Нравы Растеряевой улицы

«Нравы Растеряевой улицы» — цикл очерков (или повесть) Глеба Успенского, самое крупное итоговое произведение раннего творчества писателя, которое приходится на 1860-е годы и с которого началось его общественное признание.

Первые четыре очерка повести были опубликованы в №№ 2 и 3 журнала «Современник» за 1866 год. В связи с закрытием журнала после покушения Каракозова на императора Александра II продолжение цикла было перенесено в другие издания (сборник «Луч», журнал «Женский вестник»)^[1]. В едином каноническом виде впервые появилась в Собрании сочинений (1883—1886 гг.) в восьми томах, изданном Флорентием Павленковым^[2]. Улица в Туле, послужившая прототипом Растеряевой, в действительности называлась Барановой (ныне Тургеневская), где находился дом отца писателя; вымышленное название, которое дал ей Успенский, имеет символический смысл^[3]. Предполагается, что при написании этой вещи Успенский испытал влияние «Губернских очерков» Салтыкова-Щедрина, а также циклов очерков «Владимирка и Клязьма», «Письма об Осташкове» Василия Алексеевича Слепцова^[4].

В центре повествования фигура «бесфамильного» оружейного мастера Прохора Порфирьевича, незаконнорожденного сына полицейского чиновника. Действие происходит в городе Т., в чертах которого без труда угадывается Тула и её предместья: «В городе Т. существует Растеряева улица, — сообщает нам Успенский. — Принадлежа к числу захолустий, она обладает и всеми особенностями местностей такого рода, то есть множеством всего покосившегося, полуразвалившегося или развалившегося совсем. Эту картину дополняют ужасы осенней грязи, ужасы тёмных осенних ночей, оглашаемых сиротливыми криками «караул!», и всеобщая бедность, в мамаевом плену у которой с незапамятных времен томится убогая сторона.

Бедное и «обглоданное», по местному выражению, население всякого закоулка, состоящее из мелких чиновников, мещанок, торгующих мятой и мятной водой, мещан, пропивающих всё, что выторговывают их жены, гарнизонных солдат и проч., такое бедствующее население в городе Т. пополняется не менее обглоданным классом разного мастерового народа», — Успенский не только представил живые картины городской жизни, но и создал собирательный образ провинциальной пореформенной России. «Растеряевщина» — это совершенная неспособность найти выход из обступивших бед, «бессмыслица в разговорах и поступках»^[3], это такой порядок вещей, при котором люди не помышляют о счастье и даже не знают толком, что оно такое, потому что «честному, разумному счастью здесь места не было».

«На всех растеряевских типах лежит печать вырождения. Здоровье разрушено пьянством, остатки ума – первобытным мракобесием»^[5]. Это фатальное единообразие судеб обусловлено каким-то общими закономерностями^[6]. И угнетённые, и угнетатели в одинаковой мере подвержены искажающей силе обстоятельств^[6]. «Растеряевщина» символизирует неизлечимую болезнь общества, а поэтому, заключает Успенский, «растеряевец с давнего времени привык полагаться на бога, будучи горьким опытом убежден, что спасение его не в руках человеческих».

По силе и значимости обобщения понятие «растеряевщина» равно понятию «глуповщина» у Салтыкова-Щедрина, «обломовщина» у Гончарова, при этом «картины существования русских людей типичного провинциального городка, собранные вместе, создали панораму более страшную, чем та, которую нарисовал позднее Салтыков-Щедрин в «Истории одного города» (М. С. Горячкина)^[4].

«Когда я читаю Успенского, — писал Сергей Есенин, — то вижу перед собой всю горькую правду жизни. Мне кажется, что никто еще так не понял своего народа, как Успенский. Идеализация народничества 60-х и 70-х годов мне представляется жалкой пародией на народ <…> Успенский показал нам жизнь этого народа без всякой рисовки. Для того чтобы познать народ, не нужно было ходить в деревню. Успенский видел его и на Растеряевой улице. Он показал его не с одной стороны, а со всех. И смеялся Успенский не так, как фальшивые народники — над внешностью, а над сердцем своей правдивой душой, горьким словом Гоголя»^[7].

