Шороон Бумбагар (гробница)

Гробница Шороон Бумбагар^[2][3][4] (также Улан-Хэрэм Шороон Бумбагар^[5][6], Майхан-ул^[6][7][8][9], Шороон Бумбагар-II^[9]; монг. Шороон Бумбагар — «земляной бугор», «курган») — древнее погребение, расположенное в аймаке Булган сомона Баяннуур, на западном берегу реки Туул, Монголии. В гробнице обнаружено множество артефактов — золотой сосуд, украшения, шёлковые изделия, конское снаряжение, детали пояса, имитация монет, статуэтки людей и животных и др. На стенах дромоса и арках нанесены цветные фрески, на которых изображены люди, лошади, драконы, здания и растительный орнамент. Исследователи предполагают, что памятник создан в середине VII века (650—682 года). Гробница обнаружена и раскапывалась совместной монгольско-казахстанской экспедицией в 2011 году. Находки хранятся в музее «Хархорум» города Хархорин, в отдельном зале, целиком посвящённом этому памятнику.

Шороон бумбагар в переводе с монгольского означает «земляной бугор» или «курган»^[10]. В российских, монгольских и англоязычных публикациях используются различные наименования памятника, в том числе и у авторов раскопок^[11]. В казахских источниках часто используется название Майхан-ул (монг. Майхан-уул — «шатёр-гора» или «гора в виде шатра»^[12]), в монголоязычных — Улан-Хэрэм Шороон Бумбагар (монг. Улаан-хэрэм — «красная стена»^[12]) или сокращённо Шороон Бумбагар^[13].

Гробница обнаружена в Центральной Монголии в сомоне Баяннуур, в аймаке Булган на западном берегу реки Туул на возвышенности Майхан-ул в 210 км на запад от столицы Монголии города Улан-Батор^{[12][14][15][16]}. Возле подножья возвышенности Майхан-ул, с ее южной стороны, в долине Улан-хэрэм (монг. Улаан-хэрэм — «красная стена») были найдены остатки древнего города — ворота буроватого цвета, откуда, по всей видимости и название долины, а также руины семи небольших укреплений, датируемых средневековьем^[12].

До начала раскопок гробница на поверхности земли была представлена в виде куполообразного земляного холма размерами 34×36 м и высотой около 6 м. Холм на юго-восточной стороне имел продолговатый выступ, который постепенно сходил до естественного уровня почвы. Вокруг холма прослеживался ров для защиты мавзолея от дождя и снега^[17]. Кроме рва, вокруг холма наблюдались остатки прямоугольной оградки размерами 120×110 м^[18].

Гробница раскопана в 2011 году археологами совместной монгольско-казахстанской экспедиции^{[12][14][15][16]}, со стороны Монголии участвовал Институт истории Академии наук Монголии, а со стороны Казахстана — Евразийский национальный университет имени Л. Н. Гумилева (руководители экспедиции — А. Очир и К. Сарткожаул)^[19]. Для этого был поставлен раскоп размерами 43×2 м. Сразу после начала раскопок, на глубине в 30 см начали прослеживаться оштукатуренные саманным раствором стены дромоса. Для того чтобы добраться до мавзолея, археологами из дромоса был извлечен весь грунт — 500 м³ земли и гальки и 14,25 м³ камней. Мавзолей имел размеры 3,8 м на 3,74 м^[18]. По словам археолога Эрдэнэболд Лхагвасурэна, перед курганом, на возвышенности над дромосом, найден скелет человека и собаки, что, скорее всего по его мнению, могло означать попытку взлома гробницы, которая предпринималась давным-давно. Им также отмечено, что эти останки не являлись жертвоприношением^[20].

Вход в гробницу располагался с южной стороны холма^[21]. Длина дромоса составляла 41,2 метра. Из них первые десять метров, начиная от поверхности земли, уходили под углом в 35° вниз на глубину в 8 м, после чего оставшаяся часть коридора имела практически горизонтальный пол^[18]. Дромос разделялся арками на пять колодцев, входная дверь в склеп также имела форму арки. Первый колодец был длиной в 2,43 м, первая арка имела размеры — 180×130×75 см; второй колодец — 2,37 м, вторая арка — 224×137×76 см; третий колодец — 2,63 м, третья арка — 220×178×75 см; четвёртый колодец — 1,4 м, четвёртая арка — 240×179×80 см; и последний, ведущий до двери (224×114×70 см) в мавзолей — 1,72 м. Исследователи, проводившие раскопки мавзолея, считали что арки могли использоваться либо как «определённый архитектурный стиль, присущий подземным захоронениям», либо из-за длины дромоса, как опоры, для безопасности^[22]. Стены дромоса и арки были расписаны фресками, на которых были изображены люди, лошади, тигры-драконы, здания и растительный орнамент^[18][23][24]. За четвёртой аркой в западной и восточной стенах дромоса, по С. В. Данилову, находились ниши, в которой были обнаружены скульптурки людей и всадников^[25].

