Расследование обстоятельств вторжения ХАМАС в Израиль

Расследование обстоятельств вторжения ХАМАС в Израиль 7 октября 2023 года — инициированные в Израиле после этого события внутренние расследования в системе безопасности, уголовные расследования в Израиле и США, анализ и отчёты государственного контролёра, а также исследования научного сообщества.

Армия обороны Израиля (ЦАХАЛ) провела серию стратегических и оперативно-тактических расследований. Часть из них была впоследствии оспорена комиссией Турджемана, чьи выводы, в свою очередь, министр обороны Исраэль Кац также распорядился перепроверить. Служба общей безопасности (ШАБАК) распространила пресс-релиз с выводами отчёта о своей внутренней проверке, где признала свои ошибки в оценке угрозы и неспособность её своевременно распознать, а также подвергла критике ряд решений политического руководства.

В Израиле было начато уголовное расследование нападения, порученное подразделению полиции «Лахав 433». Задержаны сотни подозреваемых. По состоянию на конец 2025 года, ни одно дело не дошло до суда, в том числе, из-за масштабов преступлений и процессуальных трудностей. В США была создана оперативно-следственная группа под руководством ФБР с целью уголовного преследования участников нападения, а также руководства ХАМАС^[a] и лиц, причастных к его финансированию.

Государственный контролёр Израиля указал в своих отчётах на системную неподготовленность государства к гражданским последствиям нападения 7 октября 2023 года в сфере управления гражданским тылом, социальной поддержки и психиатрической помощи. Контролёр также констатировал отсутствие к моменту вторжения действенной модели управления гражданской сферой в условиях войны, указав на персональную ответственность за эти проблемы ряда высших должностных лиц, включая премьер-министра Биньямина Нетаньяху.

Исследователи связывают допущенный Израилем провал в сфере безопасности со следующим рядом стратегических и концептуальных ошибок: первоначальная недооценка ХАМАС и расчёт на его конкуренцию с ФАТХ; допущение катарского финансирования правительства ХАМАС в секторе с целью поддержки внутрипалестинского раскола и «умиротворения» исламистской группировки; оценка ХАМАС как «прагматичного» актора, поддающегося сдерживанию; переоценка высокотехнологичных средств обороны.

В Израиле развернулась дискуссия о форме общего официального расследования обстоятельств вторжения. Сторонники государственной следственной комиссии, формируемой главой Верховного суда, заявляют о её независимости и легитимности, а критики — о рисках политизации, затягивания работы и утраты комиссией общественного доверия. В качестве альтернатив предлагались правительственная комиссия; паритетная комиссия, формируемая совместно правящей коалицией и оппозицией; или иная комиссия, основанная на общественном компромиссе и ориентированная прежде всего на выявление системных сбоев и формулирование практических выводов на будущее.

После нападения на Израиль 7 октября 2023 года, возглавленного исламистской вооружённой организацией ХАМАС, израильские службы безопасности приступили к анализу допущенного провала в сфере обороны и внутренним расследованиям^[1][2][3].

Армия обороны Израиля (ЦАХАЛ) заявила 16 февраля 2025 года о завершении следующих расследований вторжения^[3]:

• На уровне Генерального штаба — формирование концепции по Газе (с 2018 года); разведывательные оценки ХАМАС до войны; процесс принятия решений накануне 7 октября; а также управление и командование боями 7-10 октября.

• На локальном уровне — анализ 41 отдельного боя и крупного инцидента.

На 4 марта 2025 года ЦАХАЛ опубликовал оперативно-тактический анализ 32 боёв и инцидентов, относящихся к вторжению^[1].

Начальником Генштаба Эялем Замиром, вступившим в должность 5 марта 2025 года, была назначена комиссия под руководством генерал-майора запаса Сами Турджемана. Комиссия Турджемана проверила 25 из подготовленных отчётов и пришла к выводу, что большинство расследований, проведённых при предшественнике Замира — Герци Ха-Леви, являются «неудовлетворительными», а некоторые из них были признаны «неприемлемыми». Замир приказал уволить нескольких высокопоставленных офицеров^[4][5][6].

