Бои за гору Лысоня

Бои за гору Лысоня — боевые действия между частями Корпуса Гофмана Южной армии Германской империи и 16-го армейского корпуса 7-й армии Российской империи. Велись с 14 августа по 8 октября 1916 года на территории Австро-Венгрии, в Галиции, в районе горы (высоты) Лысоня вблизи города Бережаны в ходе Брусиловского наступления во время Первой мировой войны^{[К 1]}. По плану начавшегося 15 (28) июля 1916 года всеобщего наступления Юго-Западного фронта 7-й армии надлежало овладеть рубежом Галич — Станислав. Впоследствии Директивой Брусилова от 1 (14) сентября армии было приказано наступать на Львов и попутно овладеть Галичем. В связи с этим её командующий Щербачёв поставил перед армией задачу разбить австрийские войска в районе Бережаны — Рогатин — Большовцы. Однако усилия 7-й армии принесли только ограниченный успех 16-го корпуса в районе к северу от села Потуторы: в результате атаки шести пехотных полков 30 сентября — 1 октября был взят этот опорный пункт и, по российским данным, захвачены до 4 тысяч пленных. После 6 октября из-за больших потерь и усталости войск русское командование отказалось от дальнейших попыток прорыва к Бережанам и Рогатину. Лишь на Лысоне 7 и 8 октября ещё продолжались столкновения за отдельные участки траншей.

Активное участие в боях за опорный пункт австро-венгерско-немецкой обороны у Бережан — гору Лысоня — принимал Легион (полк) Украинских сечевых стрельцов (УСС), входивший в состав 55-й пехотной дивизии Корпуса Гофмана^{[К 2]}, а с российской — полки дружин Харьковского ополчения 113-й пехотной дивизии 16-го армейского корпуса^{[К 3]}. Бои за Лысоню стали самым значительным и трагическим сражением легиона. Обороняясь в окружении у Потутор до «последнего патрона», малочисленный полк сечевых стрельцов хотя и был 30 сентября почти полностью уничтожен, однако, по утверждению украинских историков, оттянул на себя большую часть российских войск, что позволило австро-немецкому командованию подтянуть резервы и в итоге остановить русское наступление на Бережаны. В современной украинской историографии Лысоня является символом военного подвига сечевых стрельцов.

Австро-венгерский Корпус Гофмана был сформирован в 1914 году во время русского наступления из отошедшего на юг за Карпаты Львовского военного командования и разношёрстных ландверных, гонведных, ландштурменных, маршевых и этапных частей. Назвали его по имени командира — Петера фон Гофмана, ставшего впоследствии одним из лучших австрийских военачальников корпусного уровня. Сюда же изначально включили и Легион Украинских сечевых стрельцов, который историк Василий Каширин отнёс к категории ландштурма^[9]. При формировании легиона приказом австрийских военных властей его численность ограничили сперва двумя тысячами человек, главным образом из числа интеллигенции, а после протестов командира легиона Михаила Галущинского повысили до двух с половиной тысяч человек^[10]. Организационно легион являлся частью ландвера^{[К 4][12]}.

К началу российского летнего наступления 1916 года Корпус Гофмана занимал позиции на реке Стрыпа и входил в состав германской Южной армии, потому что в результате войны на три фронта и из-за понесённых потерь австро-венгерская армия уже не могла самостоятельно оборонять южную часть Восточного фронта. Корпус состоял из 54-й и 55-й пехотных дивизий и удерживал 20-километровый участок между Семиковцами — Богатковцами и Буркановом — Гайворонкой. После прорыва русских войск южнее правого фланга корпуса, его командование развернуло часть сил за Гайворонкой, чтобы защитить угрожаемый фланг и получило в качестве пополнения ранее проявивший себя как ненадёжный 19-й ландверный пехотный полк и 309-й гонведский полк, который так же как и 310-й гонведский состоял из маршевых частей и, поэтому был ещё не испытан в бою. Несмотря на хорошо укреплённые позиции, участок обороны Корпуса Гофмана не считался стабильным. Войска опасались окружения и, как пишет историк Эрнст Рутковски: «Страх прорыва принял на нижнем течении Стрыпы характер эпидемии»^[13].

В течение июня — июля австро-венгерским частям на Стрыпе удавалось сдерживать российское давление^[14]. Однако ситуация изменилась во второй половине июля — начале августа после начавшегося 15 (28) июля наступления Юго-Западного фронта. Его планом 7-й и 9-й армиям отводилась задача овладеть рубежом Галич — Станислав. Продвижение русских к северу и югу от участка обороны корпуса создало угрозу его охвата с флангов. В этих условиях было принято решение отвести войска со Стрыпы за реку Золотая Липа^[15][16].