Внешняя дверь, ведущая в мавзолей, на момент раскопок была закрыта на железный замок, проникнув внутрь погребальной камеры исследователи обнаружили три ключа к нему. Замок имел простейший механизм, был цилиндрической формы и снабжён одним язычком^[26].

В гробнице найден деревянный гроб с кремированными останками погребённого внутри него, а также богатый сопроводительный инвентарь: золотой сосуд, украшения, шёлковые изделия, конское снаряжение, детали пояса, имитация монет, фигурки людей и животных и др.^[23] Каменная плита с эпитафией, в отличие от гробницы Шороон Дов, отсутствовала^[23]. Находки хранятся в музее «Хархорум» города Хархорин, в отдельном зале, посвящённом этой гробнице. В музее была проведена реставрация находок и все они были занесены в каталог коллекций^[24].

Мавзолей по конструкции и обряду захоронения схож с гробницей Шороон Дов, которая раскопана в 2009 году^[13][27] на противоположном берегу реки Туул^[23] в 10 км от Шороон Бумбагар^[28]. Авторы раскопок комплекса считали, что памятник также имеет аналоги с мавзолеями Восточного Туркестана — могильник Астана и погребение около поселка Караходжа^[23][25]. И. Л. Кызласов полагал, что памятник аналогичен мавзолеям танской знати, подземным гробницам династии Ляо и мавзолеям Восточного Туркестана^[29][25].

По фигуркам китайских чиновников, по типу седельных ремней, общему виду сопроводительного инвентаря и найденным монетам С. А. Яценко, Н. Н. Серёгин, Д. П. Шульга, Е. А. Гирченко и М. О. Филатова, указывают что примерное время создания памятника находится между 650 и 682 годами, когда Восточно-Тюркский каганат входил в состав Танской империи^[23][32]. По мнению В. В. Горбунова и В. В. Серова курган сооружён во время существования Второго Восточно-Тюркского каганата в первой трети VIII века^[23]. Авторы раскопок, полагают, что мавзолей относится к «третьему периоду, выделенному Е. И. Лубо-Лесниченко»^[28].

И. Л. Кызласовым была отмечена высокая степень влияния традиций Китая на похоронную практику у кочевников при сооружении мавзолея, в то же время отдельные казахстанские исследователи, по замечанию Н. Н. Серёгина, напротив, эти влияния преуменьшали, стремясь подчеркнуть его тюркскую принадлежность^[29][21]. Такое преуменьшение не имеет объективных оснований — материалы раскопок явно это демонстрировали: культурная традиция Китая прослеживалась в конструктивных особенностях сооружения, в глиняных и деревянных статуэтках, в изображениях на стенах, в кремирование покойного — всё это очень характерно для погребений элиты в Поднебесной империи. Лишь некоторые предметы, как отмечал Н. Н. Серёгин, из находок гробницы имели «тюркский» облик^[33][21].

Устройство погребального кургана имело черты, которые не соотносились с чертами и культурой погребальных сооружений тюрок. Также в погребении под влиянием буддизма не было оружия^[20][34]. Фрески в гробнице почти идентичны фрескам эпохи династии Тан^[35], а нанесение изображений над дромосом является одним из доказательств влияния китайской традиции захоронения^[34].

Н. Н. Серёгин и А. Арден-Вонг отмечали, что местные вожди, чтобы показать свой высокий статус, при сооружении погребальных курганов использовали погребальные традиции Китая^[29]. Археологи, раскопавшие памятник, считали, что погребение принадлежало высшей знати, древнему тюркскому вождю^[36][24]. По мнению А. И. Бураева, погребённый мог являться правителем одного из тюркских племён (племя теле), проживавших в то время на территории средневековой Монголии^[10]. По предположению Аныл Йылмаз, это захоронение могло принадлежать либо китайской принцессе, либо матери погребённого в гробнице Шороон Дов, расположенной по соседству, на противоположном берегу реки^[37].

На первых фресках на стенах дромоса, перед входом в гробницу, были изображены два тигра с чертами китайского дракона, длина изображения составляла 9 м^[28]. Исследователи, проводившие раскопки мавзолея, считали, что тигры являлись «сакральным тотемом „небесных“ тюрков», животное считалось духом племени рода, а его изображение на стенах, вероятно, служило для охраны человека при жизни и после смерти^[38]. И. Л. Кызласов отмечал, что тигр в Китае также символизировал многие явления и свойства, одним из которых была защита помещения. Так например, согласно китайской мифологии Белый Тигр, охранял проход с Пекинской равнины в котловину Шисаньлин, где находился некрополь минских императоров^[39].

