Скалон, Василий Николаевич

В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Скалон; Скалон, Василий.
Василий Николаевич Скалон
Дата рождения 12 мая 1903(1903-05-12)
Место рождения Бугульма
Дата смерти 2 февраля 1976(1976-02-02) (72 года)
Место смерти Кемерово
Страна
Род деятельности зоолог, орнитолог
Научная сфера зоолог, охотовед, охранник природы
Систематик живой природы
Исследователь, описавший ряд зоологических таксонов. Названия этих таксонов (для указания авторства) сопровождают обозначением «Scalon».

Викивиды

Василий Николаевич Скалон (12 мая 1903, Бугульма Самарской губернии — 2 февраля 1976, Кемерово) — зоолог, охотовед, доктор биологических наук, профессор, основатель факультета охотоведения Иркутского сельскохозяйственного института.

Биография

Происходил из дворянского рода Скалонов. Родился в семье юриста, кандидата права Николая Васильевича Скалона (1871—1918), сына публициста и земского деятеля Василия Юрьевича Скалона и Софьи Николаевны, урождённой Рычковой (1877—1945), происходившей из рода известных русских учёных П. И. и Н. П. Рычковых[1].

В 1913 году Василий Скалон поступил в реальное училище. Когда ему было 15 лет, погиб его отец. Биографы Василия Николаевича крайне скупо сообщают об этой трагедии. Например, Ф. Р. Штильмарк написал об отце В. Н. лишь "сгорел в пожарах гражданской войны"[1]. Сам Скалон в своей автобиографии указал: «отец умер в ноябре 1918 г., а мать с тех пор находится на иждивении сына»[2][a]. Чтобы поддержать семью, Василий уже с октября 1918 по апрель 1919 года служил мальчиком в Союзе кооператоров, очевидно, в Бугульме[1]. Сейчас историю гибели Николая Васильевича Скалона можно рассказать достаточно подробно.

Гибель отца

Общая обстановка в 1918 году в Бугульме складывалась следующая. В июле Бугульма была занята Народной армией КОМУЧа[5]. Этот участок фронта был взят под контроль соединением Каппеля. 16 октября, когда В. О. Каппель уехал по делам службы, Бугульма была оставлена его частями, отошедшими за реку Ик[6] и в конце октября в Бугульму вошли части РККА[5]. Вскоре бдительными красноармейцами было обнаружено, что в бугульминском соборе Николая Чудотворца происходят тайные богослужения. При ночном обыске собора, которые проводили Ярослав Гашек и красноармеец И. Ф. Риманов были задержаны несколько священников и один гражданский и обнаружена стопка, якобы, антисоветских листовок с призывом на крестный ход 18 ноября и «Оперативный план выступления против Совдепа»[b]. Как сообщает участник арестов И. Ф. Риманов по показаниям задержанных в соборе в числе многих других был арестован и "член следственной комиссии при уполномоченном Учредительного собрания правый эсер" Н. В. Скалон[7]. Это произошло в ночь с 7 на 8 ноября 1918 года[8].

Реакция семьи на случившееся описана в книге А. В. Ефремова, посвященной биографиям Рычкова и его потомков. После ареста мужа Софья Николаевна Скалон в панике бросилась его искать. В Бугульминской ЧК её успокоили, мол, муж не арестован, а всего лишь взят в заложники и скоро вернется домой. А пока «она должна внести за него выкуп 56 000 рублей». Младший сын Н. В. Скалона Николай рассказывал: «Помню, как мы с мамой пошли деньги вносить. Сколько, она не сказала, но в ЧК деньги взяли, заверив, что отец на земляных работах где-то под Самарой и скоро будет дома»[9]. 13 апреля 1919 года Бугульма вновь перешла под контроль антибольшевистских сил, на этот раз Западной армии адмирала А. В. Колчака[5]. Кто-то сообщил Софье Николаевне, что под Бугульмой найдены тела тех, кто был арестован вместе с Николаем Васильевичем. Она вместе со старшим сыном Василием нашла в указанном месте (ныне это окрестности кирзавода) среди расстрелянных и тело своего мужа[c]. То есть чекисты, зная, что Скалон расстрелян или будет расстрелян, выманили деньги у отчаявшейся женщины[d]. А тело Николая Васильевича, не преданное земле, пролежало под снегом всю зиму в нескольких сотнях метров от дома[8].