24 ноября комиссия Турджемана представила 140-страничный доклад, чьи выводы были пересказаны в израильской прессе. В числе основных причин провала в сфере безопасности 7 октября 2023 года комиссия выделила следующие^[4]:

• Разрыв между стратегическим видением военных и реальностью;
• Неспособность разведки оценить реалии «на местах» и обработать информацию;
• Недостаток внимания к предупреждениям разведки о планах ХАМАС;
• Низкие нормы организационной и оперативной культуры;
• Разрыв в понимании командирами базового сценария и оперативного реагирования;
• Сбои в процессе принятия решений в ночь с 6 на 7 октября 2023 года.

Министр обороны Исраэль Кац поставил под сомнение выводы комиссии Турджемана. Кац поручил контролёру служб безопасности бригадному генералу Яиру Волански перепроверить выводы комиссии и в течение 30 дней дать им свою оценку. Министр также заморозил соответствующие увольнения и назначения на руководящие должности со стороны Замира до тех пор, пока результаты работы комиссии Турджемана не пройдут официальную проверку^[4].

Глава Генштаба, в свою очередь, заявил о необходимости общего расследования со стороны внешнего органа (при этом не назвав его государственной следственной комиссией)^[7].

Служба общей безопасности Израиля (ШАБАК) провела собственную проверку и распространила её выводы в виде пресс-релиза^[1][2]. Признав свой провал и неспособность предотвратить атаку 7 октября, глава ШАБАК Рон Бар также подверг критике проводившуюся в отношении ХАМАС «политику тишины», заявив, что рекомендации службы о ликвидации лидеров террора не были реализованы^[1]. В документе заявляется, что на решение ХАМАС атаковать Израиль также повлияли регулярные конфликты на Храмовой горе, ухудшение содержания палестинских заключенных и возникшее у группировки впечатление, что израильское общество стало разобщено^[1][2].

По заявлению ШАБАК, его самой главной ошибкой стала недооценка плана ХАМАС «Стена Иерихона», предусматривавшего широкомасштабное вторжение в Израиль. Неверная трактовка данных и неспособность понять, что речь идет о реальном оперативном плане, оказали влияние на оценки ШАБАК в последние дни и часы, предшествовавшие нападению. Непонимание контекста привело к дальнейшим ошибкам ведомства при трактовке информации, поступавшей из сектора Газа^[1][2].

Расследование террористической атаки 7 октября 2023 года было получено в Израиле подразделению полиции «Лахав 433»^[8] (занимающемуся, в том числе, расследованием особо тяжких преступлений). По преступлениям сексуального характера полицией было открыто отдельное дело^[9].

Были задержаны сотни подозреваемых в участии в массовых убийствах; по данным на середину августа 2025 года, не менее 200 из них оставались под стражей. Ещё около 2 700 жителей Газы, арестованных в ходе 21 месяца боевых действий, последовавших за вторжением, удерживались по подозрению в связях с ХАМАС или другими группировками. Однако ни одно из дел на конец 2025 года не дошло до суда. К числу причин этого относят следующие факторы^[10]:

• Расследование велось в условиях крайнего хаоса сразу после вторжения, в результате чего были пропущены отдельные этапы сбора доказательств. В результате часть доказательственной базы была получена ненадлежащим образом.
• Масштаб убийств существенно осложнил баллистическую экспертизу.
• В ряде случаев тела погибших были похоронены до проведения полноценной судебно-медицинской экспертизы.
• Многие выжившие не обратились в правоохранительные органы сразу, а разъехались по стране.
• По оценкам критиков, израильская система уголовного правосудия оказалась не приспособлена к исключительному объёму и характеру расследуемых преступлений, а прокуратура и другие органы не смогли оперативно адаптировать процедуры к этим условиям.
• Высказывались опасения, что судебные процессы могут повлиять на переговоры по освобождению израильских заложников и иметь негативные международные последствия.

Правовой статус «незаконных комбатантов» и продление чрезвычайных мер позволяют продолжать содержание задержанных под стражей без предъявления обвинений^[10].

