Хэя

Хэя (яп. 部屋, букв. «комната», при употреблении в качестве суффикса изменяется на «-бэя» из-за озвончения) — основная ячейка в организационной структуре профессионального сумо. Организация, в которую входят спортсмены (рикиси), их наставники (ояката), менеджеры (сэванины и вакамоногасиры), парикмахеры (токояма), глашатаи (ёбидаси), а также судьи (гёдзи).

Хэя — организация «интернатного» типа, где большинство борцов постоянно проживают, тренируются, ведут быт. Образ жизни хэя описывается как «квази-монашеский и стратократический»^[1]. Обычно в русском языке синонимом слова хэя является слово школа. В английском используется термин «stable» — «конюшня» (по аналогии с «конюшнями» Формулы 1). Также иногда в качестве синонимов используют термины «казарма»^[2] и «братство»^[3].

Система хэя зародилась в эпоху Гэнроку и достигла расцвета в период Эдо. Появлению хэя предшествовали объединения борцов «уличного» (неофициального) сумо (цудзи-сумо (яп. 辻相撲, букв. «сражение на углу улицы»)), некоторые борцы стали объединяться в группы для посещения святилищ и устройства благотворительных поединков. В 1648 году уличное сумо было запрещено, после чего борцы остались без средств к существованию. Началась их борьба за свои права, стали появляться официальные объединения, которые требовали от сёгунского правительства отмены ограничений и получения платы за участие в поединках. В 1684 году ронин по имени Иказути Гондаю (雷 権太夫) получил право организовать собственный турнир по сумо и предложил новые правила для организации подобных мероприятий^[4]. После этого организация турниров по сумо стала в большей степени зависеть от борцовских объединений, с которыми региональным правителям приходилось считаться. Со временем ведущую роль в этих ассоциациях стали играть вышедшие в отставку сумоисты — они назывались тосиёри («старейшины»)^[5]. Борцы, состоявшие в ассоциациях, стали получать денежные премии за участие в турнирах. Ассоциации сумо возникли во многих крупных городах Японии. Именно тогда и возникли первые хэя (яп. 部屋, букв. «комнаты») — объединения (команды, «братства») сумоистов. Главные тренеры хэя (которых стали называть ояката) давали своим борцам крышу над головой, тренировали их, организовывали поединки^[6][7].

Слово хэя отсылало к комнатам, в которых старейшины сумо заседали, обсуждая организацию турниров. В период Гэнроку термин хэя обозначал как школу сумо, так и место проживания самого старейшины^[7]. Система деления сумоистов на хэя была принята Ассоциацией сумо города Эдо (Эдо-дзумо Кайсё (яп. 江戸相撲会所, букв. «Клуб сумо Эдо»)), основанной в 1757 году, а затем — Осакской ассоциацией^[8]. В эпоху Хорэки в хэя сложилась система преемственности — новые ояката брали имена своих предшественников (таким образом, хэя стали называться по именам основателей). Большинство хэя были основаны бывшими борцами, однако известны также случаи основания данных организаций судьями (гёдзи)^[4].

В период Эдо все борцы были прикреплены к хэя. Исключение существовало для борцов, находившихся под непосредственным покровительством местных лордов — даймё^[9]. Такие борцы считались не прикрепленными к хэя, а как бы взятыми «в аренду»^[4].

После реставрации Мэйдзи существование хэя, как и всего сумо в целом, оказалось под угрозой. Сумо считалось варварским, устаревшим занятием, а хэя потеряли поддержку со стороны феодалов^[4]. Некоторые хэя, чтобы сохранить официальный статус, реорганизовывались в пожарные команды^[8]. Тем не менее, со временем императорская власть изменила отношения к сумо, начав рассматривать его как важную национальную традицию. Организация турниров постепенно сосредотачивается в руках государства. Около 1862 года возникла старейшая из ныне существующих (непрерывно существующих с момента основания) хэя — Дэваноуми. С 1884 года сам император Мэйдзи начал оказывать поддержку сумо, что придало этому спорту общенациональный характер. В 1925 году была образована единая Японская ассоциация сумо.

