Колонизация Хоккайдо

Колонизация Хоккайдо – это процесс, начавшийся примерно в XV веке, в ходе которого японцы-ямато взяли под свой контроль Хоккайдо, покорили и ассимилировали коренной народ айнов, который развивался примерно с XIII века. Процесс колонизации начался с торговли рыбой, мехами и шёлком между Японией и айнами. Несмотря на восстания против растущего влияния Японии в 1669 и 1789 годах, их контроль над островом неуклонно усиливался: к 1806 году сёгунат Токугава напрямую контролировал южный Хоккайдо.

В 1869 году, сразу после начала эпохи Мэйдзи, была создана комиссия по развитию, призванная поощрять поселение японцев-ямато на Хоккайдо. Колонизация рассматривалась как решение множества проблем: она должна была решить проблему массовой безработицы среди бывших самураев, обеспечить природные ресурсы, необходимые для индустриализации, обеспечить защиту от экспансионистской Российской империи и повысить престиж Японии в глазах Запада. Американские советники принимали активное участие в руководстве и организации этого процесса. Традиционный образ жизни айнов, основанный на натуральном хозяйстве, был заменён крупномасштабным земледелием и добычей угля, при этом коренные айны, наряду с политическими заключёнными и корейцами, работавшими по найму, женщинами и детьми, были вынуждены работать.

Колонизация привела к лишению коренного народа айнов их земель и имущества. Широко распространённая дискриминация, применяемая в отношении них, включая принудительное переселение в горные районы и запрет на использование айнского языка, в конечном итоге привела к исчезновению айнской культуры и замене её японской культурой Ямато. Процесс колонизации и последовавшая за ним дискриминация систематически отрицались или игнорировались японским обществом.

Примерно с XIII века на Хоккайдо развилась самобытная культура айнов, которая пришла на смену предшествующим культурам Сацумон и Охотск.^[1][2] Именно в этот период начались экономические контакты между народом ямато острова Хонсю и айнами Хоккайдо.^[1] Ямато (японцы) считали айнов «варварами»^[3][4][5], а современное японское название острова Хоккайдо — Эдзоти — означало либо «земля варваров», либо «земля людей, не подчиняющихся правительству»^[6]. Айны называли территорию, которую они населяли, Айну-мосири, что означает «земля людей/земля айнов»^[7][8][9].

До колонизации Хоккайдо государство Ямато и ранние японские политии взяли под свой контроль регион северного Хонсю, населённый народом эмиси^[10][11][12].

К пятнадцатому веку вокруг полуострова Осима на юге Хоккайдо были основаны укрепленные торговые поселения Ямато, известные как датэ^[13][14]. В 1456 году произошел первый зарегистрированный случай боевых действий между айнами и японцами-ямато, переросший в войну Косямаина в 1457 году, приведшую к разрушению многих торговых поселений^[15]. В течение шестнадцатого века Ямато проводил кампанию по приглашению вождей и старейшин айнов на мирные переговоры, в ходе которых айны попадали в засаду и были убиты^[16]. В это время семья Какидзаки заняла ведущую роль среди поселенцев Ямато на юге Хоккайдо, установив монополию на торговлю с айнами^[16][17].

В 1599 году семья Какидзаки приняла фамилию Мацумаэ^[16][21]. Сёгунат Токугава официально предоставил клану Мацумаэ исключительные права на торговлю с айнами в северной части острова^[22]. Позже Мацумаэ начали сдавать торговые права в аренду купцам этническим японцам-ямато, и контакты между японцами-ямато и айнами стали более обширными. В течение этого периода группы айнов конкурировали друг с другом за импорт товаров от японцев-ямато, а эпидемические заболевания, такие как оспа, сокращали численность населения^[23][24].