Успенский первым вводит в литературу новый тип героя — это приобретатель, «хищник», наживающийся на людях и их слабостях. Для сборника «Глушь» (1875) Успенский приписал следующе завершение, отсутствующее как в предыдущих, так в последующих публикациях «Нравов...»: «Желания и мечты Прохора Порфирыча сбылись. Желающий удостовериться в этом может собственными глазами увидеть устроенный моим героем кабак, который обещает разрастись в трактир. Хозяин его пополнел, читает газеты и рассуждает о политических событиях. У него в долгу, кроме Растеряевой улицы, находится ещё Томилинская, Овчинная и множество безымянных переулков, стало быть, дела его идут хорошо. На этой отрадной картине мы и расстаёмся с нашей Растеряевской глушью»^[1].

И произведение, и его главные герои убеждают, что осуществление своих притязаний за счёт других людей, «движение к цели за счёт ущемления интересов рядом идущих — безнравственно и бесчеловечно»^[8]. Уже в заглавии Успенский определяет один из предметов своего писательского интереса: нравственно-этические проблемы являются объектом его художественного внимания^[9]. Изменения требует не столько учреждения, сколько нравы. Тем самым произведение «социальной беллетристики» оказывается вписанным в важнейший дискурс пореформенной эпохи — идти ли России эволюционным, или революционным путём.

Ни «Нравы...», ни более ранние очерки и рассказы Успенского не стали в момент их появления предметом сколько-нибудь обстоятельных критических обсуждений. В январе 1867 года Некрасов в одном из писем характеризует автора «Нравов Растеряевой улицы» как «очень даровитого литератора»^[10], а 2 августа того же года в передовой статье славянофильской газеты «Москва» произведение Успенского рассматривается как «попытка дагерротипировать уродства быта и речи и возвести карикатуру в перл создания»^[1]. Более обстоятельно «Нравы Растеряевой улицы» упоминаются в немного более поздних по времени литературно-критических заметках Е. И. Утина, А. М. Скабичевского, П. Н. Ткачёва. При всех различиях названных критиков как в понимании явлений русской действительности, так и в определении литературных достоинств произведений Успенского, общая оценка писателя была положительной^[10].

В период создании «Нравов Растеряевой улицы» и непосредственно после них Успенский создаёт ряд художественных миниатюр, продолжающих галерею растеряевских типов: «Первая квартира», «Нужда песенки поёт» «По чёрной лестнице»^[11]. Как свидетельствовал сам Успенский, «Растеряева улица» ещё долго дописывалась во многих отрывках и очерках последующих лет»^[1].

1. ↑ ^{1 2 3 4} Атанесян Н. Н. Нравы Растеряевой улицы // Успенский Г. И. Сочинения. — М., 1988, — Т. 1. — С. 527—533.
2. ↑ Прижизненные издания произведений Г. И. Успенского в фонде Тульской областной научной библиотеки . tulaonb.ru. Дата обращения: 24 октября 2025.
3. ↑ ^{1 2} Бялый Г.: Очерки и рассказы Глеба Успенского . uspenskiy.lit-info.ru. Дата обращения: 24 октября 2025.
4. ↑ ^{1 2} Нравы Растеряевой улицы. Очерки и рассказы - Успенский Г.И. - 1986 (англ.). djvu.online. Дата обращения: 24 октября 2025.
5. ↑ Андрей Петров. Правда без прикрас // Гудок : газета. — 2003. — 13 ноября.
6. ↑ ^{1 2} Дыханова Б. С. Вступительная статья // Успенский Г. И. Сочинения. — М., 1988. — Т. 1. — С. 10—11.
7. ↑ О Глебе Успенском . esenin-lit.ru. Дата обращения: 24 октября 2025.
8. ↑ Баканова Наталья Васильевна. Хищники и их жертвы в «Нравах Растеряевой улицы» Г. И. Успенского // Проблемы истории, филологии, культуры. — 2010. — Вып. 4 (30). — С. 109—117. — ISSN 1992-0431.
9. ↑ Кречетова Анна Валерьевна Проблемы искусства и литературы в творчестве Г. И. Успенского 1860-х – 1880-х гг. - Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Саратов, 2015. — С. 61.
10. ↑ ^{1 2} Соколов Н. И. Творчество Г. И. Успенского в русской критике // Г. И. Успенский в русской критике. — М., 1961. — С. 4—9.
11. ↑ Друзин В., Соколов Н.: Г. И. Успенский . uspenskiy.lit-info.ru. Дата обращения: 24 октября 2025.