С вечера 11 августа по 13 августа Корпус Гофмана совершил в соответствии с приказом отход на лишь в общих чертах подготовленную оборонительную позицию к востоку от Золотой Липы в районе Потуторы — Конюхи — Зборов. К этому времени две его дивизии состояли из разношёрстных частей австрийского ландвера, 103-го пехотного полка (в основном венгерского), 88-го пехотного полка (на четверть немецкого и на три четверти чешского состава), нескольких других полков, существовавших ещё в мирное время, а также двух батальонов (куреней) полка Украинских сечевых стрельцов^{[К 5]}. Приказ фельдмаршала-лейтенанта Гофмана от 14-го августа требовал от всех войск удерживать новые позиции любой ценой. Русские войска следовали за отступающими со всей своей артиллерией, поэтому времени на необходимое укрепление оборонительной линии было мало. Окопы были отрыты на глубину «по колено» и не обеспечивали защиты от артиллерийского огня^[21].

55-я дивизия заняла оборону непосредственно напротив Бережан, включая доминирующую высоту Лысоня, перекрывающую путь русским войскам в город^[1][22][23]. Защита наиболее важного дивизионного участка обороны — села Потуторы, железнодорожной линии и дороги с твёрдым покрытием, ведущих из Подгайцев в Бережаны, была возложена на сечевых стрельцов^[24][25][22]. Легион УСС в то время возглавил новый командир подполковник Антон Варивода, а его численность составляла 47 офицеров и 1685 стрельцов (согласно Парацию, 1650)^[26][22].

Сведения украинских историков о дате закрепления Легиона УСС на позиции у Лысони на правом берегу реки Ценевка имеют некоторые различия. Так, Владимир Параций сообщает, что стрельцы начали укрепляться на определённом им рубеже 11—12 августа. Богдан и Елена Луговые пишут о прибытии стрельцов к селу Потуторы в ночь с 12 на 13 августа. Они отмечают, что оборудовать позиции стрельцам пришлось под огнём русской артиллерии. Линия окопов легиона начиналась над Золотой Липой, от железнодорожного пути в Потуторах, далее она тянулась юго-восточной стороной обочины Лысони и заканчивалась возле высоты 348 (район железнодорожной станции Жовновка). Пространство от Золотой Липы до дороги в Потуторах занимал 2-й курень УСС, остальную линию — 1-й курень. 8-я сотня 2-го куреня составляла правый южный фланг линии обороны стрельцов, но располагалась отдельно, на другой стороне Золотой Липы возле фольварка Миловка и межевала с позициями турецкого галлиполийского 15-го корпуса, располагавшегося по правому берегу Золотой Липы на холме Дикие Ланы. На севере к Легиону УСС примыкали позиции 35-го пехотного полка (нем. k.k. Schützenregiment Nr. 35), сформированного из полка «обороны земли» — ландвера^{[27][28][29][21]}.

Александра Троханяк описывает события как историю Легиона УСС и делит бои на Лысони на три этапа. Первый — с 14 августа по 4 сентября, второй — с 16 сентября, третий этап — 29—30 сентября^{[30][К 6]}. В отличие от Троханяк, историк Эдмунд Глайзе-Хорстенау, изложивший военные события, связанные с обороной Бережан и высоты Лысоня, рассматривает их в контексте действий частей Южной армии и российской 7-й армии и описывает заключительный этап, начиная с 29 сентября и кончая 8 октября 1916 года^[31].

Утром 14 августа русские начали артиллерийский обстрел австро-венгерской линии обороны, усилившийся к полудню. Особенно сосредоточенно били по позициям у Ценевки на холмах к востоку от Потутор, занятых двумя батальонами 35-го ландверного пехотного полка и расположенными южнее 1-м и 2-м куренями УСС. Эрнст Рутковски отмечает, что передовые посты могли в это время наблюдать приближение русской пехоты. О предстоящей атаке русских на позиции ландвера и 1-го куреня украинских стрельцов свидетельствовал и открывшийся ближе к вечеру в дополнение к артиллерийскому ещё и пулемётный огонь. В тот момент данный участок обороны не был защищён проволочными заграждениями и это открывало русским свободный путь для атаки. Они этим воспользовались и с наступлением темноты пошли на штурм, пока украинцы ещё находились под плотным артиллерийским огнём^[21]. Как пишут Богдан и Елена Луговые, атаковал 450-й Змиевский полк 113-й дивизии под командованием полковника фон Копшталя^[32].

