Цви Ашкенази

Цви Хирш бен Яаков Ашкенази (ивр. צבי אשכנזי; 1656 — 2 мая 1718), более известный как Хахам Цви, — богемский раввин XVII—XVIII вв., автор сборника Responsa (англ. Responsa in Judaism) под тем же названием. Он был решительным противником последователей самопровозглашённого мессии Саббатая Цви^[1] Его карьера была непростой из-за независимости характера. Он посетил многие страны, включая Англию, где пользовался большим влиянием. Его респонсы пользуются высоким уважением.^[2]

Ашкенази родился в 1656 году в Габсбургской Моравии, вероятнее всего в городе Гросс-Месеритш (ныне Вельке-Мезиржичи), где его отец, раввин Яаков Вильнер, занимался духовной деятельностью.^[3] Он происходил из известной семьи учёных: был внуком Эфраима ха-Коэна^[1][4][5], который, в свою очередь, был зятем внучки Элиягу Бааль-Шема из Хелма.^[6]

Детство Ашкенази прошло в Альт-Офене (ныне Обуда, часть Будапешта), где его дед занимал должность раввина. Получив первые знания под руководством отца и деда, он позже отправился в Салоники, где учился в школе Элиягу Ково и посвятил себя изучению сефардских методов толкования и анализа Талмуда. Там же он стал свидетелем влияния саббатианского движения на местную еврейскую общину — опыт, который оказал значительное влияние на его дальнейшую жизнь и взгляды.

На обратном пути, вероятно до 1679 года, он некоторое время провёл в Стамбуле, где его учёность и проницательность произвели такое впечатление, что ему было присвоено сефардское почётное звание Хахам («раввин»), под которым он был известен всю жизнь. Вскоре после возвращения в Альт-Офен он женился на представительнице знатной и богатой местной семьи^[1].

В 1686 году Альт-Офен был захвачен австрийскими войсками, и одно из пушечных ядер убило молодую жену Ашкенази и его дочь. Он бежал, потеряв связь с родителями, которых пленила прусская армия под командованием Фридриха Вильгельма, курфюрста Бранденбургского. Ашкенази направился в османскую Боснию, где получил назначение раввином в Сараево. Он оставался в этом городе до 1689 года, когда подал в отставку из-за разногласий с общиной и уехал в Германию.

В Берлине он женился на Саре (умерла во Лемберге 23 января 1719 года), дочери Мешулама Залмана Мирельса Ноймарка, главного раввина Альтоны, Гамбурга и Вандсбека^[1].

По совету тестя Ашкенази в 1690 году отправился в Альтону, где влиятельные члены общины основали Клойз и назначили его раввином. Этот Клойз вскоре приобрёл известность, и ученики съезжались со всех сторон, чтобы слушать его лекции.^[7] Доход его как раввина Клойза составлял всего 60 талеров в год, поэтому он был вынужден покрывать свои расходы, занимаясь мелкой торговлей (например, ювелирными изделиями).

После смерти тестя, которому Ашкенази в последние годы помогал в исполнении обязанностей, часть общины желала видеть его раввином трёх конгрегаций (известных как объединение AH"U), тогда как другая поддерживала кандидатуру Моше бен Александра Ротенбурга. В конце концов было решено, что оба кандидата будут исполнять обязанности раввина попеременно, по шесть месяцев каждый. Споры и трения на религиозной почве усиливались, и к 1709 году Ашкенази счёл необходимым подать в отставку и вновь занять должность раввина Клойза^[1].

Менее чем через год, 10 января 1710 года, Цви получил письмо о назначении на должность главного раввина ашкеназской общины Амстердама. Помимо бесплатного жилья, должность предусматривала ежегодное жалованье в размере 2500 нидерландских гульденов — весьма крупную сумму (для сравнения, через пятьдесят лет главный раввин Берлина получал 375 гульденов в год).

