Второй раздел Бенгалии

Второй раздел Бенгалии (1947 год) — окончательный раздел историко-культурной области Бенгалия, входившей в состав бывшей Британской Индии, между обретшими независимость от Великобритании Индией с преобладающим индуистским населением и Пакистаном, где преобладали мусульмане.

В результате этой демаркации западная часть региона, с преобладающим бенгальским индуистским населением, была включена в состав Доминиона Индия в качестве штата Западная Бенгалия. Восточная же часть, населённая преимущественно бенгальскими мусульманами (ныне независимое государство Бангладеш), отошла к Доминиону Пакистан, образовав его провинцию Восточная Бенгалия.

Ключевую роль в определении будущего провинции сыграло заседание Законодательного собрания Бенгалии, состоявшееся 20 июня 1947 года. Перед депутатами стоял выбор: сохранить целостность Бенгалии в составе одного из новых доминионов или разделить её по конфессиональному признаку. На предварительном совместном заседании большинством в 126 голосов против 90 было принято решение о том, что в случае сохранения единства провинция должна войти в состав Пакистана.

Однако дальнейшее голосование, проведённое раздельно среди законодателей от западных и восточных округов, продемонстрировало раскол. Депутаты от Западной Бенгалии большинством в 58 голосов против 21 высказались за раздел и присоединение своей территории к Индии. В то же время их коллеги из Восточной Бенгалии подавляющим большинством (106 против 35) отвергли раздел, а затем подтвердили (107 против 34) свою волю войти в состав Пакистана, если раздел всё же состоится.^[1]

6 июля 1947 года по итогам референдума в Силхете было принято решение об отделении округа Силхет от провинции Ассам и его присоединении к Восточной Бенгалии с целью последующего вхождения в состав Пакистана.

Окончательный раздел, с передачей власти правительствам Пакистана и Индии 14–15 августа 1947 года, был осуществлён в соответствии с так называемым Планом 3 июня (Планом Маунтбеттена). Провозглашение независимости Индии 15 августа ознаменовало завершение более чем полуторавекового периода британского колониального правления на Индийском субконтиненте. Впоследствии Восточный Пакистан обрёл независимость по итогам Освободительной войны 1971 года, став суверенным государством Бангладеш.

Лорд Луи Маунтбеттен вёл консультации о плане раздела с ведущими индийскими политическими лидерами, Джавахарлалом Неру и Мохаммадом Али Джинной. Идея административного разделения Бенгалии имела долгую историю: дискуссии о разделе Президентства Бенгалии, ставшего чрезмерно крупным для эффективного управления из Калькутты, велись с 1866 года. Именно эта административная необходимость была официально указана в качестве обоснования для Первого раздела Бенгалии в 1905 году.^[2] Однако география этого раздела преследовала иную, политическую цель — ослабить зарождающееся бенгальское национальное движение, являвшееся ядром антиколониального сопротивления.^{[3] [4] [5] [6]}

Провинция была разделена на Западную Бенгалию с индуистским большинством и Восточную Бенгалию с мусульманским большинством, однако в каждой из новых провинций оставались значительные религиозные меньшинства. Если мусульманская община в целом поддерживала раздел, видя в нём возможность для создания собственной провинции, то индуистская община выступила резко против. Политическая полемика переросла в масштабные протесты и всплеск насилия, что в конечном итоге привело к административному воссоединению провинций в 1911 году.^[7]

Тем не менее, религиозно-политические противоречия между индусами и мусульманами в Бенгалии, изначально спровоцировавшие раздел 1905 года, не были разрешены. Эти сохранявшиеся антагонизмы впоследствии обусловили необходимость новых политических решений, включая Второй раздел Бенгалии в 1947 году, призванный удовлетворить взаимоисключающие устремления вовлечённых сторон.

В соответствии с установленной процедурой, 20 июня 1947 года члены Законодательного собрания Бенгалии провели три независимых голосования по вопросу о будущем провинции:

• На совместной сессии, в которой участвовали все члены собрания, было принято решение 126 голосами против 90 отклонить раздел Бенгалии и высказаться за присоединение к существующему Учредительному собранию (Индия);
• На отдельной сессии, в которой участвовали только члены от округов с мусульманским большинством, предложение против раздела Бенгалии и за присоединение к новому Учредительному собранию (Пакистан) в целом было поддержано 106 голосами против 35;
• На отдельной сессии членов от округов с немусульманским большинством было принято решение 58 голосами против 21 разделить провинцию.

Согласно Плану Маунтбеттена, для утверждения раздела провинции было достаточно единого большинства голосов, отданного за него представителями любой из условно разделённых частей в законодательном собрании. Таким образом, итоги голосования 20 июня привели к официальному решению о разделе Бенгалии. Это создало правовую основу для образования Западной Бенгалии как штата Индии и Восточной Бенгалии как провинции Доминиона Пакистана.

Также в соответствии с Планом Маунтбеттена, референдум, проведённый 6 июля, показал, что избиратели округа Силхет поддержали присоединение к Восточной Бенгалии. Окончательное территориальное разграничение между двумя вновь созданными провинциями было определено Пограничной комиссией под председательством сэра Сирила Рэдклиффа. Передача власти правительствам Пакистана и Индии состоялась 14 и 15 августа 1947 года соответственно, в соответствии с Законом о независимости Индии.

