Проект «Ватикан»

«Прое́кт „Ватика́н“» (англ. Project Pope) — научно-фантастический роман Клиффорда Саймака, опубликованный в 1981 году издательством Ballantine Books.

Действие романа происходит на далёкой планете, где роботы создали проект «Ватикан-17», внешне имитирующий католическую церковь. Во главе неё стоит электронный папа, который собирает всю информацию обо всех мирах Вселенной, чтобы стать всеведущим в будущем. Часть информации добывают люди-телепаты — так называемые Слушающие. Одна из них — Мэри — заявила, что смогла добраться до рая, из-за чего религиозная фракция Ватикана-17 требует закрытия проекта, ибо абсолютная истина раскрыта. Попавшие на планету журналистка Джилл и врач Теннисон при помощи инопланетного существа — Шептуна — смогли добраться до «рая» Мэри, обнаружив, что это громадная галактическая библиотека — своего рода аналог проекта роботов. Попутно они смогли (при помощи электронного папы) обезвредить опасного маньяка-инопланетянина Смоки, располагавшего сильнейшей биологической бомбой, способной уничтожить галактику. Проект роботов и людей может продолжать поиски знания и истины дальше.

Критики и исследователи оценивали «Проект „Ватикан“» преимущественно в положительном ключе, подчас выражая полярно противоположные мнения. Роман номинировался на премию «Хьюго» в категории «Лучший роман» и на премию «Локус» в номинации «Лучший научно-фантастический роман», но не получил наград^[3]. Вышло множество переводов на европейские языки, включая славянские, а также на японский язык.

Роман включает 61 главу, сюжет линейный. Действие разворачивается примерно в пятидесятом веке нашей эры, когда человечество широко расселилось по просторам Вселенной^[4].

На девственной планете Харизма (в оригинале End of Nothing — «Край Ничто») на краю Вселенной существует проект «Ватикан-17», в котором уже тысячу лет задействованы люди и разумные роботы. Их миссия — собирать сведения обо всех мирах и измерениях в попытке отыскать основания для истинной религии и абсолютного знания. Собранные сведения закладываются в «Папу» — суперкомпьютер, который постепенно превращается в непогрешимый источник всех знаний. Часть сведений поступает от Слушателей — экстрасенсов, способных общаться с другими измерениями. На планету случайно попадает молодой врач Джейсон Теннисон, который сбежал с феодальной планеты на космическом корабле с паломниками. Капитан — единственный человек в команде крысоподобных инопланетян — проникается симпатией к доктору, который способен заплатить за себя, а приют в своей каюте ему даёт журналистка Джилл Робертс, которая намерена написать историю Ватиканского проекта. Джилл очень хороша собой, хотя одна половина лица её изуродована гемангиомой, и Теннисон — первый человек, который смотрит на неё без отвращения. Когда они прибыли на Харизму, в колонии нарастает кризис, ибо одна из Слушательниц — Мэри — утверждает, что добралась до рая. Часть роботов стремится канонизировать Мэри, тогда как их противники сомневаются в сущности места, которое она обнаруживает. Мэри, пережившую потрясение, выхаживает Теннисон. Далее молодой врач, которого приглашают работать в Ватикане-17, знакомится с нелюдимым отшельником-ювелиром Томасом Декером, которого сопровождает странное существо — Шептун, внешне похожий на почти неосязаемое облачко алмазной пыли (именно он обрабатывает камни, меняя их кристаллическую решётку). Шептун общается телепатически, и обнаруживает, что Теннисон лучше его «слышит», чем Декер. Когда Томас заявляет, что представляет, где находится «рай» Мэри (он побывал на этой планете на своей спасательной космической шлюпке), его убивает один из роботов (садовник Джон) — сторонников её канонизации и прекращения поиска^[5].

