Записки из Мёртвого дома

«Запи́ски из Мёртвого до́ма» (рус. дореф. Записки изъ Мертваго дома) — документальная книга Фёдора Достоевского, в которой отразились его впечатления от заключения в Омском остроге в 1850—1854 годах. Написана в 1860—1862 годах. Несмотря на значительный объём, обычно классифицируется как повесть в очерках^[1] (хотя Л. Н. Толстой относил книгу к произведениям русской литературы, которые не «укладываются в форму романа, поэмы или повести»^[2]). Стоит у истоков русской лагерной прозы^[3][4].

Книга Достоевского впервые открыла читающей публике обширный пласт сибирской жизни и была воспринята в столицах как «этнографический очерк о неизведанной земле»^[4].

Книга носит документальный характер и знакомит читателя с бытом заключённых преступников в Сибири середины XIX века. Писатель художественно осмыслил увиденное и пережитое за четыре года каторги в Омске (с 1850 по 1854 годы), будучи сосланным туда по делу петрашевцев. Произведение создавалось с 1860 по 1862 год. Первые главы были опубликованы в журнале «Время». Несколько значимых фрагментов не вошли в окончательный текст книги.

Повествование ведётся от лица главного героя, Александра Петровича Горянчикова, дворянина, оказавшегося на каторге сроком на 10 лет за убийство жены. Убив жену из ревности, Александр Петрович сам признался в убийстве, а отбыв каторгу, оборвал все связи с родственниками и остался на поселении в сибирском городе К., ведя замкнутый образ жизни и зарабатывая на жизнь репетиторством. Одним из немногих его развлечений остаётся чтение и литературные зарисовки о каторге. Собственно «заживо Мёртвым домом», давшим название повести, автор называет острог, где каторжане отбывают заключение, а свои записи — «Сцены из мёртвого дома».

Оказавшись в остроге, дворянин Горянчиков остро переживает своё заключение, которое отягощается непривычной крестьянской средой. Большинство арестантов не принимают его за равного, одновременно и презирая его за непрактичность, брезгливость, и уважая его дворянство. Пережив первый шок, Горянчиков с интересом принимается изучать быт обитателей острога, открывая для себя «простой народ», его низкие и возвышенные стороны.

Горянчиков попадает в так называемый «второй разряд», в крепость. Всего на сибирской каторге XIX века существовало три разряда: первый (в рудниках), второй (в крепостях) и третий (заводской). Считалось, что тяжесть каторги уменьшается от первого к третьему разряду (см. каторга). Однако, по свидетельству Горянчикова, второй разряд был самым строгим, так как был под военным управлением, а арестанты всегда находились под наблюдением. Многие из каторжан второго разряда говорили в пользу первого и третьего разрядов. Помимо этих разрядов, наряду с обычными арестантами, в крепости, куда был заключён Горянчиков, содержалось «особое отделение», в которое определялись арестанты на каторжные бессрочные работы за особенно тяжёлые преступления. «Особое отделение» в своде законов описывалось следующим образом «Учреждается при таком-то остроге особое отделение, для самых важных преступников, впредь до открытия в Сибири самых тяжких каторжных работ».

Повесть не имеет целостного сюжета и предстаёт перед читателями в виде небольших зарисовок, впрочем, выстроенных в хронологическом порядке. В главах повести встречаются личные впечатления автора, истории из жизни других каторжан, психологические зарисовки и глубокие философские размышления.

Подробно описываются быт и нравы заключённых, отношения каторжан друг к другу, вере и преступлениям. Из повести можно узнать, на какие работы привлекались каторжане, как зарабатывали деньги, как проносили в острог вино, о чём мечтали, как развлекались, как относились к начальству и работе. Что было запрещено, что разрешено, на что начальство смотрело сквозь пальцы, как происходили телесные наказания каторжан. Рассматривается национальный состав каторжан, их отношения к заключению, к заключённым других национальностей и сословий.