30 декабря 2025 года комиссия кнессета по законодательству одобрила к обсуждению в первом чтении законопроект, инициированный её главой Симхой Ротманом, о привлечении к суду боевиков, участвовавших в резне 7 октября 2023 года. Целью закона является ускорение и повышение эффективности судебных процедур в отношении этих преступников, поскольку без специального законодательства процесс может тянуться долгие годы. Согласно законопроекту, суд, который будет рассматривать эти дела, получит исключительные полномочия^[11].

17 марта 2025 года ФБР США была организована отдельная оперативно-следственная группа JTF 10-7. Её заявленные цели^[12]:

• Выявление, предъявление обвинений и обеспечение судебного преследования в США непосредственных исполнителей теракта 7 октября.
• Предъявление обвинений руководству ХАМАС в связи с терактом 7 октября и другими актами терроризма и привлечение их к ответственности.
• Расследование в отношении лиц и групп, поддерживающих и финансирующих ХАМАС и другие группировки, связанные с Ираном.
• Привлечение вышеупомянутых групп к ответственности за сопутствующие акты антисемитизма.

16 октября в США подозрению в причастности к теракту 7 октября был задержан 33-летний Махмуд Амин Якуб Аль-Мухтади, уроженец Газы, проживавший в Лафайетте, штат Луизиана. Дело расследуется JTF 10-7 и ФБР при поддержке израильских правоохранительных органов^[13].

По данным отчёта государственного контролёра Израиля Матаньягу Энгельмана от февраля 2025 года, Министерство здравоохранения не было заранее подготовлено к массовым и длительным последствиям нападения 7 октября 2023 года и последовавшей войны. Оно было вынуждено действовать в режиме экстренной адаптации, с проблемами в планировании, координации и обеспечении долгосрочного лечения пострадавших, особенно эвакуированных из прифронтовой зоны и лиц с тяжёлыми психическими травмами. По оценке контролёра, государственная система психиатрической помощи не справлялась со своей задачей, и лечение в значительной степени производилось силами волонтёров^[14].

Контролёр отметил, что центры психосоциальной устойчивости в прифронтовых населённых пунктах сыграли важную роль в оказании помощи населению с начала войны, но их деятельность не была заранее подготовлена к кризису такого масштаба. В отчёте отмечаются проблемы с ресурсами, кадровым обеспечением и межведомственной координацией, что ограничивало способность центров обеспечивать поддержку пострадавших. Аудит контролёра показал, что средства перечислялись операторам центров с запозданием^[15].

В отчёте констатируется, что регулирование помощи жертвам нападения 7 октября было слабо упорядочено, а законодательная база по компенсациям жертвам терактов устарела. Она не соответствовала ни масштабам происшедшего, ни тому факту, что десятки тысяч граждан получили психологические травмы в результате просмотра сцен убийств и насилия (в том числе, по отношению к их близким) по интернету. По закону это не давало им права на субсидии для лечения и другие формы поддержки. Отмечались несогласованность работы Минздрава, Минфина и Института национального страхования, непрозрачность процедур и задержки в предоставлении помощи^[16].

Местные добровольческие команды экстренного реагирования и поддержки, как отмечается в отчёте, были недостаточно подготовлены и к чрезвычайной ситуации, а их правовой статус был не до конца урегулирован. В первые часы и дни после событий 7 октября эти команды сыграли ключевую роль в первичном реагировании и поддержке населения, но их возможности были существенно ограничены отсутствием правового статуса, системной подготовки и устойчивого финансирования. Контролёр рекомендовал силовым ведомствам, Министерству социального обеспечения и региональным советам придать добровольческим командам экстренного реагирования и поддержки официальный статус^[17].

В отчёте от сентября 2025 года государственный контролёр указал, что к моменту вторжения 7 октября в Израиле отсутствовала завершённая и действенная модель государственного управления гражданской сферой в условиях войны. Несмотря на то, что ещё после Второй ливанской войны (2006) правительство принимало решения о распределении ответственности за гражданский тыл, эти решения на практике не были реализованы, а единый орган с достаточными полномочиями по координации действий гражданских ведомств так и не был создан^[18].

