Научная коммуникация в России

К научной коммуникации принято относить явные, организованные и спланированные действия, направленные на передачу научных знаний, методологии, методов и практик в тех случаях, когда существенной частью аудитории являются неспециалисты^[1][2].

Разделяют общественную коммуникацию науки (англ. science communication) и профессиональную коммуникацию учёных и обмен информацией об исследованиях и открытиях (англ. scientific communication). В первом случае трактовка шире и исходит из сложившегося в мировой практике понимания научной коммуникации как области, связанной с адаптацией современного научного знания для широкого понимания^[3][4].

Современная российская коммуникация как дисциплина и практика стала складываться в начале 2010-х годов^[5] и включает широкий спектр направлений деятельности: научный PR, научную журналистику, научно-популярные мероприятия, проекты научного волонтёрства (citizen science) и другие формы помощи во взаимодействии между учёными и обществом^[6].

Возникновение науки в современном понимании и научной коммуникации как её неотъемлемой части относят к периоду Нового времени, когда в странах Европы сформировалась так называемая республика учёных — единое пространство общения, которое способствовало распространению научного знания и научных открытий при помощи переписки. С изобретением печатного станка появились новые формы передачи знаний: книги, журналы, листовки и другое. На протяжении последующих столетий эти формы научной коммуникации были основными в том числе и в России^[7].

Становление практик научной коммуникации в России связано с модернизацией страны, начатой Петром I. При нём началось развитие образования по европейскому образцу, были учреждены школы и профессиональные академии, открыт первый в стране общественный музей Кунсткамера, основана Академия наук^[8]. Пётр ввёл более простой для изучения гражданский шрифт, обязал переводить и печатать зарубежные учебники, содействуя всеобщему доступу к знаниям. Необходимость в образовании диктовало развитие промышленности: за годы его правления в стране открылось более 200 предприятий, которым требовались технические специалисты. Если за всю историю книгопечатания в допетровской России были изданы всего 1000 книг, среди которых не было ни одной научно-популярной, то только в 1698—1725 годах были напечатаны 650 изданий, в том числе 200 отечественных и переводных книг по вопросам промышленности и техники^[9][10].

При Петре I была учреждена первая российская печатная газета «Санкт-Петербургские ведомости», к которой выходило научно-популярное приложение «Примечания к ведомостям», освещающее темы науки и техники. В 1755 году, уже после смерти Петра, по инициативе секретаря Академии наук Г. Ф. Миллера был учреждён первый российский научно-популярный журнал «Ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служащие», где публиковались статьи по естественным наукам и экономике, горном деле и промышленности, архитектуре и искусствам. Другим видным популяризатором науки XVIII века был Михаил Ломоносов, который пользовался расположением императорской семьи и содействовал развитию научно-популярной печати, отстаивал право низших сословий на образование, участвовал в работе научных обществ и объединений, писал не только на латыни, но и на русском языке, регулярно выступал с речами. По его инициативе был открыт публичный лекторий, где в образовательных целях и для увеселения аудитории показывали опыты и эксперименты^[9][10][11].

Если в XVIII веке научная коммуникация носила прикладной характер и была направлена, главным образом, на популяризацию новых методов в промышленности и сельском хозяйстве, в XIX веке выросло значение социальных и гуманитарных наук. Видные публицисты Николай Чернышевский и Александр Герцен, влиятельный критик Виссарион Белинский и другие авторы поднимали в своих работах темы справедливого социального устройства, распространяли современные материалистические взгляды на государство и общество. Параллельно продолжалась традиция коммуникации в области естественных наук, в которой увеличилась роль университетов и научных обществ в губернских городах. Популяризаторскую деятельности вели многие именитые учёные, такие как Иван Сеченов, Илья Мечников и Дмитрий Менделеев^[10]. Усилиями просветителей XIX века научная коммуникация стала частью прогрессивной культуры, её аудитория пополнилась себя разночинцев, а усилиями комитетов грамотности и движения народников научные знания распространялись среди крестьянства^[11]. Расцвет научных журналов пришёлся на начало XX века, как тематических, ориентированных на самообразование, так и универсальных, посвящённых различным областям знания^[12][13].

Вопросы научной пропаганды рассматривались такими известными учёными и просветителями, как М. В. Ломоносов, Д. И. Менделеев, И. М. Сеченов, И. И. Мечников, А. И. Герцен, В. Г. Белинский, Н. Г. Чернышевский^[14].

В раннем Советском Союзе популяризация науки стала частью программы по ликвидации безграмотности, составляющей единой культурной политики. Власти поощряли знание основ науки и техники, самообразование и повышение квалификации, а Конституция гарантировала советским гражданам свободу научного технического и культурного творчества. В годы первых пятилеток популяризация развивалась в одном темпе с ростом промышленности, научные достижения быстро находили применение в повседневной жизни, способствуя ещё большему интересу к науке. Среди множества деятелей, которые внесли большой вклад в популяризацию науки в первые десятилетия советской власти, — Максим Горький, который возобновил серию «Жизнь замечательных людей», и Яков Перельман, создавший в СССР жанр занимательной науки. За 1926—1962 год книги Перельмана «Занимательная физика», «Занимательная авиация», «Занимательная минералогия» и другие, а также его учебные руководства были изданы 397 раз общим тиражом около 12 млн экземпляров. Они широко использовались и как образовательный материал, и в качестве развлечения для далёких от науки читателей^[15][10].

