Чёрная Афина

«Чёрная Афина: Афроазиатские корни античной цивилизации» (англ. Black Athena: The Afroasiatic Roots of Classical Civilization) — трёхтомное исследование английского и американского синолога Мартина Бернала, опубликованное в 1987—2006 годах издательством Ратгерского университета. Кроме того, издательство Дьюкского университета опубликовало более чем 500-страничный «Ответ» автора критикам первых двух томов. В 1990 году первый том исследования удостоен Американской книжной премии, второй отмечен редакцией газеты «Майнити симбун» как книга 2004 года^[1][2].

В основе книги — гипотеза о колонизации Древней Греции жителями Древнего Египта и Передней Азии (финикийцами). Факты об этом, по мнению автора, последовательно отрицались западной академической наукой начиная с XVIII столетия. «Чёрная Афина» (название было специально избрано, дабы провоцировать максимальный общественный резонанс, автор много выступал на телевидении и в онлайн-дискуссиях^[3]) вызвала резкую критику со стороны специалистов по археологии, антиковедению, истории науки. К 1999 году по её адресу было опубликовано более 100 критических рецензий и две монографии; специалисты подчёркивали, что гипотеза Бернала основывалась на некритически воспринятой античной мифологии и умозрительных утверждениях в духе монизма XIX века, который более всего им же и осуждался^[4]. Лингвисты-классики также критиковали филологические выкладки М. Бернала как дилетантские. В контексте роста афроцентризма в США XXI века отмечалось, что М. Бернал использовал «инклюзивную» точку зрения (будучи белым), тогда как аналогичные построения чёрных исследователей, выдвинутые ранее, фактически оставались без внимания^[4]. Историк Кларенс Уолкер полагал, что именно «Чёрная Афина» вывела афроцентризм за пределы общинного культурного национализма, предоставив набор аргументов в пользу «истинного» происхождения западной цивилизации^[5]. Исследовательница Кристина Риггс также отмечала, что монография стала очень востребованной в среде афроцентристов и апологетов постколониальной теории, хотя подавляющее большинство тезисов и интерпретаций Бернала оказались явно или неявно отвергнуты профессиональными археологами, египтологами и антиковедами^[6].

В автобиографическом предисловии к первому тому «Чёрной Афины» Мартин Бернал прямо утверждал, что его жизнь как учёного представляет интерес для социологии знания. Являясь по образованию китаеведом, он около двадцати лет занимался преподаванием в университетах Великобритании и США, в начале 1960-х годов, будучи обеспокоен войной в Индокитае, занялся изучением вьетнамского языка («я хотел внести свой вклад в движение против американской репрессивной политики»)^[7]. Вьетнамоведческие публикации Бернала носили скандальный характер; например, в одной из статей 1972 года он утверждал, что американские политики обладают «бюрократическим мышлением», из раза в раз попадая в одну и ту же ловушку: «чиновники всегда ищут нервные центры или ключевые точки, которые, по их мнению, будучи уничтоженными, спровоцируют коллапс и прекращение всякого сопротивления вьетнамцев. Они не способны принять реальность того, что для вьетнамцев не существует ничего, кроме самого этого народа. Их может победить только геноцид»^[8]. В области китаеведения главной темой Бернала являлась история раннего распространения социализма в Китае рубежа XIX—XX веков. На основе докторской диссертации, в 1976 году он опубликовал большую монографию «Китайский социализм до 1907 года», вызвавшую серьёзный резонанс в профессиональных кругах, и закрепившую авторитет исследователя. По сведениям Ж. Берлинерблау, монография должна была открыть трилогию исследований, которая так никогда и не была создана^[8]. В 1972 году Бернал занял место профессора Корнеллского университета, с 1984 года работал по совместительству в Департаменте ближневосточных исследований, и с 1988 года до самой отставки в 2001 году являлся профессором Департамента управления^[9][2].

