Экономическая реформа 1973 года в СССР

Экономи́ческая рефо́рма 1973 года в Советском Союзе была инициирована Алексеем Косыгиным, Председателем Совета Министров СССР. В период правления Леонида Брежнева экономика Советского Союза начала стагнировать; этот период некоторые историки называют периодом застоя. После неудачной реформы 1965 года Косыгин в 1973 году начал новую реформу по усилению полномочий и функций региональных плановиков путём создания производственных объединений. Реформа никогда не была полностью реализована, и члены советского руководства жаловались, что к моменту начала реформы 1979 года она даже не была полностью внедрена.

Реформа была утверждена в апреле 1973 года. Намерением Алексея Косыгина было косвенно ослабить полномочия и функции центральных министерств путём создания объединений на республиканском и местном уровнях управления. Новые объединения должны были увеличить сотрудничество между предприятиями в таких важных вопросах, как технологии, инновации и образование^[1]. Каждое объединение должно было быть специализированным. Типичной неэффективностью советского планирования было чрезмерное производство на каждом предприятии^[2].

Внедрение реформы шло медленно. Новые объединения и органы продолжали создаваться даже в 1980-х годах — через десятилетие после начала реформы. Высокопоставленные советские чиновники отмечали эту проблему при запуске реформы 1979 года. Местные плановики и экономисты в 1980-х годах всё ещё жаловались на недостаток власти в повседневном управлении местными экономиками. Специальная литература доказывала, что основная цель реформы не достигла ожидаемых стандартов^[2]. Если бы реформа была полностью реализована, она дала бы республиканским и местным объединениям значительно больше свободы в экономическом управлении. Центральные министерства потеряли бы влияние из-за упразднения главков — высокопоставленных отделов с квалифицированными администраторами и плановиками, а уровень ниже центральных министерств усилился бы; слияние предприятий в объединения дало бы им общего представителя с экономической экспертизой. Реформа увеличила бы влияние политического руководства и Госплана. Историк Ян Оке Делленбрант отмечает, что «неофициальной причиной» реформы было намеренное ослабление центральных министерств, обвинённых в торможении экономического прогресса^[2]. Слияние предприятий в объединения проводилось по советским меркам крайне спорной кампанией. Кампания осуществлялась в духе дерационализации, что усугубляло и даже вредило высоко рациональным целям плана. Промышленная структура экономики стала ещё более дерационализированной и потому более сложной. Центральные министерства возражали против потери предприятий из-за создания объединений, а директора предприятий не хотели отдавать большую часть своей власти председателям объединений^[3]. Местные партийные чиновники скептически относились к превращению заводов в местные филиалы, поскольку производство заводов не включалось бы в годовые статистические отчёты республик или регионов. Ещё одной проблемой было то, что местные партийные ячейки заявляли, будто их слишком поздно информировали о внедрении реформы^[4][5].

Реформа имела побочный эффект дальнейшего ослабления полномочий региональных плановиков в промышленной политике. К 1981 году примерно половина советской промышленности была объединена в ассоциации со средним количеством четырёх предприятий-членов в каждой. Проблема заключалась в том, что члены объединения обычно были разбросаны по разным районам, областям и даже республикам, что усугубляло локализационное планирование Госплана^[3]. Новые объединения сделали советскую экономическую систему ещё более сложной. Многие объединения увеличивали производство среди предприятий-членов, например Горьковский автомобильный завод в Ленинграде, который Центральный Комитет КПСС использовал как «образцовый пример» хорошего объединения и единой первичной партийной организации (ППО). Горьковский завод не имел тех же проблем, что некоторые другие объединения, поскольку все его члены находились в одном городе. Отношения между объединением и ППО были гораздо более напряжёнными, если члены объединения были географически разбросаны^[6]. Реформа нарушила традиционное распределение ресурсов КПСС между территориальными и отраслевыми органами. Газета «Коммунист» отмечала, что ППО, контролировавшие объединения с членами на широкой географической территории, теряли связь с местными партийными и заводскими организациями, что мешало им эффективно работать^[6].

• Dellenbrant, Jan Åke. The Soviet regional dilemma: planning, people, and natural resources : [англ.]. — M. E. Sharpe. — 1986. — ISBN 0-87332-384-X.
• Rutland, Peter. The politics of economic stagnation in the Soviet Union: the role of local party organs in economic management : [англ.]. — Cambridge University Press, 1993.
• Kontorovich, Vladimir. Lessons of the 1965 Soviet economic reform : [англ.] // Soviet Studies. — 1988. — Vol. 40, no. 2 (April). — P. 308—316. — doi:10.1080/09668138808411755.