Большое значение технологического прогресса для советской власти привело к росту популярности образования и работы в науке. К 1977 году, когда престиж профессиональной деятельности учёных достиг пика, каждый шестой гражданин СССР имел высшее или среднее образование, а в среде пролетариата — каждый восьмой. За полвека с 1930-х по 1980-е годы численность учёных в СССР удваивалась каждые 6—7 лет, и к концу этого периода составило 4 % от всех занятых в народном хозяйстве. В советских академических институтах и НИИ трудилось около трети всех научных работников мира. Выпуск научно-популярной литературы в конце 1940-х составлял менее 13 млн экземпляров, а к 1981 году достиг 83,2 млн в 2451 наименовании. В 1980-х годах каждая 20-я книга в СССР была научно-популярной, фильмы и передачи о науке и технике занимали заметную часть телеэфира, демонстрировались в кинотеатрах, транслировались на радио^[15]. Однако научно-популярные издания в СССР характеризовались отсутствием критического журналистского взгляда на науку и общество, они зачастую становились рупором для нью-эйдж и других течений. Эти увлечения советской интеллигенции заложили фундамент популярности оккультизма в постперестроечной России^[16].

Важнейшим институтом популяризации науки в СССР стало созданное в 1947 году Всесоюзное общество по распространению политических и научных знаний (с 1963 — общество «Знание»). В число его учредителей вошли научные академии СССР и союзных республик, университеты, научные общества и Министерство образования СССР, а первым председателем стал президент Академии наук СССР и видный популяризатор науки Сергей Вавилов. Под управление общества перешли почти все просветительские объединения, детские и подростковые кружки страны. С 1948 года начал работать Совет по научно-популярной и научно-художественной литературе, который координировал работу всех профильных издательств. При значительной государственной поддержке Общество выстроило сеть районных и городских отделений и первичных организаций в вузах, научных институтах, общественных и государственных учреждениях, на заводах и фабриках, в совхозах и колхозах. «Знание» развивалось в русле общемировой тенденции непрерывного образования, сыграло большую роль в повышении культурного и образовательного уровня советских граждан и подарило стране видных популяризаторов науки^[17][18].

Вместе с тем его деятельность не была лишена недостатков. Если на момент создания пятую часть его членов составляли академики, треть — доктора наук, и более четверти — кандидаты, то на 1987 год девять из десяти членов общества «Знание РСФСР» не имели учёных степеней. Непосредственное руководство деятельностью «Знания» осуществлял отдел агитации и пропаганды ВКП(б) (с 1952 года — КПСС), который требовал обязательного проведения лекций на общественно-политические темы, доля которых к 1983 году достигла 62 % от общего числа. По данным социологических исследований 1960-х годов, пропаганда отвращала от мероприятий «Знания» часть аудитории, в первую очередь молодёжь, и в последние декады советской власти ситуация только усугублялась^[17][18].

Распад СССР имел далеко идущие последствия для сферы науки. Доля расходов на научную деятельность в бюджете сократилась с 7,3 % в 1990 году до 2,4 % в 1995 году. Научные учреждения были вынуждены отправлять сотрудников в неоплачиваемый отпуск. Средний заработок учёного опустился ниже оплаты неквалифицированного труда. Многие учёные ушли из профессии, большая часть эмигрировала^[19]. К 2005 году, по оценке Министерства образования, число занятых в науке снизилось на 40 % относительно уровня 1990-х годов. Всего в 1989—2004 годах из страны навсегда уехали 25 тысяч учёных, ещё 30 тысяч на 2004 год работали за границей по срочным контрактам^[20].

Социально-экономический кризис затронул и сферу научной коммуникации. Просветительская инфраструктура была разрушена, просветительские общества перестали существовать, значительно сократился выпуск научно-популярных книг, журналов, телепередач^[21]. Возвращение широкой популяризации началось в начале 2000-х годов. Одним из первых акторов, поддержавших интерес к науке, стал предприниматель и филантроп Дмитрий Зимин, основавший в 2001 году фонд «Династия». Он частично финансировал науку и популяризацию, оказывал грантовую поддержку книгоиздателям, научным фестивалям, лекторам и музеям. Изначально фонд привлекал к популяризации иностранных учёных и переводил их книги, со временем в популяризацию включились российские специалисты. Примеру Зимина последовали другие частные инвесторы, их финансирование способствовало становлению различных научно-популярных мероприятий^[5].

К этому времени в стране начали работу новые научные издания, научные редакции и разделы появились во многих информационно-развлекательных СМИ, таких как научные редакции «РИА Новости», «Газета.Ru» и «Лента.ру», «Радио «Свобода»», ТАСС, «Сноб», «Афиша» и другие. В 2013 году Федеральное агентство научных организаций спустило научным институтам указание публиковать информацию о своих достижениях в СМИ. Тогда же Правительство России приняло федеральную целевую программу «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития научно-технологического комплекса России на 2014—2020 гг.», которая предусматривала поддержку и развитие форм научной коммуникации и популяризации науки. На эти средства, например, ТАСС запустил научный проект «Чердак», просуществовавший до 2019 года^[5][22].

В 2014 году в рамках «Коммуникационной лаборатории» Российской венчурной компании (Коммлаб) впервые официально прозвучала формулировка «научный коммуникатор» в отношении специалистов по внешним коммуникациям и связям с общественностью в научных и научно-образовательных учреждениях, и были сделаны первые шаги в направлении формирования профессионального сообщества^[6][23].