Продолжение образования и приработки

13 мая 1919 года армия Колчака из Бугульмы откатилась на восток[5]. По-видимому, вместе с ней эвакуировалась и семья Скалонов. Осенью 1919 года Василий получил возможность продолжить образование в «школе 2-й ступени повышенного типа» уже в Сибири, в Новониколаевске. Вероятно, ещё в Бугульме Василий начал работать, чтобы поддержать семью, лишившуюся кормильца. Его анкета, заполненная при поступлении на работу в Кондо-Сосьвенский заповедник, содержит дотошный послужной список:

  • Осенью 1919? — курьер в "Губюст" (Губернской юстиции) в Новониколаевске
  • С января 1920 по август 1921 — ученик препаратора Новониколаевского губернского музея под заведованием художника-таксидермиста М. А. Анзимирова.
  • С августа 1921 по октябрь 1922 — рабочий Сибпродкома и грузчик Сибоблтопа.

В 1921 году вступил в Новониколаевское общество любителей мироведения, созданное местным астрономом М. А. Златинским[1].

В 1922 году, окончив школу, Скалон был принят на медицинский факультет Томского университета, но сразу же перешёл на естественное отделение физико-математического факультета того же университета. Одновременно с учебой Скалон подрабатывает:

  • Летом 1923 года — коллектор биостанции Новосибирского общества Мироведения,
  • Зимой 1923—1924 годов — воспитатель детского дома в Томске. Одновременно в 1923 году занимается в архиве Сибкрайсоюза под руководством Гордея Дмитриевича Махоткина (1889—1931) и участвует в работе Томского общества охотников. Той же зимой читает лекции по охотоведению по приглашению общества охотников[1].

Однако весной 1924 года В. Н. Склон "вычищен" из Томского университета за непролетарское происхождение[1].

Летом 1924 года по поручению Каменского краеведческого музея Скалон едет в свою первую экспедицию по степному Алтаю[1].

  • Летом 1925 года — инструктор-энтомолог «Сибирской краевой станции защиты растений» (Сибкрайстазра),
  • Зима 1925-1926 годов — воспитатель в Томском «приюте дефективных детей»
  • Летом 1926-го — зоолог «Сибкрайстазра»[1].

В 1926 голу Скалону удается восстановиться на учебе в Томском университете. Его учителями были зоологи Г. Э. Иоганзен, М. Д. Рузский, В. А. Хахлов, а до отчисления и ботаник В. В. Сапожников. Ещё в студенческие годы он сотрудничает в первом сибирском орнитологическом журнале "Урагус" и даже принимает участие в его редактировании[1].

В 1927 году Скалон вёл для студентов практикум по биологии охотничьих зверей и охотоведению, а также выступал с лекциями на курсах повышения квалификации специалистов томского охотничьего союза[1].

Охотоведение, служба защиты растений, экспедиции

Окончив университет, летом 1928 года Скалон вместе с охотоведом В. Н. Троицким провёл зоологическую экспедицию по описанию фауны бассейна реки Абакан, экспедиция проводилась на средства и по заказу общества изучения Сибири[1].

В полевой сезон 1929 года он работает охотоведом Тазовской охотэкономической экспедиции Красноярского окружного земельного управления, одновременно ведёт сборы зоологических и этнографических коллекций для Красноярского краеведческого музея. Зимой 1930-1931 годов, оставаясь в Новосибирске, Скалон обрабатывал материалы Тазовской экспедиции по заказу Красноярского земельного управления[1].

С 1931 года заведует зоологическим сектором Восточно-Сибирского филиала Всесоюзного Института защиты растений. Проводит зоологическую экспедицию в бассейне Ангары[1].

В 1932-1934 годах - глава продолжительной и обширной Таймырской охотустроительной экспедиции Востсибпушнина. По ее материалам публикует ряд статей на французском языке в Европе[e][1].