Атаку на 35-й пехотный полк отразили огнём пехоты, однако на участке 1-го украинского куреня события развивались иначе. Здесь по приказу командования 129-й пехотной бригады с наступлением темноты две роты 35-го полка должны были сменить две роты украинцев. Замена задерживалась и в 21:45 всё ещё не состоялась^[33]. Тем временем русские перебрались через Ценевку, зашли по оврагу в сектор 35-го полка и оттуда атаковали ожидавшие замены украинские сотни (роты) 1-го куреня, вынудив их спешно отступить. Две другие сотни в это время сформировали вторую линию обороны^[34]. С началом боя 35-й полк утратил связь с 1-м куренём УСС, в то же время с правого фланга командиру полка доложили о стрельбе и криках «ура». На это командир 35-го пехотного полка сразу приказал своей резервной роте занять оборону против предполагаемого прорыва русских на украинском участке, а предназначенным к смене двум ротам дал команду готовить контратаку. Тем временем командиру Легиона УСС Вариводе также сообщили о прорыве русскими позиций левофланговой сотни 1-го куреня, с которым у него также оборвалась телефонная связь. Для организации контратаки он запросил у командования бригады и получил в помощь резерв — 2-й батальон 88-го пехотного полка. Далее бой вёлся в темноте и, несмотря на ожесточённое сопротивление, русских ещё до полуночи выбили с украинских позиций. Отступление двух сотен 1-го куреня, хотя и не приведшее к серьёзным последствиям, вызвало крайне «недружелюбную» реакцию командира корпуса Петера Гофмана. По его мнению, подразделения левофлангового 1-го украинского куреня оказали слишком слабое сопротивление и преждевременно оставили свои позиции, тем самым не выполнив его приказ. По распоряжению Гофмана 1-й курень пополнили до полной численности четырёх сотен людьми из 2-го куреня сотника Горука, а ослабленный 2-й курень сняли с фронта и направили на окопные работы на второй линии (в тылу 2-й курень пробыл недолго, потому что боевая обстановка потребовала полной мобилизации всех подразделений корпуса)^[35]. Инцидент с отступлением повлёк за собой отдачу нескольких стрельцов под трибунал. Однако в ходе разбирательства их защитник, командир четы легиона и юрист д-р Суховерский оправдал действия обвиняемых и возложил ответственность на командование, знавшее о планируемом отходе со Стрыпы и не позаботившееся заблаговременно оборудовать надёжные окопы и проволочные заграждения. В итоге трибунал освободил обвиняемых от ответственности^[36]. Анализируя обстоятельства боя, Эрнст Рутковски отмечает, что «остаётся неясным: в какой степени задержка с заменой двух украинских рот полубатальоном 35-го ландверного полка способствовала оставлению украинцами своих позиций». Он также считает несомненным, что часть отступивших солдат 1-го куреня немедленно присоединилась к контратаке. В ночном бою 14 августа потери Легиона УСС только ранеными составили 54 человека. Рутковски обращает внимание на ожесточённость ближнего боя стрельцов с русскими, о чём свидетельствует большинство ранений: штыковых и огнестрельных. Историк сообщает, что в бою УСС потерял пропавшими без вести 142 человека, однако на следующий день кавалерийские патрули встретили за линией фронта и вернули назад 72 из них^[35].

Российское давление в августе на фронте Золотой Липы продолжалось. Однако прорывов, которые могли бы привести к критическим ситуациям, не произошло. Вместе с тем южнее, на Днестре, возникла угроза флангу обороны Южной армии на Золотой Липе. Чем благоприятнее складывалась обстановка для русских, тем интенсивнее становились их атаки на дивизии и корпуса правого фланга, сюда всё чаще перебрасывались немецкие дивизии, которым поручалось «зачищать русские прорывы». В течение последних двух недель августа Корпус Гофмана вёл позиционную войну и более-менее интенсивные артиллерийские обстрелы. Однако, начиная с 31 августа, русские постепенно продвигались к Галичу и севернее, а их артиллерийский обстрел становился всё интенсивнее и свидетельствовал о серьёзности наступательных намерений^[37].