Согласно отчёту контролёра, в первые недели после вторжения управление гражданскими аспектами войны носило фрагментарный характер, а у правительства отсутствовала целостная картина, необходимая для принятия соответствующих решений. Контролёр отмечает, что Социально-экономический кабинет, которому правительством была поручена координация гражданских ведомств в условиях войны, заседал нерегулярно и фактически не обеспечивал координацию деятельности министерств; созданный уже после начала войны Центр управления гражданской сферой начал функционировать с запозданием, обладал ограниченными ресурсами и не стал полноценным инструментом управления гражданским тылом, в результате чего не выполнил возложенную на него миссию и был закрыт в ходе войны^[19].

В выводах своего отчёта государственный контролёр заявил о персональной ответственности ряда должностных лиц^[20]:

• премьер-министра Биньямина Нетаньяху — за многолетнее неиспользование своих полномочий для устранения системного дефицита в регулировании управления гражданской сферой в чрезвычайных ситуациях и в военное время. Отмечено, что его предшественники Нафтали Беннет и Яир Лапид также не предприняли действий для решения этой проблемы.
• министра обороны Йоава Галанта и его предшественников — за отсутствие на протяжении многих лет нормативного урегулирования статуса экстренных органов Минобороны и ЦАХАЛ (Национальное управление по чрезвычайным ситуациям и Командование тыла), что привело к их неэффективной работе в условиях отсутствия единого органа управления тылом.
• министра финансов Бецалеля Смотрича — за неиспользование полномочий главы Социально-экономического кабинета для запуска механизма управления гражданскими аспектами войны, неисполнение правительственного решения о работе Центра управления гражданской сферой и непредставление этого вопроса на повторное рассмотрение правительства.
• генерального директора Канцелярии премьер-министра Израиля Йоси Шелли — за недостатки работы форума генеральных директоров министерств, включая отсутствие процедур и решений по выработке комплексного ответа на гражданские потребности, что негативно сказалось на управлении гражданской сферой в ходе войны.

Стратегический аналитик Авнер Барнеа указывает на то, что ХАМАС, созданный в 1987 году в секторе Газа, первоначально воспринимался израильскими силами безопасности как фактор, способный ослабить другую палестинскую вооружённую организацию — ФАТХ^[21]. По словам исследователя, первоначальное предположение, что ХАМАС истощит ФАТХ, и обе организации будут конкурировать за влияние среди палестинцев, привело к ошибке: ХАМАС не только победил ФАТХ в секторе Газа в 2007 году, но и стал для Израиля гораздо более опасным врагом. Барнеа считает, что ШАБАК и израильская военная разведка АМАН недооценили влияние ХАМАС^[22].

Доктор Гади Хитман отмечает, что после того, как ХАМАС захватил власть в секторе Газа, правительство Эхуда Ольмерта, а вслед за ним и правительства Биньямина Нетаньяху решили поддерживать разделение между двумя палестинскими регионами. Исследователь пишет, что внутрипалестинский раскол был интерпретирован Нетаньяху как фактор, служащий интересам Израиля, блокируя создание палестинского государства. Хитман считает, что, несмотря на понимание премьер-министром растущих военных возможностей ХАМАС, политическое руководство страны, как и разведка, совершило ошибку, не рассматривая возможности полноценного вторжения со стороны группировки^[23].

Учёные отмечают, что одним из следствий такого подхода стало последовательное разрешение несколькими израильскими правительствами, начиная с 2018 года, на передачу Катаром денежных средств организации ХАМАС в секторе Газа. Средства передавались, как заявлялось Катаром, для «нуждающихся семей и государственных служащих в Газе». Одной из целей этой политики, проводившейся Израилем, учёные называют маргинализацию Палестинской администрации и проекта «двух государств для двух народов»^[24]. Другой из целей ряд исследователей считает умиротворение ХАМАС, чтобы побудить его сосредоточиться на управлении сектором и не стремиться к вооружённой конфронтации^[25]; данная израильская практика была названа критиками «покупкой тишины»^[26]. Отмечается, что, прямо или косвенно, это финансирование способствовало подготовке группировкой нападения на Израиль^[24].

По оценке ряда военных экспертов и учёных, одним из важных факторов, подорвавших обороноспособность Израиля на рассматриваемом направлении, стала укоренившаяся концепция, согласно которой ХАМАС рассматривался как прагматичный, поддающийся сдерживанию актор, заинтересованный прежде всего в сохранении собственной власти в секторе Газа («концепция»). Исследователи также отмечают, что группировка целенаправленно поддерживала это заблуждение^{[21][27][28][29]}.

