Убийство Григория Распутина

Григорий Ефимович Распутин был убит в ночь на 17 декабря 1916 года (30 декабря по новому стилю) во дворце Юсуповых на Мойке. Заговорщики: Ф. Ф. Юсупов, В. М. Пуришкевич, великий князь Дмитрий Павлович, офицер британской разведки МИ-6 Освальд Рейнер^[1].

Сведения об убийстве противоречивы, были запутаны как самими убийцами, так и давлением на следствие российских императорских и британских властей.

Юсупов менял показания несколько раз: в полиции Петрограда 18 декабря 1916 года, в ссылке в Крыму в 1917 г., в книге 1927 г., данные под присягой в 1934 и в 1965 гг. Первоначально были опубликованы воспоминания Пуришкевича^[2], затем Юсупов^[3] вторил его версии. Однако они кардинально расходились^[4] с показаниями расследования^[5][6][7][8]. Начиная от называния неверного цвета одежды, в которую был одет Распутин по версии убийц и в которой его обнаружили, и до того, сколько и куда пуль было выпущено. Так, например, судмедэксперты обнаружили три раны, каждая из которых смертельна: в голову, в печень и почку (по мнению британских исследователей, изучавших фотографию, выстрел в лоб сделан из британского револьвера Webley .455)^[9][10]. После выстрела в печень человек может прожить не более 20 минут и не способен, как говорили убийцы, через полчаса-час бегать по улице^[11]. Также не было выстрела в сердце, о котором единогласно утверждали убийцы.

Распутина сначала заманили в подвал, угостив красным вином и пирогом, отравленным цианистым калием. Юсупов ушёл наверх и, вернувшись, выстрелил ему в спину, от чего тот упал. Заговорщики ушли на улицу. Вернувшийся за плащом Юсупов проверил тело, неожиданно Распутин очнулся и попытался задушить убийцу. Вбежавшие в этот момент заговорщики начали стрелять в Распутина. Приблизившись, удивились, что он ещё жив, и стали избивать его. По словам убийц, отравленный и расстрелянный Распутин пришёл в себя, выбрался из подвала и попытался перелезть высокую стену сада, но был пойман убийцами, услышавшими поднявшийся собачий лай. Затем его связали верёвками по рукам и ногам (по словам Пуришкевича, замотав сначала в синюю ткань), отвезли на автомобиле к заранее выбранному месту недалеко от Каменного острова и сбросили с моста в полынью Невы таким образом, что тело оказалось подо льдом^[12]. Однако, по материалам следствия, обнаруженный труп был одет в шубу, не было ни ткани, ни верёвок.

Расследование убийства Распутина, которым руководил директор Департамента полиции А. Т. Васильев, продвигалось довольно быстро. Уже первые допросы членов семьи и слуг Распутина показали, что в ночь убийства Распутин отправился в гости к князю Юсупову. Городовой Власюк, дежуривший в ночь с 16 на 17 декабря на улице неподалёку от дворца Юсуповых, показал, что ночью слышал несколько выстрелов. При обыске во дворе дома Юсуповых были обнаружены следы крови.

Днём 17 декабря прохожим были замечены пятна крови на парапете Петровского моста. После исследования водолазами Невы в этом месте было обнаружено тело Распутина. Судебно-медицинскую экспертизу поручили профессору Военно-Медицинской Академии Д. П. Косоротову. Оригинал протокола вскрытия не сохранился, о причинах смерти можно говорить лишь предположительно.

«При вскрытии найдены весьма многочисленные повреждения, из которых многие были причинены уже посмертно. Вся правая сторона головы была раздроблена, сплющена вследствие ушиба трупа при падении с моста. Смерть последовала от обильного кровотечения вследствие огнестрельной раны в живот. Выстрел произведен был, по моему заключению, почти в упор, слева направо, через желудок и печень с раздроблением этой последней в правой половине. Кровотечение было весьма обильное. На трупе имелась также огнестрельная рана в спину, в области позвоночника, с раздроблением правой почки, и ещё рана в упор, в лоб, вероятно, уже умиравшему или умершему. Грудные органы были целы и исследовались поверхностно, но никаких следов смерти от утопления не было. Легкие не были вздуты, и в дыхательных путях не было ни воды, ни пенистой жидкости. В воду Распутин был брошен уже мёртвым».

— Заключение судмедэксперта профессора Д. Н. Косоротова^[5]

Яд в желудке Распутина не был обнаружен. Существуют объяснения, что цианид в пирожных был нейтрализован сахаром или высокой температурой при приготовлении в печи. С другой стороны доктор Станислав Лазоверт, который должен был отравить пирожные, сообщил в письме на имя князя Юсупова, что вместо яда положил безвредное вещество^[13].