Шептуну удаётся уловить телепатический след, по которому можно попасть в «рай» Мэри, у которой нарастает мания величия. Джейсону и Джилл очень не хочется, чтобы проект закрылся и они решаются последовать за Шептуном. Оказавшись в ином измерении, Джейсон, Джилл и Шептун встречают молчаливых кубоидов, на гранях которых выводятся математические формулы; они помогают вычислить точную дорогу к цели. Это своего рода центр галактических исследований, который собирает образцы разумной жизни со всей Галактики. Рай — это библиотека, а не обитель святости, и Мэри была изгнана из него. Далее, когда Теннисона научили «человеческому уравнению», ему удаётся избавить мисс Робертс от уродства, но поклонники святости Мэри утверждают, что это именно она совершила чудо. В так называемом «раю» находится странный город, где обитают самые разные существа, включая Декера-второго, инопланетянина в форме стога сена Сноппи, а также Попрыгунчика, более похожего на помесь осьминога и резинового мячика, который постоянно скачет вверх-вниз. Попрыгунчик представляется одному из пришельцев — пузырю Смоки — воплощением божества, во имя которого можно уничтожить всю вселенную, если она не подчинится его власти. Благодаря помощи кубоидов Шептуну, Теннисону и Джилл удаётся избавить мир от Смоки, а электронный папа упокоил Попрыгунчика, который на самом деле является живой бомбой огромной мощности. Садовник Джон понижен в звании из-за попытки развязать смуту. Сноппи и Декер-второй находятся под домашним арестом до выяснения, не представляют ли они опасности. В финале Джилл и Теннисон остаются на Харизме, где продолжает работу Ватикан-17: она — официальным историком, а он — врачом колонии^[5][6].

В интервью и переписке с исследователем Ф. Лайаллом описана творческая манера Саймака. Когда у него возникала идея нового сюжета, он начинал с разработки действий персонажей, иногда тратя много времени на написание подробного синопсиса альтернативных путей, по которым может пойти сюжет на разных этапах его развития. Обычно идея вызревает много лет, и начиная работу, писатель точно знал, что будет в финале. Это не мешает спонтанным изменениям структуры сюжета в процессе написания, иногда «персонажи ведут себя»^[7]. Первый черновик писался всегда от руки, с печатной машинки всегда сходит чистовик, в который иногда вносятся изменения и правки на ходу. Мелкие нестыковки и шероховатости текста писатель сравнивал со следами резца на скульптуре^[8]. В издательстве Ballantine постоянными редакторами Саймака являлись супруги Джуди-Линн и Лестер дель Рей. Завершив примерно половину текста, Саймак посылал дель Рею готовую часть вместе с подробным синопсисом второй половины. Редакционные предложения Джуди-Линн обычно рассматривались уже на стадии вычитки гранок готового романа^[9]. Сам Клиффорд Саймак утверждал, что «Проект „Ватикан“» относится к тем его романам, при работе над которыми он испытывал величайшее удовольствие (как и при написании «Заповедника гоблинов», «Исчадий разума» и «Паломничества в волшебство»)^[10].

Биограф писателя — Роберт Эвальд — утверждал, что роман представлял собой своего рода литературное завещание Клиффорда Саймака, которого всю жизнь интересовала разработка тематики Ключа — универсального первопринципа вселенной. В своём романе он решился объединить в одном сюжете роботов и людей, которые основали общую религиозную общину для поиска высшей истины. В целом, «Проект „Ватикан“» получился не слишком удачным, ибо слабым местом повествования оказалось почти полное отсутствие драматизации «приключений духа». Вселенская супер-библиотека, несмотря на эксцентричные образы инопланетян, оказалась ничем не отличимой от исследовательского центра на Харизме; неубедительным оказался и образ электронного папы. Более того, ключевой образ центра галактических исследований, который разрешает все мыслимые — в том числе этические — проблемы, оказался вторичным. Он почти повторяет главный сюжетный узел раннего романа «Пересадочная станция», в котором выживание и людей, и инопланетян обеспечивается их сотрудничеством. Религиозность как таковая может помешать поиску истины и оттеняет «интеллектуальный азарт» подлинных искателей истины^[5]. Впрочем, самоповтор Саймака оказался истолкован как оригинальность^[11]. Напротив, биограф и исследователь Фрэнсис Лайал относил «Проект…» к числу четырёх наиболее выдающихся произведений Саймака (ещё «Город», «Пересадочная станция» и «Выбор богов»)^[12].

