Узенинская битва

Узенинская битва – сражение казахско-калмыцкой войны, в котором калмыцкое войско одержало победу над казахско-каракалпакским отрядом^[1].

Боевые действия начались летом 1724 года. Доржи-Назаров мобилизовал собственные силы и отряды соседних владельцев, вооружив войска пушками. Отказавшись от претензий на ханский престол, он обезопасил тыл со стороны калмыцких феодалов и сосредоточился на войне против казахов и каракалпаков. Разведка доложила о многочисленности противника за рекой Яик. Чтобы защитить улусы от возможного обходного маневра, Доржи-Назаров отправил гражданское население к Волге под охрану российских войск. В это время 18-тысячная калмыцкая конница под руководством Лубжи вышла в степь для встречного боя^[2]. Из-за прошлых угроз Абулхаир-хана о 40-тысячном войске калмыки опасались поражения, планируя в крайнем случае отступать за помощью к Саратову^[3].

В начале августа разведотряд Зубака (100 человек) атаковал каракалпаков за Яиком и захватил пленных. Несмотря на преследование и столкновение, основной части отряда удалось вернуться к своим. Полученные данные показали, что силы казахов и каракалпаков составляют лишь около 10 тысяч человек^[4]. Этого было недостаточно для победы над калмыками, поэтому казахские военачальники отказались от масштабного наступления в пользу внезапного нападения. Главной целью набега был выбран улус командующего Лубжи^[3].

Источниковая база сражения в урочище Узени разнообразна. Письменные документы включают сообщения калмыцких участников битвы, а также показания пленных казахов и каракалпаков. Сведения о событии были систематизированы в донесении губернатора А. П. Волынского (1724 г.) и в труде В. М. Бакунина (1761 г.). Анализ вещественных, письменных и изобразительных источников позволяет изучить вооружение и тактику сторон. Несмотря на обилие материалов, Узенинское сражение ранее не подвергалось специальному военно-историческому исследованию^[5].

Основу войска составляла конница, оснащенная луками (саадаками), копьями и клинками. Самым массовым оружием были длинные кавалерийские пики. Из-за дефицита железа наконечники часто отсутствовали, и воины использовали обожженные деревянные острия. В ближнем бою также активно применялись дубины, булавы и боевые топоры на длинных рукоятях, что было характерной чертой казахов^[5].

Дорогие сабли и палаши, привозимые из Мавераннахра, были доступны только знати. Вопреки стереотипам, казахи массово использовали огнестрельное оружие — преимущественно среднеазиатские фитильные ружья. Стрельба велась спешившись. Для ускорения перезарядки воины носили на груди «биратар» — кожаные ремешки с готовыми мерками пороха^[6].

Перед боем отряды строились по родовому признаку под предводительством батыров. Батыры и богатые ополченцы носили кольчуги, шлемы с бармицами и иногда защищали броней коней. Рядовые воины доспехов не имели. Для управления боем использовались значки и кисти на пиках, а шлемы командиров украшались перьями филина. Атака начиналась с обстрела стрелами, после чего конница наносила удар пиками. Если первый натиск не приносил успеха, казахи предпочитали отступить. Из-за нехватки доспехов в затяжных боях против тяжелой конницы они часто спешивались, создавая «живой вагенбург» из стреноженных верблюдов и коней. Такая оборона считалась крайне труднопреодолимой^[7].

Согласно показаниям пленных казахских и каракалпакских воинов, отряд Исета Кулубая был набран из числа подданных хана Среднего жуза Семеке и правителя Младшего жуза Абулхаира. Всего отряд насчитывал около 750 воинов. В том числе: казахов (около 200 чел.), каракалпаков (около 500 чел.) и несколько десятков башкир^[5].

Калмыцкую армию возглавляли опытные феодалы (Доржи-Назаров и др.), хорошо знакомые с приемами соседей. В сражениях XVIII века численность калмыков часто возрастала за счет подхода резервов из пограничных улусов, обеспечивая им превосходство на финальных этапах битв^[8].

В отличие от легкой конницы тюрков кочевников, калмыки делали ставку на массированную атаку тяжелой панцирной конницы («куяшников»), действовавшей плотным строем. Они сочетали стрельбу из луков с мощным копейным ударом. Эта тактика ранее позволила им эффективно вытеснить ногайцев, не имевших аналогичного защитного вооружения^[9].

К XVIII веку из-за нехватки металла доля латников снизилась, а доспехи стали закупать на Кавказе и в Иране. Калмыки одними из первых среди кочевников наладили собственное производство ружей и даже малокалиберных пушек, перевозимых на верблюдах, которые начали применять в полевых сражениях^[10].