В определении причастности О. Рейнера есть ряд нюансов. В то время в Петербурге служили два офицера британской разведки МИ-6, которые могли совершить убийство: друг Юсупова по университетскому колледжу (Оксфорд) Освальд Рейнер и родившийся в Юсуповском дворце капитан Стивен Аллей. Подозревали первого, и царь Николай II прямо упоминал, что убийца — друг Юсупова по колледжу. В 1919 году Рейнер был награждён орденом Британской империи, он уничтожил свои бумаги перед смертью в 1961 году. В журнале шофёра Комптона имеются записи, что он за неделю до убийства привозил Освальда к Юсупову (и к другому офицеру капитану Джону Скэйлу), и последний раз — в день убийства. Также Комптон прямо намекал на Рейнера, сообщая, что убийца является адвокатом и родился в одном городе с ним. Имеется письмо Аллея, написанное Скэйлу 7 января 1917 года, через восемь дней после убийства: «Хотя не всё пошло по плану, наша цель была достигнута… Рейнер заметает следы и несомненно свяжется с вами…».

Следствие длилось два с половиной месяца до отречения императора Николая II 2 марта 1917 года. В этот день министром юстиции во Временном правительстве стал Керенский. 4 марта 1917 года он приказал спешно прекратить следствие, при этом следователь А. Т. Васильев был арестован и переправлен в Петропавловскую крепость, где допрашивался Чрезвычайной следственной комиссией до сентября, а позже эмигрировал.

В 2004 году Би-би-си показала документальный фильм «Кто убил Распутина?»^[14], привлёкший новое внимание к расследованию убийства. Согласно показанной в фильме версии, «слава» и замысел данного убийства принадлежит Великобритании, российские заговорщики были лишь исполнителями, контрольный выстрел в лоб произведён из британского револьвера Webley .455^[10].

По мнению британских исследователей^[15][16], Распутин был убит при активном участии британской разведслужбы Ми-6, убийцы запутывали следствие, чтобы скрыть британский след^[17]. Мотивом заговора предполагались опасения Великобритании по поводу влияния Распутина на российскую императрицу и заключения сепаратного мира с Германией.

В конце августа 1915 года было официально объявлено, что великий князь Николай Николаевич отстранён от должности верховного главнокомандующего, обязанности которого возложил на себя Император Николай II. А. А. Брусилов в своих воспоминаниях^[18] писал, что впечатление в войсках от этой замены было самое негативное и «никому в голову не приходило, что царь возьмет на себя при данной тяжёлой обстановке на фронте обязанности верховного главнокомандующего. Было общеизвестно, что Николай II в военном деле решительно ничего не понимал, и что взятое им на себя звание будет только номинальным».

Феликс Юсупов в своих воспоминаниях^[19] утверждал, что император принял командование армией под давлением Распутина. Российское общество встретило известие враждебно, так как росло понимание распутинской вседозволенности. С отъездом государя в Ставку, пользуясь безграничным расположением императрицы Александры Фёдоровны, Распутин стал регулярно бывать в Царском Селе. Советы и мнения его приобретали силу закона. Без ведома Распутина не принимали ни одно военное решение. «Царица доверяла ему слепо, и он сплеча решал насущные, а порой и секретные государственные вопросы».

Феликса Юсупова поразили события, связанные с его отцом — Феликсом Феликсовичем Юсуповым. В своих воспоминаниях Феликс писал^[20], что накануне войны администрации российских городов, крупные предприятия, в том числе Москвы, управлялись немцами: «Немецкая наглость не знала границ. Немецкие фамилии носили и в армии, и при дворе». Большинство министров, получивших министерский портфель от Распутина, было германофилами. В 1915 году отец Феликса получил от царя назначение на пост московского генерал-губернатора. Однако бороться с немецким окружением Феликсу Феликсовичу Юсупову было не под силу: «правили бал предатели и шпионы». Приказы и распоряжения московского генерал-губернатора не выполнялись. Возмущённый положением дел, Феликс Феликсович поехал в Ставку. Он изложил обстановку в Москве — никто до сих пор не осмелился открыто сказать правду государю. Однако прогерманская партия, окружившая государя, была слишком сильна: вернувшись в Москву, отец узнал, что снят с должности генерал-губернатора.

Члены императорской фамилии пытались объяснить государю, как опасно влияние Распутина для династии, а также для России в целом. Ответ был один: «Все — клевета. На святых всегда клевещут». Вдовствующая императрица Мария Фёдоровна писала сыну, умоляя удалить Распутина и запретить царице вмешиваться в государственные дела. Николай поведал об этом царице. Александра Фёдоровна прекратила отношения с людьми, «давившими» на государя. Елизавета Фёдоровна, также почти не бывая в Царском, приехала переговорить с сестрой. Однако все доводы были отвергнуты. По мнению Феликса Юсупова, германский Генеральный штаб непрерывно засылал в окружение Распутина шпионов.