По воспоминаниям самого Бернала, в 1975 году его накрыл кризис среднего возраста, который в политическом преломлении накладывался на бесславное окончание американской интервенции в Индокитае и концом эпохи Мао в Китае. В личном и интеллектуальном смысле исследователь перешёл к проблемам еврейской истории и самоидентификации как еврея («частицы еврейства моих предков вызвали бы кошмары у заседателей комиссии по Нюрнбергским законам»). Бернал происходил от сефардов, переехавших в Ирландию. Обратившись к изучению иврита, Бернал пришёл к выводу о существовании множества параллелей и сходств в семитских и греческом языках. Владея китайским, японским, вьетнамским и одним из языков банту, М. Бернал заявил, что число совпадений в древнееврейском и древнегреческом языках «ненормально» для культур, не имеющих контактов друг с другом. Коллеги-семитологи убедили исследователя, что семитские языки через торговые сети финикийцев (языки финикийцев и древних евреев — взаимопонятные диалекты языка Ханаана) были широко распространены по всему Средиземноморью II—I тысячелетий до нашей эры. В 1979 году Бернал заинтересовался коптологией (дед учёного был знаменитым египтологом), заявив, что нашёл искомый «третий компонент»: благодаря ханаанейскому и египетскому языкам, по мнению учёного, можно было отыскать правдоподобную этимологию 80 или 90 % греческого вокабулярия^[10][8]. В начале 1980-х годов Бернал попытался осмыслить свою гипотезу в контексте интеллектуальной истории, особенно напирая на несоответствие между многочисленными указаниями античной мифологии и литературных трудов о глубокой взаимосвязи греческой и египетской цивилизации, и «культурный запрет» на рассмотрение этих проблем в исторической науке Нового времени. Теорию финикийско-египетского генезиса античной культуры Бернал назвал «Древней моделью» (англ. Ancient Model), и далее обнаружил прямую корреляцию между развитием (точнее подавлением) исследований финикийцев и взрывом официального антисемитизма в развитых странах Европы после середины XIX века^[11]; соответственно, новая версия античности, в которой Древняя Эллада является самодовлеющей цивилизацией, колыбелью европейского мира, он назвал «Арийской моделью»^[12].

Социолог и семитолог Жак Берлинерблау в этом контексте отмечал, что биография Бернала «чуть ли не самая неортодоксальная, которую только можно отыскать в академической науке». Немногие учёные решаются перейти в середине своей карьеры к другой проблематике и тем более выставлять результаты своего труда, «бросающего вызов фундаментальным основам» той дисциплины, к которой обратился. Образцом и предшественником для Мартина Бернала в этом отношении был собственный отец Джон Десмонд Бернал, который авторами «Словаря марксистской мысли» именовался, «вероятно, самым выдающимся из „красных“ учёных 1930-х годов». Несмотря на свои марксистские убеждения, Бернал-старший работал в военной разведке и участвовал в разработке тактики высадки в Нормандии. Критики Дж. Бернала отмечали, что тот был ярым сталинистом и оправдывал лысенковщину. Мартин Бернал посвятил первый том «Чёрной Афины» отцу, и в одной из публикаций 1991 года отмечал, что после смены исследовательского направления в полной мере воспринял смелость, широту и синтетизм отцовского мышления. Согласно Ж. Бернлинерблау, интеллектуальное сходство Джона и Мартина Берналов проявлялось в трёх аспектах. Во-первых, исключительно сильном проявлении личностного начала в научных исследованиях; во-вторых, склонности к чрезмерному расширению предмета исследований (big picturism), требующего синтеза самых разноплановых источников. Третьим аспектом сходства является «озорное пренебрежение» дисциплинарными границами; критики укоряли Бернала-старшего в неспособности долго и глубоко концентрироваться на решении конкретной задачи. Отец и сын были инсайдерами, работая в престижных университетах Англии и США^[13].