В 1635 году Мацумаэ Кинхиро, второй даймё княжества Мацумаэ на Хоккайдо, отправил Мураками Камондзаэмона, Сато Камоэмона и Какидзаки Хиросигэ в экспедицию на Сахалин^[25]. Один из исследователей Мацумаэ, Кодо Сёдзаэмон, оставался на острове зимой 1636 года и отплыл вдоль восточного побережья в Тарайка весной 1637 года^[26]. С 1669 по 1672 год айнский вождь Сякусайн возглавлял восстание против клана Мацумаэ^[27]. Восстание началось как борьба за ресурсы между людьми Сякусайна и другим кланом айнов во главе с Хэ в бассейне реки Сибутари. После того, как Сякусаин убил сына Хэ, Хэ отправил эмиссаров в Мацумаэ с просьбой о предоставлении оружия и возможном возмещении ущерба^[28][29]. На обратном пути члены эмиссаров умерли от оспы, и до Хэ и Сякусаина дошли сообщения о том, что они были отравлены Мацумаэ^[28][29]. В результате Сякусаин призвал всех айнов Хоккайдо объединиться для борьбы с Мацумаэ. Коалиция айнов требовала полной политической независимости от Мацумаэ и Ямато и возврата к правам прямой торговли с Хонсю вместо существующей в настоящее время торговли при посредничестве Мацумаэ^[30]. В конечном итоге восстание было подавлено, и сёгун Токугава Иэнобу наградил Мацумаэ за этот результат.^[31]. Историк Бретт Уолкер выделяет восстание как переломный момент в истории завоевания Хоккайдо японцами-ямато^[32], поскольку оно закрепило будущее участие японских государственных властей в колонизации Хоккайдо, а не оставило его в руках местного клана Мацумаэ^[32].

В период Эдо Мацумаэ развивали рыболовную промышленность на Хоккайдо, где торговцы японцы-ямато наблюдали за рыбаками-айнами, чей улов перерабатывался и продавался японцам-ямато на острове Хонсю^[33][34]. Айны, работавшие в этой отрасли, были вынуждены заниматься ею и подвергались безудержной эксплуатации^[33]. Развитие этой отрасли также имело более широкие экологические последствия: увеличение масштабов рыболовства нарушило натуральное рыболовство, на которое полагались многие айны^[35].

С 1669 года корабли Мацумаэ вели торговлю с южным Сахалином, одновременно исследуя остров в поисках полезных ископаемых^[36]. В ранней попытке колонизации в 1679 году Мацумаэ основали на южной оконечности Сахалина поселение японцев-ямато под названием Отомари, чтобы контролировать торговлю с айнами и нивхами, которые жили на Сахалине^[37], хотя торговля на острове по-прежнему находилась под контролем империи Цин до 1790-х годов^[38].

В 1780-х годах влияние японского сёгуната Токугава на айнов южного Сахалина значительно возросло^[39], и к началу 19-го века японская экономическая зона простиралась до середины восточного побережья, до Тарайки^[40]. За исключением айнов-Наёро, проживавших на западном побережье в непосредственной близости от Китая, большинство айнов перестали платить дань Цинам. Клан Мацумаэ номинально управлял Сахалином, но они не защищали и не управляли местными айнами^[41]. Вместо этого они вымогали у айнов китайский шёлк, который продавали на Хонсю как особый продукт княжества Мацумаэ. Чтобы получить китайский шёлк, айны влезли в долги, будучи должны много меха сантанам, группа, состоящая в основном из ульчей, нанайцев и орочей, проживавших на Амуре, которые жили недалеко от цинской резиденции. Айны также продавали шёлковую форму (манпао, буфу и чаофу), подаренную им империей Цин, которая составляла большую часть того, что японцы-ямато знали как нисики и дзиттоку. Будучи династической формой, шёлк был значительно более высокого качества, чем тот, что продавался китайцами в Нагасаки, и повышал престиж Мацумаэ как экзотический товар^[42]. В конце концов, правительство Токугава, поняв, что не может зависеть от Мацумаэ, взяло под свой контроль Сахалин в 1807 году^[43].

В 1789 году на полуострове Сиретоко на северо-востоке Хоккайдо произошло ещё одно восстание айнов из-за эксплуатации труда айнов, занятых в рыболовстве^[45][46][47]. В том же году Хонда Тосиаки записал, как в период Эдо айнам было запрещено говорить на японском языке, и призвал к полной колонизации Хоккайдо^[48].

