Торговая модель войны

Торговая модель войны^[1] (англ. Bargaining theory of war) — теоретическая модель, представляющая начало и развитие вооруженных конфликтов и войн как задачу о заключении сделки из теории общественного выбора.

То, что государства регулярно ведут войны, несмотря на их затратность, торговая модель войны объясняет неспособностью заключить такую сделку, которая бы сохранила мир без обращения к насилию. Хотя сходства международных отношений и торга между различными экономическими агентами подмечались различными исследователями на протяжении долгого времени, в современных политических науках под торговой моделью войны подразумевается прежде всего модель, предложенная Джеймсом Фироном в 1995 году, либо её расширения. Фирон формализует войну как стратегическое взаимодействие отдельных государств, их правительств или негосударственных акторов при допущении, что те являются рациональными, максимизирующими ожидаемую полезность игроками. Соответственно, для описания модели и построения выводов из неё используется понятийный и математический аппарат теории игр^[2].

Фирон описывал вооруженный конфликт как игру с нулевой суммой вокруг владения фиксированным делимым благом, исходом которой является либо заключение сделки по разделу этого блага по обоюдному согласию сторон, либо передача всего блага победившей стороне по итогам войны при условии, что исход конфликта не предопределён заранее, а ведение военных действий гарантированно приведёт к сокращению ценности «приза». Ключевой вывод Фирона заключался в том, что сформулированная таким образом простая модель вооружённых конфликтов приводит к не соответствующему действительности выводу: война никогда не оптимальна, поскольку истощает ресурсы, которые можно было разделить мирным путём^[3].

Для разрешения этого противоречия были предложены три основных объяснения. Во-первых, мирное разрешение противоречий может быть недоступно в условиях информационной асимметрии — главным образом, когда стороны расходятся в оценке издержек военного противостояния или своей способности одержать в нём победу. Во-вторых, вооружённая эскалация может быть обусловлена невозможностью заключить такое соглашение, которое бы предотвратило войну не только в настоящий момент, но и в будущем (т. е. из-за неразрешённой институционально или технологически проблемы достоверности обязательств). В-третьих, «приз», на который претендуют стороны, может в действительности быть неделимым; таковыми обычно являются территории или артефакты с сакральным смыслом, вопросы национальной гордости и т. п.

Тезис о том, что война может быть описана с помощью того же понятийного аппарата, что и рыночный торг неоднократно выдвигался в истории политической мысли. Такой позиции, например, придерживался классик военной науки Карл фон Клаузевиц, утверждавший в своём труде «О войне» (1832), что вооруженные конфликты никогда ведутся для достижения внешних по отношению к войне целей. Широко известен афоризм Клаузевица: «война — это продолжение политики другими средствами»^[4].

Интерес к идее возродился в середине XX века, на фоне Холодной войны. Прокси-конфликты между сверхдержавами того времени (США и СССР) редко приобретали характер тотальной войны и потому не заканчивались, как прежде Первая и Вторая Мировая войны, полным поражением одной из сторон, приводя в итоге к заключению компромиссных мирных соглашений^[4].

Одним из первых параллель между войнами и рыночными переговорами вернул в научный оборот американский экономист Томас Шеллинг в 1960-х — в своём труде «Стратегия конфликта» (1960) он прямо высказал мысль, что «большинство конфликтных ситуаций — это, по существу, ситуации торга»^[5] и предложил описывать международные конфликты на языке некооперативной теории игр^[4].

Попытки объяснить войну интенциальным выбором политических акторов не согласовались с преобладавшими тогда психологическими теориями, ставившими во главу угла систематические ошибки восприятия действительности и стратегические просчёты. Важным переворотом стала книга «Ловушка войны» (1981) политолога Брюса Буэно де Мескита^[6], в которой тот переформулировал вопрос о возникновении вооруженных конфликтов на языке теории ожидаемой полезности. Его подход подчёркивал то обстоятельство, что при принятии решений политические акторы имеют дело с неопределёнными исходами, которые реализуются лишь в результате вооружённого противостояния под влиянием различных недетерминистических факторов^[7]. С этого момента, на протяжении 1980—1990-х, взгляд на войну в русле теории рационального выбора стал преобладающим и повлёк за собой появление множества формальных моделей конфликтов в этой парадигме^[2].

