Григорианские реформы

Григорианские реформы — принятое в исторической литературе обозначение движения в католической церкви за реформы, имевшие место в конце XI — начале XII столетия.

Реформы получили своё название по имени папы Римского Григория VII, выпустившего в 1075 году свою энциклику «Диктат папы», которая дала толчок и направление широкому движению духовного обновления в католицизме. В центре борьбы вокруг «григорианских реформ» стояли такие вопросы, как симония, целибат и борьба за инвеституру, поскольку назначение епископов в то время находилось в руках мирских властей. Победа церкви в борьбе за инвеституру в начале XII века привела к усилению позиций папства, после чего реформистское движение стало постепенно утрачивать свою первоначальную динамику.

Важнейшими духовными центрами движения за реформы во Франции было бургундское аббатство Клюни, а в Германии — аббатство Хирзау.

Григорианские реформы представляли собой комплекс преобразований, инициированных папой Григорием VII и сформированным им кругом в папской курии в период приблизительно 1050–1080 годов. Эти преобразования были направлены на укрепление моральной целостности духовенства и обеспечение его институциональной независимости. Хотя реформы традиционно связывают с именем Григория VII (1073–1085), сам он отрицал их персональную атрибуцию и подчёркивал, что как его реформаторская программа, так и принятое им папское имя отсылают к наследию Григория I.[1]

Обзор

Григорианская реформа представляла собой фронтальную атаку на политико-религиозный симбиоз, уходивший корнями в эпоху Каролингов, когда церковные институты и имущество в значительной степени находились под контролем светских властей, а клирики — от папы и епископов до сельских священников — по обычаю подчинялись императору, королю, князю или местному сеньору.

Наиболее энергичный протест реформаторов был направлен против следующих практик:[2] [3]

  • Инвеститура клириков, то есть передача мирянином духовному лицу религиозных функций. Реформаторы считали, что именно эта практика породила величайшие злоупотребления в Германии, где император наделял своих вассалов-прелатов церковной инвеститурой — вручением посоха и кольца — одновременно предоставляя им и светскую власть над епархией или церковным княжеством;
  • Контроль мирян над церковным имуществом: отдельные епископства и аббатства входили в patrimonium суверенов, а те, в свою очередь, присваивали важные церковные доходы (десятины, доходы с алтарей и др.);
  • Симония, то есть торговля религиозными функциями. Это обвинение прежде всего адресовалось тем мирянам, которые присваивали церковные доходы и распределяли должности среди тех, кто предлагал за них наибольшую цену, нередко при участии отдельных представителей церковной иерархии;
  • Брак священников: моральное разложение духовенства воспринималось как естественное следствие тесного переплетения духовных и светских начал.

Хронологические рамки движения охватывают период от Римского синода 1059 года до компромиссного решения, закреплённого Вормсским конкордатом 1122 года.

Во время понтификата Григория VII соборный подход к осуществлению папской реформы получил дополнительный импульс. Хотя в строгом смысле концилиаризм относится к более позднему этапу взаимодействия между папой, римской курией и светскими властями, в этот ранний период расширяющийся объём папской власти, сформировавшийся после борьбы за инвеституру, вступал в напряжённый диалог с зарождающимися представлениями о папском превосходстве.

Авторитет подчёркнуто «римского» собора как универсального законодательного органа теоретически обосновывался в русле принципов папского примата, сформулированных в Dictatus papae, что позволяло рассматривать такие собрания как институциональное выражение верховной юрисдикции римского первосвященника.

Григорию VII также предстояло предотвратить возвращение Католической церкви к злоупотреблениям, характерным для Рима периода так называемого Порнократии (904–964),[4] когда папская власть находилась под влиянием аристократических кланов. Показательным примером этой эпохи считалась деятельность папы Бенедикта IX, который трижды занимал престол и однажды фактически продал папский сан. Дополнительным вызовом стало событие 1054 года, когда Великий раскол отделил западных христиан от Восточной православной церкви.[5] На фоне подобных потрясений Церкви было необходимо вновь утвердить свой авторитет и убедительность перед собственными последователями.