В годы Второй Мировой войны (а точнее — войны на Тихоокеанском побережье) здания многих хэя были разрушены, из-за чего они были вынуждены переместиться в пригороды Токио. Многие борцы были мобилизованы для службы в армии или на флоте, либо организованы в «рабочие отряды»^[4].

В 1970-х годах был поднят вопрос о возможности иностранцев (не японских подданных) иметь статус тосиёри (старейшины Японской ассоциации сумо) и, соответственно, возглавлять хэя. Изначально Японская ассоциация сумо выступала резко против этого, называя сумо национальным японским видом спорта. Из-за жесткой позиции ассоциации к руководству хэя не допускались даже иностранные борцы, принявшие японское подданство. После скандала в прессе в 1986 году Ассоциация предоставила право бывшему сэкивакэ Такамияме, принявшему ранее японское подданство и получившему лицензию Адзумадзэки, открыть собственную хэя. Таким образом, он стал первым оякатой иностранного происхождения. В 2013 году бывший ёкодзуна Мусасимару получил право открыть ранее закрытую школу Мусасигава. Впоследствии открытие новых или руководство существующими хэя иностранцами перестало быть редким явлением — экс-ёкодзуна Какурюю (монгол) стал главой хэя Отоваяма, бывший маэгасира Сококурай (китаец монгольского происхождения) — хэя Арасио, бывший одзэки Котоосю (болгарин) — хэя Наруто и т.д.

Для открытия новой хэя или получения права руководства существующей требуется официальное решение Японской ассоциации сумо^[10]. Руководители хэя имеют большую свободу действий, но окончательные решения, касающиеся организации деятельности сумоистских организаций, остаются за Ассоциацией сумо^[1].

Формально возглавить хэя может любой тосиёри — старейшина Японской ассоциации сумо^[4]. С 1976 года обязательным условием для получения статуса тосиёри для иностранца является отказ от своего гражданства и прием в японское подданство. Максимальное количество хэя — 105 (по количеству тренерских лицензий, которые есть у Ассоциации). Хэя получает название по принципу тосиёри кабу — по имени возглавляющего ее старейшины. Если тосиёри открывает новую школу, она получает название по его псевдониму, который, в свою очередь, исходит из названия полученной им тренерской лицензии. Если тосиёри получает право руководить уже существующей хэя, то он принимает новый псевдоним — получает новую тренерскую лицензию (той хэя, которую будет возглавлять).

Ояката (именно так называется тосиёри, который возглавляет хэя) может руководить своей школой до достижения 65 лет, после чего обязан выйти в отставку. Как правило, перед выходом в отставку ояката определяется с преемником — в большинстве случаев им становится борец его хэя, который после выхода в отставку получает тренерскую лицензию^[4]. Фактически лицензия «выкупается» — преемник оякаты платит тому за передачу лицензии, а также за право пользование зданием хэя. Стоимость достаточно высока, поэтому известны случаи подписания договоров о рассрочке и ежемесячных платежах^[4]. Однако известны случаи безвозмедной передачи лицензии — для этого, как правило, претенденты на лицензию устанавливают с оякатой родственные отношения: вступают в брак с дочерью, племянницей или другой родственницей действующего главы хэя^[3][9].

Новую^{[П 1]} хэя в большинстве случаев открывают старейшины Японской ассоциации сумо, которые ранее в течение нескольких лет являлись младшими тренерами в другой хэя и имеют опыт. В новую хэя они переходят с несколькими борцами из той школы, в которой до этого работали. Создание новых хэя считается более трудным и финансово затратным процессом, поскольку требует набора новых борцов, персонала, обустройства быта в хэя. Новые ояката часто не имеют финансовой поддержки, в то время как (по слухам, распространенным в 1990-х) для создания новой школы требуется порядка 200 млн иен^[8]. Поэтому часто новые хэя могут позволить открыть лишь именитые спортсмены — бывшие ёкодзуны и одзэки, которые имеют большое влияние в мире сумо и хорошо заработали на этом спорте.