Точная численность калмыцких войск, участвовавших в сражении, неизвестна. Летом 1724 года Доржи-Назаров вместе с союзными владельцами смог выставить 18-тысячную армию. Однако маловероятно, что всё лето эти войска находились в порубежных степях. Часть отрядов ушло из основного войска к августу 1724 года. Вероятно по ходу сражения, численность воинов в улусе Лубжи была сопоставима с отрядом воинов Кулубая. Объединенный корпус Лубжи и Лекбея, отправившийся в погоню за барымтачами, уже превышал по численности казахско-каракалпакский отряд и насчитывал, вероятно, более тысячи воинов. Силы калмыков еще более возросли после того, как на помощь сыну подошел отряд Доржи-Назарова. На заключительном этапе сражения численное превосходство калмыков над казахско-каракалпакским отрядом было весьма значительным^[8].

21 августа 1724 года отряд Есета Кулубая совершил внезапное нападение на улус Лубжи, захватив скот и пленных^[11]. Большое количество живых трофеев существенно замедляло движение отряда, тогда как калмыцкие силы действовали быстро и скоординированно. На помощь Лубжи оперативно прибыл Лекбей во главе хошоутов, а правитель Доржи-Назаров, получив известие о набеге, выдвинулся на подмогу сыну с крупным конным корпусом и артиллерией на верблюдах. Опасаясь численного превосходства противника, Доржи-Назаров также запросил поддержку у российского губернатора в Астрахани. В результате против небольшого отряда Кулубая были мобилизованы значительные силы, значительно превосходившие его по численности и оснащению^[10].

​Сражение началось 21 или 22 августа в районе урочища Узени и представляло собой серию динамичных конных схваток. Казахские военачальники, не желая бросать добычу, потеряли скорость, что позволило калмыцкой коннице настичь их и навязать бой. Из-за превосходства калмыков в защитном вооружении казахи были вынуждены перейти к традиционной круговой обороне — «живой крепости». Они стреножили и уложили лошадей и верблюдов плотным кольцом, создав защитный вал, из-за которого лучники и стрелки вели обстрел. Эта тактика делала штурм крайне рискованным, однако казахская сторона недооценила готовность противника к решительному бою и наличие у него артиллерии^[12].

​Развязка наступила 22 или 23 августа с прибытием главных сил Доржи-Назарова. Появление пушек кардинально изменило ход битвы, калмыки получили возможность планомерно обстреливать казахские позиции с дистанции, недосягаемой для стрел и ружей. «Живая крепость» превратилась в западню. Под пушечным огнем военачальники барымтачей приняли решение бросить трофеи и прорываться из окружения. Однако из-за плотной блокировки путей отступления спастись удалось немногим. Почти весь союзный отряд был уничтожен — погибло около 750 человек, а в живых, по калмыцким источникам, остались лишь трое, включая самого Есета Кулубая^[13].

Согласно источникам, казахи и каракалпаки потерпели поражение из-за недооценки сил калмыков. Вместо отступления казахские командиры решили удерживать добычу и принять бой, что привело к почти полному уничтожению отряда. Калмыки же оперативно сосредоточили войска на ключевом участке. Несмотря на внезапность нападения, Лубжи Назаров быстро собрал силы и блокировал противника. Решающим фактором победы калмыцкой стороны стало использование артиллерии, доставленной Доржи-Назаровым^[14][13].

Сражение в урочище Узени имело важные военные и политические последствия. Новая тактика калмыков, сочетавшая конницу с мобильной «верблюжьей артиллерией», доказала свою эффективность. В дальнейшем калмыки активно использовали этот метод во второй половине 20–40-х годов XVIII века^[15].

По мнению Л. Боброва Узенинский разгром сократил военный потенциал казахской армии и наглядно показал, что захват калмыцких земель, даже в условиях отсутствия единства среди калмыцкой знати, является весьма нелегким делом^[15].

Дальнейшее наступление батыров Абулхаира на волжских калмыков было остановлено совместными усилиями их тайшей. По мнению И. В. Ерофеевой, военный потенциал Калмыцкого ханства заметно ослаб из-за почти двухлетней борьбы с мобильными соседями. В итоге к середине 1724 года ханство перестало быть организованной и опасной для казахов наступательной силой^[16].

• Ерофеева И. В. Хан Абулхаир: полководец, правитель, политик. — Алматы: Дайк-Пресс, 2007. — 456 с. — ISBN 9965-798-64-8.
• Бобров Л. А. Узенинская битва (1724 г.): предпосылки, ход, результаты (рус.) // Научный Татарстан. — 2013. — № 2.