В позднейшее время теоретическим осмыслением популяризации науки занимались такие исследователи как А. Г. Ваганов, Н. В. Дивеева, В. Л. Гинзбург, А. И. Акопов, Ю. Д. Вяткина, М. В. Загидуллина, Е. Г. Константинова, И. Ю. Лапина, Е. Е. Макарова, А. Л. Самсонова, Т. Б. Пичугина, Т. И. Фролова^[14].

Отмечается общее падение интереса к науке, происходящее на фоне развития массовой культуры и формирования общества потребления^[14]. Главными препятствиями популяризации науки в стране к 2016 году были преимущественно столичная локализация и фрагментарность научно-популярных мероприятий, отсутствие значимой информационной поддержки^[24]. Т. И. Фролова, С. П. Суворова отмечали невысокий уровень достоверности контента научно-популярной проблематики в российских СМИ. Авторы считают, что проблема качества научно-популярного контента, и особенно обеспечения его достоверности, стоит достаточно серьёзно. По их словам, от трети до половины научно-популярных текстов, в среднем не опирались на доказательную базу, которая должна включать корректные ссылки на источники, упоминание субъектов научной деятельности, наличие экспертных оценок и сведений об апробации^[25].

Исторически в России, как и других странах Европы, универсальным языком внутренней научной коммуникации служила латынь. В XVIII веке она была основным языком научных работ и переписки, а русский язык находил применение в трудах, ориентированных на широкую публику. В XIX веке использование русского расширилось, а в силу укоренившихся культурных и научных связей распространились немецкий и французский языки. Российские учёные регулярно посещали европейские университеты, печатались в иностранных журналах, участвовали в конференциях и других мероприятиях. Первая мировая война затруднила отправку статей в иностранные журналы, что способствовало увеличению числа русскоязычных журналов, развитию научных обществ. После революции, с установлением НЭПа наука стала элементом престижа новой советской власти, и на непродолжительное время научные контакты восстановились, но параллельно в научном сообществе развивались идеи самодостаточности советской науки. Одновременно с тем множилось число студентов, которые поступили в университете по классовому набору и не владели иностранными языками. В 1930-х годах в разных частях Советского Союза развернулась общественная кампания против учёных, которые в своей работе ориентировались на мировое научное сообщество, которая постепенно перетекла в период большого террора, когда любые иностранные контакты стали опасными для деятелей науки^[26][8].

Идеи самоизоляции и ксенофобии в науке окончательно закрепились после Второй мировой войны. С 1947 года под запрет попали издания Академии наук СССР на иностранных языках, торговля иноязычными букинистическими изданиями, включение иностранных авторов в списки использованной литературы и публикация статей на иностранных языках и в иностранных научных журналах. Жёсткие запреты действовали менее 10 лет, но имели далеко идущие последствия. Несмотря на стремительное развитие советской науки, отказ от научной коммуникации с коллегами из других стран привёл к ослаблению многих научных направлений и низкой цитируемости, которая даже в годы расцвета советской науки в 1960-х и 1970-х годах не превышала 4 % от общемировой против 55 % для научных публикаций на английском языке. При этом западный подход к научной коммуникации, в первую очередь представленный учёными из англоязычных стран и основанный на открытом доступе к знаниям, привёл к формированию единой англоязычной научной среды, ставшем новым универсальным языком научной коммуникации^[26][27]. Следствие этого — распространённая в старшем российском научном сообществе идея культурной специфики и необходимости избежать влияния западных научных трендов^[26].

Широкое распространение псевдонаучные идеи получили задолго до современного периода. Ещё в начале XX века на фоне бума издательского дела и роста числа научно-популярных журналов распространилась периодика на темы оккультизма, спиритизма и других сверхъестественных практик, которая маскировалась под научные издания^[11].

В советский период антинаучные воззрения распространялись уже не в частном порядке, а через официальную науку. Так в 1960-х годах на советском телевидении вышли несколько документальных фильмов, посвящённых невероятным возможностям гипноза, практическому применению телепатии и телекинеза. Популярность сочетания научного с ненаучным высмеивает, например, сатирический тележурнал «Фитиль», героем одного из выпуска которого стал экстрасенс, взимавший с посетителей дополнительную плату, поскольку «работал на полупроводниках». Издания о паранормальном выходили в советской печати параллельно с традиционными научно-популярными журналами, а также распространялись самиздатом, что способствовало росту доверия к ним. В 1970-х годах советский телезритель благодаря официальному телевидению познакомился с йогой, и несмотря на то, что вскоре йогические практики попали под запрет как противоречащие советскому мировоззрению, в массовой культуре сформировался образ йога как обладателя сверхъестественных способностей. Это привело к формированию сект, которые мимикрировали под физкультурные кружки: примером такого объединения может служить секта «ивановцев», которую возглавил Порфирий Иванов, автор «системы естественного оздоровления»^[28].

Упадок научной популяризации в постсоветской России привёл к тому, что псевдоучёные получили большую популярность, чем учёные. Отсутствие научной критики способствовало развитию шарлатанства: на телевидении выступал Григорий Грабовой, обещавший излечить от рака и сотворить много других чудес; псевдоучёный Виктор Петрик смог заручиться поддержкой политиков. В 1997 году по инициативе физика Виталия Гинзбурга в структуре Российской академии наук была создана Комиссия по борьбе с лженаукой, которая занимается публичной критикой псевдонаучных учений и выявляет фальсификации научных исследований^[10].

