Лейпцигские процессы (1921)

Лейпцигские процессы^[1] (нем. Leipziger Prozesse, англ. Leipzig War Crimes Trials) — серия уголовных процессов о военных преступлениях Германской империи во время Первой мировой войны. Проходили с 1921 по 1927 год перед Имперским судом в городе Лейпциг.^[2]

С первых дней Великой войны общественность стран Антанты получала детальные истории о «зверствах гуннов» — хотя некоторые из этих историй и содержали элементы правды, большинство из них были «плодом мрачного воображения» (включая как рассказы об изнасилованных бельгийских монахинях, так и о распятых солдатах). Направленные на усиление боевого духа вооруженных частей Союзников, такие истории привели к непредвиденному результату: широкая общественность всё чаще стала требовать не только военной победы и наказания немецких военных преступников, но и наказания тех высокопоставленных лиц, которых были ответственны за разработку военных планов и издание преступных приказов^[3][4].

В конце 1914 года в Великобритании и во Франции был создан комитет Брайса («Committee on Alleged German Outrages»), целью которого стало определение «преступности» германского верховного командования и гражданских лидеров Германской империи; в декабре к комитету присоединился бригадный генерал и юрист Джон Хартман Морган. После публикации неоднозначного отчёта, комитет Брайса был распущен в 1915 году; но в октябре 1918 года по настоянию Моргана в Британском парламенте был сформирован комитет, целью которого стало расследование преступлений, совершённых германскими войсками и установление вины германского генерального штаба — и «других высокопоставленных лиц»^[3].

Британское правительство не планировало проводить полноценное судебное разбирательство, но полагало, что «было бы совсем неплохо, если бы преступники думали, что мы намереваемся их наказать». Парламентский комитет не собирался включать самого кайзера Вильгельма II в свое обвинительное заключение, поскольку обвинение столь известной персоны «заслонит от ответственности настоящих преступников». В преддверии всеобщих выборов премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж думал иначе: он инициировал кампанию «Повесим кайзера!», ставшую популярной среди британцев, расширивших список: в него вошли и германские генералы, и «начавшие войну» политики. Президент США Вудро Вильсон полагал создание трибунала неуместным, поскольку такой «суд победителей над побеждёнными» создавал опасный прецедент^[3][5].

После заключения Компьенского перемирия в Париже был создан многонациональный комитет юристов: предполагалось выдвинуть обвинения против немецких лидеров, обвинявшихся в военных преступлениях и «преступлениях против человечества» (человечности). Однако юристы не смогли уверенно сказать, что собранные доказательства устанавливали единоличную ответственность Германской империи за начало военных действий; точнее, они опасались, что более тщательное расследование сможет выявить и роль победителей в «развязывании» Первой мировой войны^[3]. Постепенно от идеи судебного разбирательства отказались и политики: лидеры Антанты формально вписали пункт о вине Германской империи в развязывании Первой мировой войны:

Союзные и Объединившиеся Правительства заявляют, а Германия признает, что Германия и ее союзники ответственны за причинение всех потерь и всех убытков, понесенных Союзными и Объединивщимися Правительствами и их гражданами вследствие войны, которая была им навязана нападением Германии и ее союзников — часть VIII, Отдел I, 231 статья Версальского мирного договора^[6]

Подобная трактовка событий 1914 года вызвала шок как среди граждан, так и лидеров Веймарской республики^[7][8].

Политики стран Антанты проигнорировали и другой совет юристов: хотя комитет рекомендовал создание международного суда для процесса над обвиняемыми, государственный секретарь США Роберт Лансинг полагал, что любое судебное разбирательство помешает его собственной схеме о восстановлении в кратчайшие сроки хороших отношений с новой Германией. Также Гондурас активно высказался против идеи суда над кайзером. После долгих споров было всё же решено создать специальный трибунал с судьями из Великобритании, США, Франции, Италии и Японии, чтобы судить Вильгельма II; кроме того, Версальский договор предусматривал и создание ряда военных трибуналов для суда над германскими лидерами. Обвиняемым должно было быть предоставлено право назначить адвокатов для своей защиты^[3].