Проект «Чёрная Афина» анонсировался как четырёхтомный; первый том, выпущенный в 1987 году, являлся предварительным эскизом всего исследования целиком, из-за чего зачастую был лишён конкретной аргументации^[14]. Несмотря на многочисленные нападки критиков, к концу 1990-х годов вышли два тома исследования (кроме вводного, «Археологические и нарративные доказательства»), дополненные в 2006 году самым объёмным томом, посвящённым лингвистическим доказательствам. К тому времени Бернал вышел в отставку (2001), и скончался в Великобритании в 2013 году^[2]. Четвёртый том, предназначенный для изложения мифологических доказательств, так и не вышел. По видимому, автор сам отказался от дальнейшей работы, так как в предисловии и в научном аппарате третьего тома нет ни слова о продолжении; на сайте Ратгерского университета третий том именовался «долгожданным и финальным»^[15]. Впрочем, сам Бернал жаловался в мемуарах, что книгу проигнорировали критики, и разошлось не более 1400 экземпляров^[16]. По собственным воспоминаниям, Ахмед бен Белла в 1987 году подарил ему 20 000 долларов, чтобы учёный мог написать популярную версию своего труда для широкой публики. Процесс написания затянулся, в конце концов издательство W. W. Norton & Company предложило Берналу 5000 долларов аванса, но в конце концов проект был отменён; аванс было разрешено не возвращать. Собранные материалы пригодились в 2001 году при написании полемической книги «Чёрная Афина отвечает»^[17].

И негативно, и позитивно настроенные критики «Чёрной Афины» подчёркивали не только необычайный культурный резонанс вокруг публикации, но и её рыночный успех. К 1999 году оба вышедших к тому времени тома разошлись в США 70-тысячным тиражом; в это число не входили продажи в Великобритании, а также переводы на французский, немецкий, испанский и итальянский языки. Причины такого успеха объяснялись историком Рональдом Фритце только тем, что книга «зацепила некую струну в отношении общества к древней истории». Сама по себе книга Бернала признавалась нелёгкой для чтения непрофессионалом. Историк Герда Лернер в рецензии на второй том, называла его структуру рыхлой, плохо продуманной, а стиль «утомительно повторяющимся и перегруженным второстепенными деталями». Автор яростно атаковал классическую науку и её адептов, не делая ничего, чтобы привлечь внимание непрофессионального читателя «хотя бы ясной прозой». По подсчётам Жака Берлинербрау, два первых тома «Чёрной Афины» превышают по объёму 1000 страниц, из которых около 120 занимает библиография, а текст перегружен более чем тремя тысячами сносок^[18][19].

Большой труд «Чёрная Афина: афроазиатские корни античной цивилизации» сначала анонсировался как трёхтомный, но после выхода второй книги замысел перерос в тетралогию. В 1987 году вышел вводный том «Фабрикация Древней Греции, 1785—1985», за которым последовал второй «Археологические и письменные свидетельства» (1991). Третий том, посвящённый лингвистическим доказательствам, вышел в 2006 году, тогда как книги о мифологических доказательствах так и не последовало^[20]. Мартин Бернал не скрывал ревизионистского характера своей работы, призванной в академическом плане пересмотреть устоявшиеся взгляды на историю бронзового века Восточного Средиземноморья, а в политическом — «уменьшить европейское культурное высокомерие». Базовые тезисы своей концепции Бернал заявил в первом томе; в общем, они сводились к двум генеральным направлениям. Во-первых, древнейшая греческая цивилизация возникла в результате колонизации Эгеиды и Пелопоннеса древними египтянами и финикийцами. Культурное воздействие Леванта на Элладу ощущалось и позднее, в архаическую, классическую и эллинистические эпохи. Во-вторых, от Геродота и до XVIII века западная историческая наука не скрывала египто-левантийских корней античной цивилизации; эта концепция получила название «древней модели». Напротив, с середины XIX века утверждается принципиально иной взгляд на древнейшие эпохи греческой культуры: после нашествия индоевропейцев на микенский мир наступили «тёмные века», за которым наступили архаические века постепенного восстановления экономики, после чего последовал зенит классической цивилизации — афинская демократия, истории Геродота и Фукидида; философия Сократа, Платона и Аристотеля, драматургия и прочие атрибуты, ассоциируемые с эллинами в современной западной культуре. Указанная модель была названа М. Берналом «арийской». Эта историческая парадигма не являлась результатом эмпирических исследований, прогресса методологии или археологии, появления новых источников. По времени её утверждение коррелирует с ростом западного расизма и антисемитизма; в рамках арийской картины мира полностью отрицалось восточное воздействие на греческую культуру и язык (единственным исключением было финикийское происхождение греческого алфавита)^[21].