Ф. Лайал утверждал, что «Проект „Ватикан“» почти идеально иллюстрирует базовую особенность фантастического мира Саймака — его вневремённость. В качестве примера приводятся ощущения Теннисона, который просматривает записи Слушающего, побывавшего на осенней планете^[13]. Для хронотопа почти всех произведений Саймака, где бы ни происходило их действие, характерны детали ландшафта, нетронутого геологическими изменениями. В собственной терминологии писателя это «древняя и обветренная земля». Описания местности неизменно основаны на воспоминаниях об округе Грант, где прошло детство писателя^[14]. Иными словами, Саймак не утруждал себя сложными проблемами внеземной геологии и географии, как Хол Клемент, и даже самые далёкие его миры настолько землеподобны, что не играют никакой самостоятельной сюжетной роли. В этом плане творческая манера Саймака напоминает Толкина, который «конструировал воображаемое время, но в плане места стоял ногами на нашей матушке-земле»^[15]. Космические полёты и космические корабли только называются, но практически не описываются — это только подготовительный момент для приключений героя и способ куда-то добраться^[16]. К моменту написания романа Саймак несколько раскрепостился, и стал позволять своим персонажам большую свободу частной жизни, чем было принято в фантастике «Золотого века». Теннисон и Джилл становятся любовниками и в дальнейшем не упоминается об их брачных планах. Как и в других романах Саймака, отношения героев далеки от бешеной страсти, но неизменно полны уважения и достоинства. Когда Джейсон получил от кубоидов «человеческое уравнение», он бессознательно удалил с щеки Джилл уродующее её пятно^[17].

Инженер и критик фантастики Пол Наин противопоставлял теологические воззрения Саймака, выраженные в «Проекте „Ватикан“», взглядам Клайва Льюиса. Поиск рая, который осуществляют участники саймаковского проекта, базируется на постулате, что невозможна страна, существующая вне времени и пространства и физических законов, определяющих параметры времени и пространства. Льюис, напротив, доказывал, что периодические вмешательства Бога в сотворённую Им вселенную (чудеса), не отменяют постоянного действия известных законов природы^[18]. Впрочем, П. Наин счёл, что попытка Саймака представить эволюцию религии примерно через 5000 лет после Рождества Христова оказалась удручающей. По сути, участники Ватикана-17 занимаются двумя взаимоисключающими проектами: их электронный папа наполняется всеми знаниями изо всех уголков вселенной, но одновременно изучает сотни и тысячи несовпадающих вероучений. Разница потенциалов между этими задачами является основным двигателем сюжета, ибо героям предстоит дилемма: если они раз и навсегда докажут существование Небес и рая, им предстоит навсегда отказаться от поисков нового знания, ибо Абсолют делает их ненужными^[4].

Джон Пирс рассматривал творчество Саймака как проявление руссоистской философии, в которой природа рассматривается как источник гармонии и всяческих благ; естественный человек невинен, и цивилизация развращает душу и разрушает природу. (Пирс также отмечал, что крайним выражением руссоизма является радикальный феминизм, утверждающий, что только женщины совершенны по своей природе и способны жить, гармонизируя микро- и макрокосм)^[19]. При этом Саймак не собирался отказываться от традиционного теизма и ещё в самой ранней своей повести «Мир красного солнца» (1931) задавался вопросом, имеет ли Вселенная в целом смысл и предназначение. При этом он отказывался от любой системной теологии, полагая, что признавая множественность обитаемых миров и форм жизни, придётся отказаться от антропоцентризма как «безнадёжно провинциального» явления. Впрочем, именно в «Мире красного солнца» Саймак пессимистичен, исходя из постулата Уэллса, что существование мироздания бессмысленно, а в природе нет ни доброты, ни дружелюбия^[20]. Судя по зрелому творчеству Саймака, в отличие от К. Льюиса, ему не был близок мотив реальности грехопадения, ибо он считал, что в человеческой природе сокрыт некий неизвлекаемый корень зла, делающий человечество недостойным спасения. Ярко это проявилось в романе «Город»^[21]. В романе «Кольцо вокруг Солнца» открытие вечных механизмов обессмысливает техническую цивилизацию и побуждает людей вернуться к сельской жизни на вновь осваиваемых планетах. В этом контексте проект Ватикан-17, в котором поисками первопринципа вселенной занялись роботы, совершенно естественен в духовной эволюции Клиффорда Саймака. При этом Еноху, кардиналу Феодосию, предстоит решить важный вопрос — не запятнаны ли роботы, как творение человека, первородным грехом. Электронный папа также склонен к натуралистическому подходу к вопросам религии^[22].

