Дело Касенкиной

Де́ло Касенкиной (англ. Kasenkina Case) — международный дипломатический скандал, в результате которого Генеральное консульство СССР в Нью-Йорке было обвинено в попытке похищения Оксаны Касенкиной^[1]. Данный инцидент привёл к разрыву консульских отношений между СССР и США, резко развил антикоммунизм в США, стал средством демонстрации жестокости СССР по-отношению к своим гражданам и культурным феноменом XX-го века^[2].

1 января 1942 года, была подписана Декларация Объединённых Наций, что стала прородителем Организации Объединённых Наций, начавшую свою работу 24 октября 1945 года. Для поддержания позиций СССР в ООН, туда была направлена масштабная дипломатическая миссия, вместе со вспомогательным персоналом. Среди него, в том числе, были и педагоги, которые организовали школу для детей дипломатов, действующих на территории США.

После окончания второй мировой войны, отношения между бывшими странами-союзницами начали стремительно ухудшаться и обостряться. Между правительствами США и СССР постоянно начали возникать недопонимания и разногласия, что быстро накаляли взаимоотношения между сторонами и приводили к взаимной конфронтации. В рамках очередного витка противостояния, Советский Союз начал одностороннюю блокаду Западного Берлина, резко обострив конфликт между союзниками. В течение всего лета велись тяжёлые переговоры по статусу Западного Берлина и будущего оккупированной Германии.

Из-за обострения взаимоотношений, ближе к концу июня 1948 года, Министерство иностранных дел СССР приняло решение о сокращении советских дипломатов, специалистов и представителей, которые были командированы в США. В рамках этого решения, 31 июля того же года, было принято решение отправить часть работников министерств иностранных дел и внешней торговли с их семьями, а также представителей отдельных ведомств на пароходе «Победа» обратно в СССР.

Впрочем, отдельные работники министерств и ведомств, отказались возвращаться на родину. Незадолго до отплытия парохода, из консульства сбежал бывший директор школы для детей дипломатов, Михал Самарин, вместе со своей семьей. Тот обратился к ФБР и полиции штата Нью-Йорк о предоставлении дипломатического убежища, которое было одобрено^[3].

Оксана Степановна Касенкина же, ещё 29 июня, в отчаянии, обратилась к редактору газеты «новое русское слово» с просьбой помочь ей остаться в США. В ответ, журналист отправил её к бывшему эсеру Владимиру Зензинову, который позвонил Александре Толстовой, основательнице толстовского фонда, помогающего российским эмигрантам. По итогу, 31 июня, Касенкина, обманув дипломатическую миссию, уехала на ферму толстовского фонда^[4].

Тем временем, сотрудники 1-го управления МГБ СССР, прикомандированные к дипломатической миссии, начали расследование по факту бегства Самарина и Касенкиной^[5].

Находясь на ферме, Касенкина первое время чувствовала себя хорошо, однако, в какой-то момент стала явно крайне нервной и напряжённой, находясь на грани нервного срыва. По итогу, находясь в состоянии аффекта, она, явно надеясь на снисхождение советской власти, написала до карикатурности пропагандистское письмо, полное штампов советской пропаганды, где согласилась вернуться в СССР и попросила её забрать с фермы^[2]. Судя по полученным данным ФБР исходя из почтовых штемпелей, письмо было отправлено 5 августа^[4].

В итоге, силовики 1-го управления, совместно с консульством, разработали силовую операцию по изъятию Касенкиной с фермы белоэмигрантов. По воспоминаниям Толстой, 7 августа, неожиданно для всех, к ферме на быстрой скорости, подъехал дипломатический автомобиль миссии СССР, откуда вышли по меньшей мере двое мужчин, которые потребовали передать им «учительницу». Тем временем, из машины вышел третий мужчина, который подошёл к Касенкиной и начал о чём-то с ней активно разговаривать. После этого, Касенкина с явно нервным видом заявила, что ей «надо идти». Пока та отправилась наверх собирать вещи, Толстая экстренно вызвала вооружённых белоэмигрантов для защиты Касенкиной, и когда та готовилась выйти, последние окружили прибывших с оружием. Толстая попыталась успокоить и убедиться оставить Оксану, но после окрика Генконсула СССР Якова Ломакина, по воспоминаниям Толстой, та с испуганным видом, «в состоянии суицидального упадка духа», со словами «если они меня застрелят, может быть, это лучший выход», села в машину консульства, предотвратив вооружённое противостояние между агентами МГБ и фермерами-белоэмигрантами. Ещё через 15 минут после этого инцидента, к ферме подъехал чёрный универсал с агентами МГБ, но узнав, что Касенкину уже увезли, те умчались прочь. После того, как ФБР нашла оных в рамках расследования, те оказались сотрудниками дипломатической миссии СССР^[2][3][4].

После этого, вечером того же дня, Ломакин провёл заранее подготовленную с пропагандисткой точки зрения пресс-конференцию, где заявил, будто бы, Касенкину, похитили «белые русские бандиты», накачали её наркотиками, и только когда та якобы пришла в себя, она смогла тайным путём отправить просьбу о помощи, а директор Самарин со своей семьей «был похищен ФБР». Разумеется, пресс-конференция встретила крайне яростную критику, и советской версии никто не поверил, а по мнению исследователей, Ломакин организовал театральное шоу, неумело пытаясь манипулировать СМИ США^[2][3][4].