Современное понятие научной коммуникации включает широкий спектр направлений деятельности: научный PR, научную журналистику, научно-популярные мероприятия, проекты научного волонтёрства и другие формы помощи во взаимодействии между учёными и обществом^[6]. По состоянию на 2016 год в России росло число специалистов, работающих в сфере научных коммуникаций, осуществлявших взаимодействие между учёными и СМИ^[24].

Н. В. Дивеева отмечает усиление рекреативного начала в российской популяризации научного знания, выделяя два проявления этого начала — зрелищность и интерактивность. Популяризация всё чаще наделяется чертами масштабного шоу. Основа этой тенденции состоит в том, что популяризация науки традиционно пользуется яркостью и увлекательностью, чтобы привлечь и удержать внимание аудитории. Интерактивность распространилась в условиях развития новых информационных технологий и активно используется в организационно-событийных формах популяризации. Такие формы популяризации предполагают более активное участие зрителя или слушателя. Отмечается усиление рекреативного начала в популяризации научного знания, что имеет два проявления — зрелищность и интерактивность. Популяризация всё чаще наделяется чертами масштабного шоу. Основа этой тенденции состоит в том, что популяризация науки традиционно пользуется яркостью и увлекательностью, чтобы привлечь и удержать внимание аудитории. Интерактивность распространилась в условиях развития новых информационных технологий и активно используется в организационно-событийных формах популяризации. Такие формы популяризации предполагают более активное участие зрителя или слушателя. Такие формы популяризации науки А. В. Ни называет «спецпроектами». По его мнению, они «мирно» сосуществуют с традиционными формами, но получают всё больше популярности в России. Как правило, они представляют собой синтез выставки, конференции, фестиваля, форума и соревнования и включают выступления представителей различных направлений научной деятельности, которые на доступном языке рассказывают о своих разработках. Особенность этих мероприятий состоит в том, что спикеры выступают для неоднородной аудитории, имеющей различный уровень подготовки. Задача докладчиков — доступно, ёмко и неординарно, но в то же время достоверно и без искажений донести до слушателей суть и результаты своего исследования^[29].

Развитием высшего и профессионального образования в сфере научной коммуникации с 2015 года занимается Центр научной коммуникации Университета ИТМО. В 2016 году в университете были запущены первая в России профильная магистерская программа по научной коммуникации и первый онлайн-курс на платформе «Лекториум»^{[30][31][32][33]}.

В 2015 году при поддержке проекта «Коммуникационная лаборатория» была запущена бакалаврская программа по научной коммуникации в Московском политехе и прекратила свою работу^[5].

В 2018 году магистратура по научному PR и продвижению научно-технического продукта открылась на кафедре связей с общественностью Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого^[6].

Система научной коммуникации в университетах и научных институтах практически отсутствовала до начала 2010-х годов, поскольку учреждения в их постсоветском формате не имели финансирования для такого рода деятельности, а существовавшая система отчётности не предполагала ни материальной, ни репутационной выгоды от системной коммуникационной работы. С современными моделями корпоративной научной коммуникацией российское научное сообщество познакомилось в начале 2000-х годов, и в дальнейшем их внедрению на практике способствовал ряд государственных и около-государственных инициатив. Так, в 2013 году был дан старт «Проекту 5-100» — инициативе повышения конкурентоспособности российских вузов, частью KPI которых было создание эффективного аппарата коммуникации, то есть пресс-службы. Одновременно с этим началась реформа РАН, после которой академия перешла под контроль Федерального агентства научных организаций (ФАНО), которое требовало от институтов эффективности. Вместе с Российским научным фондом (РНФ) они стимулировали исследовательскую и коммуникационную конкуренцию^[5].

В 2014 году Российская венчурная компания запустила проект «Коммуникационная лаборатория» (Коммлаб), задачей которой было помочь образовательным и научным организациям эффективно взаимодействовать. Коммлаб занялся развитием образовательных инициатив, организацией нетворкинга для научных журналистов и специалистов по научной коммуникации. В 2015 году в рамках проекта была запущена «Открытая наука» — первая русскоязычная система дистрибуции научных новостей (пресс-релизов) по образу Alphagalileo и EurekAlert!^[34][35]. По данным исследования, проведённого РВК и Ассоциацией коммуникаторов в сфере образования и науки (АКСОН), наиболее успешными в адаптации современных практик научной коммуникации стали университеты, входящие в первую сотню национальных рейтингов. Так, профильные коммуникационные подразделения были организованы в 92 % вузов первой сотни (против 21 % вне её), более 80 % активно работали со СМИ, вели социальные сети и выпускали корпоративные издания^[23]

На конец 2010-х годов в России работало 245 музеев естествознания и около 100 научных и технологических музеев, в том числе около 50 аэрокосмических. При этом их экспозиция, методические основы и инфраструктура, как правило, не менялись с советских времён. Примером создания современного музея на основе традиционного могут служить петербургский Центральный музей связи имени Попова, московские Музей космонавтики и Политехнический музей, открытие которого после реконструкции запланировано на начало 2021 года^[36].

Фонд «Династия» также значительно помог музейной сфере: с 2006 по 2014 год он выделил 8 грантов региональным научным музеям на общую сумму 150 млн рублей, профинансировав порядка 90 проектов, также предоставил возможность 30 региональным музейным директорам пройти стажировку в варшавском Центре наук «Коперник»^[5].