Люди — обитатели Харизмы — обыкновенные фермеры, никак не интеллектуалы; и вообще для творчества Саймака характерен мотив, когда ограниченный интеллектуально персонаж выводит главного героя на путь, который ему предстоит пройти. Эту роль в романе исполняет Шептун^[23]. Подчёркивая эту особенность, Саймак старался давать персонажам простые имена англосаксонского происхождения. Экайер — глава администрации посёлка Проекта, — редкое исключение: писатель прочитал, что швейцарец-эмигрант с такой фамилией командовал фортом Питт во время войн с индейцами в долине Огайо^[24] (Саймак вообще очень интересовался историей США и особенно гражданской войной^[25]). Роботы наделены высокопарными именами библейского или исторического происхождения: Енох, кардинал Феодосий, символически соединяет авторитет духовной и императорской власти. Как говорил в одном из писем сам Саймак, для роботов в библейских именах подходят авторитет, целеустремлённость и одновременная простота и даже некоторая таинственность^[26]. Шептун также относится к излюбленному типу второстепенных персонажей Саймака — представитель Древних, которые присматривают за интеллектуальными центрами разумных цивилизаций^[27].

Роботы в фантастической вселенной Саймака — всегда суррогат человека, «биологическое понятие, выраженное механическими средствами». По словам Ф. Лайала, роботы были удобны тогда, когда сюжет нуждался в усечении персонажа до конкретной функции, что в человеческом измерении было бы откровенно нереально или смешно в неуместном контексте. Кроме того, замена человека на робота снимала обвинения критиков в пропаганде сверхчеловека, ибо робота можно обучить любой работе, он может существовать веками, быть преданным сверх всяких ожиданий, и так далее^[28]. В «Проекте „Ватикан“» сущность саймаковских роботов как людей с металлическими телами особенно заметна. «Роботы жалуются, шутят, недоумевают, им нравится общаться», наконец, они начинают рассуждать о теологии. Садовник Джон (возможно, названный в честь отца Саймака) в разговоре с электронным папой рассуждает, что у его может быть душа. Религия роботов Ватикана-17 — эклектическая смесь всего и вся, возникшая потому, что люди запрещали им становиться прихожанами традиционных церквей. Роботы остаются человечными, но они эмансипируются от людей и более не служат им, хотя и остаются в большинстве своём благожелательными^[29].

Образы инопланетян, как всегда у Саймака, исполняют две функции. Во-первых, они должны привлекать и увлекать читателя необычностью, это «просто странные создания», демонстрация писательского воображения. Во-вторых, для сюжетных нужд инопланетяне являются выражением или доведением до крайности некоторой человеческой черты, которая противопоставляется действиям героев. Древние — хранители Галактической библиотеки — имеют вид чёрной сферы, способные отращивать руки или карманы, для хранения необходимых инструментов, они связаны между собой телепатически в единую личность и способны общаться и с людьми, и с роботами. Ещё более экзотичен Сноппи, действительно имеющий вид стога, на концах кожных выростов которого имеются многочисленные глаза^[30]. Никто из этих персонажей к завершению романного действия так и не смог ответить на постоянно задаваемые вопросы — чем же является человек, что есть Бог, существует ли свобода воли или каков Первопринцип вселенной. Впрочем, Енох, кардинал Феодосий, утверждает, что вера предваряет истину, но она неадекватна, если не стремится к истине^[31]. Декер с позиции отстранённого наблюдателя заявил, что роботы создали подобие церкви, поскольку хотели заполнить пустоту из-за отсутствия цели служения и непонимания любви, которая является биологической эмоцией. Кардинал Феодосий истово молится Богу, когда один из Слушающих заявил ему, что Джейсон и Джилл попали в рай^[32]. В финале он окончательно очеловечился, ибо постиг, как можно полноценно жить в мире, в котором сосуществует вера и поиск знаний, а вера поддерживает то знание, которым человек обладает^[33].