В Бенгалии Сайед Хабиб-уль-Рахман, представлявший партию «Кришак Праджа», охарактеризовал раздел Индии как «абсурдный» и «химерический».^[8]

Другой видной фигурой сопротивления был Резаул Карим — бенгальский мусульманский лидер в Индийском национальном конгрессе, последовательно выступавший за единство индусов и мусульман в рамках единого государства.^[9] Он утверждал, что «идея о существовании индусов и мусульман в качестве двух отдельных наций не имеет исторических оснований», и отмечал, что за пределами субконтинента индийские мусульмане сталкивались с дискриминацией. Рассуждая об индийской цивилизации, Резаул Карим подчёркивал: «Её Веды, её Упанишады, её Рама, Сита, её Рамаяна и Махабхарата, её Кришна и Гита, её Ашока и Акбар, её Калидас и Амир Хусро, её Аурангзеб и Дара, её Рана Пратап и Ситарам — всё это наше собственное наследие».^[9]

В 1941 году он опубликовал книгу «Пакистан рассмотрен с планами раздела», в которой решительно отвергал теорию двух наций и выступал против разделения Индии. Карим отстаивал идею композитного национализма. Историк Нейлеш Боуз из Университета Виктории отмечал, что «Резаул Карим разработал бенгальский мусульманский композитный национализм, который стремился связать религию, регион и нацию в контексте гипотетической, возможной будущей Индии».^[9]

После того как стало очевидно, что реализация теории двух наций в ходе раздела Индии с высокой вероятностью приведет к разделу Бенгалии по религиозному признаку, лидер бенгальского отделения Мусульманской лиги Хусейн Шахид Сухраварди выдвинул альтернативный план создания независимого государства Бенгалия, которое осталось бы единым и не присоединилось бы ни к Пакистану, ни к Индии. Сухраварди осознавал, что раздел Бенгалии будет иметь катастрофические экономические последствия для Восточной Бенгалии,^[10] поскольку все угольные шахты, почти все джутовые фабрики (за исключением двух) и прочие промышленные предприятия, расположенные в преимущественно индуистских районах, отошли бы к западной части.^[11] Кроме того, ключевым аргументом было то, что Калькутта — крупнейший город Индии, важнейший промышленный, коммерческий центр и порт — также оказалась бы в западной части. Сухраварди представил свою идею на пресс-конференции в Дели 27 апреля 1947 года.^[12]

Мухаммад Али Джинна, лидер Всеиндийской Мусульманской лиги, также выступал за неделимую Бенгалию вне состава Доминиона Индия. Накануне он заявил Маунтбеттену: «Что за Бенгалия без Калькутты? Пусть уж лучше остаются едиными и независимыми; я уверен, что у нас сложатся с ними дружеские отношения».^[13] Однако среди лидеров бенгальской Мусульманской лиги не было единства по этому вопросу: если Абул Хашим поддерживал идею, то Хаваджа Назимуддин, Нурул Амин и Мохаммад Акрам Хан выступали против.^{[14] [15]} Сухраварди пытался заручиться поддержкой Джинны в ходе встречи 15 мая, но вскоре с лидером встретились и противники предложения.^[16]

Хотя в частной переписке Джинна допускал возможность единой Бенгалии,^[17] публично он воздерживался от поддержки какой-либо из сторон.^{[18] [19]} Несмотря на его ранее высказанное мнение Маунтбеттену, среди историков нет единого мнения о том, поддерживал ли Джинна в действительности план создания независимой Бенгалии вне Пакистана и если да, то в какой степени.^[20] Бидьют Чакраварти и Сираджул Ислам полагали, что Джинна соглашался с этим планом или даже защищал его, возможно, рассматривая независимую Бенгалию как первый шаг к включению всей Бенгалии в состав будущего единого Пакистана.^{[21] [22]} В то же время другие исследователи утверждают, что он либо не поддерживал, либо даже выступал против этой идеи.^{[23] [24]}

Со стороны Индийского национального конгресса лишь немногие лидеры поддержали данный план. Среди них были влиятельные фигуры бенгальского провинциального отделения Конгресса — Сарат Чандра Бос, старший брат Субхаса Чандры Боса, и Киран Шанкар Рой. Однако большинство других руководителей Конгресса, включая Джавахарлала Неру и Валлаббхаи Пателя, отвергли это предложение.

