Выселение немецких дворян из Эстляндии

Выселение немецких дворян из Эстляндии — высылка из Ревеля, Дерпта и Вендена балтийских немцев дворянского сословия, проведенная на основании постановления Исполнительного комитета Эстляндского совета рабочих и солдатских депутатов от 9 февраля 1918 года. Высылка проводилась в ответ на перехваченные у германских офицеров петиции немецкого населения о вводе германских войск в Эстляндию.

Все представители прибалтийско-немецкого дворянства мужского пола старше 17 лет и женского пола старше 20 лет (за исключением кормящих матерей и «дряхлых стариков») подлежали аресту и изоляции в концентрационных лагерях до тех пор, пока «их контрреволюционная деятельность не будет обезврежена». Во исполнение этого решения около 500 немцев-дворян были арестованы в ночь на 10 февраля 1918 года. Затем 21 февраля того же года часть арестованных мужчин была выслана в Красноярск и Екатеринбург. Предводитель эстляндского дворянства Эдуард фон Деллинсгаузен вместе с ещё 16 арестованными немцами 23 февраля 1918 года был отправлен из Ревеля в Петроград в тюремном вагоне. Во время пути в Красноярск несколько немцев скончались, ещё несколько человек были расстреляны на территории Эстляндии. По условиям Брестского мира, высланные были в марте 1918 года отпущены во вновь основанную Эстляндскую губернию.

К лету 1914 года немцы составляли 6,7 % населения Лифляндской и 2,7 % населения Эстляндской губерний (без учёта гражданской принадлежности)^[1]. Среди немецких дворян были помещики, которым принадлежала значительная часть сельскохозяйственной земли в Эстляндии и Лифляндии. При этом на принадлежавших немцам мызах работали эстонские и латышские крестьяне, многие из которых были малоземельными и безземельными. К рубежу XIX—XX веков владения помещиков составляли в Эстляндской губернии 73,9 % земель, в Лифляндской губернии — 54,3 % земель^[2]. По данным Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 года, более 60 % сельского населения Лифляндии составляли безземельные крестьяне^[2].

В начале Первой мировой войны число немцев в губерниях сократилось в результате интернирования и высылки подданных Германии и Австро-Венгрии. Указ Николая II Сенату «О правилах, коими Россия будет руководствоваться во время войны 1914 года» от 28 июля 1914 года аннулировал «всякие льготы и преимущества, предоставленные подданным неприятельских государств», предписывал местным властям «задержать подданных неприятельских государств, как состоящих на действительной военной службе, так и подлежащих призыву, в качестве военнопленных», а также разрешал местным властям высылать подданных государств-противников «как из пределов России, так и из пределов отдельных ея местностей, а равно подвергать их задержанию и водворению в другие губернии и области»^[3]. Во исполнение этого указа только из Риги к 18 сентября 1914 года были высланы 4310 германских и австрийских подданных: 3151 военнообязанный, а также 1159 человек на основании приказа командующего 10-й армией генерала А. Е. Эверта от 22 июля 1914 года о выселении «всех без изъятий германских и австрийских подданных»^[4].

С начала Первой мировой войны ненавидевшие немцев крестьяне стали подавать на них жалобы, обвиняя тех в пособничестве наступающим германским войскам. Большинство этих доносов оказалось несостоятельными, хотя некоторое количество случаев измены немцев имело место. Особоуполномоченный по гражданскому управлению Лифляндской, Курляндской и Эстляндской губерниями П. Г. Курлов проверил расследования по доносам и решил, что из ста подобных дел, как правило, только одно давало некоторые основания к подозрению^[5]. 25 февраля 1915 года своим приказом Курлов запретил местным чинам полиции проводить дознание по анонимным доносам^[5]. Такие доносы следовало представлять Курлову, который лично принимал решение о порядке расследования^[5].