До 1950 года хэя работали без финансовой поддержки Японской ассоциации сумо. Основным источником их дохода были выездные турниры — так называемые региональные турниры дзюнгё. Регионы Японии, в которых проводились турниры, были «поделены» между хэя, соответственно, от турниров школы и получали доход^[6]. С 1950 года хэя стали получать от Ассоциации плату для покрытия ежемесячных нужд (покупка еды, обслуживание здания и тренировочного оборудования, дополнительные расходы на подготовку борцов)^[4]. В дополнение выплачивалась определенная сумма на каждого борца, который не достиг статуса сэкитори — борца, входящего в два элитных дивизиона (макуути и дзюрё). Величина такой суммы зависела от ранга борца^[4]. Деньги выплачивались не самим борцам, а передавались их хэя, поэтому дополнительные выплаты позиционировались как награда от руководства хэя тем, кто добился больших успехов.

Финансовая поддержка со стороны Ассоциации часто не полностью покрывает затраты хэя, которые могут достигать нескольких тысяч долларов в месяц^[10]. Поэтому у многих хэя есть спонсоры — покровители из богатых бизнесменов, которые известны как коэнкай (яп. 後援会, букв. «группы поддержки»). Такие группы стали возникать еще в период Эдо в XVIII веке, а в период Мэйдзи, когда хэя потеряли финансовую поддержку со стороны японских феодалов, коэнкай и вовсе во многом обеспечили возможность дальнейшего существования школ сумо. Первоначально речь шла о поддержке на турнирах конкретных борцов, показывавших хорошие результаты^[4]. В начале XX века связи между сумо и бизнесом усилились — бизнесмены не только поддерживали борцов на турнирах, но и приглашали их на обеды, оплачивали их развлечения^[4]. В настоящее время коэнкай могут поддерживать не только борцов, но и целые хэя. Это — закрытые, элитарные сообщества, которые нередко возглавляют видные финансисты или даже государственные чиновники^[4].

После произошедшего в 2010 году скандала, в ходе которого ряд борцов и руководителей хэя были обвинены в связях с японской мафией — якудзой, руководство Ассоциации сумо обязало хэя предавать публичной огласке своих спонсоров, чтобы повысить финКурсивное начертаниеансовую прозрачность^[11].

В 1970-х годах у крупнейших хэя появились сети скаутов, занимавшихся поиском по всей Японии перспективных молодых борцов. В число «скаутов» входили борцы, вышедшие в отставку, их деятельность поддерживалась коэнкай^[4]. Также новобранцев ищут во время региональных туров дзюнгё. Впоследствии хэя стали публиковать свои адреса и телефоны в открытых источниках, давая возможность кандидатам на вступление самостоятельно связываться с ними^[1]. Помимо поиска распространена практика приема новичков в хэя по знакомству — перспективных спортсменов в клубы приводят знакомые ояката и тренеров. Большое значение для присоединения к той или иной хэя имеет репутация — новички, которые считаются более перспективными, чаще выбирают хэя, имеющие влияние и серьезную репутацию^[4], многие стремятся попасть в хэя, которые возглавляют бывшие ёкодзуны.

Перед приемом в хэя новобранец, как правило, проходит испытательный срок, по результатам которого принимается решение о приеме^[1].

В XXI веке набор новичков является серьезной проблемой. В отличие от XVIII века, бесплатного жилья и питания уже не достаточно для того, чтобы заинтересовать нового борца. Многих новобранцев отпугивают суровые условия жизни в хэя и известные случаи дедовщины^[4], но больше всего их пугает финансовая нестабильность — чтобы получать регулярные достаточные выплаты, борец должен иметь высокий ранг сэкитори, а дойти до него удается лишь одному борцу из пятидесяти^[4]. Наиболее эффективным для набора новичков является партнерство хэя со спортивными клубами учебных заведений — в таком случае перспективные борцы напрямую попадают из своего спортклуба в определенную хэя. Эксперты выражали опасение в том, что в будущем только подобного рода связи позволят хэя набирать новичков^[12].

Самой крупной хэя на конец 2025 года является Исэгахама. Еще в семи хэя состоит более 20 борцов: Такасаго, Оитэкадзэ, Таманои, Сакаигава, Нисёносэки, Кисэ и Коконоэ. Самыми малочисленными являются команды Катаонами (4 борца, из которых, при этом, двое имели статус сэкитори) и Нисикидо (3 борца)^[13].

Из 44 хэя в 2025 году в 12-ти были борцы, которые не получали зарплату^[14].