Другим фактором исследователи называют переоценку со стороны Израиля своих технологических возможностей по защите границы с Газой (наземное и подземное заграждения с современными камерами, датчиками движения и вибрации, а также удалённо управляемые системы вооружения «вижу—стреляю»). Считая свои оборонительные сооружения неприступными, Израиль постепенно сократил присутствие солдат на границе. Оставшиеся военнослужащие проявляли излишнюю самоуверенность, доверяя физическому барьеру и разведывательным возможностям, которые должны были предупредить их о любом вторжении. Это снизило напряжение среди командиров и солдат и ослабило дисциплину^[30][31][32].

После вторжения ХАМАС 7 октября 2023 года в Израиле развернулась острая дискуссия о форме и механизме расследования причин произошедшего. При общем признании необходимости создания комиссии, центральным предметом спора стал вопрос о том, будет ли это государственная следственная комиссия, или правительственная комиссия, или будут выбраны альтернативные модели расследования^{[33][34][35][36]}. Был предварительно принят законопроект о расследовании под контролем правительства, парламентской коалиции и оппозиции. Глава правительства Биньямин Нетаньяху заявил, что такая комиссия будет независимой и заслужит общественное доверие. Оппозиция, в свою очередь, заявила, что не будет сотрудничать с таким расследованием, утверждая, что оно будет направлено на сокрытие правды, и что такая комиссия в конечном итоге окажется под контролем коалиции^[37].

Сторонники государственной следственной комиссии подчёркивают её независимость от правительства, широкие полномочия и устоявшуюся практику общественного доверия к её выводам. По оценке доктора Даны Бландер, это наиболее легитимный инструмент для расследования причин случившегося^[38]. Профессор Йедидия Штерн и доктор Хаим Зихерман также считают, что государственная следственная комиссия по умолчанию является основным инструментом для решения этой задачи^[34]. Бландер раскритиковала инициативу правительства по созданию собственной комиссии, назвав последнюю «расплывчатым <…> органом, по-видимому, призванным служить конкретным политическим интересам»^[38]. Констатируя, что созыв госкомиссии по закону является правом, а не обязанностью правительства, Бландер заявляет, что Верховный суд имеет право обязать правительство сделать это^[39].

Штерн и Зихерман отмечают, что предыдущие расследования государственных следственных комиссий были ориентированы на установление персональной ответственности, что вызывало у должностных лиц опасения и заставляло их действовать исходя из соображений самосохранения. По оценке Штерна и Зихермана, правительство опасается, что председатель Верховного суда воспользуется своей властью для создания комиссии с антиправительственной предвзятостью. Исследователи отмечают, что попытки компромисса провалились, и израильское общество надолго осталось без профессионального анализа причин допущенного провала в сфере безопасности, а также без необходимых корректирующих мер^[34].

Для преодоления недоверия между ветвями власти Штерн и Зихерман предложили учредить комиссию, сосредоточенную на выявлении системных сбоев, а не личной ответственности, и формулировании практических выводов. По их мнению, это повысит вероятность открытого взаимодействия с комиссией со стороны должностных лиц и ускорит подготовку рекомендаций на будущее, а также их практическую реализацию. Исследователи считают, что предотвращение будущих катастроф важнее личного наказания должностных лиц, отмечая, что ряд высокопоставленных сотрудников служб безопасности уже потеряли свои должности, а политики столкнутся с судом общественного мнения^[34].

Профессор Талия Эйнхорн считает, что основной задачей комиссии должно быть установление фактической картины событий 7 октября, тогда как чрезмерное расширение мандата (включая оценку долгосрочной политики Израиля в отношении ХАМАС, одностороннего ухода из Газы или даже соглашений Осло) приведёт к затягиванию и политизации работы. Она выступает против создания государственной следственной комиссии, формируемой председателем Верховного суда, полагая, что такая комиссия не будет пользоваться доверием значительной части общества, поскольку Верховный суд, по её оценке, сам принимал решения, повлиявшие на действия ЦАХАЛ в Газе. Допуская в теории возможность паритетной комиссии, чьи члены были бы избраны совместно представителями правящей коалиции и оппозиции, Эйнхорн отмечает отсутствие для такого решения политического консенсуса сторон. Она приходит к выводу, что наиболее реалистичным вариантом является правительственная комиссия^[35].