Весной 1915 года начались высылки этапным порядком в Сибирь и во внутренние губернии России лиц из числа местного дворянства и лютеранского духовенства, причём военные власти настаивали на высылке немцев из местностей, находившихся на военном положении^[5]. Так, в 1915 году была выслана в Енисейскую губернию группа прибалтийских немцев, включая Э. Зерафима и одного из основателей «Немецких обществ» в Прибалтике ландрата Э. фон Штакельберга, которые собирали вещи для немецких и австрийских военнопленных^[6]. Но позднее некоторые немцы вернулись.

После Февральской революции российские власти создали новую Эстляндскую губернию, объединив в неё прежнюю Эстляндскую губернию и часть Лифляндской губернии. Однако в 1917 году германские войска перешли в наступление и заняли в сентябре 1917 года Ригу, а в октябре того же года захватили входившие в состав Эстляндской автономии Моонзундские острова. После Октябрьской революции было заключено перемирие.

В конце января 1918 года около Гапсаля были задержаны два германских офицера. У них были изъяты петиции с просьбой к германским войскам оккупировать Эстляндию^[7]. Подписи под этими петициями собирали при участии лютеранских пасторов, с ведома руководящих лиц прибалтийского дворянства (в том числе предводителя эстляндского дворянства Эдуарда фон Деллинсгаузена)^[7]. Кроме того, органы новой — советской — власти знали, что Деллинсгаузен вёл переписку с немецкими властями, в частности, писал Вильгельму II^[7]. 23 января (5 февраля) 1918 года Эдуард фон Деллинсгаузен был арестован^[7].

9 февраля 1918 года постановлением Исполнительного комитета Эстляндского совета рабочих и воинских депутатов были приостановлены выборы в Учредительное собрание Эстонии и с 12-ти часов ночи с 9 на 10 февраля (с 27 на 28 января по старому стилю) во всех городах Эстляндии вводилось осадное положение^[8][7].

Из обращения «Всем трудящимся» Ревельского Совета Рабочих и Воинских Депутатов (сохранена оригинальная орфография)^[8]:

Все представители прибалтийско-немецкого дворянства мужского пола старше 17 лет и женского пола старше 20 лет (кроме кормящих матерей и «дряхлых стариков») подлежали аресту и изоляции в концентрационных лагерях, до тех пор, пока «их контрреволюционная деятельность не будет обезврежена»^[7].

В ночь на 10 февраля 1918 года вооружённые отряды обыскали дома немецких дворян и арестовали тех, кто подлежал выселению. Обыски проводила Чрезвычайная следственная комиссия с целью выявить организацию, контактировавшую с Германией^[9]. Аресты проводились открыто. Так, по воспоминаниям профессора Маргариты Врангель, у неё при обыске обнаружили «склад оружия» (это была отцовская коллекция) и «компрометирующие» письма из Германии, которые она писала в 1904—1909 годах, будучи студенткой Тюбингенского и Лейпцигского университетов^[9]. Врангель писала, что её вместе с другими арестованными женщинами вели по улицам Ревеля, делая при этом частые остановки, чтобы матросы и солдаты могли проводить митинги^[9]. Ораторы указывали на этих «аристократок», веками угнетавших простой народ^[9]. Арестованных женщин (около 200 человек) разместили за пределами города (современный микрорайон Пальяссааре), где располагались минные склады^[9]. По вечерам женщины устраивали мероприятия, в том числе песенные представления, а баронесса Врангель прочла доклад о научных открытиях немецких ученых в области агрохимии^[10]. Врангель писала, что заключённые надеялись на то, что их спасут германские войска^[11]. Остававшееся на свободе прибалтийско-немецкое население Ревеля обеспечивало арестанток питанием, а владелица одного из цветочных магазинов прислала им большой букет нарциссов^[11].

Арестованных дворян (около 400 мужчин) поместили в здание элеватора в ревельском порту, где они распределили между собой разного рода бытовые обязанности^[11]. Однако тут ситуация была сложнее: солдат-охранник убил одного из заключённых, В. фон Самсона (Samson)^[11]. Немцев содержали также под арестом в кинотеатрах и спортзалах^[11].