С весны 1934 по 1936 работает старшим научным сотрудником Иркутского противочумного Института. Участвует в совместной с Академией наук зоологической экспедиции в Восточном Забайкалье и Северо-восточной Монголии[1].

С 1936 по начало 1938 служит и. о. начальника Якутской зональной станции Всесоюзного Арктического института[1].

В 1938 году, получив 5-месячный "полярный" отпуск, Скалон возвращается в Иркутск. На улице его встречает жена профессора В. Ч. Дорогостайского и рассказывает, что множество знакомых Скалона, включая и её мужа, арестованы и надо срочно уезжать. Скалон отправляется в Москву и получает в Главном управлении по заповедникам направление на должность заместителя директора по науке Кондо-Сосвинского заповедника[1].

Тогда же в 1938 году Ученый Совет Московского университета присуждает Скалону учёную степень кандидата биологических наук по совокупности публикаций без защиты диссертации. Осенью 1938 года В. Н. Скалон с женой и тремя детьми приехал на работу в поселок Хангакурт, центр Кондо-Сосвенского заповедника. Работа в заповеднике продлилась по июнь 1941 года и была весьма плодотворна. Скалон собрал обширные материалы по биологии сибирского бобра, опубликовал несколько фаунистических работ. Вместе с В. В. Раевским Скалон описал три новых подвида млекопитающих: крота, равнозубой землеройки и лесного лемминга[12].

С началом войны семья Скалонов вернулась в Иркутск. Василий Николаевич работал в охотинспекции, после этого в краеведческом музее. Провел экспедицию в Бодайбинским районе, по её результатам были спроектированы новые охотничьи хозяйства и подготовлена рекомендация о создании Витимского заповедника вокруг озера Орон и с прилежащими горными массивами[1].

Великая отечественная война

Во время войны местом службы Скалона был противочумный отряд 17-й пехотной армии в Монгольской народной республики. После демобилизации в 1945 Скалон был назначен заведующим кафедры зоологии в Университете им. Чойбалсана в Улан-Баторе. Пр его участии при университете был создан зоологический музей. В 1946 году на биологическом факультете МГУ Скалон защитил докторскую диссертацию по биологии бобров (Castor fiber) Сибири. В 1951 году на основе диссертации издана монография «Речные бобры Северной Азии»[1].

Cоздание охотоведческого отделения в Иркутске и работа в нём

В 1947 году Скалон в качестве заведующего кафедрой зоологии Улан-Баторского университета имени Чойбалсана участвовал в конференции по развитию производительных сил Восточной Сибири в Иркутске. На ней он выступил, доказывая назревшую необходимость возобновления в Иркутске обучения по специальности охотоведение. Подготовка специалистов этого профиля велась в Иркутске с 1927 по 1933 год. Предложение Василия Николаевича было включено в резолюцию. 14 мая 1948 года Ученый совет Иркутского сельхозинститута принял решение об учреждении отделения охотоведения на недавно созданном зоотехническом факультете. Но это решение не встретило поддержки в Министерстве высшего образования СССР. Скалон смог воодушевить бывшего зам. председателя Иркутского облисполкома А. Ф. Трускова. Вместе с которым они обратились к депутату Верховного Совета СССР от Иркутской области, маршалу М. П. Воробьеву. Тот пообещал переговорить с К. Е. Ворошиловым, который принял положительное решение о создании отделения. Естественно В. Н. Скалон был назначен заведующим новой кафедры охотоведения при зоотехническом факультете ИСХИ. В первые годы существования охотоведческого отделения Скалон читал курсы зоологии позвоночных, зоогеографии, экологии, введения в охотоведение, этнографии, охраны природы и многие другие, в том числе пчеловодство. Позднее за ним был закреплён основной курс "Организация охотничьего хозяйства". В 1955 году учиться в ИСХИ к Скалону перевели два курса охотоведов из расформированного Пушно-мехового института в Балашихе. С 1967 года охотоведческое отделение стало отдельным факультетом ИСХИ[1].