В рецензии Kirkus Reviews утверждалось, что «Проект „Ватикан“» полон излюбленными темами Саймака, включая роботов, экстрасенсов и вопросов религии. В целом повествование признано «вдумчивым и нежным», а трактовка заявленных тем — оригинальной. Среди персонажей выделяется суровый и импульсивный электронный папа и его роботы-кардиналы, а также тройка инопланетян, страдающих манией величия. Вся галерея героев исполнена с «идеальным сочетанием эксцентричности и смирения». Роман признан одной из лучших работ великого мастера фантастики^[2]. Критик Алексей Паншин и его жена Кори оценили роман крайне низко, утверждая, что тематика Саймака — роботы, инопланетяне и исследователи-телепаты — давно устарела, да и написано произведение скучно и однообразно, воплощая идеи научного фундаментализма. У главных героев нет ни мотивации, ни личной вовлечённости в проект «Ватикан-17», а сюжету явно не хватает драйва и чётко обозначенного авторского посыла. По мнению Паншиных, в сухом остатке после прочтения остаётся формула, что «наука и рационализм во всех случаях предпочтительнее туманной религиозной веры», и, вероятно, этого было бы достаточно в 1931 году, когда Саймак начинал свой путь писателя-фантаста, но не для 1981 года. Фантастика — это форма современного мифа, в тусклом зеркале которого можно и нужно рассматривать самые животрепещущие мировые вопросы^[34]. Писательница Полин Морган заявила, что хотя «Проект…» — хороший роман, но он уже не удовлетворяет требованиям, которые нужны для награждения «Хьюго»^[35].

Критик-фантастовед Томас Истон (Томас-колледж) отмечал, что по своему духу Саймак — подлинно народный писатель, чьи заботы обращены к повседневной жизни, какая она бывает здесь и сейчас, и в его книгах каждое живое существо предстаёт добрым соседом. В романе «Проект „Ватикан“» органично сплетены пасторальные и жанровые космические элементы и роботов вполне можно было заменить обычными людьми из плоти и крови. Персонажи этого романа ведут себя на редкость благоразумно, рационально, максимально стремясь избежать безумия. Впрочем, введение в повествование роботов оправданно, ибо Саймак заставил искусственные творения человека начать поиски своего Создателя — точно так же, как это делают облачённые в рясы монахи-люди. В некотором смысле обитатели Ватикана-17 напоминают Лазаруса Лонга — персонажа Хайнлайна, который однажды отправился далеко-далеко за собственной потерянной юностью. Мотив религиозных роботов в принципе не нов для Саймака: в романе «Выбор богов» присутствует эпизод, когда роботы-монахи воссоздали монастырь, который бросили люди, и продолжили богослужение. Но в «Проекте…» иная цель — не поддержание, но открытие. Саймак едва ли претендовал на серьёзные философские достижения, но его тон лучше всего подтверждает слова Иисуса из Назарета, что суть благочестия — любить ближнего, как самого себя^[36]. Писатель Крис Хендерсон отмечал, что роман стал лучшим произведением Саймака, выпущенным за несколько лет. Если использовать аналогии с переправой, то «Пересадочная станция» стала бродом, а в «Проекте» автор выбрался на берег. Тем не менее, несмотря на образы церкви и религиозного ордена, Саймак не пытался создать аллегорию злободневных событий или некоего «путеводителя по религии». Он написал завораживающую книгу, несмотря на то, что после знакомства Джейсона с Декером и Шептуном сожет практически исчезает, и читатель предоставлен сам себе. Закулисные интриги и манипуляции в Вавилоне-17 обрисованы правдоподобно и тонко; роботы, как и люди, способны с лёгкостью искажать логику, если представляется возможность насадить единственно верное учение и путь к его постижению. Саймак не скатился ни в проповеди, ни в обличение лицемеров; по-видимому, он дал понять читателям, что в своё время каждый найдёт свой собственный ответ на главные вопросы бытия^[37].