Детей арестованных забирала к себе прислуга^[11]. Некоторые дети остались в квартирах родителей одни без присмотра^[11]. По свидетельству прибалтийско-немецкой писательницы Теофилы фон Бодиско, многих таких детей её дочь приводила к ним в дом, чтобы накормить^[11]. Оставшиеся на свободе немецкие жители Ревеля недворянского происхождения оказали арестованным помощь: собрали матрацы, одеяла, подушки и прочие необходимые вещи^[11]. Организацией их питания (в том числе закупками продовольствия и приготовлением пищи), занимался общественный Комитет помощи^[11]. Для этого использовали благотворительную кухню, открытую осенью 1917 году и обеспечивавшую питанием обедневших и неимущих прибалтийских немцев^[11]. В частных домах варили суп и пекли хлеб, которые школьники относили на сборные пункты, где делали бутерброды и готовили еду^[11]. Ежедневно готовили около 120 литров супа и 1400 бутербродов^[11]. Приготовленную еду школьники доставляли в места, где находились арестованные дворяне^[11].

В домах арестованных проводили обыски, в ходе которых изъяли много ценных вещей: старинное серебро, золотые ювелирные изделия, ценные бумаги, документы, наличные деньги (в некоторых домах нашли очень крупные суммы), вино, папиросы, сигары, бельё и сапоги^[12].

В Дерпте 200 прибалтийских немцев содержались под арестом в Северном лазарете Красного креста под охраной эстонского батальона^[12]. Часть дерптских немецких дворян смогла избежать ареста. По словам арестованного Э. Зерафима, многие арестованные не принадлежали к дворянству, тогда как в Дерпте проживало немало прибалтийско-немецких дворян, которых никто «не побеспокоил»^[12].

Прибалтийские немцы обратились с просьбой об освобождении арестованных к народному комиссару юстиции РСФСР И. З. Штейнбергу, но безуспешно^[11]. Штейнберг сделал запрос Ревельскому совету рабочих и солдатских депутатов относительно массовых арестов в ночь на 10 февраля и выразил недоумение, что без соответствующего расследования целое сословие было объявлено вне закона^[11]. Однако Штейнберг не стал мешать высылке арестованных^[11].

21 февраля 1918 года в 22 часа с железнодорожной станции у завода «Двигатель» в теплушках с надписью «бароны» отправили ревельских прибалтийско-немецких дворян мужского пола в Енисейскую губернию^[13]. Дерптских немцев везли отдельно в вагоне 3-го класса до Гатчины, где их присоединили к ревельскому эшелону^[6]. Некоторые из высланных в феврале 1918 года в Красноярск, как например Э. Зерафим и ландрат Э. фон Штакельберг, ранее высылались в ту же Енисейскую губернию в 1915 году царской властью^[6].

Арестованных в Вендене немцев (около 160 человек, включая женщин) выслали в Екатеринбург^[6]. Группу немцев из Везенберга (Вольдемара фон Штакельберга (1851—1918), Карла Бернхарда фон Шуберта (1887—1918), В. Блезе, начальника станции Тапа Адама Жмиевского и семь везенбергских жителей) вывели из вагона на одной из остановок на территории Эстляндии (в Йыхви) и расстреляли^[6].

Высланных сопровождали добровольцы: сестра милосердия Э. фон Штрик и уполномоченный шведского Красного креста Г. фон Сиверс^[6]. Кроме того, от Гатчины высланных сопровождали представители шведского посольства^[6].

Высланных из Ревеля прибалтийских немцев везли до Красноярска 16 дней^[6]. Конвой, за редким исключением, не скрывал своей ненависти к прибалтийским немцам^[6]. Немцы спали по очереди, меняясь каждые два часа^[6]. Выдавали 100 граммов хлеба в день и дважды воду^[6]. Остальное продовольствие закупали старосты заключённых на станциях^[6]. Конвой говорил, что их выслали в Сибирь пожизненно^[9]. У дверей вагона были карандашные надписи, сделанные конвоем (на эстонском и русском языках), например: «Смерть балтийским баронам—тиранам!»^[9]. Конвой обыскал высланных и изъял все найденные ценные бумаги, золото, деньги, золотые часы, серебряные портмоне, ювелирные украшения, а также зашитые в одежду деньги^[9]. Кроме того, под предлогом помощи семьям казнённых в Эстляндии и Лифляндии красноармейцев у заключённых отобрали сапоги, рубашки, меховые вещи, бельё^[9]. Один из высланных — Эрнст Зерафим — вспоминал, что конвойные солдаты выносили тело умершего Т. фон Баранова под эстонскую революционную песню «Мызы горят, немцы умирают»^[9].

