Леруа-Гуран, Андре

Андре Жорж Леруа-Гуран (фр. André Georges Leroi-Gourhan; 25 августа 1911 — 19 февраля 1986) — французский археолог, влиятельный исследователь первобытного искусства и технологий. Также выступал как палеоантрополог и палеонтолог. Тяготение к философской рефлексии сближало его с современниками-структуралистами.

Его жена Арлетт Леруа-Гуран (1913—2005) — один из первых специалистов по палеопалинологии (исследованию ископаемой пыльцы), обнаружившая «цветочную могилу» неандертальцев в пещере Шанидар.

Воспитывался бабушкой и дедушкой. В возрасте 14 лет бросил среднюю школу и стал работать в магазине и библиотеке. В последующем он всегда подчеркивал, что был самоучкой и независим от различных школ и направлений. Поступив в университет в 1931 году, Леруа-Гуран получил степень по русскому языку. В следующем году — по китайскому языку и по гуманитарным наукам.^[9]

В 1945 году защитил диссертацию по этнологии. В 1954 г. защитил докторскую диссертацию по археологии Северной Океании под руководством Марселя Мосса. Начиная с 1933 г. занимал различные должности в музеях мира, включая Британский музей, Музей человека, музеи Японии. В период оккупации Франции (1940—1944) работал в Музее Гиме. В 1944 г. направлен в замок Валансе для разбора работ, эвакуированных из Лувра, включая Венеру Милосскую и Нику Самофракийскую. Также участвовал в Движении Сопротивления, за что ему впоследствии вручили Военный крест, медаль Сопротивления и орден Почётного легиона.

В период с 1945 по 1985 год Леруа-Гуран проводил масштабные исследования палеолитических памятников на территории Франции (таких, как Арси-сюр-Кюр). Его многолетние работы (начаты в 1964 году) по изучению следов древнейших жилищ в Пенсеване стали образцом для других археологов палеолита^[10].

В 1956 г. сменил Марселя Гриоля в Сорбонне, в 1969—1982 был профессором в Коллеж де Франс. В 1973 г. получил Золотую медаль Национального центра научных исследований.

Stefanos Geroulanos в первой трети 21 века замечал, что Леруа-Гуран «в значительной степени неизвестен на английском языке» - но «возможно, Дарвин XX века»^[11].

Леруа-Гуран существенно усовершенствовал археологическую методику, внедрив комплексный подход к изучению стоянок древнего человека. Его раскопки отличались тщательностью: проводилось полное стратиграфическое исследование с заложением шурфов и послойной расчисткой, обеспечивалась точная фото- и графическая фиксация процесса, а все находки подвергались систематической регистрации с созданием муляжей (на случай утраты оригиналов). Для третьей четверти XX века методика Леруа-Гурана стала эталоном^[10].

Подобно многим иным французским исследователям второй половины XX века, Леруа-Гуран полагал, что символические системы не случайны, а структурированы, и пытался выявить в человеческих культурах глубинные структуры. В отличие от своего современника Леви-Стросса, он сосредоточился на структурах техно-соматической организации, графики и первобытного символизма. Леви-Стросса и Леруа-Гурана объединял системный (структурно-семиотический) подход, с акцентом на бинарных оппозициях. В советской науке их взгляды было принято критиковать ввиду несовместимости с марксизмом-ленинизмом.

В книге «Человек и материя» (L’Homme et la matière, 1943) Леруа-Гуран предлагает концепцию «технических тенденций», то есть универсальной технической динамики, которая существует независимо от этнических групп, которые, тем не менее, являются единственными формами, через которые реализуются (конкретизируются) эти тенденции. Конкретизацию технической тенденции в конкретном этносе он называет «техническим фактом».

В книге «Среда и технологии» (Milieu et techniques, 1945) Леруа-Гуран развил свои взгляды в общую теорию взаимоотношений между техническим (универсальная тенденция) и этническим (частная, дифференцированная конкретизация). По мнению Леруа-Гурана, человеческая группа ведёт себя как живой организм, ассимилирует свою окружающую среду через «занавес объектов», то есть технологии.

В послевоенный период Леруа-Гуран разработал теорию техноморфологии (технического детерминизма), согласно которой эволюция как предметного, так и символического мира человека, от первобытности до промышленной эпохи, определяется развитием технологий. Технологию он рассматривал в качестве ключевого механизма адаптации к окружающей среде, связывая биологическую эволюцию человека с параллельным развитием техники и сознания. Переломным моментом в этом процессе он считал развитие руки, которое, по его мнению, обусловило возникновение речи («рука, освобождающая слово»)^[10].