Профессор Габи Сибони и военный эксперт Эрез Виннер, положительно оценивая работу комиссий по расследованию в целом, одновременно заявили о возможности их использования в качестве политического оружия. Они усматривают риски политизации комиссии, затягивания её работы и игнорирования её рекомендаций, выступая за создание сбалансированной национальной комиссии, формируемой на основе широкого консенсуса и ставящей своим приоритетом улучшение ситуации в будущем^[36].

• Government Management of the Civilian Sphere During the Swords of Iron War (англ.) (PDF). State Comptroller (сентябрь 2025).
• The October 7 Terror Attack and the Iron Swords War. Addressing Population Needs (англ.) (PDF). State Comptroller (февраль 2025).
• עיקרי תחקיר שב"כ על 7‑10‎ (ивр.) (PDF). שירות הביטחון הכללי (4 марта 2025).
• Отчеты ЦАХАЛа и ШАБАКа по «чёрной субботе» 7 октября 2023 года. Результаты расследования  (рус.). Newsru.co.il (4 марта 2025). Дата обращения: 28 декабря 2025.

• איינהורן, טליה. משלוש יוצאת אחת: כיצד ייחקר שבעה באוקטובר (ивр.) // מקור ראשון. — 2025. — 3 בינואר.
• קופרווסר, יוסי. «הסערה המושלמת» שהביאה לכישלון המודיעין ב־7 באוקטובר‎ (ивр.) // מרכז למורשת המודיעין — מכון לחקר המתודולוגיה. — 2025. — 24 ביולי.

• Barnea, Avner. Israeli Intelligence Was Caught Off Guard: The Hamas Attack on 7 October 2023 — A Preliminary Analysis (англ.) // International Journal of Intelligence and CounterIntelligence. — 2024. — 26 March. — doi:10.1080/08850607.2024.2315546.
• Blander, Dana; Lavi, Mirit. State Commissions of Inquiry and the Differences from the Government's Politically Appointed Commission (англ.) // Israel Democracy Institute. — 2025. — 24 December.
• Blander, Dana. What's A Commission of Inquiry? Explainer (англ.) // Israel Democracy Institute. — 2025. — 19 November.
• Hitman, Gadi. What Went Wrong? Israeli Misconceptions and the October 2023 Surprise (англ.) // Middle East Policy. — 2024. — Vol. 31. — P. 82–94. — doi:10.1111/mepo.12762.
• Jones, Clive; Geist Pinfold, Robert. Israel and the Politics of Intelligence Failure on 7 October (англ.) // RUSI Journal. — 2025. — Vol. 170, iss. 3. — P. 40–50. — doi:10.1080/03071847.2025.2487510.
• Mazzetti, Mark; Bergman, Ronen. ‘Buying Quiet’: Inside the Israeli Plan That Propped Up Hamas (англ.) // New York Times. — 2023. — 10 December.
• Michael, Kobi; Padan, Carmit. The Use of the Terms “Failure” and “Responsibility” following the October 7 Attack and their Impact on the Discourse Space between the Political and Military Echelons (англ.) // Institute for National Security Studies. — 2025. — December.
• Siboni, Gabi; Winner, Erez. A Commission of Inquiry—Solution or Problem? (англ.) // Jerusalem Institute for Strategy and Security. — 2025. — 28 September.
• Stern, Yedidia; Zicherman, Haim. How to break the deadlock on investigating October 7 failures (англ.) // Jewish People Policy Institute. — 2025. — 14 July.
• Wyss, Michel. The October 7 Attack: An Assessment of the Intelligence Failings (англ.) // Combating Terrorism Center. — 2024. — October. — P. 1–9.

Марьясис Д. А. Хроника с открытым финалом. История палестино-израильского противостояния. — М.: Альпина нон-фикшн, 2025. — 332 с. — ISBN 978-5-00223-248-2.