Благодаря бескорыстному и независимому характеру Ашкенази отказался от всех льгот своей должности — таких как судебные сборы — чтобы сохранить полную независимость. Он согласился занять высокий пост только при условии, что не будет обязан подчиняться общинным директорам, принимать подарки или ограничивать свободу действий^[1].

В Амстердаме у него вскоре появился оппозиционный лагерь, возглавляемый Аароном Полаком Гоккесом. Конфликт с руководителями общины обострился до такой степени, что 26 мая 1712 года было решено уволить главного раввина по окончании трёхлетнего срока, указанного в письме о назначении. Ашкенази объявил, что считает это решение несправедливым и отказывается подчиниться ему.

Возникли серьёзные трудности:, по-видимому, его жалованье так и не выплачивалось. В протоколах общины отмечено, что 4 нисана 5472 года (12 апреля 1712 года) парнасим направили к Ашкенази секретаря и двух служителей с уведомлением, что после возврата письма о назначении ему будет выплачено всё причитающееся. Ашкенази отказался вернуть документ, копия которого сохранилась среди официальных бумаг общины^[1].

30 июня 1713 года в Амстердам прибыл Нехемия Хайюн и обратился к португальской (сефардской) общине с просьбой разрешить распространение его сочинений, напечатанных в Берлине. Ашкенази принял его за давнего противника из Сараево и Салоник и немедленно обратился к Соломону Айону, хахаму португальской общины, с просьбой не оказывать приезжему покровительства.

Ашкенази считал свои действия оправданными, поскольку португальская община и её раввин всегда проявляли к нему уважение и уже во время его службы в Альтоне неоднократно направляли ему религиозно-правовые вопросы для решения. Хайюн лично посетил Ашкенази и объяснил недоразумение, после чего Цви признал ошибку, уточнив, что произошла путаница в личности.

Тем временем несколько членов португальской общины представили сочинения Хайюна на рассмотрение Моше Хагиза, посланца из Иерусалима, находившегося тогда в Амстердаме. Хагиз сразу распознал в текстах саббатианские идеи и поднял тревогу. Он также обратил внимание Ашкенази на опасные доктрины, содержащиеся в книге Хайюна. Раввин вновь предупредил руководство сефардской общины не поддерживать автора.

Ашкенази отказался участвовать в комиссии по проверке сочинений, так как не считал Айона компетентным судьёй в подобных вопросах. Разгорелся ожесточённый спор, в ходе которого Хагиз выступал на стороне Ашкенази^[1].

Обе стороны выпустили множество памфлетов, наполненных взаимными обвинениями. 23 июля 1713 года Ашкенази предал Хайюна херему (отлучению), так как комиссия, назначенная сефардским руководством, ещё не представила отчёт. Вслед за этим Ашкенази и Хагиз подверглись нападениям на улице, главным образом со стороны португальских евреев, грозивших расправой.

Когда Айон в одиночку опубликовал отчёт комиссии, в котором заявлялось, что в сочинениях Хайюна нет ничего противоречащего иудаизму, в синагоге публично объявили о его оправдании и устроили ему торжественный приём. Противники Ашкенази в сефардской общине получили поддержку его оппонентов из немецкой конгрегации, и конфликт вскоре охватил всю амстердамскую еврейскую общину. Ашкенази остался почти в полном одиночестве, за исключением нескольких верных друзей.

Когда его вызвали в суд португальской общины, не имевший юрисдикции, он отказался явиться, предвидя, что его попросят публично отозвать обвинения и рекомендовать Хайюна^[1].

Через христианского адвоката руководство португальской общины вновь вызвало Ашкенази на заседание 9 ноября 1713 года. Когда он снова отказался явиться, его и Моше Хагиза формально предали херему (отлучению) решением португальской общины. Муниципальные власти, под влиянием Айона и лидеров португальской конгрегации, временно заключили Ашкенази под домашний арест — вероятно, с целью защитить его жизнь. Всё дело было передано на рассмотрение городских магистратов, чтобы добиться его смещения с должности и изгнания из Амстердама^[1].