К новому русскому штурму австрийцы готовились, в частности командир 131-й пехотной бригады генерал-майор Блюм придал 35-му пехотному полку две сотни 1-го куреня УСС. Первая заняла позицию на полковом левом фланге. Вторую оставили в резерве. 1-му куреню сотника Лесняка с двумя оставшимися сотнями надлежало быть готовым к возможной контратаке. В ночь со 2 на 3 сентября русские (450-й Змиевский полк 131-й пехотной дивизии^[38]) пошли на штурм на фронте около 1000 м. Их атакующие лавины смяли позиции 35-го пехотного полка и проникли в пересечённую, холмистую местность к юго-востоку от Бережан и окрестный лес. В момент прорыва погиб командир 1-й сотни (по другим данным, попал в плен^[38]), но его заменил легион-фенрих Стефан Глушко и сотня, отделённая от рот 35-го полка, успешно отбивалась от русских на своём фланге. С рассветом русские обошли 103-й пехотный полк с фланга и выбили его с занимаемых позиций. В сумятице боя 1-й курень остался без связи со штабом 35-го полка, поэтому Лесняк, действуя по своему усмотрению, атаковал противника везде, где он появлялся, проявляя при этом максимальную осторожность, чтобы не допустить окружения. Обнаружив свою 2-ю роту в резерве, он задействовал её и отступающие остатки 35-го и 103-го пехотных полков. В какой-то момент Лесняк с его штабом даже был захвачен русскими в плен, но вскоре отбит подоспевшими стрельцами^[39][38].

4 сентября бои продолжились с неослабевающей интенсивностью. Русские, пытаясь добиться решающего прорыва, атаковали 6 раз. Обе стороны несли большие потери^[40]. Так, за три сентябрьских дня Легион УСС потерял в боях большую часть своего личного состава, а из 44 его командиров осталось лишь 16^[38]. Только после энергичной совместной контратаки австро-венгерских и германских войск, длившейся вторую половину дня, удалось выбить русских из зоны прорыва и вернуть утраченные исходные позиции^[40].

Потерпев после первых успехов неудачу на направлении Бережан, русские стали искать слабое место в обороне Южной армии. Теперь они попытались прорваться на стыке позиций турецкого 15-го корпуса и Корпуса Гофмана. 6 сентября русские провели разведку и сразу приступили к штурму. Ослабленным предыдущими боями украинским стрельцам и другим подразделениям австро-венгерского корпуса довелось контратаковать, когда русские в некоторых местах прорывались через турецкие окопы, вынуждая их отступать. В тот день на высоте Лысоня доходило до ожесточённых рукопашных боёв. Это повторялось несколько раз и в последующие дни^[41].

Неудача не остановила русское командование в стремлении реализовать свои планы. Русские полки продолжали безуспешно атаковать Корпус Гофмана, который якобы мог им создать фланговую угрозу. Как пишет Рутковски: «Русские не могли знать, что он по своему потенциалу был не способен на это». В случае серьёзного прорыва противника корпус зависел от поддержки армейских резервов. Самостоятельно справиться с опасной ситуацией он был не в состоянии^[40].

Пока шла борьба за Лысоню, ещё в середине августа Брусилов наметил новое наступление. Его директивой от 1 (14) сентября 7-й армии надлежало наступать на Львов и попутно с этим овладеть Галичем. Атака была назначена на 3 (16) сентября^[42]. Однако свою директиву Брусилов изменил и, придав 7-й армии в качестве услиления два корпуса 9-й армии, приказал ей атаковать Галич^[43]. Вместе с тем командующий 7-й армией генерал Щербачёв поставил перед своими войсками задачу разбить противника в районе Бережаны — Рогатин — Большовцы. С этой целью Щербачёв решил силами 3-го Кавказского, частей 16-го и 2-го корпусов нанести удар в район Бережан^[44].

Наступление началось 16 (по другим данным 17^[45][46]) сентября силами 3-го Кавказского и части 16-го корпусов (449-й, 450-й, 452-й полки^[46]). После артиллерийской подготовки 21-я и 52-я дивизии 3-го Кавказского корпуса ударили от села Рыбники по турецкому 15-му корпусу. В полдень они оттеснили турок с части позиций на Диких Ланах, что пролегали к юго-западу от Потутор, и вынудили их отойти на вторую линию обороны. Вследствие образовавшейся бреши русские подразделения вышли в тыл и фланг Легиона УСС. В ходе боя штаб 2-го украинского куреня был окружён русскими, но в рукопашной схватке командиру четы Михаилу Яблонскому с группой легионеров удалось прорвать окружение и спасти штаб от захвата. 2-й курень УСС и подразделения 35-го и 19-го пехотных полков контратаковали русских из села Посухов. Окопные бои продолжались до позднего вечера, пока позиции украинцев не были окончательно очищены. Однако отбитые у турок окопы русские удержали. В результате линия соприкосновения приблизилась к Бережанам и пролегала по западной околице Потутор^{[26][47][45][41]}.