Важнейшую роль в понимании Леруа-Гураном человеческой эволюции играла концепция того, что переход к хождению на двух ногах освободил руки для хватания, лицо — для мимики и речи, и таким образом, развитие коры головного мозга, технологий и речи были следствием прямохождения. Отличие человека от животных, с этой точки зрения, состоит в том, что орудия и технологии представляют собой третий вид памяти (в дополнение к генетической памяти, содержащейся в ДНК, и индивидуальной памяти, заложенной в нервной системе), а следовательно, они представляют собой новую форму предвкушения нового, или программирования. Антропогенез, по Леруа-Гурану, соответствует техногенезу. Ввёл понятие операционной цепи.

Появление орудий трактовалось Леруа-Гураном как симптом зарождения языка, поскольку оба явления неразделимы в социальной структуре человечества^[10]. Развитие символической и орудийной деятельности привело к выделению человека из природной среды, что выразилось в отделении слова от объекта, а орудия — от руки. На смену инстинктивной памяти животных пришла человеческая «социальная память», произошло «освобождение памяти» — способность хранить её вовне, в социальном организме^[10].

Параллельно с вербальным языком, по Леруа-Гурану, развивалось и графическое выражение мысли через «идеограммы». Этот «вербально-графический дуализм» утрачивается с переходом к земледелию и появлением «линейного графизма», подчинившего зрительные символы звуковой речи и ознаменовавшего переход от мифологического мышления к рациональному^[10]. Этим двум этапам соответствуют и два типа восприятия пространства: в обществах охотников и собирателей оно было динамическим, непрерывным, «путевым», а в земледельческих — «лучевым», то есть центрированным на поселении, что впоследствии нашло окончательное воплощение в городе^[10].

Широкую известность получили работы Леруа-Гурана в области пещерной живописи палеолита. С XIX века для интерпретации её смысла привлекались этнографические параллели: древние изображения на стенах пещер пытались объяснить через практики и взгляды современных охотников-собирателей (обычно как иллюстрацию неких магических обрядов). Леруа-Гуран категорически отверг такой метод и (одновременно с А. Ламен-Амперер) разработал новый, структуралистский подход к древнейшим формам искусства^[10].

При анализе наскальной живописи Леруа-Гуран активно использовал статистические данные о взаимном расположении рисунков и частоте их совместного появления в разных частях пещеры. Он выявил сосредоточение в определённых частях пещер то мужских, то женских знаков (напоминающих, по его мнению, фаллические и вагинальные, соответственно). Предложил периодизацию палеолитической живописи, выделив четыре хронологических стиля, эволюционирующих от абстракции к реализму^[10].

В целом Леруа-Гуран рассматривал наскальную живопись как символическое отображение мифологической картины мира, основанной на противопоставлении мужского и женского начал. К «половым символам» он относил не только абстрактные знаки, но и изображения животных, где, согласно одному из его предположений, лошадь могла символизировать мужское начало, а бизон — женское^[10]. Подобные бинарные оппозиции «мужское/женское» критиковались другими исследователями за умозрительность (да и сам Леруа-Гуран к концу жизни не настаивал на их верности^[12]).

Археологические открытия рубежа XX и XXI веков не подтвердили идею Леруа-Гурана о том, что палеолитическое искусство развивалось по единой линейной траектории — от абстрактных форм к реалистичным. Более совершенные методы датирования изображений позволили установить, что реалистичный и абстрактный стили в разные периоды сосуществовали, а открытие таких памятников, как пещера Шове (с реалистическими, художественно совершенными изображениями возрастом более 30 000 лет), прямо противоречит предложенной им схеме^[13].

• L’Homme et la matière (Paris: Albin Michel, 1943).
• Milieu et techniques (Paris: Albin Michel, 1945).
• Le geste et la parole, 2 vols. (Paris: Albin Michel, 1964-65).
• Les religions de la Préhistoire (Paris: PUF, 1964).
• Préhistoire de l’art occidental (Paris: Mazenod, 1965).

В переводе на английский

• Prehistoric Man (New York: Philosophical Library, 1957).
• Treasures of Prehistoric Art (New York: Harry N. Abrams, 1967).
• The Dawn of European Art: An Introduction to Palaeolithic Cave Painting (Cambridge: Cambridge University Press, 1982).
• Gesture and Speech (Cambridge, Massachusetts & London: MIT Press, 1993).

• Подробная биография на русском языке
• Биография на французском языке