Четыре индийские поэмы

«Четыре индийские поэмы» (фр. Quatre poèmes hindous) ― вокальный цикл для сопрано и камерного ансамбля, написанный французским композитором Морисом Делажем в 1912 году во время путешествия по Индии.

Первоначальный замысел сочинения уходит корнями в конец 1911 года, когда Делаж, благодаря финансовой поддержке своего отца Жозефа, владевшего компанией по производству обувной косметики^[1], отправился в полуторагодовое путешествие по Британской Индии^[2] с целью изучения памятников культуры и искусства^[3]. По словам Филиппа Родригеса, биографа Делажа, эта поездка позволила молодому композитору «максимально избавиться от комплекса неполноценности» и обрести профессиональную уверенность благодаря знакомству с «аутентичной экзотикой, почерпнутой непосредственно из первоисточника»^[2]. Кроме того, Родригес характеризует «Четыре индийские поэмы» как «одну из первых попыток изложить мелодические и ритмические формы индийской музыки на языке западной музыки»^[4].

Очерёдность мелодий в цикле прямо противоположна хронологической последовательности их создания: так, третий и четвёртый номера были закончены в январе 1912 года, второй ― в феврале, а первый ― в марте^[5].

Цикл состоит из четырёх «поэм»:

1. Мадрас ― «Une belle…» («Не видя любимой…»; из Бхартрихари), посвящена Морису Равелю^[6]. Larghetto, 3
   4.
2. Лахор ― «Un sapin isolé…» («Одинокая ель»; стихотворение Гейне)^[7]. Larghetto, 3
   8
3. Бенарес ― «Naissance de Bouddha» («Рождение Будды»; текст анонимного автора), посвящена Флорану Шмитту. Allegretto, 5
   4
4. Джайпур ― «Si vous pensez à elle…» («Когда ты думаешь о ней…»; из Бхартрихари), посвящена Игорю Стравинскому^[8]. Andantino, 4
   4

Типичная продолжительность исполнения цикла составляет чуть менее девяти минут.

«Четыре индийские поэмы» написаны для сопрано и камерного ансамбля^[9]. По мнению критика Мишеля Дюшенё, в специфике инструментовки пьес данного цикла прослеживается влияние «Лунного Пьеро» Шёнберга, «Трёх поэм Малларме» Равеля и «Трёх стихотворений из японской лирики» Стравинского^[10]; в то же время музыковед Алексис Ролан-Манюэль скептически относится к гипотезе о влиянии Равеля на творчество Делажа^[11]. Ниже для сравнения приведён исполнительский состав всех вышеперечисленных композиций:

Премьерное исполнение цикла состоялось 14 января 1914 года на концерте, организованном Независимым музыкальным обществом, под управлением Дезире-Эмиля Энгельбрехта; в программу мероприятия также входило исполнение оркестровой сюиты Флорана Шмитта «Маленький эльф Оле-Лукойе»^[5]. Поэмы Делажа были с одобрением встречены подавляющим большинством критиков. Так, например, Эмиль Вюйермоз в одной из своих рецензий заявил: «Эти четыре мелодии заслуживают тщательного анализа. Сколько поэзии и свежести, сколько утончённой выразительности заключено в гармоническом лексиконе, настолько изысканном, что даже те слушатели, которые не слишком благосклонно относятся к подобным музыкальным жанрам, захотели во второй раз взглянуть на одинокую ель из Лахора»^[12].

Мишель Кальвокоресси описал премьеру сочинения следующим образом: «Одним из ключевых моментов этого вечера стало великолепное исполнение индийских поэм Мориса Делажа ― пикантных и насыщенных разнообразными оттенками эмоций <…> Очарованная публика попросила повторить на бис одну из мелодий и, наверное, с удовольствием бы прослушала во второй раз все остальные мелодии»^[13].

Помещая две строфы Бхартрихари в начало и конец цикла, Делаж демонстрирует стремление к симметрии и композиционному равновесию, проявления которого обнаруживаются не только в текстовой, но и в мелодической плоскости, примером чему может послужить исполнение флейтой одной и той же фразы в первом и последнем тактах сочинения^[14].

Второй номер цикла ― «Лахор» ― выделяется среди всех мелодий своей продолжительностью около 4 минут. Образы стихотворения Гейне воссозданы композитором при помощи арпеджио, исполняемых на арфе. В заключительной части поэмы, с 43-го по 55-й такт, звучит вокальная партия без сопровождения, которую необходимо исполнить вначале à bouche fermée (с закрытым ртом), затем bouche ouverte en fermant peu à peu la bouche (с открытым ртом, постепенно закрывая рот) ― данный новаторский приём в своё время ошеломил первых слушателей^[15].

Инструментальное сопровождение отличается богатством орнаментики. По словам Эмиля Вюйермоза, «господин Делаж ― настоящий птенец XX века, с его инстинктивной непринуждённостью в обращении с „восхитительными“ диссонансами, с его неподдельным интересом к редким тембрам, с его стремлением раздвинуть акустические границы и ловко присоединить прилегающие территории к прекрасным неизведанным владениям звука. Весьма показательно его нетерпение по отношению к гнетущему несовершенству имеющегося у нас музыкального материала: он до невозможности расслабляет смычок виолончели, он изобретает пиццикато-глиссандо, извлекающее из струн тихие, почти человеческие всхлипы, он требует исполнять вокальную партию с закрытым ртом и иногда окутывает голос вуалью невесомой приглушённости ― и всё это без единого намёка на нарочитую странность и чрезмерную экстравагантность»^[12].

Несмотря на то, что «Четыре индийские поэмы» по причине своей небольшой продолжительности обрели в некоторых кругах репутацию «музыкальных безделушек»^[16], реакция аудитории на данное сочинение оказалась в целом положительной^[17] — так, например, один из критиков поставил поэмы Делажа в один ряд с вокальными композициями Анри Дюпарка^[18].