В Красноярск прибыли 10 марта 1918 года, где немцев поместили в губернскую тюрьму по 10-28 человек в одну камеру^[14]. В каждой камере выбрали старших, которые подчинялись баронам Э. фон Штакельбергу и Х. фон Брюммеру^[14]. Заключённых поднимали между половиной шестого и шестью часами утра для утренней поверки, которую проводили надзиратель и его помощник^[14]. Затем заключенные убирали камеры, и по четыре молодых человека от каждой из них отправлялись на кухню за хлебом и водой для плиточного чая^[9]. Отношение к немцам со стороны тюремной охраны, по свидетельству Зерафима, было намного лучше, чем со стороны конвоировавших их до Красноярска эстонцев: арестантам разрешали прогулки по тюремному двору, чтение книг (в том числе из тюремной библиотеки)^[14]. Некоторые арестанты выступали перед сокамерниками с докладами на разные темы^[14]. Докладчик из одной камеры мог читать доклад для содержавшихся в другой камере^[14].

Всего было выселено более 500 представителей дворянства из Эстляндии и Лифляндии^[6]. Трое умерли в дороге — Т. фон Баранов, А. фон Насакин и барон Гюне^[6]. Кроме того, один высланный — Р. фон Тизенгаузен — совершил побег: на ходу спрыгнул с поезда и смог добраться до Ревеля^[6].

Руководство немецкой общины во главе с фон Деллинсгаузеном было арестовано и отправлено для следствия в Петроград. Отправили 23 февраля 1918 года из Ревеля в вагоне с зарешечёнными окнами^[15]. Около 10 часов вечера поезд отъехал от станции у завода «Двигатель» и через 54 часа прибыл в Петроград, где арестованных довели до Смольного, разместив в большом зале под охраной латышей^[15]. 26 февраля 1918 года немцев перевели в тюрьму «Кресты», где поместили по два арестанта в одиночной камере^[15]. Поначалу жившие в Петрограде друзья и родственники могли навещать арестованных, но позже свидания запретили^[15]. Немецкое общество Петрограда помогало арестованным: друзья снабжали деньгами и продовольствием, а немецкое отделение Российского Общества Красного Креста за небольшую плату ежедневно присылало обеды^[15]. Пастору Ф. Ферману разрешили посещать заключенных и провести в «Крестах» богослужение^[15].

25 февраля 1918 года германские войска вступили в Ревель^[15]. 3 марта 1918 года был подписан Брестский мирный договор. Его статья VI предусматривала «немедленное» освобождение всех арестованных и высланных в Россию жителей Эстляндии и Лифляндии и их «безопасное» возвращение на родину^[15]. Администрация «Крестов» посоветовала арестованным найти себе защиту^[16]. Защиту взяла на себя шведская дипломатическая миссия^[17].

После встречи с бывшим членом Государственного совета А. фон Шиллингом комиссар юстиции П. И. Стучка приказал выпустить из тюрьмы всех эстляндских и лифляндских заключённых: как прибалтийских немцев, так и эстонцев^[17]. Для вывоза заключённых прибалтийских немцев Стучка предоставил свой автомобиль^[17]. При этом Эдуарда фон Деллинсгаузена и ещё троих дворян ревельский ревтрибунал ранее приговорил к смертной казни^[17]. По приглашению посла Швеции в Петрограде генерала Э. Брендстрёма Эдуард фон Деллинсгаузен некоторое время жил в гостинице при шведском посольстве^[17]. 22 марта 1918 года освобожденные из «Крестов» прибалтийские немцы и эстонцы отправились с Балтийского вокзала в Ямбург под охраной отряда солдат^[17]. В Волосово красноармейцы задержали поезд и потребовали выдачи освобождённых от ареста, но охрана не позволила этого сделать^[17]. Из Ямбурга немцы (мост у Луги был уничтожен) шли около 25 километров до демаркационной линии^[17]. Там их встретил немецкий отряд^[17].