Параллельно с государственными музеями начали открываться частные «научные парки», ориентированные в первую очередь на детей и эффективность экспериментов. Они зависимы от спонсоров и в большей степени открыты изменениям. Так построенный с нуля «Ньютонпарк» в Красноярске стал центром научной популяризации в регионе^[34].

В ранние годы советской власти у видных учёных, работы которых имели ключевое значение для престижа страны, зачастую не было возможности публично о них рассказывать из-за тотальной секретности. Во второй половине XX века наука заняла значимое положение в советском обществе, учёные стали одним из высших классов, а работа в науке — социальным лифтом. Одновременно с тем высокое положение академической науки способствовало замкнутости и кастовости, и публичная деятельность рассматривалась как недостойное занятие для крупного учёного. Так видному просветителю Сергею Капице его работа над научно-популярной передачей «Очевидное — невероятное» стоила академической карьеры: публичность была расценена как самореклама, что закрыло ему путь в Академию наук СССР^[34].

Подобные настроения сохранялись среди старого поколения учёных в современной России, и только в 2010-х годах преимущественно новое поколение стало выделять своё время на просветительскую деятельность — лекции, публикации в массовых изданиях, публикацию научно-популярных книг, участие в телепрограммах или «научных боях» типа Science Slam. В последнее время научная коммуникация становится прямым обязательством для учёных, занимающихся разработкам на грантовые деньги или работающих в рамках НИОКР.

Персональная деятельность учёных эффективна и популярна среди аудитории: публичные выступления, комментарии в СМИ, выпуск научно-популярной литературы разного формата, запись роликов и подкастов и другое. Множество видных популяризаторов награждены за свою деятельность премиями «Просветитель» и «За верность науке» (с 2015 года вручается журналистам, учёным и общественным деятелям, внёсшим значительный вклад в популяризацию российской науки)^[37][38].

Популяризацией науки и противодействием псевдонауке в России занимается просветительский центр «Архэ»^[39], существующий на самоокупаемости^[40]. На базе центра проводятся форумы «Учёные против мифов». Большой вклад в популяризацию науки и противодействие псевдонаучным идеям вносят биологи С. В. Дробышевский, А. Ю. Панчин, А. М. Марков, астрофизик В. Г. Сурдин, научные журналисты А. Б. Соколов, А. А. Казанцева и др. Популярностью пользуются читаемые ими публичные лекции^[39].

• Научный журналист и популяризатор науки Александр Соколов на форуме «Учёные против мифов-8», 2018
• Создатель проекта «Зануда» Виталий Васянович
• Популяризатор космоса, «Зелёный кот» Виталий Егоров
• Алексей Куприянов преподаёт социологию науки
• Первый набор магистрантов научной коммуникации

В советский период журналы играли большую роль в популяризации науки, но крах подписной модели после распада СССР и падения интереса к науке и технике на фоне социально-экономических неурядиц привели к сокращению тиражей традиционных изданий в сотни раз. Многие издания прекратили существования, совсем немногие сохранились, значительно потеряв в аудитории — «Наука и жизнь», «Химия и жизнь», «Техника — молодёжи» и другие^[41][42]. Современная научная журналистика представлена в России различными изданиями: есть и традиционные научные журналы, и научно-популярные издания с широкой аудиторией и современными интернет-проектами, в основе которых новые формы подачи контента и механики edutainment.

В 2000-х сложился формат научно-популярного издания с более развлекательной подачей материала и ориентацией на коммерческую самостоятельность такие как «Популярная механика» и National Geographic. Если авторами традиционных изданий обычно являлись люди из научной среды, то в научно-популярной журналистике выросла доля профессиональных журналистов. Параллельно начали работу издания, которые отвечали потребности учёных в профессиональном диалоге о развитии сферы науки и сочетали научную и общественно-политическую тематику — «Троицкий вариант — Наука» и, например, Полит.ру. В середине 2000-х к развитию научной журналистики обратилось государство: в 2005 году при поддержке Федерального агентства по науке и инновациям и Минобрнауки начало работать электронное издание «Наука и технологии Российской Федерации»^[19].

С развитием интернета широкое распространение получили научные медиа нового формата, которые активно заимствуют лучшие практики современной журналистики и используют новые методы подачи контента — подкасты и видеолекции, короткие материалы, интерактив^[41]: «ПостНаука», 4brain, «Кот Шредингера», Naked Science, N+1, XX2 век, Rosnauka.ru, «Чердак» (сейчас его продолжает «ТАСС Наука»), «Наука XXI век», «Биомолекула», НаукаPRO и научные разделы популярных общественно-политических изданий («Литературная газета», «Известия», «Парламентская газета», «Российская газета», «Газета.ру», «Лента.ру», «Полит.ру» в истоках и многие другие)^[5][19][43]. Этот формат научных медиа оказался востребованным не только у российской, но и иностранной аудитории. Так, в 2016 году запустился проект — nmas1, версия российского интернет-проекта N+1 на испанском языке^[44][34].

Формат научно-популярных лекций как основного способа популяризации науки сложился в советское время, главным образом, благодаря деятельности общества «Знание». Этот период многие учёные старшего поколения считают золотым веком популяризации науки. Спад лекционной работы начался в 1990-х годах, а в середине 2000-х начали появляться новые форматы научных мероприятий, заимствованные или самостоятельно придуманные, имеющие меньший охват, но большее разнообразие^[34].