В. Н. Скалон активно полемизировал с московским профессором П. А. Мантейфелем, считая развиваемое им направление "биотехнию", одним из проявлением «лысенковщины» в охотоведении. Скалон вместе с М. М. Кожовым и другими учеными пытался приостановить строительство целлюлозно-бумажного комбината на Байкале и защитить озеро от загрязнения[1].

В 1962 году Скалон переезжает в Алма-Ату и становится там заведующим кафедрой зоологии Казахского педагогического Института имени Абая. Но в 1968 году после тяжелого инфаркта вновь возвращается в Иркутск, чтобы вернуться к работе на созданном им факультете охотоведения[1].

В 1975 году Василий Николаевич вновь переезжает Кемерово для того, чтобы начать работать в должности профессора на кафедре зоологии местного университета. В этот момент ученый был уже тяжело болен. 2 февраля 1976 его не стало[1].

Семья

  • Первая жена — Ольга Ивановна, урождённая Смирнова-Царькова[13], (1905—1980), энтомолог-паразитолог.
    • Дочь — Ольга[1]
    • Дочь — Наталья[1]
    • Сын — Николай, умер малолетним[1].
  • Вторая жена — Татьяна Георгиевна Линник, сотрудница Иркутского противочумного Института[1]
    • Сын — Андрей (р. 1939), писатель, живёт в Москве[1]
    • Сын — Александр (р. 1948), географ, кандидат наук, живёт в Барнауле[1].
  • Третья жена — Татьяна Николаевна Гагина, (4 ноября 1925, Иркутск — 2014, Кемерово[14]), орнитолог[15].
    • Сын — Николай Васильевич Скалон (р. 26 сентября 1956, Иркутск), д. пед. наук, зав. кафедрой зоологии и экологии, Кемеровского государственного университета[15].
    • Дочь — Варвара[1].

Отзывы современников

Сотрудник Кондо-Сосвенского заповедника К. М. Грановский писал о Скалоне:

Среднего роста или чуть повыше, с большой черной бородой и голубыми глазами. Он подвижен и экспансивен до крайности. Кажется, он не способен разговаривать спокойно. Он должен соскакивать с места, жестикулировать, говорить громко, вкладывая в слова всю полноту выражения, сыпать остротами и хохотать от всей души. В нем бурлит темперамент его испанских предков. При оценке людей он очень легко теряет чувство справедливости, руководствуясь только своими пристрастиями. Его суждения о людях решительны, бесповоротны и слишком уж часто отрицательны. Один у него «исключительный болван», другой «феноменальный идиот», третий «чистейший воды проходимец». Эти определения сопровождаются взрывами раскатистого хохота. Несдержан на язык до предела. А вообще-то Скалон крупный научный работник, зоолог широкого профиля, хорошо знакомый с тайгой и Восточной и Западной Сибири. И весьма продуктивный: работа за работой, статья за статьей и строго научного, и научно-популярного характера прямо-таки слетают с его портативной пишущей машинки. И не только по зоологии, но и по охотоведению, этнографии, истории Сибири... Кругозор у него широкий, знания энциклопедические, слушать его всегда интересно и поучительно, о чем бы он ни говорил[16].