По мысли М. Бернала, «девальвации» египетского фундамента античной культуры способствовал рост колониализма и атлантической работорговли, когда Африка стала ассоциироваться с глухим «диким» уголком мира, источником рабов. Арийский миф утверждал необходимость расовой чистоты для успешного развития цивилизации и прогресса. Развитие индоевропеистики привело к утверждению арийского мифа, когда ведические арии отождествлялись с белыми завоевателями — носителями прогресса. Эллиноманы XIX века первыми стали сомневаться в принадлежности древних египтян к белой расе. Мартин Бернал главным сокрушителем «древней модели» считал Гёттингенский университет и лично Карла Мюллера с учениками, которые активно внедряли «арийскую модель» и сделали её популярной в Англии. В «команду злодеев — европоцентристских расистов» (по выражению Рональда Фритце) Бернал включал Иоганна Гердера, Иммануила Канта, Бартольда Нибура и Джорджа Грота. В «падении» финикийцев в науке был обвинён Жюль Мишле, ибо финикийцы воспринимались как разновидность древних евреев^[22]. Впрочем, это не приводило к упрощению: Бернал выделял четыре основные причины падения «древней модели»^[23]:

1. Христианская реакция («криптоарий» и протодеист Ньютон считал египетский пантеизм угрозой христианству).
2. Идея прогресса (Египет воспринимался как абсолютно стабильная и неизменная цивилизация, зашедшая в культурный тупик).
3. Белый расизм (египетское население было смешанным, что стало «греховным» в век одержимости расовой чистотой); всё, что ассоциировалось с Африкой, воспринималось как «низшее» и враждебное к цивилизации.
4. «Романтический эллинизм», ассоциируемый с новоевропейскими политическими нациями и национальными государствами.

Философ Жак Берлинерблау, комментируя «Чёрную Афину», насчитал в аргументации Бернала не менее четырнадцати «переменных», приведших к инфляции и падению «древней модели», включая позитивизм, индустриальную революцию и даже «открытие детства». Под этим последним подразумевается увлечение романтиков этапом зарождения и становления личности: как индивидуальной, так и «души» целых народов^[24]. Мартин Бернал однозначно отдавал первенство внешним, общекультурным и цивилизационным причинам падения «древней модели», процессы, разворачивавшиеся внутри институтов академической науки, почти не оказывали воздействия. Дешифровка египетских иероглифов Шампольоном не привела к изменению отношения к Древнему Египту^[25].

Вышеописанный подход («арийская модель» опосредованно существовала и в 1980-е годы), по мнению Бернала, следует заменить «пересмотренной древней моделью». Это собственная концепция учёного, основанного на методологии умеренного диффузионизма. Согласно его мнению, Финикия и Древний Египет существенно стимулировали и корректировали развитие Эгейского региона; каналами воздействия были колонизация, торговля и завоевания. По мнению Бернала, автохтонное население Эгеиды — пеласги — родственны хеттам, по крайней мере, лингвистически. Они находились в тесном взаимодействии с народами Леванта, по крайней мере, с четвёртого тысячелетия до н. э.; примерно к 2500 годам до н. э. в земли пеласгов вторглись индоевропейцы и постепенно расселились по островам и на материке. Завоевания фараонов во II тысячелетии до н. э. достигли бассейна Чёрного моря, создав постоянные гарнизоны вплоть до Колхиды. Колхи являлись потомками древних египтян, отчего древнегреческие историки и мифографы называли их «чёрными». Гиксосы, завоевав Египет, также вторгались в Эгейский регион, где основывали колонии между 1750—1550 годами до н. э. Гиксосов он определял как синтетическую группу, ядром которой являлись кочевники-семиты, которые по мере продвижения в новых землях «обрастали» индоевропейцами, создав многоязычный народ-войско. Морским путём они завоевали минойский Крит, но были ассимилированы местными жителями. На материке они были поглощены микенцами и усвоили греческий язык, который обогатили алфавитом, заимствованным у финикийцев. Впрочем, с той же вероятностью можно утверждать, что идею алфавита занесли в Грецию сами финикийские торговцы в последующие века (примерно между 1400—1200 годами до н. э.). Отверг он и концепцию «тёмных веков» как «арийскую» (дорийцы — аналог ариев, только говорящих по гречески). В истории античной цивилизации не было резкого разрыва между бронзовым и железным веком, а духовное развитие непрерывно подвергалось египетскому и финикийскому воздействию^[26].