Националистическая организация «Хинду Махасабха» под руководством Шьямы Прасада Мукерджи также решительно выступила против данного плана,^[25] рассматривая его как не более чем тактический манёвр Сухраварди, направленный на предотвращение раздела провинции. По их мнению, это позволяло бы Мусульманской лиге сохранить контроль над промышленно развитой западной частью, включая город Калькутту. Они также утверждали, что даже в случае создания формально суверенного государства Бенгалия, оно де-факто превратилось бы в подобие Пакистана, где индуистское меньшинство постоянно находилось бы в подчинённом положении относительно мусульманского большинства.^{[26] [25]}

Несмотря на невысокие шансы на реализацию предложения без одобрения центрального руководства Конгресса, Бос и Сухраварди продолжили переговоры с целью выработки соглашения о политическом устройстве предполагаемого государства. Подобно Сухраварди, Бос считал, что раздел нанесет серьезный ущерб экономике Бенгалии и оставит почти половину индуистского населения в бедственном положении на территории Восточной Бенгалии.^[27]

Соглашение было обнародовано 24 мая 1947 года,^[28] однако носило преимущественно политический характер. Инициатива не получила значительной поддержки на низовом уровне, особенно среди индуистского населения.^[29] Активная пропаганда Мусульманской лигой теории двух наций на протяжении предшествующих шести лет, маргинализация индусов в правительстве Сухраварди, а также жестокие беспорядки 1946 года, которые многие индуисты рассматривали как инспирированные государством, практически исключили возможность доверия со стороны бенгальских индусов.^[30]

Вскоре между Босом и Сухраварди возникли разногласия относительно избирательной системы — раздельной или совместной. Сухраварди настаивал на сохранении раздельного голосования для мусульман и немусульман. Бос выступил против этой позиции и отошел от переговоров. Отсутствие другой существенной поддержки со стороны Конгресса привело к тому, что план объединенной Бенгалии был окончательно отвергнут.^[31] Тем не менее, этот относительно малоизвестный эпизод представляет собой последнюю значительную попытку бенгальских мусульманских и индуистских лидеров предотвратить раздел и найти путь к совместному существованию.

После раздела Бенгалии на Западную Бенгалию с преобладанием индуистского населения и Восточную Бенгалию с мусульманским большинством, с обеих сторон границы началось массовое перемещение беженцев — бенгальских индусов и бенгальских мусульман. Согласно демографическим оценкам, на момент раздела население Западной Бенгалии составляло 21,2 миллиона человек, из которых примерно 25 процентов (5,3 миллиона) являлись мусульманским меньшинством, в основном представленным коренными бенгальскими мусульманами. В Восточной Бенгалии проживало 39,1 миллиона человек, где индуистское меньшинство насчитывало около 28 процентов (10,94 миллиона), состоявшее преимущественно из коренных бенгальских индусов.^[32]

В результате насилия и беспорядков, спровоцированных радикальными элементами по обе стороны границы, сразу после раздела произошёл масштабный исход населения. Около 2,04 миллиона бенгальских индусов мигрировали из Восточной Бенгалии (Пакистан) в Западную Бенгалию (Индия), в то время как 1,72 миллиона бенгальских мусульман направились из Западной Бенгалии (Индия) в Восточную Бенгалию (Пакистан). Однако следует отметить, что большинство мусульман, покинувших Западную Бенгалию в 1947 году, вскоре вернулись обратно до подписания межгосударственного пакта Лиаката–Неру в 1950 году.^[33]

В отличие от Пенджаба, где в период раздела произошел практически полный обмен населением между пенджабскими мусульманами и пенджабскими сикхами/индусами, в Бенгалии аналогичного полного демографического обмена между бенгальскими индусами и бенгальскими мусульманами не случилось. Миграция носила более постепенный характер, что объяснялось относительно меньшим уровнем насилия, и в целом была асимметричной. Большинство бенгальских индусов, преимущественно из высших каст, покинули Восточную Бенгалию, в то время как большинство бенгальских мусульман остались в Западной Бенгалии.^[34]

В период раздела лидер «Хинду Махасабхи» Шьяма Прасад Мукерджи требовал проведения полного обмена населением — переселения бенгальских мусульман из Западной Бенгалии в обмен на бенгальских индусов из Восточной Бенгалии. Однако эта инициатива не была реализована из-за отсутствия поддержки со стороны лидеров центрального правительства того времени.^{[35] [36]}

Демографические последствия этого сохраняются до настоящего времени: только около 8 процентов населения современного Бангладеш (бывшей Восточной Бенгалии) составляют индусы, тогда как в Западной Бенгалии доля мусульманского населения даже увеличилась с 25 процентов на момент раздела до примерно 27 процентов в наши дни.

К 1960 году, по различным оценкам, около одного миллиона индуистских беженцев прибыли в Западную Бенгалию, в то время как приблизительно 700 000 мусульман переселились в Восточный Пакистан. Миграционные процессы в Бенгалии осложнялись недостаточной готовностью властей к масштабной реабилитации перемещённых лиц. Это привело к возникновению серьёзных проблем в сфере жилья и санитарных условий для миллионов людей, значительную часть которых составляли бывшие крупные землевладельцы из Восточной Бенгалии.^[37]

В период беспорядков в Восточном Пакистане в 1964 году, по оценкам индийских властей, около 135 000 индуистских беженцев переселились из Восточного Пакистана в Западную Бенгалию. Параллельно наблюдался обратный поток мусульманского населения из Западной Бенгалии в Восточный Пакистан. Согласно пакистанским официальным данным, к началу апреля того же года в Восточный Пакистан прибыли примерно 83 000 мусульманских беженцев.^[38]

