками Курманджан, киргизским общественным деятелем Чыныбеком Абдыкапаровым и профессором экономики Адылбеком Султанбековым, выразившими своё согласие с решением Розы Отунбаевой^[18][19].

В 2014 году 31 августа в День независимости Кыргызстана прошла премьера исторического эпического^[20] фильма «Курманжан Датка» режиссёра Садык Шер-Нияза киностудиями «Кыргызфильм» и «Айтыш фильм». Это первый за годы независимости Кыргызстана полнометражный художественный исторический фильм, снятый по заказу Правительства Кыргызской Республики. Фильм повествует о жизни и деятельности «Алайской царицы», которая была предводительницей киргизов в XIX веке и считается матерью нации. Мировая премьера фильма состоялась 22 августа 2014 года на международном Монреальском кинофестивале. В октябре 2014 года фильм был выдвинут от имени Кыргызстана на соискание премии «Оскар» в номинации «Лучший фильм на иностранном языке»^[21]. Помимо этого, фильм номинирован на российскую кинопремию «Ника»^[22].