Внутри неё были провозглашены важные новые канонические нормы, касающиеся симонии, брака клириков, а также — начиная с 1059 года — расширения перечня запрещённых степеней родства.[6] Хотя каждый очередной этап реформ представлялся современникам как возвращение к древним обычаям, современные исследователи нередко трактуют их как новаторские и институционально преобразующие.

Следует также отметить, что гораздо более поздний григорианский календарь, введённый папой Григорием XIII, не имеет никакого отношения к реформам XI века.

Документы

Реформы были кодифицированы в двух ключевых документах — Dictatus papae и булле Libertas ecclesiae. Григорианская реформа в своих новых формах и с новым уровнем нормативной целостности опиралась на сборники канонического права, которые создавались в тот же период и служили аргументационным фундаментом папской позиции.[7] Одним из долговременных результатов реформ стала новая фигура папского легиста — специалиста по каноническому праву, чьим наиболее ярким образцом спустя столетие стал папа Иннокентий III.

В протоколах Лентенских соборов 1075 или 1076 годов отсутствуют прямые упоминания о борьбе Григория VII против симонии (продажи церковных должностей и священных вещей) или николаизма (включавшего, в средневековой терминологии, явления, приравнивавшиеся к ритуальному блудодействию). Серьёзность этих направлений реформ приходится выводить главным образом из его переписки.

Иное положение отражено в записи Регистра Григория о Римском соборе ноября 1078 года,[8] где подробно зафиксировано его законодательство против «злоупотреблений», таких как симония, а также впервые сформулировано «полное» запрещение светской инвеституры. Эта запись традиционно интерпретируется как квинтэссенция григорианской «программы реформ».

Полномочия, которые григорианское папство сумело сосредоточить в своих руках, были обобщены в списке, известном под названием Dictatus papae, составленном около 1075 года или вскоре после этой даты.[5] Основные направления григорианской реформы[нужны дополнительные пояснения] нашли своё выражение, с одной стороны, в Папском избирательном декрете Николая II In nomine Domini (1059), а с другой — в временно́м урегулировании борьбе за инвеституру (1075–1122), которое фактически означало убедительную победу папства.[9] Разрешение этой конфронтации предполагало признание принципиального превосходства папской власти над светскими правителями, закрепляя тем самым новую модель церковно-политического порядка в латинском христианском мире.

Центральный статус церкви

До григорианских реформ Католическая церковь представляла собой сильно децентрализованный институт, в котором папа обладал весьма ограниченными полномочиями вне рамок своей позиции епископа Рима. Соответственно, вплоть до XII века папство имело минимальное влияние на епископов, которые получали свои владения и статус от светских правителей.[10] Запрет Григория VII на светскую инвеституру стал ключевым элементом реформы и в конечном итоге способствовал формированию централизованного папства позднего Средневековья.

Реформа Церкви — как во внутреннем устройстве, так и в её отношениях со Священной Римской империей и другими светскими властями Европы — стала делом всей жизни Григория VII.[11] Она опиралась на его убеждение, что Церковь основана Богом и призвана объединить всё человечество в едином сообществе, где божественная воля является единственным законом; что как божественный институт она превосходит любые человеческие структуры, особенно светское государство; и что папа, будучи главой Церкви и преемником Петра, выступает наместником Бога на земле, так что непослушание ему равнозначно непослушанию Богу — или, иными словами, отпадению от христианства.[12]

Однако попытка вывести из этих положений практическую программу неизбежно привела бы к требованию уничтожения не одного отдельного государства, а всех государств как таковых. Поэтому Григорий VII как политик, стремившийся к достижению конкретных результатов, был вынужден занять более умеренную и реалистичную позицию. Он признавал существование государства как проявления божественного Промысла, описывал сосуществование Церкви и государства как установленное Богом и подчёркивал необходимость союза sacerdotium и imperium.[13] Но он никогда не ставил бы эти две власти на равный уровень: превосходство Церкви над государством было для него неоспоримым фактом, который он никогда не ставил под сомнение.[14]

Григорий VII стремился к тому, чтобы все важные спорные вопросы передавались в Рим, чтобы апелляции адресовались непосредственно ему, а централизация церковного управления в руках папства — неизбежно за счёт сокращения полномочий епископов — стала нормой.[14] Поскольку епископы отказывались добровольно подчиняться и стремились отстоять свою традиционную автономию, понтификат Григория VII был насыщен столкновениями с высшими представителями духовенства.