С 2009 года в разных городах России проходят TEDx — конференции в стиле TED^[41]. В начале 2010-х Россию и получил популярность формат научных встреч и соревновательных стендапов вне университетских аудиторий — в кафе, барах и пабах («Научные бои», Science Slam, Stand-up Science)^[45][46]. Популярным в России, является формат «научного кафе», который может использоваться для общения учёных с журналистами или учёных с широкой аудиторией — школьниками, студентами, бизнесменами, просто интересующимися наукой^[40]. Среди других необычных форматов — «Суды над супергероями», в ходе которого учёные в роли прокурора и защитника обсуждают возможность существования суперспособностей с точки зрения современной науки, совместный просмотр научно-фантастических кинофильмов с комментариями приглашённого учёного «Кино с доцентом», который организовал в Красноярске один из пионеров современной научной коммуникации Егор Задереев, экскурсии на закрытые научные объекты, как ЛАЭС и Балтийский кораблестроительный завод, которые организует Информационный центр по атомной энергии, и многое другое, ежегодно проходят научно-популярные выставки и фестивали (Наука 0+, Geek Picnic, «Старкон», «Пулковский меридиан», «Собака Павлова»), которые пользуются популярности у массовой аудитории^[10][43][34]. Основу фестивалей заложил проект «Наука 0+», которые ещё в 2006 году организовали совместно с МГУ первое мероприятие, посетившее более 20 тыс. человек, охват фестиваля в 2017 году оценили уже в 2,5 млн посетителей^[5][47].

Московский планетарий проводит мероприятия, рассчитанные на разные целевые группы: «Школа увлекательной науки» ориентирована на школьников, «Популярная астрономия для начинающих» и «100 часов астрономии» — на взрослых, лекции в рамках «Трибуны учёного» — на тех, кто более серьёзно интересуется наукой. Проводятся мероприятия по популяризации инженерно-технического образования. В этом направлении работает сеть детских технопарков «Кванториум», проекты которой позволяют ввести школьников в сферу инженерно-технической работы. Действует также проект «Открытая лабораторная», в котором РАН выступает в качестве стратегического партнера^[40].

В 1990-е годы в России интерес к научно-популярной литературе значительно снизился. Так, тираж советских изданий «Наука и жизнь» и «Вокруг света» составлял 3,4 и 3 млн экземпляров соответственно, в то время как в 2000-е выходило по 0,044 и 0,25 миллиона^[48]. Развитие качественной нон-фикшн литературы в 2000-е годы во многом связано с фондом «Династия» Дмитрия Зимина. Помимо этого, в 2003 году в стране было создано первое специализирующееся на научно-популярной литературе издательство — «КоЛибри»^[38].

Начиная с 2010-х годов интерес к научно-популярной литературе в России значительно вырос. В 2011 году по лицензии Би-би-си в стране стали выпускать журнал «Наука в фокусе», появились и другие новые журналы, как «Популярная механика». Одновременно с этим продолжали существовать советские научно-популярные издания «Наука и жизнь» и «Знание — сила»^[38]. В это же время всё больше издательств начинают ориентироваться исключительно или преимущественно на рынок научно-популярной литературы: «Альпина нон-фикшн», «Эксмо», «Новое литературное обозрение», «Corpus», «Питер», «МИФ», «Ad Marginem», они печатаются при поддержке фондов «Династия» и «Траектория»^[49][50]. Массовый читательский интерес стали вызывать книги учёных-популяризаторов, включая Александра Маркова, Аси Казанцевой, Александра Панчина, Станислава Дробышевского, Михаила Никитина, Александра Соколова^[51][52]. Большую роль в распространении литературы сыграла набирающая популярность ежегодная Международная ярмарка интеллектуальной литературы Non/fiction^[53].

В 2015 году фонд «Династия» учредил премию «Просветитель», присуждаемую лучшим научно-популярным книгам на русском языке^[54]. До этого момента специализированной наградой за научно-литературные труды являлась Премия Андрея Белого, которая присуждалась только за работы в гуманитарной сфере^[55]. Отличительной особенностью премии «Просветитель» стало значительное материальное вознаграждение в 720 тыс. рублей, а также помощь фонда в широком распространении призовых работ^[56]. В разное время премию получали Владимир Успенский за «Апологию математики», Владимир Плунгян за книгу «Почему языки такие разные», написавший «1000 лет озарений» Сергей Иванов, медиевисты Сергей Зотов, Михаил Майзульс и Дильшат Харман — авторы книги «Страдающее Средневековье», биолог Сергей Ястребов за книгу «От атомов к древу: Введение в современную науку о жизни», и многие другие^[57][58]. Несмотря на закрытие «Династии» в 2016 году, предприниматель и филантроп Дмитрий Зимин продолжает финансировать премию^[59][60]. В это же время печатные проекты «Династии» были переданы в созданный фонд «Эволюция», продолживший традицию развития научно-популярной литературы в России^[52]. Так, в 2019 году лауреатами премии стали Пётр Талантов за книгу «0,05. Доказательная медицина. От магии до поисков бессмертия» и Елена Осокина за труд «Алхимия советской индустриализации. Время Торгсина»^[61].

