На дне (спектакль МХТ, 1902)

«На дне» — спектакль по пьесе Максима Горького, поставленный в 1902 году на сцене Московского Художественного театра. Режиссёры — Константин Станиславский и Владимир Немирович-Данченко, художник Виктор Симов. Премьера состоялась 18 декабря того же года. Из-за разногласий, возникших при подготовке спектакля, впервые за время совместного сотрудничества ни один из режиссёров не указал свою фамилию на афише.

О замысле пьесы, действие которой происходит в ночлежном доме, Горький рассказал Станиславскому в 1900 году. Главным героем произведения, по задумке писателя, был лакей из хорошего дома, потерявший в жизни всё, кроме воротничка от фрачной рубахи. Обитатели ночлежки, в которую он попал, жили в атмосфере взаимной ненависти и непрекращающейся вражды, но весной постояльцы выбрались на земляные работы, стали петь песни, радоваться солнцу и пробуждающейся природе^[1].

Итоговая редакция пьесы, имевшей предварительное название «На дне жизни» (сокращение до двух слов произошло по рекомендации Немировича-Данченко), значительно отличалась от первоначального варианта^[2]. Впервые она была прочитана актёрам МХТ 23 августа 1902 года. Для того чтобы исполнители почувствовали атмосферу, в которой существуют их персонажи, была организована экспедиция по ночлежным домам, находившимся на Хитровке. В роли экскурсовода выступил писатель Владимир Гиляровский, показавший артистам и постановщикам убежища для бродяг, приюты с бесчисленными нарами и даже «хитровский университет» с босяцкой интеллигенцией^[3][1].

Станиславский после посещения Хитровского рынка внёс в режиссёрский план много деталей, связанных с раскрытием образов ночлежников. Режиссёра не слишком волновали философские споры Луки и Сатина; ему, по словам театроведа Ольги Егошиной, важно было показать «тоскливый ужас ежедневного бессмысленного существования „бывших людей“, у которых единственный выход — смерть»^[4].

Немирович-Данченко трактовал пьесу иначе. Он стремился донести до зрителя, что попавшие на дно жизни герои способны даже в самых безнадёжных ситуациях проявлять здравый смысл и иронию. На репетициях он не уставал повторять, что основной интонацией спектакля должна быть «лёгкая бодрость»^[5]. В одном из писем Немирович-Данченко советовал Станиславскому, работавшему над образом Сатина, «не навязывать свою роль и себя публике; избегать излишеств в движениях; держать тон бодрый, лёгкий и нервный, то есть с нервом. Беспечный и нервный»^[6]. Эти и другие разногласия привели к тому, что на афише, оповещающей о премьере спектакля «На дне», впервые ни один из постановщиков не указал свою фамилию^[5].

• Константин Станиславский — Сатин
• Василий Качалов — Барон
• Иван Москвин — Лука
• Георгий Бурджалов — Костылев
• Мария Андреева — Наташа
• Ольга Книппер — Настя
• Василий Лужский — Бубнов
• Алексей Харламов — Васька Пепел
• Елена Муратова — Василиса
• Мария Самарова — Квашня
• Маргарита Савицкая — Анна
• Александр Загаров — Клещ
• Александр Адашев — Алёшка
• Владимир Грибунин — Медведев
• Александр Вишневский — Татарин^[7]

Премьера спектакля «На дне» состоялась 18 декабря 1902 года^[7]. Успех, как сообщала Ольга Книппер-Чехова в письме мужу, был оглушительный: «Стон стоял. <…> Главная-то красота спектакля та, что не сгущали краски, было всё просто, жизненно, без трагизма. Декорации великолепны»^[5]. По словам Станиславского, по окончании спектакля зрители неоднократно вызывали на сцену режиссёров, автора пьесы Горького, актёров Ивана Москвина, Василия Качалова, Ольгу Книппер и других^[8].

Публицист Влас Дорошевич, побывавший на премьере, опубликовал в газете «Русское слово» (1902, № 349) заметку, в которой задал вопрос: «Вы, зритель, почувствовали, что он, бывший арестант, шулер, ночлежник, выше вас в эту минуту и умственно, и нравственно?» Станиславский, исполнявший роль Сатина, показал в своём персонаже природную гордость, дерзость и внутреннюю силу. Облаченная в грязную кофту проститутка Настя, которую играла Книппер, продемонстрировала затаённую тоску по возвышенной любви. В Бароне, образ которого создал Качалов, соединились чванство и униженность; публика и смеялась над этим героем, и сочувствовала ему^[9].

Любимцем зрителей стал Лука в исполнении Москвина; его персонаж — пришедший издалека невысокий старичок с ироничным прищуром — по ходу действия превращался, по словам театрального критика Николая Эфроса, в «воплощение добра и любви в её евангельском смысле». Несмотря на то, что Горький вскоре после премьеры обвинил Станиславского, Немировича-Данченко и Москвина в неверной трактовке идей, заложенных в его пьесе, роль Луки актёр исполнял в спектакле более сорока лет^[10].

Разногласия между режиссёрами и автором пьесы не повлияли на дальнейшую судьбу постановки. К шестидесятилетию со дня премьеры (1962) спектакль «На дне» был показан на сцене Московского Художественного театра 1451 раз^[7].

• Егошина О. На «Дне» Горького. Московский Художественный театр // Спектакли двадцатого века (рус.). — ГИТИС, 2004. — 488 с.
• «На дне» // Театральная энциклопедия (рус.). — Советская энциклопедия, 1964. — Т. 3. — С. 1034. — 1080 с.
• Станиславский К. С. Моё гражданское служение России. Воспоминания. Статьи. Очерки (рус.). — М.: Правда, 1990. — 656 с.
• Немирович-Данченко В. И. Избранные письма: В 2 т. (рус.). — М.: Искусство, 1979. — Т. 1. — 608 с.