В 1971 году, в период Освободительной войны Бангладеш против Пакистана, в Западную Бенгалию прибыла масштабная волна беженцев. Согласно официальным оценкам, их численность достигла 7 235 916 человек. Практически 95% из этого потока составляли бенгальские индусы. После обретения Бангладеш независимости значительная часть этих переселенцев — приблизительно 1 521 912 бенгальских индуистских беженцев — приняла решение остаться на постоянное жительство в Западной Бенгалии.^[39] Основными районами расселения бангладешских индусов после 1971 года стали округа Надия, Северные 24 парганы и Южные 24 парганы на территории Западной Бенгалии.^[40]

На момент проведения линии Рэдклиффа в 1947 году религиозная демография Бенгалии распределялась следующим образом:

• Районы с мусульманским большинством: Динаджпур, Рангпур, Малда, Муршидабад, Раджшахи, Богра, Пабна, Маймансингх, Джессор, Надия, Фаридпур, Дакка, Типпера, Бакергандж, Ноакхали и Читтагонг.
• Районы с индуистским большинством: Калькутта, Хаура, Хугли, Бирбхум, Бурдван, Банкура, Миднапур, Джалпайгури, Дарджилинг, 24 Парганы и Кхулна.
• Район с буддийским большинством: Читтагонгский горный район.

После проведения границы по линии Рэдклиффа распределение территорий между двумя доминионами сложилось следующим образом:

• В состав Пакистана (Восточная Бенгалия) отошли: Восточный Динаджпур, Рангпур, Раджшахи, Богра, Пабна, Майменсингх, Силхет (за исключением территории Каримгандж), Кхулна, Бакергандж, Трипура (равнинная часть Трипуры), Ноакхали, Читтагонг, Джессор, Восточная Надия и Читтагонгский горный район.
• В состав Индии (Западная Бенгалия) отошли: Западный Динаджпур, Джалпайгури, Дарджилинг, Малда, Муршидабад, Западная Надия, Калькутта, 24 Парганы, Бурдван, Бирбхум, Мидинипур, Хаора, Хугли, а также район Каримгандж в Ассаме.

Второй раздел Бенгалии оставил после себя наследие насилия, последствия которого ощущаются до сих пор. Как отмечает исследователь Башаби Фрейзер, «существует реальность непрерывного потока „экономических мигрантов“/„беженцев“/„нелегальных иммигрантов“, которые пересекают границу в поисках работы и нового дома, оседая в мегаполисах, таких как Дели и Мумбаи, что сохраняет вопрос о разделе актуальным и в наши дни».^[41]

Раздел сопровождался массовыми, в том числе насильственными перемещениями свыше 12 миллионов индусов и мусульман в образованные для них государства. При этом ликвидация индуизма в землях, отошедших к мусульманам, в том числе в Восточной Бенгалии, была более полной, чем ослабление ислама в Индии. Так, доля индусов в Восточном Пакистане упала с 28,0 % в 1941 до 11,2 % в 2001. В самой же Индии несмотря на отток мусульман, их доля вновь начала расти из-за особо высокой рождаемости, с 10,7 % в 1961 до 13,8 % в 2001. До настоящего времени продолжаются религиозные конфликты на почве раздела.

Масштабный трансфер населения начался сразу после раздела. Миллионы индусов мигрировали из Восточной Бенгалии в Индию, и большинство из них осели в Западной Бенгалии. Значительное число также направилось в Ассам, Трипуру и другие штаты. Однако кризис беженцев в Бенгалии существенно отличался от ситуации в Пенджабе на западной границе Индии. В Пенджабе непосредственно перед разделом произошли массовые религиозные беспорядки, в результате чего трансфер населения произошёл почти сразу после раздела, так как напуганные люди покидали свои дома с обеих сторон. В течение года обмен населением между Восточным и Западным Пенджабом был в основном завершён, но в Бенгалии насилие ограничилось Калькуттой и Ноакхали. Поэтому в Бенгалии миграция происходила гораздо более постепенно и продолжалась в течение трёх десятилетий после раздела.^{[42] [43]}

Хотя беспорядки в Бенгалии до обретения независимости были ограниченными, обстановка была накалена в коммунальном плане. Индусы в Восточной Бенгалии и мусульмане в Западной Бенгалии чувствовали себя небезопасно и должны были принять важное решение: уехать в другую страну с неопределённым будущим или остаться в подчинении у другой общины.^[44] Среди индусов в Восточной Бенгалии первыми уехали те, кто был экономически лучше обеспечен. Государственным служащим предоставили возможность обменяться должностями между Индией и Пакистаном. Образованные городские верхние и средние классы, сельская знать, торговцы, бизнесмены и ремесленники уехали в Индию вскоре после раздела. У них часто были родственники и другие связи в Западной Бенгалии, что облегчало их поселение. Мусульмане следовали схожей модели. Городские и образованные верхние и средние классы первыми уехали в Восточную Бенгалию.^[45] Однако бедным индусам в Восточной Бенгалии, большинство из которых были далитами, было гораздо сложнее мигрировать. Их единственным имуществом были недвижимые земельные владения.