Начиная с 2018 года продажи нон-фикшн литературы резко возросли: по данным департамента прикладной литературы «АСТ Nonfiction» — на 18,5 %, почти в два раза опередив по темпам как художественную, так и детскую литературу. В общей структуре продаж издательства «Эксмо-АСТ» доля научно-популярной литературы составила 24 %. Особой популярностью у читателей пользовались работы по медицине, психологии, точным и естественным наукам. Схожая тенденция наблюдалась и у другого ведущего издательства «Азбука-Аттикус», где процент продаж нон-фикшн трудов составил около 14 %, по сравнению с 10 % книг для детей и художественной литературы. У издательской группы «Альпина» рост продаж составил 34 %. Подобный тренд наблюдается и в онлайн формате. Так, в 2018 году, «ЛитРес» продал научно-популярной литературы на 68 % больше. Причиной востребованности является возросшее качество и разнообразие нон-фикшн литературы, активная деятельность издательств, а также растущая потребность читателей в качественных трудах, которым можно доверять в условиях инфопотока^[62]. В 2020 году издательства отмечают рост продаж книг об эпидемиях и болезнях из-за пандемии COVID-19^[63].

Формирование формата научно-популярного телевидения в Советском Союзе пришлось на вторую половину XX века, хотя первые киножурналы, такие как «Наука и техника» и «Новости сельского хозяйства» появились ещё в 1949—1950 годах. Большую популярность приобрели циклы телепередач «Учёные на экране», тележурнал «Знание», начали работу специализированные образовательные телеканалы. В 1956 году запустилась Главная редакция научно-популярных и образовательных программ (с 1988 года — Главная редакция научно-популярных и просветительских программ, с 1991 по 1996 год — Студия научно-популярных и просветительских программ), из которой вышли телепередачи «Очевидное — невероятное», «Клуб путешественников» и «В мире животных»^[11][64].

После распада СССР финансирование научно-популярного телевидения сократилось, вместе с коммерциализацией телеэфира это привело к закрытию одних передач и изменению домашнего канала для других. К концу 1990-х в российском телеэфире на осталось ни одной передачи, рассчитанной на образование детей и молодёжи. Только в начале 2000-х начала формироваться новая модель научно-популярного телевидения, представленная специализированными телеканалами «Культура», «24 Doc», «Наука 2.0», «Russian Travel Guide», «Живая планета», «Первый образовательный» и другие, а также научно-популярными программами в эфире информационно-развлекательных телеканалов «Россия-1», «Первый», «СТС». Наконец, в современный период большая роль в публикации научно-популярного видео-контента отошла интернету, в первую очередь видеохостингу Youtube^[65][11]. При этом существует интеграция авторских интернет-передач на телевидение. Так, популярная на Youtube натуралистка и ведущая передачи «Всё как у зверей» Евгения Тимонова сделала серию роликов для канала «Живая планета»^[66].

С 2016 года в России действует Ассоциация коммуникаторов в сфере образования и науки (АКСОН) — добровольное объединение научных журналистов и коммуникационных специалистов в научных и научно-образовательных учреждениях^[67]. Декларируемая цель ассоциации — развитие сферы научной коммуникации в стране, укрепление профессиональных связей, интеграцию российского сообщества коммуникаторов в международные объединения^[68][69]. Изначально АКСОН руководила Елена Брандт, возглавлявшая пресс-службу Физтеха, в 2017 году президентом ассоциации была избрана Александра Борисова, бывшая руководительница пресс-службы Физтеха и научно-популярного портала «Чердак» (ТАСС). Следующим президентом АКСОН стала избранная в 2021 году Ольга Добровидова. С 2017 года АКСОН ежегодно проводит Российский форум по научной коммуникации и вручает учреждённую совместно с РВК премию «Коммуникационная лаборатория» за лучшие практики коммуникации в университетах и НИИ. С 2019 года (изначально совместно с Фондом инфраструктурных и образовательных программ (группа Роснано), с 2021 года — с Merck) ассоциация вручает премию «Научный журналист года», которая является российским этапом международного конкурса European Science Journalist of the Year^[70][71]. Победитель премии 2020 года, журналистка из Санкт-Петербурга Мария Пази, впервые в российской истории стала победителем этого престижного европейского конкурса^[72]. АКСОН также представляет Россию во Всемирной федерации научных журналистов (World Federation of Science Journalists, WFSJ) и является соучредителем Европейской федерации научных журналистов (European Federation for Science Journalism, EFSJ). В октябре 2020 года при поддержке Фонда президентских грантов ассоциация запустила первую российскую платформу проектов научного волонтёрства «Люди науки»^[73], в 2021 году он получил премию «За верность науке» как лучший онлайн-проект^[74].

В России отсутствует развитая правовая база в сфере научной коммуникации, однако некоторые элементы регулирования этой сферы введены в Стратегию научно-технологического развития (СНТР) в декабре 2016 года. В частности, в ней предписывается создать условия для развития наукоёмкого бизнеса, реализовать информационную политику, которая поможет популярно доносить до населения результаты исследований и формировать запросы на них, включать науку в государственную повестку и продвигать её, развивать механизм научной дипломатии и многое другое^[75].

Российские власти предпринимали попытки систематизировать популяризацию научных знаний и активно развивали формы и методы просветительской деятельности^[76]. В феврале 2019 года в Российской академии наук прошло первое заседание Комиссии РАН по популяризации науки, основной целью создания которой названа координация работы по популяризации науки, включая поддержку научно-популярных журналов и издательской деятельности, взаимодействие со СМИ, поддержку научно-просветительских мероприятий в регионах, взаимодействие с сотрудниками исследовательских институтов и университетов; теорию и методологию популяризации и др. В 2018 году Министерство экономического развития РФ, Министерство науки и высшего образования РФ и ряд других министерств разработали Программу популяризации научной, научно-технической и инновационной деятельности со сроками реализации 2019­—2024 годы^[77].