3 февраля 1920 году правительству Веймарской республики был представлен список из 901 обвиняемого — от бывшего наследного принца до гражданских лидеров — оно отказалось предать их суду, сообщив о перспективе начала новой войны в случае настойчивости Антанты. Однако позже «контрольный список» содержал в себе обвинение лишь 45 человек. Компромиссным решением проблемы стало создание судов в самой Германии при участии международных наблюдателей.^[9]

Немецкая пресса начала кампанию прямого запугивания — а призывы министра обороны «не применять насилие в отношении членов Комиссии» больше походили на «разжигание огня».^[3][10]

Первое судебное заседание началось в январе 1921 года, а последующие процессы проходили в этом же году с 23 мая по 16 июля. В конце 1922 года, когда в Лейпциге начались процессы, то они, в большинстве своём, потерпели фиаско: ни обвиняемые, ни свидетели в большинстве своём не явились на суд. Из списка в 901 фамилию^{[k 1]}, включавшего в себя ведущих германских генералов, 888 человек были оправданы; остальные получили небольшие тюремные сроки, а несколько из осуждённых сбежали из тюрьмы. Их тюремные надзиратели получили многочисленные поздравления от представителей общественности^{[3][12][13][14]}.

В январе 1921 года начался первый судебный процесс. Трое военнослужащих, чьи имена не входили в список на экстрадицию: Дитрих Лоттман, Пауль Нигель и Пауль Зангерхаузен—были обвинены в ограблении бельгийского трактирщика в конце войны. В последствии все трое были признаны виновными и получили тюремные сроки: Лоттман был приговорён к пяти годам лишения свободы в гражданской тюрьме, Нигель — к четырём годам лишения свободы в гражданской тюрьме, а Зангерхаузен — к двум годам лишения свободы в гражданской тюрьме^[16]

Обвинение, выдвинутые сержанту Карлу Хейнену, были следующего характера:

• Обвинение в применении телесных наказаний, включая кулаки и приклад винтовки, в отношении подкомандным ему составом из 200 британских и 40 русских военнопленных, принудительно работающих на угольной шахте Фридриха дер Гроссе в Херне, в Вестфалии
• Обвинялся в доведении до безумия британского военнопленного по имени Кросс с помощью различных жестокостей, в том числе бросая военнопленного в душ с попеременной горячей и холодной водой в течение получаса
• Обвинение в избиении сбежавшего британского военнопленного по имени Макдональд. Хейнен ударил Макдональда прикладом винтовки, сбил его с ног и пнул ногой
• Обвинение в угрозе взбунтовавшимся военнопленным под его командованием казнью без суда и следствия

Он был оправдан за свои действия во время забастовки, поскольку суд постановил, что военнопленные имеют право жаловаться, но не отказываться от выполнения приказов, но был осуждён ещё за пятнадцать случаев неоправданной жестокости. В начале августа Хайнен был приговорён к десяти месяцам лишения свободы в гражданской тюрьме.^[17]

Капитан Эмиль Мюллер^[англ] был бывшим комендантом лагеря для военнопленных во Флави-ле-Мартеле , который задолго до его прибытия превратился в «большую помойку», где содержались 1000 британских военнопленных. Он доказал, что прилагал все усилия для улучшения условий содержания в лагере, но военная бюрократия не позволяла ему делать больше. Его адвокат показал, как вспышка дизентерии, унесшая жизни 500 военнопленных, произошла после окончания его командования. Суд счел доказанными девять случаев преднамеренной жестокости, а также случай, когда Мюллер позволил подчиненному плохо обращаться с военнопленным.

В конце мая он был приговорен к шести месяцам лишения свободы в гражданской тюрьме^[18].

Рядовой Роберт Нойманн, охранявший военнопленных союзников на принудительных работ на химическом заводе в Поммеренсдорфе, был обвинён в неоправданной жестокости. В некоторых случаях Нойманн доказал, что выполнял лишь приказы сержанта Генриха Тринке, которого не удалось найти для суда. В других случаях было установлено, что Нойманн применял физическое насилие к военнопленным по собственной инициативе.

Суд счёл двенадцать из семнадцати обвинений против Ноймана доказанными. Он был приговорён к шести месяцам лишения свободы в гражданской тюрьме, при этом четыре месяца, которые он уже провёл в ожидании суда, были зачтены в срок наказания.

Капитан-лейтенант Карл Нойманн с подводной лодки UC-67, торпедировавший и потопивший британское госпитальное судно HMHS Dover Castle^[англ] в Средиземном море 26 мая 1917 года, был обвинён в военных преступлениях в открытом море. Он доказал, что лишь выполнял приказы своих начальников в имперском германском флоте. Правительство имперской Германии обвинило союзников в нарушении статей X и XI Гаагской конвенции 1907 года , использовавших госпитальные суда в военных целях, таких как перевозка войск, и постановило 19 марта 1917 года, что подводные лодки могут топить госпитальные суда при определённых условиях.