Находившиеся в губернской тюрьме Красноярска немцы 23 марта 1918 года были взяты под дипломатическую защиту Швецией (представителем Германии) и 27 марта были освобождены^[17]. Их отправили 29 марта из Красноярска по железной дороге под охраной красногвардейцев в Москву^[17]. Охрана почти полностью состояла из русских, которые, по словам пастора К. фон Цур-Милена, хорошо обращались с арестованными^[17]. Двери между вагонами были открыты, немцы могли общаться между собой и сами из своей среды выбрали «начальство» и «комендатуру», следивших, как и сами арестованные, за соблюдением дисциплины^[18]. Эшелон прибыл в Москву 10 апреля, откуда был отправлен в Оршу, где 13 апреля бывшие арестанты перешли в немецкую оккупационную зону и прибыли в Прибалтику^[19]. По дороге из Вильно несколько вернувшихся политиков (ландрат А. Б. фон Вульф, Э. фон Штакельберг, Э. Зерафим и профессор П. Соколовский) с согласия немецких властей отправили Вильгельму II телеграмму с благодарностью от лица прибалтийских немцев за вызволение из «сибирской темницы» и возможность вернуться на родину, «освобождённую немецким оружием»^[19].

Немецкое командование организовало вернувшимся торжественную встречу. В Вендене, Дерпте и Ревеле возвращавшихся из ссылки торжественно встречали с цветами, с военными оркестрами и речами^[19]. Вокзалы этих городов были празднично украшены зеленью и немецкими флагами^[19]. Возвращавшихся приветствовали представители немецкой военной администрации, исполнялся имперский гимн Германии^[19]. Такая встреча состоялась ранним утром 21 апреля на ревельском вокзале^[19]. По воспоминаниям очевидцев, перед вокзалом стояли немецкие военные, а на башне «Длинный Герман» реял немецкий имперский флаг^[19]. На платформе собрались дамы с букетами весенних цветов^[19]. Под музыку немецкого военного оркестра возвращавшиеся из ссылки вышли из вагонов, и перед входом в здание вокзала руководитель немецкой оккупационной администрации генерал Адольф фон Зекендорф лично приветствовал каждого^[19]. Затем на привокзальной площади состоялся благодарственный молебен^[19].

22 апреля 1918 года в Домском соборе — главной церкви эстляндского дворянства — пастор К. фон Цур-Милен, вернувшийся из Сибири, совершил благодарственное богослужение^[20].

День возвращения высланных немцев — 21 апреля — стал отмечаться в Первой Эстонской Республике. Юбилеи этой даты праздновали прибалтийские немцы в 1928 году, 1933 году и 1938 году^[20]. Так, на десятилетие возвращения, в 1928 году пастор фон Цур-Милен провёл торжественную службу, а вечером того же дня состоялось общественное собрание в здании «Акционерного клуба», в котором участвовали высланные в 1918 году и находившиеся тогда под арестом женщины и рижане^[20]. Некоторые из ранее высланных прислали телеграммы в честь памятной даты^[20].

• Наталия Андреева. Балтийские немцы и красный террор в Прибалтике (февраль 1918 г.) : [арх. 8 марта 2023] // Журнал российских и восточноевропейских исторических исследований. — 2019. — № 1 (16). — С. 6—25. — doi:10.24411/2076-4766-2019-10001.
• А. Ю. Бахтурина. Выселение подданных Германии и Австро-Венгрии из прибалтийских губерний Российской империи в 1914 году : [арх. 7 марта 2023] // Новый исторический вестник : журнал. — 2020. — № 65 (3). — С. 6—23.