С 1799 по 1806 год сёгунат участвовал в процессе консолидации, в ходе которого они взяли под прямой контроль южный часть Хоккайдо^[49][50]. В 1802 году сёгунат решил перенести резиденцию правительства в Эдзоти из Мацумаэ в Хакодатэ^[51]. Япония провозгласила суверенитет над Сахалином в 1807 году, а в 1809 году Мамия Риндзо заявил, что на самом деле это остров, а не присоединенный к материковой части Азии^[52][53]. С 1801 года сёгунат начал вести реестры айнов на Хоккайдо, в конечном итоге собрав обширные записи о семьях, истории трудоустройства и отношениях, а также об их уровне соответствия социальным стандартам японцев-ямато^[54][55]. В рамках этой консолидации сёгунат также ослабил ограничения на переезд японцев-ямато на Хоккайдо, и в этот период айнских женщин часто разлучали со своими мужьями и либо подвергали изнасилованию, либо насильно выдавали замуж за мужчин японцев-ямато^[56]. Тем временем айнских мужчин депортировали к торговым субподрядчикам на пяти- и десятилетние сроки службы^[57][34]. Политика разделения семей и ассимиляции в сочетании с воздействием завезённых болезней, таких как оспа и венерические заболевания^[58], привела к значительному сокращению численности населения айнов в начале XIX века^[59]. В XVIII веке насчитывалось 80 000 айнов{sfn|Seraphim|2005|p=596}}, но к 1868 году их было всего около 15 000 на Хоккайдо, 2 000 на Сахалине и около 100 на Курильских островах^[60]. Также на этом более позднем этапе периода Эдо останки айнов были без согласия взяты для изучения и расовой принадлежности как японцами-ямато, так и английскими исследователями^[61].

Несмотря на растущее влияние в этом регионе в начале XIX века в результате этой политики, сёгунат Токугава не смог получить монополию на торговлю айнов с жителями материковой Азии даже к 1853 году. Торговцы сантаны, обычно взаимодействовали с айнами независимо от японского правительства, особенно в северной части Хоккайдо^[62][63]. Помимо своих торговых предприятий, торговцы сантаны иногда похищали или покупали женщин айну с острова Рисири, чтобы те становились их жёнами. Это ещё больше усилило присутствие Японии в этом регионе, поскольку сёгунат Токугава считал, что монополия на торговлю сантанами лучше защитит айнский народ от торговцев Сантан^[62].

Вскоре после войны Босин в 1868 году группа сторонников Токугавы во главе с Эномото Такэаки временно оккупировала остров (полития обычно, но ошибочно известно как Республика Эдзо), но восстание было подавлено в конце битвы при Хакодате в июне 1869 года^[24][64]. Благодаря колониальной практике Эдзоти был присоединён к территории Японии, а официально — в 1872 году^[65].

В 1869 году правительством Мэйдзи была создана Комиссия по развитию (яп. 開拓使, かいたくし — Кайтакуси) с целью поощрения переселения японцев-ямато на Хоккайдо^[66]. Японские поселенцы с материка начали мигрировать на Хоккайдо, что привело к колонизации острова Японией^[67]. Движимое капиталистическими и промышленными целями, правительство Мэйдзи силой присвоило плодородные земли и богатые минералами регионы по всему Хоккайдо, не принимая во внимание их историческое проживание айну^[68][69][70]. Правительство Мэйдзи осуществило захват земель и приняло законы о землевладении, которые благоприятствовали поселенцам японцам-ямато, фактически лишив айнский народ их традиционных прав на землю и традиционных средств к существованию^[68][71][72].

После 1869 года северный японский остров стал известен как Хоккайдо, что можно перевести как «Северный морской путь»^[73], и были созданы региональные подразделения, включая провинции Осима, Сирибэси, Ибури, Исикари, Тэсио, Китами, Хидака, Токати, Кусиро, Нэмуро и Тисима^[74]. Это считается началом Японской империи^[75], а тактика и извлеченные уроки позже были применены во время японской колонизации Кореи и Тайваня^[76][77].

Японские сторонники колонизации утверждали, что колонизация Хоккайдо послужит стратегическим шагом к укреплению позиций и влияния Японии на мировой арене, особенно в переговорах с западными державами, в частности, с Российской империей^[78]. В то время это было известно как «колонизация» (яп. 拓殖 — такусёку), но позже под эвфемизмом «освоение неосвоенных земель» (яп. 開拓 — кайтаку)^[79]. Правительство Мэйдзи вложило значительные средства в колонизацию Хоккайдо по нескольким причинам^[80]. Во-первых, они стремились установить свой контроль над регионом как буфером против потенциального продвижения России^[80][81]. Во-вторых, их привлекали богатые природные ресурсы Хоккайдо, включая уголь, древесину, рыбу и плодородные земли^[80]. Наконец, поскольку западные державы рассматривали колониальную экспансию как символ престижа, Япония рассматривала колонизацию Хоккайдо как возможность представить себя западным державам как современную и уважаемую нацию^[80]. Исследователь Катарина Шёберг цитирует рассказ Юко Баба от 1980 года о мотивах японского правительства:

Японцам-ямато не удалось обосноваться во внутренних низменных районах острова из-за сопротивления айнов^[83]. Сопротивление было в конечном итоге подавлено, и низменные районы перешли под контроль комиссии. Важнейшей целью японцев-ямато было увеличение численности сельского населения и создание благоприятных условий для эмиграции и переселения^[84]. Однако японцы-ямато не обладали знаниями о современных методах ведения сельского хозяйства, а владели лишь примитивными методами добычи полезных ископаемых и лесозаготовок^[84][85]. Поэтому Япония обратилась к американским экспертам и технологиям за помощью в колонизации Хоккайдо^[86]. В течение 1870-х годов японское правительство издавало указы, объявлявшие всю фауну и флору Хоккайдо собственностью Короны, что ограничивало охоту и рыболовство айнов^[87][88]. В то же время чрезмерная охота со стороны японцев-ямато привела к сокращению популяций многих животных: в период с 1873 по 1878 год было убито более 500 000 пятнистых оленей Йедзо^[89].

С 1870-х по 1880-е годы японские лидеры направляли свои усилия на заселение Хоккайдо путём систематической миграции бывших самурайских лордов и вассалов, пострадавших от политических изменений реставрации Мэйдзи, а также фермеров и крестьян, на которых негативно повлияла реформа земельного налога 1873 года, предоставляя им «бесплатную» землю и финансовую помощь^[86][81][70]. Это преобразование было облегчено благодаря опыту американских советников, которые внедрили различные технологии колонизации, превратив Хоккайдо в землю, подходящую для капиталистических устремлений Японии^[90].

Японские лидеры и колониальные чиновники черпали вдохновение в колониальном мышлении американцев во время своих дипломатических визитов в Соединённые Штаты^[80][91][72]. Это включало в себя объявление больших участков Хоккайдо бесхозными землями, что послужило предлогом для выселения айнского народа^[80][68].

В 1870 году Курода Киётака предложил нанять экспертов для помощи в колонизации Хоккайдо, а в 1871 году ему было поручено возглавить проект колонизации^[84][93], и он отправился в Соединённые Штаты, чтобы завербовать Горация Капрона, комиссара сельского хозяйства президента Улисса С. Гранта^[92][94][95]. У Капрона был предыдущий опыт управления насильственным переселением нескольких индейских народов из Техаса после американо-мексиканской войны^[95], и это, вероятно, было важным фактором, побудившим Куроду принять его на работу^[96]. Курода нанял Капрона за 10 000 долларов в год и оплатил все расходы, связанные с миссией^[97][98][99]. С 1871 по 1873 год он прилагал усилия к разъяснению западного сельского хозяйства и горнодобывающей промышленности, но с неоднозначными результатами^[85]. Капрон внедрил капиталоёмкие методы ведения сельского хозяйства, приняв американские методы и инструменты, импортировав семена западных культур и завезя европейские породы домашнего скота, в том числе его любимый северодевонский скот^[86][69]. Он основал экспериментальные фермы на Хоккайдо, проводил исследования для оценки месторождений полезных ископаемых и сельскохозяйственного потенциала, а также выступал за улучшение доступа к воде, мельниц и дорог^[86]. Разочарованный препятствиями на пути своих усилий, Капрон вернулся домой в 1875 году^[100], хотя считал, что он направил Японию на путь сельскохозяйственной революции^[101].

В 1874 году Бенджамин Смит Лайман, нанятый Капроном и правительством Мэйдзи для исследования месторождений угля на Хоккайдо^[102], посоветовал Комиссии по развитию Хоккайдо назначить награды за медведей и волков и поощрять их охоту, чтобы они не препятствовали попыткам завезти на остров домашний скот^[89][103]. С этой целью Эдвин Дан, владелец ранчо из Огайо, нанятый Комиссией по развитию, руководил кампанией по массовому отравлению волка Хоккайдо^{[104][105][106]}. Это привело к исчезновению волка на Хоккайдо и почти к полному истреблению уссурийского бурого медведя на Хоккайдо^[107][108]. В 1876 году Уильям С. Кларк прибыл, чтобы основать сельскохозяйственный колледж в Саппоро^[109]. Хотя он пробыл там всего год, Кларк оставил неизгладимое впечатление на Хоккайдо, вдохновив японцев-ямато своими учениями о сельском хозяйстве, а также христианстве^[110]. Его прощальные слова: «Юноши, будьте амбициозны!», и по сей день можно найти на общественных зданиях Хоккайдо^[111][112]. За это десятилетие население Хоккайдо увеличилось с 58 000 до 240 000 человек^[113].