Особенность членства борцов в хэя в том, что у них отсутствует возможность трансфера — борец, вступающий в хэя, пребывает в ней до выхода в отставку. Впрочем, есть ряд исключений. Главное — закрытие хэя. В этом случае все борцы переходят в состав другой хэя^[6]. Единственная легальная возможность смены хэя без ее закрытия связана с решением тосиёри об открытии новой хэя. В таком случае борцы, наиболее связанные с этим тосиёри, могут перейти в его новую школу.

Иностранные борцы могут стать новобранцами хэя, но существует ряд условий и препятствий для этого. Во-первых, в Японской ассоциации сумо существуют квоты на количество иностранцев^[15], поэтому хэя не может просто так принять в свой состав иностранца, если у нее нет свободного места по квоте. Во-вторых, иностранный борец должен получить поддержку от двух японских поручителей и оформить рабочую визу^[4]. Иностранным новичкам бывает очень сложно привыкнуть к особенностям жизни в Японии и особенностям сумоистской диеты^[9].

Квоты на иностранных борцов появились в профессиональном сумо в 1992 году, после того как хэя Осима приняла в свой состав одновременно шесть борцов из Монголии. После этого председатель Совета директоров Японской ассоциации сумо Сакаигава Сё заявил об введении ограничений. И, хотя официально ограничения так и не были приняты, прием иностранных борцов был фактически приостановлен на шесть лет^[16]. После ухода Сакаигавы в отставку была официально введена квота на двух иностранцев в составе хэя. В 2002 году квота была сокращена, и в настоящее время хэя допускается иметь в своем составе не более одного иностранного борца^[3]. Это решение было встречено резкой критикой со стороны общественности, указывающей на то, что восприятие любых иностранцев как гайдзин (яп. 外人, букв. «чужаки») способствует неравному восприятию японских и иностранных рикиси^[3][5]. При этом отмечается, что в самих хэя нет различий между японцами и иностранцами, к иностранным борцам не существует особого отношения^[5]. Высказывалось предположение, что квота на иностранцев связана не с ксенофобией, а с трудностью адаптации иностранцев к жизни в Японии^[1].

До 2010 года квота была на «иностранцев», но затем определение было изменено на «борцов иностранного происхождения». Это было связано с тем, что при приобретении действующих борцов японского подданства он переставал считаться иностранцем, и место по квоте освобождалось^[17]. При этом вновь была подтверждена квота на одного борца иностранного происхождения^[18]. Считается, что на это изменения повлиял рост антияпонских настроений в сумо, связанный с личностью и деятельностью ёкодзуны Асасёрю^[19].

На турнирах поединки борцов, представляющих одну хэя, запрещены^[8]. Запрет связан с опасением договорных матчей. В случае, если борцы ранее представляли одну хэя, но теперь находятся в разных, поединки между ними не запрещены, но их стараются по возможности избегать^[4]. Единственное исключение — если без поединка между борцами одной хэя невозможно выявление победителя. Например, в ситуации, когда по итогам турнира такие борцы имеют одинаковый результат, они сводятся в дополнительном финальном поединке кэттэй-сэн^[5].

Запрет на поединки борцов одной хэя выгоден командам, у которых много борцов высоких рангов — по правилу они не сводятся друг с другом, соответственно, им подбирают соперников более низкого уровня, что позволяет борцам дольше удерживать свой высокий ранг. Так, например, в 1990-х годах представители хэя Футагояма Таканохана, Ваканохана и Такаконами за счет отсутствия поединков друг с другом одновременно продвигались к высшим сумоистским рангам. Помимо указанных борцов в период с 1992 по 1995 год еще пять борцов Футагоямы выступали в высшем дивизионе макуути, что позволяло лидерам хэя обойтись без столкновений с ними.

Помимо рикиси (борцов сумо) в хэя состоят также служащие родственных специальностей: гёдзи (борцовые судьи), ёбидаси (ассистенты со множеством обязанностей), токояма (специалисты-парикмахеры). Руководят хэя так называемые «старейшины» (ояката) — как правило, это бывшие борцы. Те ояката, которые являются одновременно и владельцами хэя (а это обычно около половины «старейшин»), называются сисё. Жёны «старейшин», оками-сан, согласно традиции, тоже выполняют в хэя организационную и руководящую работу^[20]. В то же время ёкодзуна Акэбоно регулярно должен был встречаться на дохё со всеми лидерами Футагоямы.