Комментарии

  1. ↑ После смерти мужа Софья Николаевна осталась одна с четырьмя детьми на руках, из которых Василий был, по-видимому, старшим. Известны имена младшего брата Николая (1908—после 1985)[3] и сестры Марии, в замужестве Дмитриевой (1912—?)[4], имя четвёртого ребёнка не установлено.
  2. ↑ И. Ф. Риманов писал свои воспоминания по памяти, не опираясь на источники, поэтому историческая достоверность приводимых им формулировок нуждается в дополнительном подтверждении. По его словам листовки были следующего содержания: «18 ноября — все на крестный ход для борьбы за освобождение православной церкви от христопродавцев-коммунистов! Да здравствует народная армия Самарского комитета Учредительного собрания — наша верная заступница от большевистской заразы! Смерть большевикам-антихристам!»[7]. А обнаруженный за плащаницей «Оперативный план выступления против Совдепа», по словам И. Ф. Риманова, включал пункт, что "к началу богослужения на Базарной площади в город прибудет белогвардейский эскадрон в составе 200 сабель с пятью пулеметами"[7]. Но Народная армия Комуча, которая в то время противостояла большевикам в районе Бугульмы, не отождествляла себя с Белой гвардией, а выступала под красным флагом, правда без серпа и молота.
  3. ↑ Кроме Н. В. Скалона были арестованы и расстреляны священники Воскресенский, Богородский, Солнцев, диакон Кипарисов, прапорщик П. Ф. Евдокимов, бывший пристав И. В. Лифантьев, Е. В. Тертов (обвинён в подготовке диверсии), С. Галимов (обвинён в шпионаже), И. Г. Беладзе, Ф. Ф. Евдокимов и "ещё двадцать контрреволюционеров" активных участников заговора, то есть не менее 31 человека. Из публикации следует, что о расстреле сообщалось в газете «Солдат, рабочий и крестьянин» от 1 декабря 1918 года[7].
  4. ↑ Это была не единственная финансовая авантюра Бугульминской ЧК. Так как эта организация вскоре вошла в противоречия с районной милицией, преступная деятельность Бугульминских чекистов оказалась относительно полно описанной. Данные об этом содержатся в воспоминаниях Бугльминского зампредисполкома и координатора работы уголовно-розыскной и общей милиции А. Г. Белоклокова и помощника начальника бугульминского угрозыска В. Ф. Арзютова и в деле № Р5853 в фонде ЧК Бугульмы в Национальном архиве Республики Татарстан. В момент ареста Н. В. Скалона и других начальником Бугульминской ЧК был бывший сотрудник политотдела Пятой армии РККА Л. Певзнер, но 12 ноября 1918 года его на этом посту сменил его бывший заместитель Емельян Филиппович Жукович (1889—1920), уроженец Польши, только что, 19 октября того же года, вступивший в РКП(б). В начале января 1919 года, по словам Белобокова, Жукович и его помощник следователь ЧК Павел Гордон «дошли до такой наглости, что купца убьют, отберут у него меховое пальто с бобровым воротником и бобровой шапкой, наденут на себя и в этом виде выступают перед городской массой»[10]. Вскоре после этого уездный исполком снял Жуковича с должности председателя ЧК и на его место назначил члена исполкома Большеголового. Вновь назначенный председатель уездной ЧК отправился принимать дела, но в ту же ночь вместе с женой бесследно исчез. А сам Белоклоков, назначенный председателем Государственной контрольной комиссии с чрезвычайными полномочиями, при возвращении из командировки был арестован Жуковичем по сфальсифицированному, как писал Белоклоков, делу. Председатель исполкома дал телеграмму на имя М. И. Калинина и через три дня, когда пришло распоряжение от "всесоюзного старосты": «Немедленно освободить и дать объяснение», Белоклокова освободили. К этому времени выяснилось, что вещи из дома "исчезнувшего" Большеголового были разграблены чекистами. На Белоклокова, продолжавшего борьбу с Жуковичем, было совершено несколько покушений. Начальник уездного угрозыска И. А. Ушаков выяснил, что Е. П. Жукович вместе со следователями Павлом Гордоном и Василием Кабалиным и операботниками Падышевым и Раевским ходит по домам состоятельных людей, грабит, а сопротивляющихся убивает. Точное число жертв до конца выяснено не было. Но после налета на дом землевладельца и хлеботорговца Василия Пузанова, где чекисты убили всю семью, включая детей, и прислугу, произошло следующее: при осмотре трупов уездный врач Н. М. Земляницын (1882—1961[11]) обнаружил, что одна из служанок подаёт признаки жизни. Врач тайно вывез её к себе домой, а вместо неё распорядился похоронить безымянную беженку, умершую от тифа. После этого врач Земляницын связался с Ушаковым. Выжившая служанка знала стрелявшего в неё Раевского в лицо. Раевского скрытно арестовал угрозыск. После очной ставки со своей выжившей жертвой Раевский начал давать показания о убийстве семьи Пузановых и других преступлениях. Четверо его подельников Жукович, Кабалин, Гордон и Падышев были арестованы. После личных досмотров и обысков по местам жительства через вещественные доказательства удалось связать отдельных членов банды с конкретными преступлениями. Ревком постановил всех пятерых расстрелять, имущество конфисковать. Раевского расстреляли сразу. Однако, как пишет Белоклоков, зампредседателя губернской ЧК задержал исполнение приговора впредь до изменения обстановки (в этот момент наступали колчаковцы). Однако Жукович и Гордон в конце мая 1920 года вновь появились в Самарской губЧК, и решение ревкома 1919 года было приведено в исполнение. Судьбы Падышева и Кабалина неизвестны[8]. Важно подчеркнуть, что Белоклоков считал, что "Первые три месяца <то есть в том числе во время убийства В. Н. Скалона и выманивания денег у вдовы> эта пятерка работала в пользу Советской власти"[10].
  5. ↑ В том числе это были: «О фауне птиц Нарымского края», «К фауне птиц бассейна Ангары», «Птицы Таза и Елогуя», «Птицы южного Таймыра»