Наряду с такими советниками исследования айнов Хоккайдо проводили различные исследователи и комментаторы из США и Великобритании, часто используя тот же язык, который использовался при описании различных коренных народов того времени. В их число входили Мейбл Лумис Тодд, Арнольд Генри Сэвидж Лэндор, Уильям Эллиот Гриффис и Изабелла Бёрд, при этом Бёрд называл айнов «неустранимыми дикарями», а Гриффис изображал айнов враждебными и зачинщиками любого конфликта с японцами-ямато^[114]. Тот же язык использовался комментаторами японцами-ямато, писавшими на английском языке, такими как политик Нитобэ Инадзо, который описал Хоккайдо как «обитель варварского народа»^[115].

После колонизации Хоккайдо Япония эпохи Мэйдзи зависела от труда заключённых, чтобы ускорить процесс колонизации^[116]. Японцы построили три тюрьмы и превратили Хоккайдо в остров-тюрьму, где содержались и использовались в качестве тюремных работников политзаключённые^[116]. Во время церемонии открытия первой тюрьмы айнское название Сибэцупуто было заменено японским названием Цукигата в попытке «японизировать» географию Хоккайдо^[116]. Вторая тюрьма открылась возле угольной шахты Хокутан Хоронай, где заставляли работать айнов^[116]. Дешевая рабочая сила заключённых сыграла важную роль в добыче угля и серы, а также в строительстве дорог на Хоккайдо^[116][117]. В конце концов, на Хоккайдо труд заключённых заменили несколько видов наёмного труда, корейский труд, детский труд и женский труд^[116]. Условия труда были тяжёлыми и опасными^[116]. Переход Японии к капитализму во многом зависел от роста угледобывающего сектора на Хоккайдо^{[116][118][119]}, значение которого возрастало на протяжении Первой мировой войны, а шахты требовали все большего и большего количества рабочих^[116].

В результате Санкт-Петербургского договора 1875 года Сахалин, находившийся под управлением Японии, был передан России^[120][121], а Курильские острова вместе с их айнским населением перешли под управление Японии^{[122][123][124]}. Японские власти не доверяли айнам Курильских островов, ранее находившихся под контролем России, в их лояльности Японии и поэтому насильно переселили их с островов на Хоккайдо, где они должны были работать фермерами на землевладельцев японцев-ямато^[125][126].

Во время передачи Сахалина Япония принудительно переселила на Хоккайдо более 800 сахалинских айнов^[127].

Правительство Мэйдзи начало проводить ассимиляционные кампании, направленные не только на ассимиляцию айнов, но и на полное искоренение их языка и культуры^[68]. Из относительно изолированной группы людей они превратились в людей, чья земля, язык, религия и обычаи были утрачены и разрушены^{[129][130][131]}. Их также заставили взять японские имена^[8].

В 1899 году был принят Закон о защите бывших аборигенов Хоккайдо, в котором политики в Национальном парламенте утверждали, что айны находились в их современном бедственном состоянии из-за естественных результатов социального дарвинизма, и что этот закон поможет облегчить положение и «защитить» айнов, вынудив их влиться в основное японское общество^[132]. Однако этот акт ещё больше маргинализировал и обнищал айнов, вынудив их покинуть свои традиционные земли и переселив их в труднопроходимые горные районы в центре острова^[133]. Закон запрещал айнам заниматься рыбной ловлей и охотой^[134][135], которые были их основными источниками существования^{[136][137][138]}. Закон также повлиял на образование айнских детей: в 1899 году 22,5% айнских детей посещали японские школы, а к 1909 году 89,8% айнских детей посещали японские школы^[139][140]. В 1901 году образование на айнском языке и использование айнского в школах было официально запрещено Образовательным кодексом для айнов Хоккайдо^{[141][142][138]}. Эта насильственная инкультурация была колониальной политикой, которая привела к резкому сокращению использования айнского языка и его замене японским языком^[143]. Конечная цель такой политики заключалась в том, чтобы айны прекратили своё существование как этнически обособленная группа^[144]. Кодекс об образовании также предусматривал дискриминационный доступ к образованию, в то время как японские дети были обязаны пройти шестилетнее начальное образование, а айнские дети были обязаны пройти только четыре года обучения и им предоставлялось образование^[145][138].