Многие издольщики не обладали иными навыками, кроме земледелия. В результате большинство из них решили остаться в Восточной Бенгалии. Однако вскоре после раздела политический климат в Пакистане ухудшился, и коммунальное насилие начало расти. В 1950 году в Барисале и других местах Восточного Пакистана произошли серьёзные беспорядки, что вызвало дальнейший исход индусов. Ситуация была ярко описана в письме об отставке Джогендры Натха Мандала, адресованном премьер-министру Пакистана Лиакату Али Хану. Мандал, лидер далитов, несмотря на принадлежность к угнетаемому классу, поддерживал Мусульманскую лигу в знак протеста против угнетения низших каст их единоверцами из высших каст.^[46] Он бежал в Индию и ушёл с поста министра кабинета. В течение следующих двух десятилетий индусы покидали Восточную Бенгалию всякий раз, когда обострялись коммунальные напряжения или ухудшались отношения между Индией и Пакистаном, как, например, в 1964 году. Положение индуистского меньшинства в Восточной Бенгалии достигло наихудшего состояния в месяцы, предшествовавшие Освободительной войне Бангладеш 1971 года, и во время неё, когда пакистанская армия систематически нацеливалась на этнических бенгальцев, независимо от религиозной принадлежности, в рамках операции «Прожектор».

В независимом Бангладеш государственная дискриминация индусов в основном прекратилась. Однако, как и в Индии, отношения между двумя общинами остаются напряжёнными, и время от времени происходили вспышки коммунального насилия, например, после разрушения мечети Бабри.

Хотя мусульмане в Западной Бенгалии после обретения независимости сталкивались с некоторой дискриминацией, она не была государственной, как в случае с индусами в Восточной Бенгалии. Большинство индусов бежали из Восточной Бенгалии, но мусульмане в основном остались в Западной Бенгалии. Однако со временем община стала изолироваться и была социально и экономически отделена от большинства.^[47] Мусульмане Западной Бенгалии сильно маргинализированы, что видно по социальным показателям, таким как грамотность и доход на душу населения.^[48]

Помимо Западной Бенгалии, тысячи бихарских мусульман также осели в Восточной Бенгалии. Они сильно пострадали во время жестоких беспорядков перед разделом. Однако во время Освободительной войны они поддерживали Западный Пакистан и впоследствии были лишены гражданства в независимом Бангладеш. Большинство бихарских беженцев остались без гражданства.

Перепись 1951 года в Индии зафиксировала 2,523 миллиона беженцев из Восточной Бенгалии, из которых 2,061 миллиона осели в Западной Бенгалии. Остальные направились в Ассам, Трипуру и другие штаты.^[49] К 1973 году их число достигло более 6 миллионов. В следующей таблице показаны основные волны притока беженцев и причины, их вызвавшие.^[50]

Перепись 1951 года в Пакистане зафиксировала 671 000 беженцев в Восточной Бенгалии, большинство из которых прибыли из Западной Бенгалии. Остальные были из Бихара.[49] К 1961 году их число достигло 850 000. Грубые оценки показывают, что около 1,5 миллиона мусульман мигрировали из Западной Бенгалии и Бихара в Восточную Бенгалию за два десятилетия после раздела.^[51]

В Пенджабе индийское правительство предвидело трансфер населения и было готово принять активные меры. Земельные участки, освобождённые мусульманами, выделялись прибывающим индуистским и сикхским беженцам. Правительство выделило значительные ресурсы на реабилитацию беженцев в Пенджабе. В отличие от этого, в восточной части страны такого планирования не было. Ни центральное правительство, ни правительство штата Западная Бенгалия не ожидали крупномасштабного обмена населением, и не было скоординированной политики для реабилитации миллионов бездомных людей. Новая независимая страна располагала ограниченными ресурсами, и центральное правительство было истощено переселением 7 миллионов беженцев в Пенджабе. Вместо предоставления реабилитации индийское правительство пыталось остановить и даже обратить вспять приток беженцев из Восточной Бенгалии. Индия и Пакистан подписали пакт Лиаката–Неру в 1950 году, чтобы остановить дальнейший обмен населением между Западной и Восточной Бенгалией.^{[43] [52]}

Даже после того, как стало ясно, что беженцы не намерены возвращаться, центральное правительство не предоставило значительной помощи.^[53] Политика реабилитации беженцев из Восточной Бенгалии в основном состояла в отправке их в пустующие районы, в основном за пределы Западной Бенгалии. Одной из самых противоречивых схем было решение правительства насильственно расселить беженцев в Дандакаранье, бесплодном участке земли в Центральной Индии.^[54]

Без помощи правительства беженцы часто устраивались самостоятельно. Некоторые находили работу на заводах. Многие занялись мелким бизнесом и уличной торговлей. Многочисленные колонии беженцев возникли в Надии, 24 Парганах и пригородах Калькутты. Недавно было высказано мнение, что беженцы способствовали постепенной урбанизации без накопления капитала на окраинах Калькутты. Этот процесс был назван «урбанизацией с деаккумуляцией».^[55]

Княжество Трипура имело преимущественно племенное население, но образованные бенгальцы приветствовались князем и занимали видные позиции в администрации штата до обретения независимости Индии. Однако после раздела тысячи бенгальских индусов мигрировали в Трипуру, что полностью изменило демографию штата. Племена Трипуры стали меньшинством на своей собственной земле и потеряли свои земельные владения. В результате началось восстание племён, вызвавшее жестокие беспорядки между племенами и бенгальцами в 1980 году. Низкоуровневое восстание продолжается и по сей день.^[56]

Многие бенгальцы мигрировали из Восточной Бенгалии во время раздела и Освободительной войны, но половина бенгальской общины Трипуры проживала в Трипуре на протяжении сотен лет, согласно отчёту переписи 1901 года, который ясно указывал, что численность бенгальцев и трипурцев была почти равной.