С 2014 года Министерство образования и науки РФ вручает премию «За верность науке» (семь номинаций) учёным, журналистам и предпринимателям, которые наиболее активно занимались популяризацией науки и помогали проектам, направленным на популяризацию науки. По итогам 2016 года лучшей телепередачей был признан телеальманах «Чёрные дыры. Белые пятна», посвящённый вопросам истории; радиопередачей — «Гранит науки», посвящённая новым технологиям (на «Эхо Москвы»). Среди онлайн-проектов победителем портал «ПостНаука» с видеолекциями учёных разных направлений. Лучшим периодическим изданием признан журнал «Наука и жизнь». Премию получил также проект «Архэ» — московский лекторий, который объединяет московские просветительские проекты. Специальную награду «Популяризатор науки-2016» получил филолог Андрей Зализняк^[78].

В 2021 году приняты поправки в закон об образовании (в СМИ получившие название закона о просветительской деятельности), которые ограничивают просветительскую деятельность без одобрения государства. Законодательные изменения вызвали негативную реакцию со стороны научной и экономической общественности^[79]. Среди прочих, против законопроекта выступил президиум РАН^[80] в полном составе^[81]. Утверждается, что реальная цель закона сводится к усилению контроля власти над обществом, подавлению нежелательных для власти мнений, является проявлением цензуры^{[82][81][83][84]}.

В России научный скепсис и скептицизм не имели большого успеха и само понятие «скептик» в русском языке стало синонимичным «нигилисту» и «цинику». Советская система в рамках всеобщего просвещения и антирелигиозной пропаганды заложила основы нового скептицизма, но не был преодолён догматизм. Одновременно с борьбой против суеверий, лжеучений и религии в советское время насаждалась другая идеология, обладающая атрибутами религиозного комплекса, включая культ, веру и недопустимость критики в свой адрес^[85].

В качестве формального признака зарождения научно-скептического движения в постсоветской России рассматривается создание в 1998 году при президиуме РАН Комиссии по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований. Комиссия образована по инициативе ряда учёных, таких как В. Л. Гинзбург, В. А. Кувакин, Э. П. Кругляков, Е. Б. Александров, С. П. Капица, Р. Ф. Полищук^[85] Своей миссией эта структура считает пропаганду научных знаний, противодействие лженаучной деятельности и дискредитации научных знаний^[39]. Работа Комиссии включает в основном публичную критику псевдонауки, верований в паранормальные явления и сверхъестественное, а также борьбу против попыток внедрить эти идеи в различные социальные институты, включая образование, медицину, политику и бизнес. Публичной площадкой для реализации научного скептицизма в качестве базового метода и принципа научной работы стал выпускаемый Комиссией с 2006 года информационный бюллетень «В защиту науки»^[85]. Среди прочего благодаря деятельности Комиссии были признаны лженауками дерматоглифика и гомеопатия, разоблачён проект «Фильтры Петрика»^[39].

Значимым этапом формирования научного скептицизма и критического типа мышления в постсоветской России является учреждение журналов «Здравый смысл» (1996) и «Скепсис» (2002), а также создание в 1999 году интернет-сообщества «Клуб скептиков» и русскоязычного варианта «Общество скептиков» (2013)^[85]. В скептическом движении берут начало основные идеи, принципы и методы работы многих государственных и частных российских организаций близкой направленности, таких как Комиссия по борьбе с лженаукой, Российское гуманистическое общество и просветительский фонд «Эволюция»^[86].

• Богдан С. С. Научный скептицизм как культурный феномен и метод исследования паранормальных и псевдонаучных концепций // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. — 2016. — № 3—1 (65). — С. 37–42. — ISSN 1997-292X.
• Богдан Сергей Сергеевич, Аминов Салават Рифгатович. Скептическое движение: миссия и формы организации // Общество: социология, психология, педагогика. — 2021. — № 5 (85). — С. 20—25. — doi:10.24158/spp.2021.5.2.
• Панина Е. А. Популяризация науки в условиях современной социокультурной ситуации // Вестник Майкопского государственного технологического университета. — 2019. — № 4. — С. 172—181. — doi:10.24411/2078-1024-2019-14018.
• Сухенко Наталья Владимировна. Специфика популяризации науки в России // Вестник НГТУ им. Р. Е. Алексеева. Серия «Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии». — 2016. — № 4. — С. 18—22.
• Шаяхметова Линара Айратовна. Лженаука: философский взгляд // Вестник Пермского государственного гуманитарно-педагогического университета. Серия № 3. Гуманитарные и общественные науки. — 2020. — № 2. — С. 31—36. — doi:10.24412/2308-7196-2020-2-31-36.

• Портал «Открытая Наука» — первая русскоязычная система дистрибуции научных новостей
• Ассоциация коммуникаторов в сфере образования и науки (АКСОН)
• Премия «Коммуникационная лаборатория — 2020»
• Премия «Научный журналист года»
• «Люди науки» — российский проект научного волонтёрства/Citizen science
• Онлайн-курс «Научная коммуникация» на Lectorium