Далее, после изображений тигров, на обеих сторонах дромоса были нарисованы «мужчины, держащие под уздцы лошадей», здесь же были изображены шесть, развевающихся на ветру, флагов, по три на каждой стороне. Остатки ткани, рукоятки и пьедесталы для шести флагов, были обнаружены в самом мавзолее. После на стенах дромоса на рисунках были изображены люди держащие на поводке собак и один человек с саблей^[38].

На верху первой и четвёртой арки нарисован «храм в восточном стиле», только на первой арке с обеих сторон храма изображены две птицы, а на четвёртой арке — стая птиц, летящая клином вверх. Авторы раскопок, основываясь на том, что в тексте эпитафии Бильге-кагана и в тексте, посвященном кагану Эль-Этишу, использовалось выражение, определявшее «смерть как отлет души к небу», предполагали, что это могло символизировать, то что хозяин мавзолея перешел в иной мир. В верхней части второй арки изображён цветок лотоса. Над третьей аркой, как считали авторы раскопок, нарисован «устрашающий дух, который отбирает душу»^[38].

В самом мавзолее, на его стенах, по мнению авторов раскопок, нарисованы три Мировых дерева (мост, соединяющий землю и небо), возле которого изображен человек^[38].

• Фрески на стене дромоса

За четвёртой аркой в западной и восточной стенах дромоса, по С. В. Данилову, находились ниши. В этих нишах стояли в три ряда скульптурки людей, а перед ними — скульптурки, изображающие конное войско, некоторые из всадников в руках держали музыкальные инструменты. Возле нескольких фигурок сохранились рукоятки и остатки флагов^[25]. Часть скульптурок была обнаружена в мавзолее. Скульптурки изображали людей, воинов на конях, лошадей под седлом и под броней, музыкантов на конях и собаку^[38].

Согласно Ч. Отгонбаяра, группа статуэток, сильно пострадавшая при обрушении части свода, представляла собой фигурки конных всадников с музыкальными инструментами — ансамбль из 18 музыкантов с различными видами духовых инструментов. Каждая скульптурка была индивидуальной. По способу производства и деталям одежды статуэток, они были традиционны времени династии Тан^[29].

Внутри мавзолея была найдена золотая корона, разбитая на несколько фрагментов, золотой сосуд, золотой перстень с вставками из полудрагоценных камней, заколка, золотой наконечник ремня, шпилька, два золотых браслета, стремена из золота, 11 украшений из золота, 55 золотых гвоздей, золотые украшения верхней одежды, украшения уздечки и повода из золота и т. п.^[26]

В погребальной камере найдены части сломанного престола. В деревянном гробу, стоящем в погребальной комнате, обнаружены кремированные останки человека, когда-то по всей видимости, хранящиеся в коробке и в шелковом мешке. Истлевшая коробка с шелковым мешком лежали в гробу, на месте где должны были располагаться ноги и голова усопшего. Также в погребальной камере найдены пьедестал, деревянная рукоять и остатки ткани от шести флагов. По мнению авторов раскопок, эти флаги могли являться «флагами шести объединённых племен древних тюрок»^[26].

Внутри гроба, в деревянных ящичках на столиках, найдена 41 монета (37 золотых и четыре серебрённых)^[43]. Монеты были отнесены к трём группам: «византийские», «сасанидские» и «согдийские». Самой старой монетой из находок, по заключению В. В. Горбунова и В. В. Серова, считается византийский солид, датировавшийся 613 годом, остальные монеты датируются не раньше 30 — 40 годами VII века, возможно, второй половиной VII века. По предположению исследователей большая часть монет изготовлена в городах-государствах Восточного Согда^[23].

Монеты являлись имитаций настоящих монет, в основном византийских. Встречались монеты с односторонней чеканкой (17 монет, которые имитировали византийские золотые солиды) и более массивные монеты с двусторонней чеканкой. На четырёх монетах из находки изображён римский император в профиль, что, по предположению Д. П. Шульги, Е. А. Гирченко и М. О. Филатовой, являлось имитаций золотых семисов или тремиссов, более дешёвых монет по сравнению с солидами. По их предположению, основанным на одинаковом положении и размере головы, длине и размере бороды изображенного императора и очертаниям надписи на монете, хоть и имелись небольшие различия в чеканке, все монеты были сделаны на основе одного образца. На одной монете, из находки с двусторонней чеканкой, на аверсе были изображены две фигуры в анфас, таким образом, по мнению Д. П. Шульги, Е. А. Гирченко и М. О. Филатовой, эта монета имитировала деньги периода правления византийских императоров, отца и сына, Ираклия Старшего и Ираклия I, только на монете нарушался порядок расположения государей — на византийских монетах, согласно их традициям, старший правитель располагался слева, здесь же он был отчеканен справа. Две монеты были слипшиеся, одна сильно деформирована, а вторая имела одностороннею чеканку с изображением императора, по мнению Ю. Гончарова, имитирующую монету периода правления Тиберия II^[44].