Линия Рэдклиффа разделила Бенгалию, которая исторически всегда была единой экономической, культурной и этнической (бенгальские индусы или бенгальские мусульмане) зоной, на две части. Обе половины были тесно связаны. Плодородный Восток производил продовольствие и сырьё, которые потреблял Запад, а индустриализированный Запад производил промышленные товары, которые потреблял Восток. По разным точкам зрения, это считалось либо эксплуататорской, либо взаимовыгодной торговлей и обменом. Раздел серьёзно нарушил эту систему. Железнодорожные, автомобильные и водные пути сообщения между ними были разорваны.

После раздела Западная Бенгалия столкнулась с серьёзной нехваткой продовольствия, поскольку плодородные рисоводческие районы отошли к Восточной Бенгалии. Дефицит сохранялся в 1950-х и 1960-х годах. К 1959 году Западная Бенгалия испытывала ежегодный дефицит продовольствия в размере 950 000 тонн. Голодные марши стали обычным явлением в Калькутте.^[57]

Джутовая промышленность была крупнейшей в Бенгалии на момент раздела. Линия Рэдклиффа оставила все джутовые фабрики в Западной Бенгалии, но четыре пятых джутопроизводящих земель — в Восточной Бенгалии. Лучшие сорта джута, дающие высококачественное волокно, выращивались преимущественно в Восточной Бенгалии. Индия и Пакистан изначально договорились о торговом соглашении, чтобы импортировать сырой джут из Восточной Бенгалии для фабрик Западной Бенгалии. Однако Пакистан планировал создать собственные фабрики и ввёл ограничения на экспорт сырого джута в Индию. Фабрики Западной Бенгалии столкнулись с острой нехваткой сырья, и отрасль оказалась в кризисе.^[58] С другой стороны, джутовые фермеры в Восточной Бенгалии остались без рынка сбыта своей продукции. Экспорт джута в Западную Бенгалию внезапно стал антинациональным актом для Пакистана. Контрабанда сырого джута через границу резко возросла,^[59] но Западная Бенгалия быстро нарастила производство джута и в середине-конце 1950-х годов стала в основном самодостаточной в этой отрасли.[60] Фабрики Западной Бенгалии стали менее зависимыми от Восточной Бенгалии в плане сырья. Пакистан также создал новые заводы для переработки местного сырья вместо экспорта в Индию.^[60] В следующей таблице приведены данные по производству джута в обеих странах в 1961 году:^[61]

Бумажная и кожевенная промышленность Западной Бенгалии столкнулась с аналогичными проблемами. Бумажные фабрики использовали бамбук из Восточной Бенгалии, а кожевенные заводы потребляли кожу, которая также в основном производилась в Восточной Бенгалии. Как и в случае с джутом, нехватка сырья привела к упадку обеих отраслей.^[62]

Давление миллионов беженцев, нехватка продовольствия и промышленный спад после обретения независимости привели Западную Бенгалию к серьёзному кризису.^[63] Правительство доктора Б. Ч. Роя пыталось справиться с ситуацией, инициировав несколько проектов. Правительство построило ирригационные системы, такие как проект Маюракши, и приступило к строительству сталелитейного завода в Дургапуре, но эти меры не смогли остановить упадок Западной Бенгалии.[64] Правительство доктора Б. Ч. Роя пыталось справиться с ситуацией, инициировав несколько проектов. Правительство построило ирригационные системы, такие как проект Маюракши, и приступило к строительству сталелитейного завода в Дургапуре, но эти меры не смогли остановить упадок Западной Бенгалии.^[64] Уровень бедности вырос, и Западная Бенгалия потеряла своё лидирующее положение, значительно отставая от других индийских штатов в промышленном развитии. Массовые политические волнения, забастовки и насилие парализовали штат в течение трёх десятилетий после раздела.^[65]