После боя Украинский легион, как и другие части корпуса, представил к наградам несколько сводных списков солдат, отличившихся в этот день и боях 2—4 сентября. Значительная часть из представлений не получила никакого (положительного) решения командования. Эрнст Рутковски оставил без ответа вопрос: «Могло ли недовольство командира корпуса событиями 14 августа 1916 года иметь столь длительные последствия?»^[41].

Продолжая попытку наступления на Львовском направлении, 7-я армия нанесла 22 сентября в районе Диких Ланов «крепкий, но безрезультатный удар» силами 7 дивизий 16-го, 3-го Кавказского, частями 7-го Сибирского и 2-го армейского корпусов. На этом закончилось наступление 7-й армии на Львов^{[К 7][45]}. В тот день высоту 399 «Лысоня» штурмовал 449-й Харьковский полк, насчитывавший 1700 рядовых и 47 офицеров. Как пишет Сергей Потрашков: «Несмотря на ураганный огонь вражеских девятидюймовых орудий и проволочные заграждения, к полудню были захвачены две линии окопов и взято более 200 пленных. Австрийцы непрерывно контратаковали. Харьковцы, потерявшие в ходе боя до 50 % своего состава, вынуждены были оставить одну линию неприятельских окопов, но на второй закрепились и отбили все атаки. Утром следующего дня наступление было возобновлено, но вскоре стало ясно, что обескровленные роты ополченцев не в состоянии прорвать вражескую оборону. К четырём часам дня полк был сменён на позиции и выведен из боя»^[8].

До конца сентября 1916 года русские продолжали практически беспрерывные атаки на германскую Южную армию. Как пишет Рутковски: «Их командование не смущали неудачи. Они пытались прорваться южнее, затем снова чуть севернее. Схема их атак всегда была одинаковой. После нескольких дней артобстрела они атаковали массированно на узкой полосе фронта, не считаясь с потерями. Давно было известно, что они предпочитают участки фронта, удерживаемые турками, венгерскими частями, а также полками с большим количеством чехов и русинов. Там, где артиллерия обороняющихся не обладала достаточной численностью, чтобы заградительным огнём остановить атакующие волны, достигшие почти полностью разбитых проволочных заграждений, прорыв был неизбежен. Обороняющиеся в окопах подразделения, изрядно потрёпанные артобстрелом, уже не могли отражать атаку стрелковым огнём, особенно в случаях, когда часть пулемётов была выведена из строя артиллерийскими попаданиями. Только благодаря непрерывному пулемётному огню удавалось (если вообще удавалось) скосить волны наступающих русских»^[48]. Вместе с тем Антон Керсновский отмечал, что Щербачёв в сентябре действовал «очень посредственно», колебался в выборе направления, изменив его «в последнюю минуту», назначая для удара «едва четвёртую часть всех сил» и вводя их в бой по частям. Действуя таким образом, Щербачёв, не завершив наступление на Бережаны, перегруппировал свои войска 16 (29) сентября для нанесения мощного удара на Рогатин^[49][50].

К концу сентября Легион Украинских сечевых стрельцов несколько дней удерживал участок обороны у Потутор протяжённостью около 1800 метров, имея всего около 670 единиц стрелкового оружия. Слева от него на Лысони располагался состоящий из маршевых рот 310-й гонведский пехотный полк, а справа на холме Дикие Ланы — турки^[51]. 29 сентября российские войска начали массированный артиллерийский обстрел австрийской обороны, продолжавшийся до полудня 30 сентября. Уже тогда стало понятно, что это начало нового штурма. 30 сентября 7-я армия приступила после ураганного артиллерийского огня к решающему штурму позиций Южной армии в направлении на Рогатин^[31][51][46]. В 2 часа по полудни 3-й Кавказский корпус пошёл через Мечищев (южнее Потутор) на прорыв обороны 15-го турецкого корпуса. Одновременно 6 полков 16-го корпуса атаковали оборону Корпуса Гофмана к северу от дороги Литятин — Бережаны. Туркам удалось отразить атаку, но русские прорвали оборону венгерского 310-го полка и вышли к Потуторам, где оборонялся малочисленный Легион УСС^[46][31]. Около 14:00 командование легиона получило телефонограмму от командования бригады с сообщением о русском прорыве обороны венгерского гонведского полка и о переброске резервов. Из этого было понятно, что ситуация стала критической. Резерв, о котором сообщалось, был ротой гонведов, находившейся на другом конце Потутор. Чтобы ускорить её прибытие, командир легиона подполковник Варивода отправился в тыл навстречу венграм, предварительно предупредив командира 1-го куреня УСС сотника Лесняка не сдавать позиции. Тот знал, что письменный приказ командира 55-й пехотной дивизии запрещал отступление без приказа вышестоящего командования. Однако такой приказ сечевые стрельцы в тот день не получили. Вскоре телефонная связь с бригадой прервалась и Лесняк не смог получить никакой информации от командования. После ухода Вариводы связь с ним также была утрачена, а гонведы не появились. В это время русские хлынули через село в тыл украинцам. Представленные самим себе и атакованные со всех сторон сечевые стрельцы сражались «до последнего патрона», прежде чем были сломлены. Как пишет Рутковски, «они выполнили приказ и удержали позицию». Однако полк украинцев фактически прекратил своё существование. Лишь нескольким легионерам удалось избежать гибели или плена^[51]. Согласно Троханяк, сечевые стрельцы сдались после безнадёжной четырёхчасовой обороны, не дождавшись помощи и боеприпасов^[52].