Суд постановил, что капитан-лейтенант Нойманн считал потопление законным действием, и признал его невиновным в военных преступлениях.

Макс Рамдор был обвинён в преступлениях против гражданского населения, не принимавшего участия в боевых действиях во время изнасилования Бельгии . Он был признан невиновным.

Оберлейтенант цур зее Людвиг Дитмар и оберлейтенант цур зее Джон Болдт, два младших офицера, служившие на подводной лодке U-86 во время Первой мировой войны, предстали перед судом за военные преступления в ходе судебных процессов по делу об их участии в затоплении канадского госпитального судна Llandovery Castle^[англ] 27 июня 1918 года у берегов Ирландии. Дитмар и Болдт обвинялись в расстреле из пулемета выживших после затопления судна, когда они находились в спасательных шлюпках. В общей сложности 234 медицинских работника, солдат и матросов погибли во время затопления и расстрела из пулеметов спасательных шлюпок экипажем U-86, в то время как только 24 человека в одной спасательной шлюпке выжили.

В ходе судебных процессов Дитмар и Больдт были признаны виновными в военных преступлениях и приговорены к четырём годам тюремного заключения. Однако позже приговор был отменён в апелляционном порядке на основании того, что оба мужчины лишь выполняли приказы, а их командир, капитан-лейтенант Хельмут Брюммер-Пациг, нес полную ответственность за свои действия. Брюммер-Пациг бежал в Вольный город Данциг до начала судебных процессов и так и не был привлечён к ответственности.

Генерал-лейтенант Карл Стенгер, бывший командир 58-й пехотной бригады, обвинялся в том, что в августе 1914 года приказал майору Бенно Крузиусу казнить всех французских военнопленных без суда и следствия. Крузиус обвинялся в двух отдельных расправах над французскими военнопленными: в Саарбурге 21 августа 1914 года и в лесу близ Сент-Барба 26 августа 1914 года. Стенгер отрицал, что отдавал подобные приказы, и был признан невиновным в военных преступлениях.

В отношении обоих случаев массового убийства военнопленных Крузиус не отрицал факта передачи и исполнения «приказа». Несмотря на то, что Крузиус был признан невиновным по причине невменяемости за резню в Сен-Барбе, он был признан виновным в военных преступлениях за резню в Саарбурге 21 августа 1914 года. Соответственно, он был лишен права носить офицерскую форму и приговорен к двум годам лишения свободы в гражданской тюрьме.

Генерал-лейтенанту Гансу фон Шаку и генерал-майору Бенно Круске были предъявлены обвинения в 1280 убийствах за их действия во время вспышки тифа в лагере для военнопленных в Касселе в 1915 году. Суд отметил, что из восемнадцати немецких врачей, направленных в лагерь, только двое не заразились, и четверо из них умерли. Кроме того, 34 немецких охранника в лагере заразились тифом во время вспышки.

Суд в конечном итоге постановил, что «наиболее всего эпидемии способствовал приказ коменданта лагеря о размещении русских вместе с другими заключёнными. Однако ответственность за это лежит исключительно на Верховном командовании армии. Соответствующий приказ был отдан военным министерством 18 октября 1914 года, и в нём говорилось о целесообразности размещения русских заключённых вместе с их союзниками – англичанами и французами. С медицинской точки зрения, лагерный врач выступил против этого... Высшее начальство настаивало на своём приказе, и заинтересованным сторонам оставалось лишь подчиниться».

В конечном счёте, Шаку и Круске были оправданы судом за неимением объективных доказательств со стороны обвинения

Обер-лейтенанту Адольфу Лауле было предъявлено обвинение в убийстве капитана французской армии Мигата, который заснул во время марша своего подразделения. Когда Лауле и его люди наткнулись на капитана и попытались взять его в плен, Мигат оказал сопротивление, оттолкнул немцев, пытавшихся его сдержать, и был застрелен в спину при бегстве. Суд установил, что Лауле не производил смертельный выстрел и не отдавал приказ своим людям стрелять. Они действовали самостоятельно, без приказа. В результате он был признан невиновным.