Железнодорожные и автомобильные пути, соединяющие Северо-Восточную Индию с остальной частью страны, проходили через территорию Восточной Бенгалии. Линии, связывающие Силигури в Северной Бенгалии с Калькуттой и Ассам с Читтагонгом, были разорваны. Вся Ассамская железная дорога была отрезана от остальной индийской системы. Эти линии перевозили почти весь грузовой трафик из этих регионов. Наиболее важными товарами были чай и древесина. Чайная промышленность в Ассаме зависела от порта Читтагонг для экспорта своей продукции и импорта сырья для отрасли, такого как уголь, который использовался в качестве топлива для сушки чайных листьев. Индустрия сильно пострадала, так как Читтагонг отошёл к Пакистану. Изначально Индия и Пакистан достигли соглашения о разрешении транзитного движения через границу, но Индии пришлось платить тариф. К 1950 году Индия восстановила связь Ассама с остальной частью железнодорожной сети страны, построив железнодорожную линию метровой колеи длиной 229 км через коридор Силигури,^[66] но теперь чайные ящики из садов Ассама приходилось перевозить на гораздо большее расстояние, чтобы достичь порта Калькутты. Экспорт чая через близлежащий порт Читтагонг оставался вариантом, но после Индо-пакистанской войны 1965 года весь транзитный трафик был прекращён Пакистаном.^[67]

Восточный Пакистан стал независимым Бангладеш в 1971 году, но трансграничное железнодорожное сообщение не возобновлялось до 2003 года. К 1990-м годам Индия модернизировала железнодорожную линию Ассама до широкой колеи 5 футов 6 дюймов (1676 мм) до Дибругарха, что облегчило проблему трафика в регионе долины Брахмапутры, но южная часть региона, включающая Трипуру, Мизорам, Манипур и долину Барак в Ассаме, всё ещё сталкивается с серьёзными проблемами с транспортным сообщением. Ведутся переговоры между обеими странами о разрешении транзитного движения между этим регионом и континентальной Индией через Бангладеш. В 2023 году была создана новая трансграничная железнодорожная линия через Бангладеш, соединяющая Трипуру с Калькуттой, с целью сокращения времени в пути до 12 часов.^[68]

На момент раздела в Восточной Бенгалии не было крупной промышленности. В этом регионе практически отсутствовали минеральные ресурсы. Экономика была полностью аграрной. Основной продукцией были продовольственные культуры и другие сельскохозяйственные культуры, джут, бамбук, кожа и рыба. Сырьё потреблялось фабриками в Калькутте и её окрестностях. Калькутта была центром экономического и социального развития Бенгалии как для индусов, так и для мусульман. Все крупные промышленные предприятия, военные базы, правительственные учреждения и большинство высших учебных заведений находились в Калькутте. Без Калькутты Восточная Бенгалия оказалась обезглавленной.^[69] Она потеряла традиционный рынок сбыта сельскохозяйственной продукции. Также она лишилась Калькутты, самого важного порта страны. Восточной Бенгалии пришлось начинать с нуля. Дакка тогда была лишь районным центром. Правительственные учреждения размещались в импровизированных зданиях. Дакка также столкнулась с серьёзным кризисом человеческих ресурсов. Большинство высокопоставленных чиновников британской индийской администрации были индусами и мигрировали в Западную Бенгалию. Зачастую должности приходилось заполнять офицерами из Западного Пакистана. Крайне бедная Восточная Бенгалия вскоре оказалась под политическим доминированием Западного Пакистана.^[70] Экономические диспропорции и подчинение бенгальцев пенджабской элите в конечном итоге привели к борьбе за отделение в 1971 году.

Фильм «Обездоленные», снятый в 1950 году режиссёром Немаи Гхошем, первым затронул тему раздела Бенгалии. За ним последовала трилогия Ритвика Гхатака: «Звезда за тёмной тучей» (1960), «Комал Гандхар» (1961) и «Суварнарекха» (1962), все из которых посвящены последствиям раздела.^[71] Кинематографическая адаптация Дипы Мехты 2012 года романа Салмана Рушди «Дети полуночи» (1981) отражает неопределённость раздела в контексте Пенджаба и Бенгалии, последующее насилие, переход независимых Индии и Пакистана от британского правления, а также освобождение Бангладеш в 1971 году от Западного Пакистана. Фильм «Раджкахини» (2015) режиссёра Сриджита Мукхерджи основан на теме раздела Бенгалии в 1947 году. Документальный фильм Танвира Мокаммела «Симанторекха» («Пограничная линия», 2017) «документирует путешествие четырёх человек в их прежние дома в Бангладеш и Западной Бенгалии».^[72]

Существуют и другие современные фильмы, которые также затрагивают последствия раздела, хотя в основном они разворачиваются в контексте Пенджаба и других частей субконтинента.^[73] В частности, историческая драма Чандрапракаша Двиведи «Похищенная » (2003), основанная на одноимённом пенджабском романе Амриты Притам, изображает ужасы раздела, коммунальное насилие и бедственное положение женщин в годы до и после 1947 года. Фильм «Манто» (2018), снятый Нандитой Дас о жизни писателя на урду Саадата Хасана Манто,^[74] показал влияние раздела, массовое перемещение и коммунальное насилие в северных и западных частях Индийского субконтинента. Веб-сериал «Джубили» (2023), созданный Викрамадитьей Мотване и Соумиком Сеном, с участием Просенджита Чаттерджи, Апаршакти Кураны и Адити Рао Хидари, изобразил раздел Индии и его влияние на такие города, как Лакхнау и Бомбей, с коммунальными беспорядками и массовым безумием.