Активист фэндома Карен Трего (1947—1990) сетовала, что в романе так и осталось нераскрытым, несли ли в себе все разумные существа Вселенной частичку Божественной искры (или семени атмана). Она высоко оценила роман, как за динамичный приключенческий сюжет, так и за небанальные образы людей и роботов, не похожих на азимовские. Космос Саймака кишит органической и неорганической разумной жизнью, а некоторые миры и общества «достойны пера Филипа Дика»^[38]. Другой редактор и обозреватель фэнзинов под псевдонимом AJB обозначал «Проект „Ватикан“» как дидактический роман, так как его герои проводят своё время «покойно сидя в креслах и споря об идеях», и разговоров гораздо больше, чем действий, хотя в финале имеется остросюжетный разворот, характерный для жанра триллера. В целом действие романа очень сильно проседает в середине, а в последних главах уместилось «неприлично много» важного сюжетного материала. Саймак продемонстрировал талант создавать симпатичных персонажей — человеческих и нечеловеческих^[39].

Фантастовед и редактор Томас Клэрсон не соглашался с тэглайном на обложке, провозглашающим роман «необыкновенным», ибо «Проект…» по ценности явно уступает некоторым предыдущим произведениям Саймака, прежде всего, из-за многословности. Сюжет вторичен, трактуя вопросы, занимавшие автора ещё в «Городе» и исчерпывающе раскрытые в «Выборе богов» (робот способен помыслить Бога, только находясь в облике человека). Саймак отчаянно пытается отыскать смысл, дарующий цель существования всех форм разумных существ во вселенной, какими бы странными и чуждыми они ни были по форме и содержанию. Хотя это не лучший роман своего автора, но в тексте есть свои сюрпризы и награды внимательному читателю^[40]. Резко негативный отзыв выпустила Ив Харви, которая прямо заявила, что у Саймака стали заметны возрастные изменения, когда разум деградирует быстрее, чем тело. В романе повторяются все его излюбленные темы и мотивы, сюжет делает несколько разворотов, но в целом к финалу читатель подойдёт с чувством всепоглощающего разочарования. Если роман является философским, тогда его сюжет предоставлял множество возможностей затронуть вопросы, где кончается машинная логика и начинается человеческое сознание или что будет с религиозными институтами, если рай является физической реальностью, а вера подкрепляется неоспоримой истиной, данной в ощущениях? Но ничего подобного в тексте отыскать не удастся; при этом стиль повествования педантичный, поэтому процесс чтения напоминает «попытку закатить саговый пудинг на гору». Тройка дьявольских инопланетян больше напоминает гномов из диснеевской «Белоснежки»: они совершенно не похожи на высокоинтеллектуальных существ, представляющих угрозу человечеству. Собственно роботы ничем не отличаются от людей (разве что помнят события тысячелетней давности) «и все радостно шагают рука об руку к счастливому финалу». В романе подняты вопросы о том, что предоставленные сами себе роботы разовьются в отдельную расу, да и механизмы, собранные на Харизме, отличаются по самосознанию от старших, покинувших Землю. Однако и тема конфликта поколений подвисла в воздухе, равно как и многообещающая сцена убийства Декера роботом-садовником не использована должным образом. Вместо того, чтобы разобраться в истоках конфликта общества Ватикана-17, повествователь заставил окружающих заламывать руки (и из плоти, и из металла) и обошёл вопрос «как?». Безусловно, и такой сюжет — это большой шаг в сторону от Трёх законов роботехники, однако, Саймак, как показывает его «Город», способен на много большее. Он, безусловно, не является великим писателем, и ему в своё время не хватило чувства меры, чтобы остановиться, когда он был на пике своих возможностей и славы у читателей. "Ходят слухи, что ещё наше поколение будет свидетелем смерти романов в твёрдых переплётах; к сожалению, такие книги, как «Проект „Ватикан“», могут ускорить кончину"^[41].