Основным материалом, привлекаемым М. Берналом для обоснования своих схем, являлись этимологии, топонимы, а также параллели между античной и переднеазиатскими мифологиями, которые воспринимал буквально, полагая, что миф содержит в основе исторические сведения. В основном, учёный основывался на античной традиции. Обосновывая происхождение Афины от египетской Нейт и, возможно, семитской Анат, он ссылался на античные представления о параллелях в образах Афины и Нейт. Обе богини являлись покровительницами домашних ремёсел ткачества, покровительствовали плодородию и косвенно военной доблести. Критики отмечали, что этимологического ряда, обосновывающего переход имён «Анат — Нейт — Афина», не существует; равным образом, культ Нейт приобрёл общеегипетское значение только при XXVII династии, примерно тогда же, когда в стране Нила появились греческие купцы; то есть период слишком поздний, чтобы подходить для аргументации Бернала. Функционально Афина и Анат схожи, однако семитское божество безжалостно и злобно, в отличие от покровительницы искусств Греции. В конечном итоге, профессиональные антиковеды, археологи, египтологи явно или неявно опровергли все аргументы М. Бернала, уличив его во множественных ошибках и часто характеризуя как дилетанта. Разные комментаторы укоряли автора в плохой продуманности концепции, неудачной структуре книги, изобилующей повторами и второстепенными деталями, в которых тонет изложение. Гендерный историк Герда Лернер вообще сообщала, что большую часть книги просто пролистала^[27]. По подсчётам Ж. Берлинерблау, к 1999 году негативные и позитивные отзывы о «Чёрной Афине» соотносились в пропорции семь к трём, считая более ста рецензий на английском языке и четыре полемических книги, опубликованных между 1996—1999 годами. Это не помешало успешным продажам книги: первые два тома к 1999 году разошлись в США семидесятитысячным тиражом, а первый том в общей сложности оказался переведён на девять языков^[28][29].

В «Чёрной Афине» М. Бернал обосновывал им же разработанную концепцию «конкурентной достоверности». Он исходил из того, что история древнего мира полна неопределённости, во многом из-за отсутствия или малого числа источников. Некоторые древние письменности остаются недешифрованными, а многие археологические культуры, даже с хорошо сохранившимися культурными комплексами, были лишены письменности. Археологические памятники могли плохо сохраняться или фиксировать только некоторые аспекты культуры. В результате значительная часть представлений о древности являются либо умозрением, либо более или менее обоснованными догадками. Поэтому Бернал прямо заявлял, что задача историка древности — разработать ту теорию, которая будет наиболее правдоподобной среди подобных ей и получит наибольшее признание в академической среде. Бернал критиковал «археологический позитивизм», утверждая, что археология не является исторической и объективной научной дисциплиной, так как археологам свойственно использование «аргумента отсутствия» (отсутствия некоторых предметов или феноменов для позитивной аргументации). Отверг он и принцип «экстраординарные утверждения требуют экстраординарных доказательств»^[30]. Критики Бернала отмечали, что он в полной мере использовал те же приёмы, как и у критикуемых им оппонентов. Например, утверждая о египетской колонизации Беотии бронзового века, он нимало не беспокоился о полном отсутствии археологических свидетельств; подобную выборочность доказательств он применял постоянно, нарушая все методологические принципы, принятые в научном исследовании^[31]. Герда Лернер и Жак Берлинерблау, скорее, сочувственно относились к подобному подходу, ибо Берлинерблау обозначил Бернала как «академического еретика», героя, вынуждающего академическое сообщество покинуть плоскость обыденных представлений (определяемых как расистский и антисемитский субъективизм). Гай Маклин Роджерс в этом контексте выражал недовольство тем, что Бернал не различал интерпретации (возможной, но не единственной или маловероятной) и события (одновременно возможного и вероятного). Роджерс отмечал, что в исторической науке о древности событием чаще всего является реконструкция, основанная на тщательной оценке существующих источников в контексте их появления и бытования^[32].