Взгляд на айнов как на «отсталый» народ, нуждающийся в «цивилизации», лёг в основу политики ассимиляции^{[146][139][147]}, при этом айны получили статус «бывших аборигенов»^[148][149]. Айны ценились прежде всего как источник недорогой ручной работы, а дискриминационная политика ассимиляции ещё больше укрепила их чувство неполноценности, а также усугубила бедность и болезни в общинах айнов^[150]. Эта политика усугубила диаспорические тенденции среди айнов, поскольку многие искали работу в государственных или частных предприятиях, часто получая мизерную зарплату, которая едва могла прокормить их семьи^[68][151]. Эта тенденция была особенно заметна среди молодых айнов^[152].

Столкнувшись с повсеместной стигмизацией, многие айны скрывали своё происхождение^[8]. Учитывая полный политический контроль государства Мэйдзи над островом, последующее порабощение его коренных жителей, агрессивную экономическую эксплуатацию и амбициозные планы создания постоянных поселений, Хоккайдо стал единственной успешной колонией Японии.

В это время айнам было приказано прекратить религиозные практики, такие как жертвоприношения животных и обычай татуировки^[153]. Тот же закон был применён к коренным айнам на Сахалине после его аннексии в качестве префектуры Карафуто в рамках Портсмутского договора 1905 года^[154][155].

В период Мэйдзи японское государство организовало «человеческие павильоны», где экспонировались живые представители национальных меньшинств со всей Японской империи, включая айнов^[156]. На Пятой национальной промышленной выставке 1903 года был организован человеческий павильон, организованный антропологом Цубои Сёгоро, где айны экспонировались вместе с рюкюйцами, корейцами, коренными народами Тайваня и тайваньскими ханьцами^[157][158]. На выставке «Такусёку» (колонизация), состоявшейся в Токио в 1912 году, айны, коренные народы Тайваня, тайваньские ханьцы, ороки и нивхи были представлены в качестве успешно колонизированных объектов^[128]. Позже, к концу XIX века, Япония выставляла артефакты айнов на всемирных выставках в Европе и Америке^[159][160]. Для выставки «Луизианская покупка» 1904 года антрополог Фредерик Старр отобрал для показа девять айнов с Хоккайдо. Посетители выставки были удивлены вежливостью айнов, ожидая от них, согласно предыдущим описаниям, «дикости»^[161].

В течение XX века даже в районах, где сохранялось обособленное айнское население, наблюдался рост миграции японцев-ямато^[162][149]. С 1900 года ежегодная миграция японцев-ямато на Хоккайдо составляла около 80 000 человек, а в 1909 году численность японцев-ямато на Хоккайдо достигла 1,5 миллиона человек.

Распространенность таких заболеваний, как туберкулёз, среди айнов, которая усугубилась в процессе колонизации^[163], использовалась в качестве оправдания политики, которая ещё больше разрушала общины айнов и заменяла традиционное жильё домами в японском стиле^[162]. Японские учёные, изучавшие здоровье айнов в этот период, такие как Мацуки Акитомо, обвиняли самих айнов в плохих показателях здоровья, наблюдавшихся среди айнов, отделяя их здоровье от политики японского правительства и колонизаторов^[164][165]. К 1939 году айны составляли всего 0,59% населения Хоккайдо^[166]. Резкое сокращение численности айнов и быстрый рост населения японцев-ямато совпадают с процессом, который историк Патрик Вулф описал как «геноцидное выселение»^[167][163].

В течение более длительного колониального периода более 145 000 корейцев были отправлены на Хоккайдо на принудительные работы^[168][169]. Некоторым из этих подневольных рабочих удалось бежать, и они часто находили поддержку в айнских общинах, интегрируясь в них и создавая семьи^[170]. С 1990-х годов специалисты, студенты и представители айнских общин играют ключевую роль в археологических работах по эксгумации и репатриации останков подневольных рабочих, погибших на Хоккайдо^[171].

В 1930 году правительством префектуры была создана Ассоциация айнов Хоккайдо (яп. 北海道アイヌ協会 — Хоккайдо: Айну Кё:каи) с целью увеличения темпов ассимиляции айнов^[172].