В хэя не принимают и не пускают женщин. Единственные исключения предусмотрены для жен ояката и домработниц.

Жена оякаты известна как окамисан (女将さん). По традиции, жена главы хэя оставляет свою прежнюю деятельность и полностью посвящает себя помощи мужу^[9]. Подобно тому, как фигура оякаты воспринимается в хэя как фигура отца, его жена играет роль «матери» для борцов^[4]. Окамисан помогает борцам советом, кухонными делами, отвечает за обучение и бухгалтерский учет, часто хранит сбережения молодых борцов^[1][4]. Иногда жена оякаты отвечает за внешние связи хэя. У окамисан есть свое сообщество, в рамках которого они советуются и поддерживают друг друга^[1].

Зачастую окамисан — дочери или племянницы прежних руководителей хэя, которые вышли замуж за преемников своих отцов, поэтому они с детства хорошо осведомлены о происходящем в хэя^[3]. Многие окамисан (если смотреть в исторической ретроспективе) происходят из семей владельцев традиционных гостиниц-рёканов, многие окамисан в прошлом — танцовщицы, актрисы, певицы.

Из-за консервативных синтоистских традиций для женщин в хэя существует много ограничений. Так, они не имеют права перемещаться по тренировочной зоне и может оставаться только на смотровой площадке, чтобы наблюдать за тренировками борцов^[9][3]. Окамисан не получают зарплату^[1]. В случае смерти мужа окамисан должна покинуть хэя и заняться другой деятельностью.

Помимо борцов и их тренеров, в состав хэя входят менеджеры (сэванины и вакамоногасиры), парикмахеры (токояма), глашатаи (ёбидаси), а также судьи (гёдзи)

Вакамоногасиры (若者頭; прямой перевод — «молодой лидер») — вышедшие в отставку сумоисты, которые выполняют различные мелкие функции и поручения. Они занимаются организацией матчей «входной лиги» маэдзумо, а также часто участвуют в обеспечении деятельности третьей лиги макусита и более низких дивизионов. Сэванины (世話人; прямой перевод — «смотритель») — менеджеры по транспортировке, хранению и эксплуатации оборудования (по сути — кладовщики и грузчики). Они подчиняются другим сотрудникам (как правило — тем же вакамоногасирам).

Гёдзи — судьи, обслуживающие поединки на турнирах (им запрещено судить поединки с участием борцов хэя, в которых они состоят), а ёбидаси — глашатаи, которые на турнирах вызывают борцов для участия в поединках. Между турнирами некоторые гёдзи выполняют в хэя канцелярскую работу, а ёбидаси — различные функции и поручения.

Если у хэя нет своего парикмахера, она может обратиться к токояме другой хэя (входящей в тот же итимон), чтобы уложить волосы борца перед турниром и заплести традиционный пучок тёнмагэ.

Исследователи сумо обычно сравнивают хэя с военизированными организациями^[10]. Руководители хэя авторитарны и контролируют почти все сферы жизни борцов^[21]. Большинство борцов проживают по системе, сочетающей элементы интерната и общежития: тренируются, едят, убираются, спят и проводят досуг вместе^[9]. Фигура оякаты, главы хэя, воспринимается как отцовская^[3][10]. Хотя в хэя могут быть другие тренеры и менеджеры, именно ояката является единоличным руководителем и «верховной властью»^[3].

Обязанности, образ жизни борцов и уважение к ним напрямую зависят от их ранга^[4]. Принятый в хэя новобранец «прикрепляется» к более опытному борцу, который вводит новичка в курс дела. Хотя речь идет именно о наставничестве, на практике оно часто превращается в «прислуживание». Старшие борцы хэя скидывают на младших столько обязанностей, что тех иногда сравнивают с «личными рабами»^[10]. Отмечается, что часто над младшими борцами издеваются те, кто имеет с ними небольшую разницу в возрасте — борцы, рано достигшие высоких рангов и начавшие издеваться над своими сверстниками, получив «власть» над ними^[1].