Феликс Юсупов утверждал, что «царь слабел от наркотических зелий, которыми ежедневно опаивали его по наущенью Распутина». Распутин получил фактически неограниченную власть: «назначал и увольнял министров и генералов, помыкал епископами и архиепископами…».

Надежд «открыть глаза» Александре Фёдоровне и государю не осталось. «Не сговариваясь, каждый в одиночку (Феликс Юсупов и великий князь Дмитрий Павлович) пришли к единому заключению: Распутина необходимо убрать, пусть даже ценой убийства»^[21].

Феликс надеялся для осуществления своего плана найти «людей решительных, готовых действовать». Сложился узкий круг лиц, готовых к решительным действиям: поручик Сухотин, великий князь Дмитрий Павлович, Пуришкевич и доктор Лазоверт. Обсудив ситуацию, заговорщики решили, что «яд — вернейшее средство скрыть факт убийства». Местом убийства выбрали дом Юсупова на Мойке^[22]:

Распутина я собирался принять в полуподвальных апартаментах, которые для того отделывал. Аркады разделили подвальную залу на две части. В большей была устроена столовая. В меньшей винтовая лесенка, о которой писал уже, уводила в квартиру мою в бельэтаж. На полпути имелся выход на двор. В столовую с низким сводчатым потолком свет проникал в два мелких оконца на уровне тротуара, выходивших на набережную. Стены и пол в помещении сложены были из серого камня. Чтобы не вызвать у Распутина подозрений видом голого погреба, пришлось украсить комнату и придать ей жилой облик

Феликс велел дворецкому Григорию Бужинскому и камердинеру Ивану к одиннадцати приготовить чай на шесть персон, купить пирожных, печенья, принести вина из погреба. Феликс провёл всех соучастников в столовую и некоторое время прибывшие молча осматривали место будущего убийства. Феликс достал шкатулку с цианистым калием и положил её на стол рядом с пирожными.

Доктор Лазоверт надел резиновые перчатки, взял из неё несколько кристалликов яда, истер в порошок. Затем снял верхушки пирожных, посыпал начинку порошком в количестве, способном, по его словам, убить слона. В комнате царило молчанье. Мы взволнованно следили за его действиями. Осталось положить яд в бокалы. Решили класть в последний момент, чтобы отрава не улетучилась.

С целью поддержать в Распутине приятное расположение духа и не дать ему ничего заподозрить, убийцы решили придать всему вид оконченного ужина: стулья отодвинули, в чашки налили чай. Договорились, что Дмитрий, Сухотин и Пуришкевич поднимутся в бельэтаж и заведут граммофон, выбрав музыку повеселей.

Лазоверт, переодетый в шофера, завел мотор. Феликс надел шубу и надвинул на глаза меховую шапку, так как необходимо было скрытно доставить Распутина в дом на Мойке. Феликс согласовал данные действия, объяснив Распутину, что не хочет «афишировать» отношения с ним. К Распутину приехали за полночь. Он ожидал Феликса: «надел шелковую рубашку, расшитую васильками. Опоясался малиновым шнурком. Черные бархатные шаровары и сапоги были с иголочки. Волосы прилизаны, борода расчесана с необычайной тщательностью».

Приехав в дом на Мойке, Распутин услышал американскую музыку и голоса. Феликс объяснил, что это гости жены, которые скоро уйдут. Феликс пригласил гостя пройти в столовую.

«Спустились. Не успев войти, Распутин скинул шубу и с любопытством стал озираться. Особенно привлёк его поставец с ящичками. Он забавлялся как дитя, открывал и закрывал дверцы, рассматривал внутри и снаружи».

Феликс в последний раз попытался уговорить Распутина уехать из Петербурга, но получил отказ. Наконец, переговорив «свои любимые разговоры», Распутин попросил чаю. Феликс налил ему чашку и предложил эклеры с цианистым калием.

Я смотрел с ужасом. Яд должен был подействовать тут же, но, к изумлению моему, Распутин продолжал разговаривать, как ни в чём не бывало.

Тогда Феликс предложил Распутину отравленное вино.

Я стоял возле него и следил за каждым его движением, ожидая, что он вот-вот рухнет… Но он пил, чмокал, смаковал вино, как настоящий знаток. Ничто не изменилось в его лице.