• Раздел Британской Индии (1947)
• Первый раздел Бенгалии (1905)

• Yasmin Khan. The Great Partition: The Making of India and Pakistan. — ‎ Yale University Press, 2008. — 250 с. — ISBN ‎ 978-0300143331.
• Ayesha Jalal. The Pity of Partition: Manto's Life, Times, and Work across the India-Pakistan Divide. — Princeton University Press, 2013. — 288 с. — ISBN 978-0691153629.
• Mihir Bose. Bollywood: A History. — ‎ Tempus Pub Ltd, 2007. — 320 с. — ISBN ‎ 978-0752428352.
• Mukhopadhyay, Sumallya. "Memories of the 1947 Bengal Partition and Its Aftermath: Tanvir Mokammel's Seemantorekha" (англ.) // Studies in People's History. — 2021. — Vol. 8, no. 1. — P. 135–146. — doi:10.1177/2348448921999039.
• Anjali Gera Roy. Partitioned Lives: Narratives of Home, Displacement, and Resettlement. — Pearson, 2007. — 484 с. — ISBN ‎ 978-8131785362.
• Manorama. Manorama Yearbook 1998: The Largest Selling General Knowledge Update. — Cochin Malayala Manorama, 1998. — 671 с.
• Sekhar Bandyopadhyay. Streets in Motion: The Making of Infrastructure, Property, and Political Culture in Twentieth-century Calcutta. — Cambridge University Press, 2022. — 305 с. — ISBN ‎ 978-1009100113.
• Joya Chatterji. The Spoils of Partition: Bengal and India, 1947–1967. — Cambridge University Press, 2007. — 360 с. — ISBN ‎ 978-0521515276.
• Bashabi Fraser. Bengal Partition Stories: An Unclosed Chapter. — Anthem Press, 2006. — 640 с. — ISBN ‎ 978-1843312253.
• Safdar Mahmood. A Political Study of Pakistan. — Educational Book Company, 1984. — 263 с.
• Rachel Fell McDermott. Sources of Indian Traditions: Modern India, Pakistan, and Bangladesh. — ‎ Columbia University Press, 2015. — 1024 с. — ISBN ‎ 978-0231138314.
• Sirajul Islam. History of Bangladesh: 1704-1971. — Dhaka: Asiatic Society of Bangladesh, 1992. — 599 с. — ISBN 9789845123372.
• Asma Zia Ullah. "Abul Hashim: The Unsung Hero of the Freedom Movement" (англ.) // Pakistaniaat: A Journal of Pakistan Studies. — 2013. — Vol. 5, no. 2. — P. 73-92.
• Rizwana Shamshad. Bangladeshi Migrants in India: Foreigners, Refugees, or Infiltrators?. — OUP India, 2017. — 332 с. — ISBN 978-0199091591.
• Harun-or-Rashid. The Foreshadowing of Bangladesh: Bengal Muslim League and Muslim Politics, 1906-1947. — ‎ The University Press Ltd, 2010. — 382 с. — ISBN ‎ 978-9840516889.
• Marcus F. Franda. "Communism and Regional Politics in East Pakistan" (англ.) // Asian Survey. — 1970. — 1 July (vol. 10, no. 7). — P. 588–606. — doi:10.2307/2642957.
• Shila Sen. Muslim Politics in Bengal, 1937-1947. — Impex India, 1976. — 310 с.
• Ayesha Jalal. The Sole Spokesman: Jinnah, the Muslim League and the Demand for Pakistan. — ‎ Cambridge University Press, 1994. — 336 с. — ISBN ‎ 978-0521458504.
• Chakrabarty, Bidyut. The Partition of Bengal and Assam, 1932-1947. — ‎ Taylor&Francis, 2016. — 288 с. — ISBN 978-0367239060.
• Amalesh Tripathi. Swadhinatar Mukh. — ‎ Ananda Publishing, 2013. — 247 с. — ISBN ‎ 978-8172157814.
• Kewal Singh. Partition and Aftermath: Memoirs of an Ambassador. — Vikas Publishing House, 1992. — 412 с. — ISBN 9780706961379.
• Craig Baxter. Bangladesh: From a Nation to a State. — Routledge, 2019. — 196 с. — ISBN 978-0367314644.
• David Hardiman. The Nonviolent Struggle for Indian Freedom, 1905-19. — ‎ Oxford University Press, 2018. — 288 с. — ISBN ‎ 978-0190920678.
• David Lewis. Bangladesh: Politics, Economy and Civil Society. — Cambridge University Press, 2012. — 248 с. — ISBN 978-0521713771.
• Willem Van Schendel. The Bengal Borderland: Beyond State and Nation in South Asia. — ‎ Anthem Press, 2004. — 440 с. — ISBN ‎ 978-1843311454.
• Willem Van Schendel. A History of Bangladesh. — ‎ Cambridge University Press, 2009. — 374 с. — ISBN ‎ 978-0521679749.
• Sekhar Bandyopadhyay. From Plassey to Partition: A history of modern India. — 2004. — 523 с. — ISBN ‎ 978-8125025962.
• Bose, Sugata. Agrarian Bengal: Economy, Social Structure and Politics, 1919-1947. — Cambridge University Press, 2007. — 320 с. — ISBN ‎ 978-0521053624.