На вершине иерархии среди борцов в хэя находится хэягасира — действующий сумотори самого высокого ранга^[3].

День борцов начинается с тренировки. Время ее начала различается для борцов разных рангов. Первыми (около 5 утра) встают борцы нижних дивизионов, после пробуждения они делают зарядку и выполняют возложенные на них бытовые обязанности^[4]. Далее начинается тренировка. Тренировки являются ежедневными, а упражнения направлены на изнурение и укрепление боевого духа^[4]. Постепенно к тренировке присоединяются борцы других рангов. Когда к тренировке приступают борцы дивизиона сандаммэ, на тренировке появляется ояката^[4]. Последними (около 8 утра) к тренировке приступают сэкитори — борцы дивизионов дзюрё и макуути^[22]. Борцы низких рангов приветствуют сэкитори, когда те появляются на тренировке^[4].

После того, как сэкитори начинают тренироваться, начинается приготовление пищи (обычно — тянконабэ). Приготовление еды — переходящая задача, которая включает в себя не только саму готовку, но также закупку продуктов и уборку кухни^[3]. Обычно команду кухни возглавляет самый старший и опытный из борцов низких рангов, которого называют тянко-тё^[3] (или одзии-тян, что можно перевести как «дедушка»^[4]). Хотя сейчас рецепты тянконабэ унифицированы, у каждой хэя есть собственный способ его приготовления^[22].

Когда тренировка завершается, борцы отправляются в ванную. Первыми моются сэкитори, так как одним из их привилегий является чистая ванная^[4]. За ними моются все остальные (от более высоких рангов к менее высоким). После ванной борцы приступают к питанию, причем, едят тоже в порядке, определенном рангами^[4]. Во время питания старших борцов обслуживают младшие (сэкитори прислуживают борцы сандаммэ, борцам сандаммэ — борцы макусита и т.д.)^[4]. После приема пищи младшие борцы приступают к выполнению бытовых обязанностей — убирают помещения хэя, ванные (бани), выносят мусор, стирают и сушат пояса маваси^[5]. Лишь после того, как все старшие борцы разойдутся, младшие имеют право отдохнуть.

Дневные часы в хэя обычно посвящены встречам с коэнкай (группами поддержки) и фан-клубами, личным занятиям борцов и семейным делам (для женатых борцов). Борцы, получившие разрешение на вступление в брак, имеют право на время покинуть хэя, чтобы увидеться со своей супругой^[5][4].

Большинство борцов спят вместе в одной комнате. У каждого борца в общей комнате есть толстый хлопчатобумажный матрас футон и немного личных вещей. В хэя нет шкафов и подобных удобств, для хранения личных вещей используются пластиковые контейнеры^[1]. При достижении ранга сэкитори борец получает право на собственную комнату в хэя, однако она по европейским меркам является очень маленькой^[3].

В дни турниров в вечернее время в хэя устраивают утиагэ — вечеринки с участием всех членов хэя и патронов (спонсоров)^[22].

Традиционно считается, что жесткая иерархия и подобие «дедовщины» в хэя служат «стимулом для достижения высот мастерства». Например, некоторые главы хэя с гордостью демонстрировали прессе использование деревянного меча синай с целью наказания провинившихся, кроме того, нередки были случаи, когда старшие ученики издевались над младшими, заставляя их держать тяжелые предметы на протяжении долгого времени^[23]. Такая система воспитания неоднократно подвергалась критике, а в 2007 году произошел полноценный скандал, закончившийся тюремными сроками.

В конце 2007 года в школе Токицукадзэ умер 17-летний воспитанник Токитайдзан (настоящее имя — Такаси Сайто). Было установлено, что смерть наступила в результате серьёзных издевательств со стороны Токицукадзэ-оякаты (Футацурю Дзюнъити), который ударил Такаси бутылкой по голове и приказал другими рикиси бить товарища, в том числе, бейсбольной битой. Позднее Дзюнъити не вызвал своевременно врачей и впоследствии стал настаивать на скорой кремации, что и привлекло внимание семьи погибшего и правоохранительных органов. Футацурю стал первым действующим главой хэя, уволенным по решению Ассоциации сумо, а в мае 2009 он был осужден на 6,5 лет лишения свободы^[24]. Вместе с ним были арестованы трое бойцов хэя — зачинщиков избиения. Токицукадзэ-ояката пытался обжаловать приговор, заявлял, что его подставили и хотел отсудить компенсацию у Японской ассоциации сумо. Однако в итоге был окончательно признан виновным. В 2014 году он скончался в тюремной больнице от рака легких. Премьер-министр Японии Ясуо Фукуда потребовал от Японской Ассоциации сумо принять необходимые меры, чтобы подобного больше не повторилось^[25].