Магистраты, рассматривая конфликт, обратились за мнением к ряду профессоров университетов Лейдена, Утрехта и Хардервейка, среди которых были Виллем Сюренхёйс и Адриан Рееланд. Их заключение осталось неизвестным^[1].

Ашкенази опередил решение магистратов, подав в отставку и покинув Амстердам в начале 1714 года, возможно, тайно — при содействии своего друга Соломона Леви Нордена Лимы. Оставив жену и детей в Эмдене, он направился в Лондон по приглашению сефардской общины этого города.

Ещё в 1705 году Ашкенази обращался с юридическим заключением о правоверности раввина Давида Ньето, которого обвиняли в пропаганде взглядов, близких к спинозизму. В Лондоне Ашкенази встретил многочисленных друзей и получил знаки глубокого уважения.

Ему уже прежде предлагали занять должность раввина сефардской общины, но он отказался. Предполагается, что именно здесь был написан его масляный портрет, после того как он, по религиозным соображениям, отказался позволить чеканить свой профиль на памятной монете.

Весной следующего года он вернулся в Эмден, а затем через Ганновер, Хальберштадт, Берлин и Бреслау направился в Польшу, останавливаясь в каждом из этих городов. Проведя два года в Сташуве,^[8] он был приглашён в Гамбург для участия в раввинском суде, созванном для рассмотрения сложного юридического вопроса^[1].

После смерти Симхи Коэна Рапопорта в 1717 году Ашкенази был приглашён занять пост раввина во Лемберге. Здесь он пользовался высоким уважением как в своей конгрегации, так и в широкой еврейской общине. Через четыре месяца после вступления в должность он скончался^[1].

Твёрдый, независимый и при этом вспыльчивый характер Ашкенази вызывал недовольство и неприязнь со стороны состоятельных и учёных современников. Широкие познания, выдающийся интеллект и редкое лингвистическое дарование сделали его одной из самых заметных фигур своего времени.

Даже те, кто знал его лишь как руководителя Клойза в Альтоне, единодушно отмечали его глубокую учёность, ясность изложения (не скатывавшуюся к излишней схоластике) и полное равнодушие к деньгам. Он предпочитал лишения любой материальной помощи, и это свойство — истолкованное богатыми людьми того времени как упрямство или гордость — нередко становилось причиной его страданий и вражды^[1].

Из его трудов напечатана лишь часть респонсов под названием Responsa Chacham Tzvi (Амстердам, 1712; впоследствии переиздавалась многократно). Эти респонсы отличались ясностью изложения и строгой логической структурой^[1].

Его сын Яаков (Якоб) Эмден служил раввином в Эмдене и продолжил дело отца в борьбе с влиянием саббатианского движения. Джейкоб Джа́витс, его правнук, названный в честь деда, стал членом Конгресса США.

Дочь Ашкенази, Мирьям, была женой Арье Лейба бен Саула, раввина Амстердама; матерью главного раввина Великобритании Харта Лиона и бабушкой первого главного раввина Британской империи, Соломона Хешеля.

Сын Давид занимал пост Ав Бейт Дина в Новом Ярычеве (ныне Украина) и был предком матери Хаима Гальберштама — Мирьям (см. Нила Розенштейна, The Unbroken Chain, где приведены разные версии родословной Мирьям).^[9]

Внук Ашкенази, Мешулам Соломон, был одним из двух соперничающих главных раввинов Великобритании и служил раввином синагоги Хамбро в Лондоне.

Яаков Лорбербаум (1760—1832, известный как Якоб бен Якоб Моше из Лиссы, или Якоб Лиссер) был правнуком Цви Ашкенази.^[10]

• Louis Ginzberg, J. Vredenburg. ASHKENAZI, ZEBI HIRSCH (ḤAKAM ẒEBI) B. JACOB // Jewish Encyclopedia (англ.). — New York: Funk and Wagnalls Company, 1902. — Vol. II (Apocrypha—Benash). — P. 201-203.

• Responsa Chacham Tzvi
• Yetziv Pisgam — Eulogy from Jacob Emden on the Chacham Tzvi