В 1933 году Японское общество содействия науке создало комитет под руководством евгеника Нагаи Хисому для изучения айнов^[173]. Исследования, проведённые этим комитетом, финансировались Японской ассоциацией расовой гигиены и использовались для научного обоснования предполагаемой неполноценности айнов^[174]. В этом исследовании айны и ямато были чётко разделены как разные расы^[175]. Психиатры, проводившие это исследование, вторили заявлениям антропологов того периода, которые описывали айнов как «вымирающую и исчезающую расу»^[176], поскольку они считали любого, кто не имел «чистой родословной», не айнами^[177].

Развитие государственной идеологической императорской системы в эпохи Тайсё и Сёва потребовало продолжения политики ассимиляции для осознания Японии как этнически однородной нации^[178][179]. Вера в этническую однородность Японии сохранялась и после поражения Японии во Второй мировой войне^[180]. После Второй мировой войны и начала Холодной войны Хоккайдо представлялся просто как «северная Япония»^[181], будучи включённым в качестве центральной части Японии, в отличие от того, что до периода Мэйдзи считалось «границей»^[182]. ​​Это также проявилось в расширенной вырубке лесов для строительства ферм, помогающих бороться с нехваткой продовольствия в Японии после Второй мировой войны^[126]. Несмотря на почти вековую политику ассимиляции в отношении айнов, в послевоенной Японии айны по-прежнему считались изначально «примитивными»^[183].

В 1960-х годах была введена программа финансовой помощи айнам, и, хотя она и помогла большинству айнов выйти из довоенного уровня бедности, они и близко не достигли паритета с японцами-ямато, проживавшими на Хоккайдо^[172].

На совместном ежегодном собрании Японского антропологического общества и Японского этнологического общества в 1972 году, во время дискуссии по изучению айну, активисты айнского движения вышли на сцену, чтобы осудить роль, которую учёные и академические круги сыграли во «вторжении» на Хоккайдо и «геноциде» айнского народа^[184][185]. С 1980-х годов отдельные лица и айнской группы начали подавать иски против различных образовательных и государственных учреждений, в коллекциях которых всё ещё хранились останки айнов, украденные из мест захоронения айнов за последние два столетия^[186][187]. Благодаря этим судебным искам и переговорам, с 2016 года большинство останков были возвращены и перезахоронены, хотя многие до сих пор остаются в государственных коллекциях^[186]. В рамках этой деятельности айны сотрудничали с другими маргинализированными группами в Японии, такими как Лига освобождения буракуминов, и получали поддержку со стороны членов Коммунистической партии Японии, таких как Сэйдзи Исии и Харада Рёсукэ^[188].

Начиная с 1970-х годов народ и айнской общины постоянно сталкивались с лишением земель для реализации общественных работ и инфраструктурных проектов, таких как строительство плотины Нибутани^[189][190].

В 1994 году первый представитель айнов был избран в Национальный парламент, Каяно Сигэру, кандидатом от Социалистической партии Японии^[191]. Он предложил отменить Закон о защите бывших аборигенов Хоккайдо, и в мае 1997 года он был отменён и заменён Законом о развитии айнской культуры^[57].

Во второй половине 20-го века многие учёные и правительство Японии пытались отрицать какие-либо различия между айнами и японцами-ямато, и это было расценено как попытка скрыть историю колонизации и завоевания, которым подверглись айны^[192]. Несмотря на историю политической и правовой дискриминации^{[193][194][195]}, подчинение айнов расовой иерархии и европейской расовой науке^[196], а также предложения и ходатайства в Национальном парламенте^[197], айну не были признаны в качестве коренного народа до решения суда в 1997 году, который назвал их коренным народом (яп. 先住民族 — Сэдзу:мин-дзоку)^[198]. Это признание положило начало процессу заявления о правах коренных народов в национальных и международных рамках^[88]. В июне 2008 года Национальный парламент принял необязательную двухпартийную резолюцию, призывающую правительство признать айнов коренным народом^[199]. Лишь спустя 11 лет, в 2019 году, айны были официально признаны японским правительством коренным народом^[200].