Русский прорыв удалось блокировать только на второй оборонительной линии, но все контратаки сил резервов Гофмана провалились. Получив известие о неудаче 55-й пехотной дивизии, командующий Южной армией генерал от инфантерии Ботмер направил в Бережаны только что прибывший в Букачивци немецкий 54-й пехотный полк 36-й резервной дивизии и передал его в распоряжение Гофмана для использования в контратаках. 1 октября 16-й корпус стремился развить вчерашний успех на участке севернее села Потуторы. Сперва ему удалось здесь несколько продвинуться, но 54-й пехотный полк остановил его на горе Лысоня. Вечером того же дня 55-я пехотная дивизия вместе с немецкими подкреплениями пытались вернуть утраченные позиции у устья реки Ценевки, впрочём их действия были безуспешными. 2 октября 16-й корпус на короткое время овладел Лысоней, однако 54-й пехотный полк контратаковал русских и немедленно отбил этот опорный пункт^[31].

О тех событиях историк Андрей Зайончковский писал: «На этот раз в боях 17 (30) и 18 сентября (1 октября) части ХѴІ. корпуса имели значительный местный успех в районе к северу от Потутор, завладели этим пунктом и захватили до 4 тысяч пленных»^[50]. Со своей стороны берлинская газета «Berliner Volksblatt» опубликовала 4 октября сообщение Генерального штаба Австро-Венгрии о том, что юго-восточнее Бережан русские «приложили наибольшие усилия для проникновения на склоны Лысони», однако их атаки отбили в ходе ожесточённых боёв^[53].

3 октября 1916 года в штаб Южной армии пришла телеграмма из корпуса об утрате полка сечевых стрельцов (словами Рутковского, о событии, которого можно было избежать и потому ещё более неприятном). Корпус Гофмана сообщал, что Украинский легион, насчитывавший 18 офицеров и 697 рядовых, практически полностью уничтожен, а всё его оружие, включая пулемёты, попало в руки русских. Остались лишь один офицер и 18 рядовых, а также часть технической (сапёрной) роты^{[54][К 8]}.

4 октября после полудня русская артиллерия повела огонь по линии обороны Корпуса Гофмана, который усилился к вечеру, а утром 5 октября превратился в заградительный. В 10 часов утра началась мощная русская атака на Мечищев и Бережаны. Атакующим удалось прорваться у Посухова и на Лысони, однако контратака 309-го гонведского пехотного полка отбросила русских за Золотую Липу, в то время как 54-й пехотный полк выбил прорвавшихся из окопов на Лысони. В полдень русская атака повторилась, но также была отражена^[31].

В следующие дни русские продолжили попытки прорыва в Бережаны. На рассвете 6 октября их батареи возобновили огонь, особенно по позициям на Лысони. Собрав силы, они снова атаковали у Потутор, но успеха не имели. К вечеру на участке обороны Корпуса Гофмана наступило затишье. Усталость войск и тяжёлые потери вынудили русское командование отказаться от дальнейших атак. Лишь на Лысоне 7 и 8 октября ещё продолжались бои за отдельные участки траншей^[31].

После боёв на Лысони для сечевых стрельцов начался процесс восстановления Украинского легиона, длившийся до марта 1917 года. С этой целью в октябре 1916 года его остатки вывели в учебно-тренировочный центр УСС в Розвадове^[26][56][57]. Набор добровольцев в легион разрешался австро-венгерскими властями только из числа лиц, признанных негодными к службе с оружием, а также молодёжи 1899 и 1900 годов рождения, ещё не участвовавшей в призыве в ландштурм^[58].