Значительная часть критиков «Чёрной Афины» утверждала, что Бернал не сумел «изгнать» расизм и европоцентризм из картины древней истории, вместо этого «вывернув их наизнанку». Востоковедов и антиковедов раздражало применение им терминологии «расы» и «этноса» к реалиям бронзового века и явная политизация этой проблематики^[33]. Известный британский эллинист Фрэнк Тёрнер обвинял Бернала в антиисторизме, выразившемся в переносе расистских и антисемитских настроений XIX века на материал глубокой древности; односторонность взглядов фиксировал и Джон Рэй. Указанное направление критики преобладало в монографических исследованиях «Чёрной Афины», выпущенных М. Левкович и Э. Графтоном. Графтон, в частности, обнаружил, что Гердер, рассматриваемый Берналом как предтеча шовинизма и расизма двух следующих веков, прекрасно осознавал, что «раса» — это умозрительный конструкт, почти бесполезный для исследовательской практики^[34]. Идеология Бернала в значительной степени смыкалась с афроцентризмом, и его постулаты были немедленно подхвачены представителями этого движения. Историк Кларенс Уолкер полагал, что именно «Чёрная Афина» вывела афроцентризм за пределы общинного культурного национализма, предоставив набор аргументов в пользу «истинного» происхождения западной цивилизации^[5]. В 1993 году редакция журнала «African-American scholar» в рейтинге наиболее цитируемых чёрными исследователями авторов поставила Бернала на 17-е место^[35].

После бурных дискуссий 1990-х годов, в которых М. Бернал охотно участвовал, в том числе выступая на телевизионных ток-шоу, публикация книги «Чёрная Афина отвечает» в 2001 году и третьего тома исследования в 2006-м не вызвали такого же интереса, как два первых тома десятилетием ранее^[36]. Ассириолог Жан-Фабрис Нарделли (Университет Прованса) в объёмном разборе третьего тома, посвящённого лингвистическим выкладкам, крайне жёстко заключал, что «его [Бернала] выводы крайне редко рассматривались со стороны наиболее квалифицированных специалистов по Леванту», и что «не следует увековечивать… массу спекуляций, о которых лучше забыть»^[37]. Как отмечал Рональд Фритце, своим успехом «Чёрная Афина» была обязана «постмодернистскому релятивизму»: учёные-специалисты полностью опровергли все построения Бернала и перечислили множество фактических ошибок, но книга продолжает пользоваться успехом и плавно преодолевала границу, отделяющую науку от псевдонауки. Собственно, Р. Фритце прямо утверждал, что Бернал успешно использовал «патологии» современного общества при написании и продвижении «Чёрной Афины», постмодернистское представление об отсутствии разницы между историческими и художественными текстами, когда любой исторический факт трактуется только как мнение, равноценное любому другому мнению. Успех трудов М. Бернала знаменовал, согласно мнению критика, «точку надира объективированного эмпирического познания»^[38].

• Bernal M. Black Athena. — New Brunswick, NJ : Rutgers University Press, 1987. — Vol. I: The fabrication of ancient Greece, 1785—1985. — xxxiii, 626 p. — ISBN 0-8135-1276-X.
• Bernal M. Black Athena. — New Brunswick, NJ : Rutgers University Press, 1991. — Vol. II: The Archaeological and Documentary Evidence. — liv, 879 p. — ISBN 0-8135-1583-1.
• Bernal M. Black Athena Writes Back. Martin Bernal Responds to His Critics / Edited by David Chioni Moore. — Durham & London : Duke University Press, 2001. — xxvi, 550 p. — ISBN 0-8223-2717-2.
• Bernal M. Black Athena. — New Brunswick, NJ : Rutgers University Press, 2006. — Vol. III: The Linguistic Evidence. — xliii, 969 p. — ISBN 978-1-9788-0429-6.