В феврале 2024 года произошел новый крупный скандал, связанный с дедовщиной в хэя. Хокусэйхо, один из борцов хэя Миягино, возглавляемой бывшим ёкодзуной Хакухо, был обвинен в жестокости и применении физического насилия по отношению к нескольким товарищам по хэя. В результате расследования обвинение было также предъявлено и самому Миягино-оякате (Хакухо) за то, что тот пытался замять дело, просто объявив прессе, что Хокусэйхо «глубоко раскаивается» в своем поведении. Последствия инцидента были серьёзными — Хокусэйхо вышел в отставку и завершил карьеру в сумо (при том, что на момент отставки ему было всего 22 года), а школа Миягино была «временно закрыта». Ее борцы были переведены в хэя Исэгахама. Хакухо также на неопределённый срок был передан «на поруки» бывшему ёкодзуне Асахифудзи, который должен был «после каждого басё … информировать руководство ЯАС о том, как ояката Миягино перенимает педагогический опыт руководства школой сумо». На три месяца Хакухо был лишен 20% зарплаты, а также понижен в статусе в Японской ассоциации сумо — ранее он имел ранг иин (член Комитета Ассоциации), а стал тосиёри (рядовой член Ассоциации, низший иерархический ранг). Летом 2025 года Хакухо покинул Японскую ассоциацию сумо, а хэя Миягино была окончательно закрыта.

У каждой хэя есть здание, в котором живут и тренируются борцы. У входа в здание хэя обязательно располагается деревянная табличка, на которой каллиграфическим почерком выводится название^[5]. Большинство табличек установлены вертикально.

Каждая хэя имеет одинаковую базовую планировку^[1], включающую спальни, столовую, общие бани и тренировочную зону (кэйкобу) с площадкой дохё^[3]. Рядом с дохё устанавливается деревянный помост, с которого тренер и зрители могут наблюдать за тренировкой^[4]. Ояката проживает в своей хэя, его покои располагаются на верхних этажах. Часто апартаменты оякаты обставлены лучше, чем все остальное здание^[9].

Чаще всего тренировочная зона кэйкоба располагается на первом этаже здания, впрочем, некоторые хэя предпочитают размещать эту зону на верхних этажах^[21]. Пол кайкобы полностью покрыт землей, стены часто обшиты специальными деревянными досками, которые призваны смягчать удар о них борцов при толчках во время тренировок^[9]. По углам тренировочной зоны расставлены деревянные шести тэппо для отработки ударов^[4]. В тренировочной зоне, как и в большинстве комнат, не установлены специальные устройства для обеспечения вентиляции или отопления, вентиляция воздуха производится естественным образом — через окна^[4]. Земля кайкобы считается священной (что зачастую создает неудобства для архитекторов при планировке хэя, так как над священной землей нельзя спать^[21]), поэтому часто в помещения устанавливают синтоистские алтари — камидана. Также на стенах тренировочной зоны обычно вывешивают бандзукэ — текущие рейтинги профессионального сумо^[4].

Некоторые хэя предпочитают не устанавливать у себя дохё с соломенной окантовкой (имитирующие соревновательные дохё) для минимизации травм. Некоторые размещают у себя несколько дохё для одновременной тренировки всех борцов^[21].

До конца 1960-х годов многие здания хэя находились в полуразрушенном состоянии (после Второй Мировой войны). В 1970-х ряд хэя за счет успехов своих борцов смогли позволить себе ремонт. Другие хэя вынуждены искать способы размещать внутри всё, что необходимо. Так, например, хэя Оноэ в свое время переоборудовала под тренировочную зону гараж^[1]. Еще один способ — занять здание, ранее использовавшееся другой, ныне закрытой хэя^[1].