Примечания

  1. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 Штильмарк Ф. Р. «А он, мятежный, просит бури...». // Альманах Охотничьи просторы. Книга 2 за 1996 год
  2. ↑ Гос. архив Ханты-Мансийского авт. округа, Ф. 1528, Ед. хр. 23, Л. 3, документ 1938 г. Цит. по: Штильмарк Ф. Р. «А он, мятежный, просит бури...». // Альманах Охотничьи просторы. Книга 2 за 1996 год
  3. ↑ Скалон Николай Николаевич 1908 г. р.
  4. ↑ Мария Николаевна Дмитриева (Скалон) (1912—†) // сайт Geni https://www.geni.com/people/Мария-Дмитриева/6000000189873201838
  5. ↑ 1 2 3 4 Бугульма. // Большая российская энциклопедия 2004–2017
  6. ↑ Бринюк Н. Ю. Боевые действия на восточном фронте гражданской войны 10-15 ноября 1918 года. // Вестник Череповецкого государственного университета 2012, № 1, Т. 2 с. 19-23
  7. ↑ 1 2 3 4 Риманов И. Ф. Святые отцы за работой. Из книги "Встречи с Ярославом Гашеком"
  8. ↑ 1 2 3 Оборотни уездной ЧК (1918-1920) // Бугульминская газета.
  9. ↑ Ефремов, А. В. Рычков Петр Иванович: Колумб Оренбургского края и Спасский Нестор. - Казань : Школа, 2015. - 56 с. Цит. по: Оборотни уездной ЧК (1918-1920) // Бугульминская газета.
  10. ↑ 1 2 Белоклоков А. Г. Воспоминания (рукопись). Ленинград, 1980. // Архив читального зала Бугульминской Центральной библиотеки. Цит. по: Оборотни уездной ЧК (1918-1920) // Бугульминская газета.
  11. ↑ Заслуженный врач РСФСР Земляницын Николай Михайлович (1882-1961г.г.) // Бугульминский краеведческий музей
  12. ↑ Скалон В. Н., Раевский В. В. Новые формы млекопитающих из Кондо-Сосвинского заповедника // Научно-методические записки Гл. Упр. по заповедникам. – [М.], 1940. – Вып. VII. – С. 193-200.
  13. ↑ Агеев В. С. Имена соотечественников в номенклатуре отряда Siphonaptera - блохи.
  14. ↑ Гагина, Татьяна Николаевна // Открытое Кемерово
  15. ↑ 1 2 Гагина, Татьяна Николаевна // Иркипедия
  16. ↑ Гарновский К. В. В Кондо-Сосвинском заповеднике. 1940—1945. ПО «Исеть», 1993, стр. 11—12. Цит. по: Штильмарк Ф. Р. «А он, мятежный, просит бури...». // Альманах Охотничьи просторы. Книга 2 за 1996 год

Источники

Эта статья взята у (из) Википедия. Текст лицензируется по Creative Commons Attribution-Share Alike 4.0. К медиа файлам могут применятся дополнительные условия.