Юсупов поднялся под предлогом проводов гостей жены. Феликс взял у Дмитрия револьвер и спустился в подвал — прицелился в сердце и спустил курок. Сухотин переоделся «старцем», надев его шубу и шапку. Следуя разработанному плану, с учётом наличия слежки, Дмитрий, Сухотин и Лазоверт должны были отвезти «старца» в открытом автомобиле Пуришкевича обратно к нему домой. Затем, в закрытом автомобиле Дмитрия вернуться на Мойку, забрать труп и доставить к Петровскому мосту. Однако случилось неожиданное: резким движеньем «убитый» Распутин вскочил на ноги.

Выглядел он жутко. Рот его был в пене. Он закричал дурным голосом, взмахнул руками и бросился на меня. Пальцы его впивались мне в плечи, норовили дотянуться до горла. Глаза вылезли из орбит, изо рта потекла кровь. Распутин тихо и хрипло повторял мое имя.

На зов Юсупова прибежал Пуришкевич. Распутин «хрипя и рыча» быстро переместился к потайному выходу во двор. Пуришкевич кинулся вдогонку. Распутин бежал к средним воротам двора, которые были не заперты. «Раздался выстрел… Распутин качнулся и упал в снег».

Пуришкевич подбежал, постоял несколько мгновений у тела, убедился, что на этот раз все кончено, и быстро пошёл к дому.

Дмитрий, Сухотин и Лазоверт в закрытом автомобиле заехали за трупом. Завернули труп в холстину, погрузили в автомобиль и уехали к Петровскому мосту, где и скинули тело в реку.

Вечером 1 января 1917 года стало известно, что тело Распутина было обнаружено в Малой Невке в ледяной проруби под Петровским мостом. Императрица Александра Фёдоровна потребовала немедленного расстрела убийц Распутина^[23].

Великая княгиня Мария Павловна, приехав из Пскова, где размещался штаб Северного фронта, рассказала, с каким неистовым восторгом была встречена войсками весть об убийстве Распутина. «Никто не сомневался, что теперь-то государь найдет себе людей честных и преданных». Однако, по словам Юсупова, «распутинский яд долгие годы отравлял высшие сферы государства и опустошил самые честные, самые горячие души. В итоге кто-то не хотел принимать решения, а кто-то считал, что их и принимать-то незачем»^[24].

По свидетельству Ф. Юсупова после убийства Распутина обе столицы поднялись в патриотическом порыве. «Газеты печатали пламенные статьи о том, что раздавили гадину и наступает время перемен. И так думала вся страна». Однако на третий день вышел указ, запрещающий упоминать «старца» в печати. Юсупов вспоминал, что в те дни петроградские улицы выглядели празднично. «Незнакомые люди обнимались, поздравляя друг друга. Перед дворцом Дмитрия и нашим домом на Мойке вставали на колени, молясь за нас. По церквям служили благодарственные молебны…Заводские, фабричные кричали в нашу честь „ура!“ Со всей России потекли к нам письма с благодарностями и благословениями»^[25].

Великая княгиня Елизавета Фёдоровна отправила его родителям телеграмму следующего содержания: «Молитвами и мыслями с вами. Да благословит Господь вашего сына патриотический подвиг»^[26].

В конце марта 1917 года председатель Государственной Думы Михаил Родзянко, адмирал Александр Колчак и великий князь Николай Михайлович предлагали Феликсу стать императором^[27].

Согласно опубликованным воспоминаниям^[28] Великого князя Александра Михайловича, 17 декабря 1916 года в Киеве адъютант с воодушевлением и радостью сообщил Александру Михайловичу, что Распутин был убит в доме князя Юсупова лично Феликсом, а его соучастником стал великий князь Дмитрий Павлович. Александр Михайлович первым сообщил вдовствующей Императрице (Марии Фёдоровне) об убийстве Распутина. Однако «мысль о том, что муж её внучки и её племянник обагрили руки кровью, причиняла ей большие страдания. Как Императрица она сочувствовала, но как христианка она не могла не быть против пролития крови, как бы ни были доблестны побуждения виновников»^[29].

Было решено добиться у Николая II согласия на приезд в Петроград. Члены Императорской семьи просили Александра Михайловича заступиться за Дмитрия и Феликса пред императором. На встрече Николай обнял князя, так как хорошо знал Александра Михайловича. Александр Михайлович произнес защитительную речь. Он просил Государя смотреть на Феликса и Дмитрия Павловича не как на обыкновенных убийц, а как на патриотов. Государь, помолчав, сказал: «Ты очень хорошо говоришь, но ведь ты согласишься с тем, что никто — будь он великий князь или же простой мужик — не имеет права убивать»^[30].

Император дал обещание быть милостивым в выборе наказаний для двух виновных. Дмитрия Павловича сослали на Персидский фронт в распоряжение генерала Баратова, а Феликсу было предписано выехать в своё имение Ракитное под Курском.