Большинство хэя расположены в квартале Такаконами в токийском районе Сумида^[1]. Это связано с тем, что в период Эдо основным местом проведения турниров по сумо стал буддийский храм Рёгоку-Экоин, расположенный как раз в этом квартале. Неподалеку расположен и дворец Рёгоку Кокугикан — спорткомплекс, в котором проводятся турниры по сумо в настоящее время. Более половины хэя располагаются в пределах двух километров от Рёгоку Кокугикана. Даже в период, когда штаб-квартира Японской ассоциации сумо переехала в район Тайто, а турниры проводились во дворце Курамаэ Кокугикан (1954—1984), ни одна хэя не переместилась из округа Рёгоку^[22]. В 2020-х годах ряд хэя сменили место пребывания, переехав в районы Кацусика, Тайто и Адати^[26].

В течение года Японская ассоциация сумо проводит в японских регионах официальные показательные выездные турниры — дзюнгё. Также три из шести ежегодных главных турниров профессионального сумо (хонбасё) проходят за пределами Токио — в Осаке, Нагое и Фукуоке. На выездах борцы часто размещаются для проживания на территориях синтоистских святилищ (дзиндзя)^[22]. Так, например, хэя Тацунами во время турниров в Осаке размещается в святилище Сумиёси-тайся^[27], а хэя Миягино во время турниров в Фукуоке — в святилище Нандзё-ин. Однако в последние годы большая часть хэя выбирают для проживания общественные центры^[28]. На смену места проживания сумоистов влияют и сами святилища, которые часто после нахождения борцов на их территории замечают повреждения имущества. Однако размещение борцов в общественных центрах также подвергается критике — точнее, критикуют решения местных властей, которые предлагают для проживания сумоистов помещения, в том числе, предназначенные для размещения людей в случае эвакуации при ЧС^[28].

Во время крупного скандала с обвинениями хэя в связи с организованной преступностью было обнаружено, что некоторые хэя использовали теневые связи для получения земли под постройку зданий для проживания во время региональных турниров. В таком были замечены хэя Сакаигава и Мацуганэ^[29].

В последние годы организация хэя постепенно перестраивается. Японская ассоциация сумо ввела достаточно жесткие требования к дисциплине и недопущению насилия внутри хэя^[30]. Болельщики предпочитают поддерживать борцов с позитивным имиджем.

Изменения последних лет включают в себя перераспределение обязанностей в хэя и передача части обязанностей от самих борцов к наемным работникам. Так, в хэя Нисёносэки работают консультанты по питанию, а в хэя Хидэнояма — профессиональных поваров^[31]. Некоторые ояката и окамисан еще с 1990-х годов принимают личное участие в приготовлении пищи.

Многие ояката более профессионально стали подходить к управлению хэя. Так, например, бывший ёкодзуна Кисэносато (Нисёносэки-ояката) и Котоосю (Наруто-ояката) получили образование в области спорта перед открытием собственной хэя^[32].

В последнее время многие хэя активно занимаются общественной деятельностью и благотворительностью. Так, например, хэя Осима, Коконоэ и Футагояма подписали соглашение о партнерстве и сотрудничестве с руководством района Кацусика^[33]. Хэя Асахияма в 2021 году основала приют для животных и пекарню^[34]. Хэя Осиогава приняла решение разместить свою штаб квартиру в жилом комплексе (Creative House Bunka), дав жильцам доступ к просмотру утренних тренировок, а также организуя для них ужины тянко и фотосессии с детьми (наки сумо)^[35].

Приглашать зрителей на тренировки стало обычной практикой для многих хэя^[1]. Помимо обычных зрителей хэя также часто во время каникул приглашают школьников в рамках организованной Японской ассоциацией сумо программы «Открытая школа сумо»^[36].

• Список хэя
• Словарь терминов сумо

Комментарии

Источники

• Иванов О. Сумо. Живые традиции древней Японии. — М., Стиль-МГ, 2004. — ISBN 5-8131-0062-8

• Список хэя на сайте японской Федерации сумо по-английски по-японски
• Школы сумо и лицензии ояката // japan-sumo.ru