Хотя история колонизации Хоккайдо изображалась в позитивном свете в государственных и популярных СМИ^[201][202], на протяжении всего процесса колонизации и поселенческого колониализма айны систематически страдали^[203]. В период Мэйдзи они подвергались нищете, а японское государство приписывало этот результат предполагаемой «врождённой неполноценности» айнов^[204]. В новостном репортаже Japan Today за 2009 год сообщалось, что на протяжении всей истории колонизации «многих айнов заставляли работать, по сути, как рабов, на вадзин (этнических японцев), что приводило к распаду семей и проникновению в их общины оспы, кори, холеры и туберкулёза»^[24]. Японское правительство также «запретило айнский язык , отобрало у айнов земли и запретило айнам заниматься ловлей лосося и охотой на оленей»^[24][88]. Историк Рой Томас писал, что «жестокое обращение с коренными народами характерно для всех колониальных держав и, в худшем случае, приводит к геноциду. Однако коренные жители Японии, айны, стали объектом особенно жестокого обмана, поскольку японцы отказались официально признать их отдельным меньшинством»^[205].

В трудах Айны, а также в научных работах отмечены параллели между отношением к айнам со стороны японцев-ямато и японского государства, а также отношением к коренным американцам и коренным народам со стороны Соединённых Штатов^[206]. Также были выявлены и изучены сходства между отношением к айнам и другим коренным народам, таким как саамы Европы и аборигены Австралии^[207].

Продолжая тенденции XX-го века^[208], современные исследования показывают, что айны в среднем имеют более низкий уровень образования, более низкое качество жизни и находятся в худших социально-экономических условиях, чем японцы-ямато^{[209][172][19]}. Кроме того, опросы, проведённые среди айнов в 2017 году, показали, что 30% подвергались прямой дискриминации из-за принадлежности к айнам^[210], причём большее количество людей были свидетелями дискриминации по отношению к айнам и испытывали беспокойство по поводу потенциальной дискриминации^[211]. Такое обращение и опыт привели к тому, что многие айны скрывают свою идентичность, чтобы защитить себя, а также усвоили многие негативные взгляды на айнов, которые увековечены в японском обществе^[212]. Профессор японской культуры Мишель Мейсон подчеркивает, что эти условия являются результатом политики ассимиляции прошлого и колониального процесса, которому подвергались айны^[213].

Одним из результатов политики ассимиляции стало исчезновение айнского языка, который ЮНЕСКО признала находящимся под угрозой исчезновения^[214][215]. В 1966 году насчитывалось около 300 носителей айнского языка; в 2008 году их было около 100^[216]. В конце XX и XXI веках предпринимались постоянные усилия по возрождению айнского языка^[217][218]. Однако язык, как и культура айнов в целом, по-прежнему находятся под угрозой^[219].

В 2004 году небольшая айнская община в России написала письмо Владимиру Путину, призывая его признать жестокое обращение Японии с айнским народом геноцидом, но Путин отказался это сделать^[219].

Географ Наохиро Накамура и антрополог Марк Уотсон отмечают, что японские правительственные и административные практики в отношении айнов, особенно в городских условиях, привели к тому, что айны были исключены из статистических и демографических данных^{[220][221][222]}. Это подтверждается ответом Статистического бюро Японии на запрос Управления по политике в отношении айнов при Секретариате Кабинета министров о включении вопроса о принадлежности людей к айнскому народу в перепись 2015 года. Статистическое бюро, заявив о нецелесообразности этого вопроса в связи с отсутствием у японского правительства определения «этнической принадлежности», также заявило, что «включение в опрос пунктов, специально ориентированных на этническую группу „айны“, может ограничить его полезность и вызвать ненужную критику в его дискриминационном характере»^[223].

Антрополог Энн-Элиза Леваллен писала в 2016 году, что японская колонизация земель, населённых айнами, имела для них «геноцидные последствия»^[224] и что айны стали коренным народом в результате «вторжения и колониального подчинения их исконных земель, образа жизни и попыток геноцида их предков»^[225]. Леваллен вместе с исследователями Робертом Хьюзом и Эстер Брито Руис подробно описала, как ассимиляционная политика Японии с XIX века привела к культурному геноциду айнов^{[226][227][228]}, когда их существование было разрешено только в том случае, если они переставали быть айнами^[147]. Историк Михаэль Рёллингхофф описал бюрократические механизмы, призванные ассимилировать айнов в японское общество и стирать их самобытную идентичность, как «коварно геноцидные»^[55]. В статье «Hokkaidō 150: settler colonialism and Indigeneity in modern Japan and beyond» (Хоккайдо 150: поселенческий колониализм и коренное население в современной Японии и за её пределами) историк Тристан Грунов и др. подробно описывают, как айны Хоккайдо подвергались процессу поселенческого колониализма и геноцидным практикам, которые соответствуют описанию геноцидных действий в Конвенции ООН о геноциде^[229].