Согласно Зайончковскому, в результате всех последующих боевых действий русские войска 7-й армии были вынуждены уступить те небольшие участки неприятельских окопов, которые они захватили, и очистить плацдармы западного берега реки Нараевка, сосредоточив свою оборону по её восточном берегу^[50]. Около 10 (23) октября 7-я армия перешла к активной обороне, тем самым завершив кампанию 1916 года^[59].

Попытки российской 7-й армии разбить в сентябре — октябре 1916 года австро-германские войска в районе Бережаны — Рогатин — Большовцы завершились на Бережанском направлении взятием только села Потуторы^[50].

Бои за Лысоню стали самым значительным и трагическим сражением Легиона Украинских сечевых стрельцов. За август — сентябрь легион потерял убитыми, ранеными и пленными свыше 1300 человек и фактически перестал существовать. По заключению Эрнста Рутковского, Украинский легион стал жертвой русской тактики: после нескольких дней артобстрела они атаковали массированно на узкой полосе фронта, не считаясь с потерями^[27][57][48]. Рутковски, задаваясь вопросом, можно ли было предотвратить потерю Украинского легиона, приняв предусмотрительные меры предосторожности, отмечает, что подобные ситуации случались неоднократно и командование дивизии и корпуса должно было осознавать уязвимость своих позиций. Однако в данном случае обращение к германскому командованию за помощью опоздало более чем на 24 часа и украинцы оказались брошены на произвол судьбы. Он также отмечает: «Не следует забывать, что потеря Украинского легиона и обстоятельства, приведшие к ней, не упоминаются в документах австрийского Генерального штаба. К ошибкам генералов и Генерального штаба в то время всегда относились весьма снисходительно»^[54].

Вместе с тем, согласно украинским историкам, сечевые стрельцы связали своими действиями у Потутор большинство русских сил в день решающего штурма 30 сентября 1916 года, что позволило австро-немецкому командованию подтянуть резервы и остановить российское наступление на Бережаны^[55][57][60].

После завершения боевых действий австрийские власти установили у подножия горы Лысоня каменный крест, чтобы отметить место небольшого кладбища. На надгробном камне была написана простая фраза на немецком языке: «Героям Лысони, благодарное Отечество». Вместе с тем поле сражения не было возвращено в довоенное состояние. Окопы на Лысони оставались открытыми, а на каменистой горе даже десять лет спустя были видны человеческие останки. В послевоенные годы гора стала местом паломничества не только для тех, кто потерял своих сыновей, мужей и отцов, но и для тех, кто хотел почтить память павших героев и искал вдохновение, движимый идеей создания Украинского государства. День поминовения погибших на Лысони приходился на День Святой Троицы^[61].

В 1920—1930-х годах украинской общественностью Восточной Галиции были приняты меры по увековечению памятных мест национальной военной истории. В результате в 1927 году в память о погибших стрельцах на Лысони создали символический мемориал в виде насыпанного кургана-памятника. В советское время памятник, считавшийся проявлением «украинского буржуазного национализма», был осквернён и обречён на забвение. Однако в 1990 году могилу стрельцов на горе Лысоня упорядочили, а в сентябре 1994 года здесь установили мемориальный монумент^[62].

На Украине Лысоня является символом военного подвига сечевых стрельцов и важным физическим элементом украинской национальной идентичности^[1][63].