Тем временем, Толстая подала заявление в полицию Нью-Йорка о похищении Касенкиой, а в СМИ разразился скандал, когда те, услышав откровенно фантастические заявления советской стороны, начали заведомо отрицать любые показания советской стороны, в том числе объективно истинные, как например то, что Касенкина якобы не писала писем^[2]. Уже ночью того же дня, консульство СССР берётся в оцепление силами ФБР и полиции Нью-Йорка в связи с возможным фактом похищения^[3].

8 августа, в дело вмешался конгрессмен Карл Мундт — член комиссии по расследованию антиамериканской деятельности, который заявил, что якобы Касенкина и Самарин могут быть советскими шпионами или теми, кто может стать свидетелями по делу о советских шпионах, пытаясь привлечь внимание к своей комиссии и выбить для неё дополнительное финансирование. Также, тот предложил вызвать Касенкину в суд для дачи показаний, считая, что если та действительно желает остаться в США, только суд может ей дать эту защиту^[2]. Это привело к взаимному гневу Госдепартамента США и МИД СССР, так-как консул Ломакин и, впоследствии, посол Панюшкин, обвинили правительство США и его органы в тяжких федеральных преступлениях, выполнив это не только через пресс-конференцию, но и через официальную дипломатическую ноту. По воспоминаниям посла Смита, тот впервые за долгое время увидел Молотова взбешённым, после того, как советская сторона узнала о выдвинутых против консула обвинениях и попытки вызова Касенкиной в суд^[2].

11 августа судья Верховного суда штата Нью-Йорк, Сэмюэль Дикштейн, подписывает хабеас корпус, приказывая консульству предоставить Касенкину в суд для разбирательств по факту возможного её похищения, который зачитали на ступеньках консульства непосредственно Ломакину. Тот ответил решительным и принципиальным отказом, заявив, что ни он, ни Касенкина не предстанут перед судом^[1].

Вечером 12 августа, предварительно, в районе 16 часов дня по местному времени, Касенкина выпрыгивает из окна, но у той не получается перелететь забор, и та падает под ограждение. Работники консульства выбегают на улицу из-за крика работника частного клуба неподаёлку. Прежде чем полиция штата успевает среагировать, сотрудники консульства втаскивают тело внутрь и запираются изнутри под крики Касенкиной «Оставьте! Оставьте!». Только с прибытием дополнительных сил, полиции удаётся принудить консульство открыть двери, и силы полиции врываются внутрь. Сотрудники полиции, не получив явного согласия, обыскивают комнату Касенкиной и снимают копию её очередного письма, а также, получив явную просьбу последней, эвакуируют её в госпиталь имени Рузвельта^[1][2].

На следующее утро, Ломакин и работники консульства пытались навестить Касенкину, но та, находясь под защитой полиции штата и ФБР, отказывалась с ним встречаться и решительно протестовала. Ближе к обеду 13 августа, та заявила, что её удерживали в консульстве насильно, и та стремилась спастись, выпрыгнув из окна^[1][2]. Советская сторона, не согласовав между собой позицию, выдвигали несовместимые версии. Газета «Правда» писала, что та якобы находясь в глубокой психоэмоциональной травме и выпала, будучи дезориентированной в пространстве. Ломакин же заявлял, что это попытка самоубийства из-за испуга собравшейся у консульства толпы, которую та якобы приняла за белоэмигрантов. Сама же Касенкина позже Зензинову заявила, что «та была как птица в клетке и ей пришлось убираться»^[2].

14 августа, консул заявил, что все заявления Касенкиной ложны, и она является марионеткой в руках США. В ответ на это, ФБР и полиция штата Нью-Йорк возбудили уголовное дело против сотрудников консульства по факту незаконного задержания и удержания (похищения) Касенковой. Президент Трумен заявил, что если та решит остаться в США, Оксане будет предоставлена полная защита и безопасность^[2].

19 августа, заместитель госсекретаря Ловетт порекомендовал Трумену отозвать у Ломакина консульскую экзекватуру в связи с его противоправной деятельностью и злонамеренной попыткой обманывать и манипулировать обществом США через средства массовой информации. В тот же день, это решение было утверждено, и Ломакин был объявлен персоной non grata, что стало шокирующим как для СССР, так и для журналистов, так-как с момента признания СССР в 1933 году, США ни разу не высылала ни одного представителя СССР. В ответ на это, МИД СССР объявил о закрытии консульств в Нью-Йорке и Сан-Франциско, а также отзыве консульства США во Владивостоке. Переговоры по открытию второго консульства США в Ленинграде также были отменены^[2][3].

В тот же день, консульские отношения между СССР и США, были окончательно разорваны^[2].

Оксана Касенкина, впоследствии, получила политическое убежище в США. Через 5 лет после данных событий, с ней выходит интервью, теперь уже освоившейся в США и ставшей здесь художницей, где она на английском языке рассказывает о том, что она «теперь очень счастлива [что живёт в США], очень любит США, американскую конституцию, американское правительство и американский образ жизни»^[6]. В 1951 году та получила вид на жительство, а в 1956 году — американское гражданство. Умерла от сердечной недостаточности 24 июля 1960 года в Майами^[7].