Мелосский диалог
Мелосский диалог — фрагмент «Истории Пелопоннесской войны» Фукидида, который описывает противостояние жителей острова Мелос (в южной части Эгейского моря) и афинянами в 416—415 гг.до н. э., известное как осада Мелоса.
Фукидид пишет, что стороны провели встречу, на которой они представили свои аргументы за и против вторжения. Она была проведена между высшими слоями Мелоса и посланниками Афин, поскольку мелосская знать боялась того, что простой народ может поддерживать афинскую позицию. Многие философы и историки считают, что диалог, описанный в «Истории Пелопоннесской войны», является лишь личным мнением Фукидида о причинах нападения на Мелос и не передаёт конкретных фактов самой встречи.
Тематически диалог можно разделить на две части: первая посвящена целесообразности вынуждать Мелос присоединиться к Афинскому союзу, во второй речь идёт о том, какова вероятность успешного сопротивления со стороны мелосцев.
История
Исходя из упоминаний самого Фукидида, до 416 г. до н. э. взаимоотношения между Афинами и Мелосом развивались следующим образом. Во II книге говорится, что в начале Пелопоннесской войны в 431 г. Мелос, не считая Фер, был единственным Кикладским островом, не присоединившимся к Афинам.
В 426 г.до н. э. афиняне отправили на Мелос 60 кораблей и 2000 гоплитов под командованием Никия, однако, поскольку даже после опустошения их земель жители не соглашались подчиниться, Никию пришлось отплыть ни с чем. После этого инцидента вплоть до 416 г. полису удавалось сохранять нейтралитет.
В 416 г. Афины снова направили на Мелос посольство с требованием отказаться от нейтралитета и выступить в Пелопоннесской войне на стороне Афинского морского союза.
В конечном итоге мелосцы отказались сдаться афинянам. Их полис согласно ультиматуму афинян был немедленно осаждён и, несмотря на упорное сопротивление жителей, взят в 415 г. до н. э. По решению афинян все мелосские мужчины, способные держать оружие, были казнены, женщины и дети проданы в рабство, а на мелосскую землю поселены афинские клерухи.
Аргументы
Афиняне предлагают мелосцам ультиматум: или сдаться, или быть уничтоженными.
Мелосцы утверждают, что они являются нейтральным островом и не враг Афинам, так что Афины не должны их бояться и уничтожать. Также они говорят о том, что вторжение в Мелос будет тревожить другие нейтральные греческие государства, которые сразу же пойдут против Афин, опасаясь вторжения к себе: «Неужели вы хотите все нейтральные города сделать своими врагами? Ведь, увидев нашу участь, они поймут, что когда-нибудь придет и их черёд. Разве этим вы ещё больше не усилите ваших нынешних врагов и не заставите против воли стать вашими врагами тех, кто и не помышлял об этом?».
Афиняне возражают, что греческие государства на материке вряд ли будут так думать, поскольку почти все они уже покорены и те не возьмут в руки оружие против них: «Нам вовсе не так опасны какие-то материковые города, которые ещё долго будут медлить с мероприятиями для защиты своей свободы. Мы опасаемся скорее независимых островитян вроде вас и всех, которые уже раздражены необходимостью подчиниться нам. Ведь эти ещё не покоренные города, дав волю своему безрассудству, скорее всего подвергнут и самих себя, и нас явной опасности».
Мелосцы утверждают, что им было бы позорно сдаться без боя. Здесь также можно привести цитату из Фукидида: «Действительно, если и вы идете на столь великую опасность, чтобы сохранить своё господство, и уже порабощенные города — чтобы освободиться от него, то для нас, ещё свободных, было бы величайшей низостью и трусостью не испробовать все средства спасения, прежде чем стать рабами». Афиняне возражают и здесь: ведь дискуссия идет не о чести, а о самосохранении.
Мелосцы также заявляют, что отказываются от порабощения, потому что считают, что боги смогут их защитить: «Однако мы все же верим, что божество нас не умалит, ибо мы благочестиво противостоим вам, поступающим неправедно». Афиняне возражают: «Благость богов, надеемся, не оставит и нас, ибо мы не оправдываем и не делаем ничего противоречащего человеческой вере в божество или в то, что люди между собой признают справедливым. Ведь о богах мы предполагаем, о людях же из опыта знаем, что они по природной необходимости властвуют там, где имеют для этого силу».
Мелосцы настаивают, что их спартанская семья придет на их защиту: «Недостаток военных сил нам возместит союз с лакедемонянами, которые, хотя бы ради племенного родства и из чувства чести, должны оказать нам помощь. Поэтому-то наша решимость сопротивляться не так уже неразумна».
Афиняне утверждают, что «Лакедемоняне сами по себе в большинстве своих внутренних установлений проявляют много доблести. О внешней же их политике многое можно было бы сказать, но лучше, пожалуй, обобщая, охарактеризовать её так: среди всех известных нам людей они с наибольшей откровенностью отождествляют приятное для них — с честным, а выгодное — со справедливым. А при таком образе их мыслей видеть в них вашу надежду на спасение в нынешних условиях неосновательно».
Итогом диалога стал решительный ответ мелосцев: «Афиняне! Наше мнение и воля неизменны, и мы не желаем в один миг отказываться от свободы в городе, существующем уже 700 лет. Полагаясь на судьбу, до сих пор по божественной воле хранившую нас, и на помощь людей и в их числе лакедемонян, мы попытаемся сохранить нашу свободу. Мы предлагаем вам мир и дружбу, но в войне желаем остаться нейтральными и просим вас покинуть нашу страну, заключив приемлемый для обеих сторон договор».
Анализ
Мелосский диалог занимает особое место в «Истории Пелопоннесской войны» — это единственный пассаж, написанный в жанре собственно диалога. Все остальные моменты, когда Фукидид передает слова персонажей, оформлены либо в виде длинных подготовленных речей, либо как обмен такими речами. Кроме того, здесь задача говорящих — убедить друг друга, а не третью сторону.
По мнению исследователя С. Хорнблоуэра, позицию самого Фукидида непосредственно из текста мелосского диалога вывести нельзя, читатель свободен в выборе своего отношения к описываемым события. А, например, для Жаклин де Ромийи жители Мелоса предстают как жертвы, отважно сопротивляющиеся беспощадному агрессору.
Если последовать за А. Б. Босвортом, то афинянам было не чуждо милосердие, а их попытка убедить мелосских олигархов будет выглядеть как гуманитарная миссия, направленная на спасения имущества города и жизней граждан от неминуемой осады. Антиковед Г. Грэнди считает, что весь мелосский диалог является негласной критикой доктрины «сила есть право» как «примера человеческого безрассудства».