• Украинский легион в сражении при Конюхах

• Зайончковский, Андрей Медардович (составитель). Стратегический очерк войны 1914—1918 гг. Часть VI. Период от прорыва Юго-Западного фронта в мае 1916 года до конца года (рус.). — М.: Высший военный редакционный совет, 1923. — 150 с.
• Каширин В. Б. Взятие горы Маковка: неизвестная победа русских войск весной 1915 года (рус.). — М.: Регнум, 2010. — 388 с. — ISBN 987-5-91887-010-5. — [Архивировано 8 ноября 2011 года.]
• Керсновский, А. А. История русской армии. В 4 томах. Том 4. 1915—1917 гг. (рус.). — М.: Голос, 1994. — Т. 4.
• Ростунов, И. И. Русский фронт Первой мировой войны (рус.). — М.: Наука, 1976. — 387 с.
• Чуев, Сергей Геннадьевич. Украинский легион (рус.). — М.: Яуза, 2006. — 542 с.
• Гаврилюк, С.В.; Гаврилюк, О.Н. Увічнення пам'ятних місць національної воєнної історії у західноукраїнських землях (1920—1930-ті роки) (укр.) // Вчені записки Таврійського національного університету імені В.І. Вернадського. Серія: Історичні науки : журнал. — 2021. — Т. 32 (71), № 2. — ISSN 2710-4656.
• Лазарович, Микола. Леґіон Українських січових стрільців: формування, ідея, боротьба (укр.) / Лановик, Б. Д. (науковий редактор). — Тернопіль: Джура, 2005. — 592 с.
• Луговий, Богдан; Лугова, Олена. Велич і трагедія Лисоні (укр.) // Наукові записки Тернопільського національного педагогічного університету імені Володимира Гнатюка. Сер. Історія : Журнал. — Тернопіль, 2016. — Вип. 2, ч. 3. — С. 178—183. — ISSN 2307-7778.
• Монолатій, Іван. Українські легіонери. Формування та бойовий шлях Українських Січових Стрільців, 1914-1918 (укр.). — Київ: Темпора, 2008. — 85 с. — ISBN 978-966-8201-43-1.
• Парацій В. М. Бої на горі Лисоня (серпень — жовтень 1916 р.): героїка та меморіальна слава українського січового стрілецтва (укр.) // М. Андрейчин, Д. Бучко, Г. Возняк та ін. Національно-визвольні змагання українського народу у XX столітті : Збірник праць Тернопільського міського осередка Наукового товариства ім. Шевченка. — Тернопіль: Меркьюрі-Тернопіль,, 2006. — Т. 2. — С. 251—259. — ISBN 966-8818-14-8.
• Троханяк, Олександра Степанівна. Бережанщина в роки Першої світової війни та Української революції (1914—1921 рр.) (укр.) / Добржанський Олександр Володимирович (науковий керівник). — Чернівці: Чернівецький національний університет імені Юрія Федьковича, 2011.
• Glaise von Horstenau, Edmund; Brauner, Josef; Czegka, Eduard; Heydendorff, Walther; Kiszling, Rudolf; Klumpner, Carl; Wisshaupt, Ernst. Österreich-Ungarns letzter Krieg : 1914—1918. Bd. 5, Das Kriegsjahr 1916. Teil 2, Die Ereignisse von August bis zur Jahreswende : mit 35 Beilagen (нем.) / Glaise von Horstenau, Edmund (Herausgeber). — Wien: Verlag der Militärwissenschaftlichen Mitteilungen, 1934.
• Mandzy, Adrian. A Hundred Years of Memory of the Great War in Western Ukraine: Case Studies of the Battlefields at Makivka and Lysonia // The materiality of troubled pasts: archaeologies of conflicts and wars (англ.) / Anna Zalewska, John Michael Scott, Grzegorz Kiarszys. — Warsaw, Szczecin: Roadside History Lessons Foundation, 2017. — P. 193—209. — 229 p.
• Rutkowski, Ernst. Die k.k. Ukrainische Legion 1914-1918 (нем.). — Vienna: Holzhausens Nfg, 2009. — 400 S. — ISBN 978-3-85493-166-9.

• Бойко, О.Д. Легіон українських січових стрільців (укр.). Енциклопедія історії України (ЕІУ). НАН України. Інститут історії України (2009). Дата обращения: 15 августа 2025. Архивировано 22 августа 2016 года.
• Литвин, М. Р. Лисоня (укр.). Енциклопедії Сучасної України [Електронний ресурс]. Інститут енциклопедичних досліджень НАН України (2016). Дата обращения: 24 июля 2025.
• Пилипчук, Р. В. Курінь (укр.). Енциклопедія сучасної України (2016). Дата обращения: 15 августа 2025.
• Потрашков С. В.. Харьковские полки: три века истории  (рус.). История Змиевского края (Сетевое издание). Дата обращения: 24 июля 2025.
• Berliner Volksblatt. 273 (4.10.1916) : Der österreichische Generalstabsbericht : Wien , 3. Oktober 1916. (нем.). Historische Presse der deutschen Sozialdemokratie. Fridrich Ebert Stiftung (1916). Дата обращения: 19 августа 2025.
• Glenn Jewison & Jörg C. Steiner. Divisional Commanders 1914—1918 (англ.). Austro-Hungarian Land Forces 1848—1918. Дата обращения: 24 июля 2025.
• 113-я пехотная дивизия  (рус.). Офицеры РИА (открытая база данных и фотоархив офицеров и формирований Русской Императорской Армии начала ХХ-го века). Дата обращения: 24 июля 2025.
• 450-й пехотный Змиевский полк  (рус.). Офицеры РИА (открытая база данных и фотоархив офицеров и формирований Русской Императорской Армии начала ХХ-го века). Дата обращения: 4 августа 2025.
• Карта Наступления на Галич с 18 (31) по 26 августа (8 сентября) (нем.). istoriya-kg.ru. Дата обращения: 28 июля 2025.