Будка (рассказ)

«Будка» — очерк (рассказ) Г. И. Успенского, впервые опубликованный в № 4 журнала «Отечественные записки».

Как и основная часть произведений Успенского 1860-х годов, бытовые зарисовки этого очерка находятся под влиянием «натуральной школы». Черты провинциальной жизни, нашедшие отражение в «Будке», вызваны детскими воспоминаниями писателя, когда он жил в Калуге и в Туле у своего деда по материнской линии Глеба Фомича Соколова — чиновника Палаты государственных имуществ^[1].

В рассказе «Будка» (1868), близком по духу и настроению к «Нравам Растеряевой улицы», с безжалостной точностью показано прозябание уездного города, далёкого от возвышенных идеалов просвещённой жизни.

«На углу двух весьма глухих и бедных переулков уездного города стояла будка». Будочник Мымрецов, обитавший в ней, «принадлежал к числу „неспособных“, то есть людей, совершенно негодных в войске». Такие люди обычно интересуются лишь выпивкой, до известных пределов боятся жены, а ещё больше — начальства. Обязанности Мымрецова, пишет Успенский, «состоят в том, чтобы, во-первых, „тащить“, а во-вторых, „не пущать“; тащил он обыкновенно туда, куда решительно не желали попасть, а не пускал туда, куда этого смертельно желали».

По долгу службы Мымрецов вовлекается в несколько происшествий, участники которых один за другим и становятся героями рассказа Успенского. Как ни безобразен Мымрецов, существование народа не менее неприглядно: «ужасна эта жизнь день за днём», — писал А. М. Скабичевский в рецензии на «Будку»^[2]. Творческая манера в «Будке» обычна для всего творчества Успенского: «Один-два штриха — и незначительная сценка вырастает в символ жизни без смысла, поступков без идеи, слов без содержания, жестокостей без цели…»^[3].

Несмотря на то, что народ в «Будке» оказывается совсем не тот, на который уповали народники, народническая критика встретила очерк благожелательно (П. Н. Ткачёв, А. М. Скабичевский)^[2]: в образе городового Мымрецова современники без труда узнали характерную черту действительности. «Это предшественник чеховского унтера Пришибеева, существо, изувеченное, пришибленное и пришибающее, соединяющее в одном лице трепет перед грозным начальством и грозную власть над „шиворотами“» (Г. А. Бялый)^[4].

С легкой руки Успенского девиз Мымрецова — «тащить» и «не пущать» — стал нарицательным выражением и по сей день широко используется в русской речи^[5].