Ключевой вехой в развитии этой теории стала публикация в 1995 году в журнале International Organization статьи Джеймса Фирона «Рационалистические объяснения войны» (англ. Rationalist Explanations of War)^[8], в которой он предложил минималистичную концепцию модель конфликта как игры с нулевой суммой вокруг фиксированного делимого блага, в которой заключение сделки, предотвращающей войну, невозможно из-за расхождений в оценке взаимных материальных возможностей (формализованных как вероятность победы) или готовности перейти к применению силы^[2]. В дальнейшем под термином торговая модель войны стала иметься прежде всего как раз разработанная Джеймсом Фироном теоретическая рамка. Так, по состоянию на 2016 год, статья Фирона 1995 года чаще любой другой статьи, опубликованной в научных журналах, добавлялась в программы учебных дисциплин профильных магистерских и аспирантских программ по международным отношениям в американских университетах^[9].

В игре участвуют два государства, ${\displaystyle i\in [A,B]}$. Они претендуют на владение конечным делимым благом общим объёмом 1. Без потери общности определим отрезок ${\displaystyle x\in [0,1]}$ как выплату, причитающуюся игроку A при мирном разделе блага. Тогда выигрыш игрока A в случае, в случае, если войны не происходит и ему переходит часть ${\displaystyle x}$ общего «приза», равна ${\displaystyle \mathbb {E} [u_{A}(\mathrm {settlement} ~x)]=x}$, тогда как выигрыш игрока B при таком исходе будет равен ${\displaystyle \mathbb {E} [u_{B}(\mathbb {settlement} ~x)]=1-x}$. (Очевидно, что игрок A будет предпочитать, чтобы выплата ${\displaystyle x}$ была как можно ближе к 1, а игрок ${\displaystyle B}$ — чтобы как можно ближе к 0.)

Если хотя бы одна из сторон не согласна на раздел «приза» как ${\displaystyle (x,1-x)}$, происходит война. В результате войны с вероятностью ${\displaystyle p}$ (опять же, без потери общности) побеждает A и, соответственно, с вероятностью ${\displaystyle 1-p}$ побеждает игрок B. В случае своей победы сторона конфликта ${\displaystyle i}$ забирает ${\displaystyle 1-c_{i}}$ — весь «приз» за вычетом издержек военных действий. Принципиально важное допущение модели — ненулевые издержки ведения войны для каждой из сторон, то есть ${\displaystyle c_{A}>0}$ и ${\displaystyle c_{B}>0}$. Таким образом выигрыш игрока A в случае войны составляет ${\displaystyle \mathbb {E} [u_{A}(\mathrm {war} )]=p-c_{A}}$, а игрока B: ${\displaystyle \mathbb {E} [u_{B}(\mathrm {war} )]=1-p-c_{B}}$.

В этой модели игроки принимают решение вступать в войну или соглашаться на раздел ${\displaystyle (x,1-x)}$ одновременно. В таком случае рациональный и нейтральный по риску игрок ${\displaystyle i\in [A,B]}$ предпочтёт участие в войне только при условии ${\displaystyle \mathbb {E} [u_{i}(\mathrm {war} )]>\mathbb {E} [u_{i}(\mathrm {settlement} ~x)]}$. Из этого следует, что игрок A согласен на военное разрешение разногласий если ${\displaystyle x<p-c_{A}}$, а игрок B только в случае, если ${\displaystyle x>p+c_{B}}$.

Поскольку ${\displaystyle c_{A}>0}$ и ${\displaystyle c_{B}>0}$, в равновесии множество точек на отрезке ${\displaystyle x\in [p-c_{A},~p+c_{B}]}$, называемом областью торга (англ. bargaining range), не может быть пустым. Иными словами, в модели, сформулированной подобным образом, верхняя граница предел того, что одна сторона будет готова заплатить, чтобы избежать войны, всегда окажется не выше нижней границы того, на что согласится другая сторона.

Прямое предсказание модели Фирона — для каждой из сторон заключение любой сделки из области торга выгоднее, чем война. По замечанию Фирона, «существование ex ante области торга следует из того факта, что война неэффективна ex post»^[10], что в свою очередь связано с тем, что война затратна вне зависимости от своего исхода и истощает ресурсы, которые можно было разделить мирным путём^[3].