• Горянчиков Александр Петрович — главный герой повести, от лица которого ведётся рассказ.
• Аким Акимыч — один из четырёх бывших дворян, товарищ Горянчикова, старший арестант по казарме. Осуждён на 12 лет за расстрел кавказского князька, зажёгшего его крепость. Крайне педантичный и до глупости благонравный человек.
• Газин — каторжник-целовальник, торговец вином, татарин, самый сильный каторжанин в остроге. Славился тем, что совершал преступления, убивая маленьких невинных детей, наслаждаясь их страхом и мучениями.
• Сироткин — бывший рекрут, 23 года, попавший на каторгу за убийство командира.
• Дутов — бывший солдат, бросившийся на караульного офицера, чтобы отдалить наказание (прогон сквозь строй) и получивший ещё больший срок.
• Орлов — убийца, обладающий сильной волей, совершенно бесстрашный перед наказаниями и испытаниями. Умер в госпитале не выдержав второй половины наказания палками.
• Нурра — горец, лезгин, весёлый, нетерпимый к воровству, пьянству, набожен, любимец каторжан.
• Алей — дагестанец, 22 года, попавший на каторгу со старшими братьями за нападение на армянского купца. Сосед по нарам Горянчикова, близко сошедшегося с ним и научившего Алея читать и писать по-русски.
• Бумштейн Исай Фомич — еврей, попавший на каторгу за убийство. Ростовщик и ювелир. Был в дружеских отношениях с Горянчиковым.
• Осип — контрабандист, возводивший контрабанду в ранг искусства, в остроге проносил вино. Панически боялся наказаний и много раз зарекался заниматься проносом, однако всё равно срывался. Большую часть времени работал поваром, за деньги арестантов готовя отдельную (не казённую) еду (в том числе и Горянчикову).
• Сушилов — арестант, поменявшийся именем на этапе с другим заключённым: за рубль серебром и красную рубаху сменивший поселение на вечную каторгу. Прислуживал Горянчикову.
• А-в — один из четырёх дворян. Получил 10 лет каторги за ложный донос, на котором хотел заработать денег. Каторга не привела его к раскаянию, а развратила, превратив в доносчика и подлеца. Автор использует этого персонажа для изображения полного морального падения человека. Один из участников побега.
• Настасья Ивановна — вдова, бескорыстно заботящаяся об каторжанах.
• Петров — бывший солдат, попал на каторгу, заколов полковника на ученьях, за то, что тот его несправедливо ударил. Характеризуется как самый решительный каторжанин. Симпатизировал Горянчикову, но относился к нему как к несамостоятельному человеку, диковинке острога.
• Баклушин — попал на каторгу за убийство немца, сосватавшего его невесту. Организатор театра в остроге.
• Лучка — «из хохлов <…> в сущности русский, а только родился на юге, кажется, дворовым человеком»; попал на каторгу за убийство шести человек, уже в заключении убил начальника тюрьмы.
• Устьянцев — бывший солдат; чтобы избежать наказания, выпил вина, настоянного на табаке, чтобы вызывать чахотку, от которой впоследствии скончался.
• Михайлов — ещё очень молодой человек, лет двадцати пяти, не более, высокий, тонкий, чрезвычайно благообразной наружности, у него были прекрасные глаза; каторжанин, умерший в военном госпитале от чахотки.
• Жеребятников — поручик, экзекутор с садистскими наклонностями.
• Смекалов — поручик, экзекутор, имевший популярность среди каторжан.
• Шишков — арестант, попавший на каторгу за убийство жены (рассказ «Акулькин муж»).
• Куликов — цыган, конокрад, острожный ветеринар. Один из участников побега.
• Елкин — сибиряк, попавший в каторгу за фальшивомонетничество. Острожный ветеринар, быстро отобравший у Куликова его практику.
• В повести фигурирует безымянный четвёртый дворянин, легкомысленный, взбалмошный, нерассудительный и нежестокий человек, ложно обвинённый в убийстве отца, оправданный и освобождённый от каторги лишь через десять лет. Напоминает Дмитрия из позднейшего романа «Братья Карамазовы».
• Чекунов — один больной в госпитале из исправительной роты, седой солдат, который уверял, что знал многих из прежде сосланных дворян, называя их по имени (на лице его было написано, что он врёт).

«Мой „Мёртвый дом“ сделал буквально фурор, и я возобновил им свою литературную репутацию», — вспоминал Достоевский^[5], который часто читал отрывки из книги своим знакомым. А. М. Скабичевский называет публикацию разоблачительной книги об условиях сибирской каторги сенсацией^[6]. Впрочем, в первых печатных отзывах сочувствие автора к каторжникам принималось за «сентиментальную филантропию»^[7], а основное внимание пишущих было обращено на пенитенциарный вопрос в целом и на возможность его решения в условиях проводимых в то время реформ.

В статье «Погибшие и погибающие» (1866) Д. И. Писарев, проведя развёрнутое сравнение опубликованных в одно время «Мёртвого дома» и «Очерков бурсы» Помяловского, нашёл много схожего в устройстве тюрьмы и семинарии — «двух одинаково воспитательных и одинаково карательных заведений». По его мнению, совершенно закономерно, что обитателями «мёртвого дома» систематически оказываются питомцы бурсы.