Рецензент французского перевода Шарль Моро подчёркивал, что 78-летний Саймак — старейшина американских научных фантастов, и даже в таком возрасте сохранил способность тщательно прорабатывать детали сюжета и писательское мастерство. Моро счёл роман квинтэссенцией всего творчества и жизненной философии автора, «Саймак — достойный восхищения мудрец, знающий, что тайна творения, а следовательно, и творца, непостижима». В этом контексте кардинал Феодосий — это одно из лучших саймаковских литературных творений. Роман «Проект „Ватикан“» вполне подходит, чтобы открыть для себя возможности научной фантастики, полюбить её и признать одним из самых глубоких и всеобъемлющих литературных направлений современности. А сам Клиффорд Саймак — поводырь, который помогает каждому из читателей в поисках человечности^[42]. Снисходительнее отнёсся к роману фантаст и критик Жан-Пьер Андревон, отметивший, что роман не является шедевром, но к нему нужно подходить с позиции возраста писателя, который, несмотря ни на что, никогда «не переставал быть частью нашего ментального ландшафта, почти что членом семьи». 78-летний Саймак пишет с такой энергией и энтузиазмом, которым могли бы позавидовать многие молодые авторы. В целом «Проект „Ватикан“» тягуч, полон самоповторов, ненужной «болтовни и застольной философии». Однако каждый новый роман «древнего Саймака» читатели ожидают с нетерпением, ибо он каждый раз не устаёт напоминать, что любое мыслящее существо, независимо от его формы, достойно внимания и любви^[43].

«Проект „Ватикан“» несколько раз издавался и переиздавался на английском языке на бумаге и в электронном виде. Переведён на французский (под названием Projet Vatican XVII, 1982), португальский (1983), немецкий (1983), итальянский (1983), японский (1984), шведский (1985), русский (1993), польский (1997), болгарский (1997), литовский (1999) языки^[44][45][46].

• Simak Clifford D. Project Pope. — First paperback edition. — New York : A Del Rey book; Ballantine Books, 1982. — 313,[3] p. — ISBN 0-345-29139-5.
• Проект «Ватикан»: роман / перевод Н. Сосновской. — Рига : Полярис, 1993. — С. 5—368. — 591 с. — (Миры Клиффорда Саймака. Книга 2). — 50 000 экз. — ISBN 5-88132-049-2.

• Ewald R. J. When the Fires Burn High and the Wind is from the North: The Pastoral Science Fiction of Clifford D. Simak. — Electonic editon. — The Borgo Press An Imprint of Wildside Press LLC, 2006. — (The Milford Series Popular Writers of Today. Vol. 73). — ISBN 1-55742-217-6.
• Nahin Paul J. Holy Sci-Fi! Where Science Fiction and Religion Intersect. — New York, Heidelberg, Dordrecht, London : Springer Science+Business Media, 2014. — 271 p. — (Science and Fiction). — ISBN 978-1-4939-0618-5.
• Pierce John J. When world views collide : a study in imagination and evolution. — New York : Greenwood Press, 1989. — xvii, 238 p. — (Contributions to the Study of Science Fiction and Fantasy; No 37). — ISBN 0-313-25457-5.
• Лайал Ф. Клиффорд Саймак: спасибо за все. Биография писателя : Печатается на правах рукописи / Пер. А. Речкин. — Лемберг : Жемчужина, 2022. — 303,[1] с. — (Зарубежная фантастика). — Ориг.: Francis Lyall. Clifford Donald Simak – An Affectionate Appreciation. St. Paul: Paragon Publishing, 2020. — 20 экз.

• Проект «Ватикан» на сайте «Лаборатория Фантастики»
• Список публикаций произведения «Проект «Ватикан»» в ISFDB (англ.)