Противоречие между предсказаниями модели и очевидной реальностью, что войны всё равно происходят, называют проблемой неэффективности войны (англ. war's inefficiency puzzle). Джеймс Фирон обозначил три основных теоретических способа разрешения этой проблемы:

• Асимметрия информации: когда стороны исходят из достаточно сильно различающихся оценок издержек ведения войны и/или вероятности своей победы, они могут не сойтись в размере оптимальной сделки.
• Проблема достоверности обязательств: оптимальная сделка может теоретически существовать, но одна из сторон не доверяет, что другая будет придерживаться её условий и не нанесёт превентивный удар.
• Неделимость оспариваемого блага: если разыгрываемый в стратегическом взаимодействии «приз» неделим по своей природе (например, если обе страны одинаково ценят полное обладание священным местом или стратегически важным регионом), компромисс заведомо невозможен.

В своём аналитическом обзоре эмпирической литературы, проверяющей предсказания торговой модели войны, Дэн Рейтер выделил следующие стилизованные факты, свидетельствующие в пользу справедливости модели^[11]:

• Вероятность войны выше, когда страны близки друг к другу по уровню военной силы: если превосходство одной из сторон неочевидно, просчёт в оценке возможностей противника более вероятен.
• Экономическая взаимозависимость государств снижает вероятность войны, поскольку сокращает неопределённость: страны, зависимые друг от друга экономически, лучше осведомлены о своих военных и экономических возможностях.
• Страны, уверенные в готовности противника начать войну, выдвигают более щедрые предложения в ходе попыток мирного урегулирования до войны.
• Мирные соглашения, как правило, отражают ожидания сторон об издержках продолжения военных действий и перспектив одержания победы в конфликте.
• За более интенсивными, разрушительными войнами следуют более долгие периоды мирного сосуществования.
• Политические режимы, прибегающие к репрессиям в отношении населения, обычно дольше пребывают в состоянии войны, поскольку они менее чувствительны к издержкам военных действий.

Тем не менее, некоторые выявленные в эмпирических исследованиях закономерности идут вразрез с предсказаниями модели противоречат. Например, исследования указывают на то, что вероятность завершения войны сама по себе не зависит от её продолжительности. Торговая модель войны предсказывает отрицательную динамику: с течением конфликта взаимовыгодная сделка должна становится более достижимой, поскольку военные действия с необходимостью выявляют настоящие военные и экономические возможности сторон конфликта, устраняя тем самым информационную асимметрию^[11].

• Bueno de Mesquita B. The War Trap. — New Haven: Yale University Press, 1983. — 224 p.
• Colgan J.D. Where Is International Relations Going? Evidence from Graduate Training (англ.) // International Studies Quarterly. — 2016. — Vol. 60, no. 3. — P. 486–498. — doi:10.1093/isq/sqv017.
• Fearon J.D. Rationalist explanations for war (англ.) // International Organization. — 1995. — Vol. 49, no. 3. — P. 379–414.
• Gartzke E., Poast P. Empirically Assessing the Bargaining Theory of War: Potential and Challenges (англ.) // Oxford Research Encyclopedia of Politics. — 2017. — doi:10.1093/acrefore/9780190228637.013.274.
• Morrow J.D. A Continuous-Outcome Expected Utility Theory of War (англ.) // Journal of Conflict Resolution. — 1985. — Vol. 29, no. 3. — P. 473-502. — doi:10.1177/0022002785029003005.
• Reiter D. Exploring the Bargaining Model of War (англ.) // Perspectives on Politics. — 2003. — Vol. 1, no. 1. — P. 27–43. — doi:10.1017/S1537592703000033.
• Levy J.S. Theories and causes of war // The Handbook on the Political Economy of War (англ.) / Ed. by Christopher J. Coyne, Rachel L. Mathers. — Edward Elgar Publishing, 2011. — P. 13-33. — 648 p. — (Elgar Original Reference Series). — ISBN 9781849808323.
• Алексеев О.А. Глава 3 // Современные политические стратегии. Коллективная монография / Отв. ред. В. А. Гуторов, Д. А. Мальцева. — СПб., 2022. — 282 с. — ISBN 978-5-907613-15-7.
• Шеллинг Т. Стратегия конфликта / пер. с англ., под ред. Ю. Кузнецова. — 2-е изд., испр.. — М.: ИРИСЭН, Социум, 2014. — 367 с. — (Международные отношения). — ISBN 978-5-91066-056-8.