Целибат клириков

Эта борьба за утверждение папского превосходства была тесно связана с защитой Григорием VII обязательного целибата духовенства и его настойчивой атакой на симонию. Хотя Григорий VII не ввёл целибат священства в церковную практику, он взялся за его внедрение и контроль за соблюдением с куда большей решимостью, чем его предшественники. В 1074 году он опубликовал энциклику, освобождавшую мирян от обязанности повиноваться тем епископам, которые допускали служение женатых священников.[15] В 1075 году он предписал этим епископам принимать строгие меры против женатых клириков и лишил последних их доходов.

Как кампания против брака священников, так и борьба с симонией вызвали широкое сопротивление, особенно среди тех групп, для которых традиционные формы церковно-светских отношений были выгодны или привычны.[16]

Примечания

  1. ↑ I. S. Robinson, 1990, с. 271–272.
  2. ↑ Kathleen G. Cushing, 2005, с. 117–120.
  3. ↑ Noëlle Deflou-Leca, 2022.
  4. ↑ I. S. Robinson, 2004.
  5. ↑ 1 2 Blumenthal, Uta-Renate, 1991.
  6. ↑ John T. Gilchrist, 1993, с. 5.
  7. ↑ I. S. Robinson, 2004, с. 305–320.
  8. ↑ H. E. J. Cowdrey, 2002, с. 500.
  9. ↑ H. E. J. Cowdrey, 2002.
  10. ↑ I. S. Robinson, 2004, с. 1–30.
  11. ↑ Brian Tierney, 1988.
  12. ↑ Walter Ullmann, 2009.
  13. ↑ Gerd Tellenbach, 2008.
  14. ↑ 1 2 Colin Morris, 1991, с. 164.
  15. ↑ Kathleen G. Cushing, 2005, с. 79–102.
  16. ↑ Kathleen G. Cushing, 2005, с. 58–78.

Литература

  • Colin Morris. The Papal Monarchy: The Western Church from 1050 to 1250. — ‎ Clarendon Press, 1991. — 690 с. — ISBN 978-0198269250.
  • Gerd Tellenbach. Church, State and Christian Society at the Time of the Investiture Contest. — ACLS Humanities E-Book, 2008. — 220 с. — ISBN 978-1597404884.
  • Walter Ullmann. The Growth of Papal Government in the Middle Ages: A Study in the Ideological Relation of Clerical to Lay Power. — Routledge, 2009. — 524 с. — ISBN 978-0415555753.
  • Brian Tierney. The Crisis of Church and State: 1050-1300. — ‎ University of Toronto Press, 1988. — 210 с. — ISBN ‎ 978-0802067012.
  • Blumenthal, Uta-Renate. The Investiture Controversy: Church and Monarchy from the Ninth to the Twelfth Century. — ‎ University of Pennsylvania Press, 1991. — 216 с. — ISBN 978-0812213867.
  • H. E. J. Cowdrey. The Register of Pope Gregory VII 1073-1085: An English Translation. — Oxford University Press, 2002. — 484 с. — ISBN 978-0199249800.
  • I. S. Robinson. The Papal Reform of the Eleventh Century: Lives of Pope Leo IX and Pope Gregory VII. — Manchester University Press, 2004. — 432 с. — ISBN ‎ 978-0719038754.
  • I. S. Robinson. The Papacy, 1073–1198: Continuity and Innovation. — Cambridge University Press, 1990. — 572 с. — ISBN 978-0521319225.
  • John T. Gilchrist. Canon Law in the Age of Reform, 11th-12th Centuries. — Variorum, 1993. — 313 с. — ISBN 9780860783688.
  • Noëlle Deflou-Leca. Évêques et communautés religieuses dans la France médiévale. — ‎ ED SORBONNE, 2022. — 410 с. — ISBN 979-1035108205.
  • Kathleen G. Cushing. Reform and the papacy in the eleventh century: Spirituality and social change. — Manchester University Press, 2005. — 192 с. — ISBN ‎ 978-0719058349.
Эта статья взята у (из) Википедия. Текст лицензируется по Creative Commons Attribution-Share Alike 4.0. К медиа файлам могут применятся дополнительные условия.