Лев Толстой считал «Записки из Мёртвого дома» лучшим произведением Достоевского и оставил по этому поводу немало отзывов^[8] («не знаю лучше книги изо всей новой литературы, включая Пушкина»^[9]). В. И. Ленин также признавал «Записки» «непревзойденным произведением русской и мировой художественной литературы»^[10]. По словам А. И. Герцена, царствование Николая I

Несмотря на то, что «Записки из Мертвого дома» содержат в себе далеко не все воспоминания Достоевского о каторге, в данном произведении содержится множество образов и сюжетов, появляющихся в более поздних произведениях автора^[12]. Сам Достоевский после каторги писал брату Михаилу: «Сколько я вынес из каторги народных типов, характеров… На целые томы достанет»^[12].

Уже в повести «Дядюшкин сон» появляется ювелир Исай Бумштейн, представляющий собой сокаторжника Достоевского, ювелира Исая Фомича Бумштейна из «Записок»^[12]. А рассказ о болезни учителя Василия повторяет рассказ Достоевского об арестанте Устьянцеве: «Я знал одного арестанта… приговоренного к полному числу палок. Он до того заробел, что накануне наказания решился выпить кружку вина, настояв в нём нюхательного табаку… С ним началась рвота с кровью… Эта рвота до того расстроила его грудь, что через несколько дней в нём открылись признаки настоящей чахотки, от которой он умер через полгода»^[12].

В повести «Записки из подполья» появляется рижанка Лиза, прототипом которой выступила рижанка Луиза из «Записок из Мёртвого дома»^[12].

Из черновиков романа «Преступление и наказание» следует, что одним из прообразов Свидригайлова послужил сокаторжник Достоевского Павел Аристов^[12]. В некоторых случаях «Записки» могут восполнить отсутствующую в черновиках информацию. Например, маляр Дементьев, принимающий на себя вину в убийстве, напоминает старика арестанта, желающего пострадать и для этого симулирующего покушение на убийство унтер-офицера^[12]. История о милостыни Раскольникову от прохожих также происходит из «Записок», где подобное случается с Горянчиковым^[12].

Прообраз «Федьки-каторжника» из романа «Бесы» также обнаруживается в «Записках». В черновиках «Бесов» этот персонаж называется Кулишов или Куликов^[12]. Исследователи писали: «Возможно, что Достоевский подразумевает здесь лицо какого-нибудь реального преступника, но выяснить его не удалось. Литературный же образ Кулишова доходит до „Бесов“, переименовываясь в последней редакции в „Федьку-каторжника“. В „Житии великого грешника“ существует промежуточное звено в виде Осипа Куликова. Вошло в „Бесы“ и убийство Куликовым хромоножки и капитана...». Филолог Моисей Альтман замечает, что если обратиться к «Запискам», то в них можно обнаружить арестанта Куликова, послужившего прообразом для персонажа^[12].

• «Записки из Мертвого дома» в проекте «Федор Михайлович Достоевский. Антология жизни и творчества»

• Первое отдельное прижизненное издание «Записки из Мертвого дома». Часть первая. Петербург: Изд. А. Ф. Базунова. Тип. Э. Праца, 1862. (167 с.)
• Второе отдельное прижизненное издание «Записки из Мертвого дома» Ф. М. Достоевского. Второе издание. СПб.: Изд. А. Ф. Базунова. Тип. И. Огризко, 1862. Часть первая (269 с.). Часть вторая (198 с.)
• Немецкое прижизненное издание 1864 г. Aus dem todten Hause: nach dem Tagebuche eines nach Sibirien Verbannten: nach dem Russischen bearbeitet / herausgegeben von Th. M. Dostojewski. Leipzig: Wolfgang Gerhard, 1864. B.1. (251 s.). B.2. (191 s.)
• Последнее прижизненное издание «Записки из Мертвого дома» Ф. М. Достоевского. Издание четвёртое. СПб.: Тип. бр. Пантелеевых, 1875. Ч. 1 (244 с.). Ч. 2 (180 с.)
• Прижизненные публикации главы «Представление», напечатанные без ведома Достоевского, в «Русской хрестоматии» А. Филонова: 1864 г., 1869 г., 1871 г., 1875 г., 1880
• Прижизненная публикация главы «Акулькин муж» в уничтоженном цензурой Сборнике рассказов в стихах и прозе, изд. Н. Серно-Соловьевичем (1863 г.)
• Текст повести в библиотеке Мошкова