Отдельно стоит отметить дело Вильгельма II. По итогам Версальского мирного договора и решению многонациональный комитет юристов, Вильгельм II был объявлен военным преступником и главным виновником мировой войны, поэтому он должен был нести ответственность перед судом международного трибунала:

Союзные и Объединившиеся Державы предъявляют Вильгельму II Гогенцоллерну, бывшему германскому императору, публичное обвинение в высшем оскорблении международной морали и священной силы договоров. Специальный суд будет образован, чтобы судить обвиняемого, обеспечив ему существенные гарантии права защиты. Он будет состоять из пяти судей, назначенных каждой из пяти следующих держав, а именно: Соединенными Штатами Америки, Великобританией, Францией, Италией и Японией. Суд будет судить по мотивам, внушенным высшими принципами международной политики, и в заботе об обеспечении уважения к торжественным обязанностям и международным обязательствам, а также к международной морали — часть VII, 227 статья Версальского мирного договора^[19]

Однако сам Вильгельм II после отречения находился в Нидерландах. 28 июня 1919 года, в день подписания Версальского договора, председатель Парижской мирной конференции направил голландскому правительству дипломатическую ноту с требованием выдачи бывшего кайзера, очень близкого родственника голландской королевской семьи . Однако 7 июля Министерство иностранных дел Нидерландов ответило, что его выдача нарушит политику нейтралитета Нидерландов. После этого союзники не предпринимали усилий для его дальнейшего преследования^[20]

Согласно опубликованной Министерством обороны Нидерланд статье «100 лет Лейпцигскому процессу. Первые обвинительные приговоры за военные преступления», представлена таблица обвиняемых в Лейцигских процессах: ^[21]

Дореволюционный и советский юрист А. Трайнин так оценил итоги Лейпцигских процессов^[22]:

Германия ловко использовала создавшуюся ситуацию, правильно рассудив, что в осуществлении действительного суда и наказания державы-победительницы не заинтересованы. Германия не проявляла торопливости и в слушании дел в Лейпцигском имперском суде… На деле никакой уголовной ответственности действительные виновники войны и военно-уголовные преступники не понесли, да и вопрос этот, как видно из его истории, по-серьезному в первую мировую войну не ставился.

Неудача преследования военных преступников после Первой мировой войны — как германских, так и османских — определила отношение ряда ключевых политиков и дипломатов к новой попытке, предпринятой в годы Второй мировой — к Нюрнбергскому процессу^{[3][12][13][14]}.

Комментарии

Источники

• Gerd Hankel: Die Leipziger Prozesse. Deutsche Kriegsverbrechen und ihre strafrechtliche Verfolgung nach dem Ersten Weltkrieg. Hamburger Edition, Hamburg 2003.
• Prof. Dr. Mariam. [https://dergipark.org.tr/tr/download/article-file/2019659 THE INFLUENCE OF LEIPZIG TRIALS ON THE CONCEPT

OF INDIVIDUAL CRIMINAL RESPONSIBILITY] : [англ.] // DergiPark. — 2018.

• Kochavi, Arieh J. Prelude to Nuremberg: Allied War Crimes Policy and the Question of Punishment : [англ.]. — Chapel Hill, N.C. ; London : University of North Carolina Press, 1998. — x, 312 p. — ISBN 9780807824337. — ISBN 9780807847404. — ISBN 0807847402. — ISBN 080782433X.
• Ann Tusa; John Tusa. The Nuremberg Trial : [англ.] / new foreword by Ann Tusa and John Tusa; partially based on two draft chapters by John Wheeler-Bennett. — ebook to pdf, 635 p. — New York : Skyhorse Pub, 2010. — 514 p. — ISBN 9781620879436. — ISBN 9781616080211. — ISBN 1620879433. — ISBN 1616080213.
• Hirsch, Francine. Soviet judgment at Nuremberg : a new history of the international military tribunal after World War II : [англ.]. — New York : Oxford University Press, 2020. — xvi, 536 p. — ISBN 9780199377947. — ISBN 9780199377954. — ISBN 0199377944. — ISBN 0199377952.
• Priemel, Kim Christian. The Betrayal : The Nuremberg Trials and German Divergence : [англ.]. — Oxford : Oxford University Press, 2016. — 496 p. — ISBN 9780198790327. — ISBN 9780191648526. — ISBN 9780191801020. — ISBN 0191648523.
• Conze E. Die große Illusion : Versailles 1919 und die Neuordnung der Welt. — Erste Auflage. — München: Siedler, 2018. — 558 p. — ISBN 9783827500557. — ISBN 9783641159870.
• MacMillan M. The German Issue // Paris 1919: Six Months That Changed the World (англ.) / foreword by R. Holbrooke. — 1st US ed. — Random House, 2003. — 624 p. — ISBN 978-0-307-43296-4. — ISBN 0-307-43296-3.
• Weinke, Annette. Die Nürnberger Prozesse : [нем.]. — 2., durchgesehene Auflage. — München : C. H. Beck, 2015. — 128 S. — ISBN 9783406536045. — ISBN 9783406741104. — ISBN 3406536042.