Хомаюн, Дариуш

Дариуш Хомаюн (перс. داریوش همایون‎; 27 сентября 1928, Тегеран — 28 января 2011, Женева, Швейцария) — иранский журналист, писатель, интеллектуал и политик. Он занимал пост министра информации и туризма в кабинете Джамшида Амузегара, был основателем ежедневной газеты «Аяндеган» и высокопоставленным членом партии «Растахиз». В изгнании он стал одним из основателей Конституционной партии Ирана. Он был известен своими аналитическими трудами и в значительной степени беспристрастной оценкой исторических событий. Его откровенная манера – резкая критика Исламской Республики, а также направленность критики на политику Пехлеви – снискали ему уважение многих, но в то же время создали множество врагов. Он был одним из самых влиятельных лидеров иранской оппозиции в изгнании.^[1]

Политическая деятельность самого Дариуша Хомаюна впоследствии становилась объектом критики со стороны оппозиционных шахскому режиму кругов, которые обвиняли его в проведении политики, способствовавшей укреплению авторитарных методов правления.

Дариуш Хомаюн родился в 1928 году в Тегеране в семье чиновника финансового ведомства Нураллы Хомаюна.^[2] Его отец состоял в двух браках, при этом Дариуш, его брат Сирус и две сестры являлись детьми от одной матери. В биографии Сируса Хомаюна имеется эпизод, связанный с его пребыванием в Германии: согласно имеющимся данным, он был депортирован из страны после ареста по обвинению в причастности к деятельности мошеннической группировки.^[3]

Дариуш начал своё образование в 1935 году, поступив в возрасте семи лет в начальные школы «Фируз Бахрам» и «Ибн Сина».^{[4] [5]} После их окончания он продолжил обучение в престижной средней школе «Альборз», однако его академические результаты оставляли желать лучшего — он регулярно испытывал трудности со сдачей экзаменов, из-за чего задерживался в каждом классе на два-три года. В попытке улучшить ситуацию отец перевёл его в среднюю школу при финансовом управлении, но и там академические успехи Дариуша оставались скромными. В итоге ему удалось завершить среднее образование лишь в 1951 году.^[6]

Получив диплом, Дариуш Хомаюн поступил на службу в Министерство финансов, а спустя год стал студентом юридического факультета Тегеранского университета. В 1955 году он успешно окончил обучение по специальности «судебное дело», а в 1956 году поступил на программу докторантуры в области политических наук.^[7]

Период правления Реза-шаха характеризовался усилением централизованной власти и ограничением политических свобод, что привело к свёртыванию открытой общественной дискуссии. С началом Второй мировой войны внешнеполитический курс Ирана, демонстрировавший определённую симпатию к Германии, вызвал озабоченность стран Антигитлеровской коалиции.

В 1941 году в результате ввода войск Великобритании и СССР на территорию Ирана Реза-шах отрёкся от престола в пользу своего сына, Мохаммеда Резы Пехлеви.^[8] Смена монарха способствовала либерализации политического климата и оживлению общественной жизни, что выразилось в появлении множества политических групп и организаций.

Политическая активность молодёжи, в особенности получившей образование, значительно возросла в указанный период. Дариуш Хомаюн, подобно многим своим современникам, оказался вовлечённым в политические процессы. Как он сам упоминал в мемуарах: «В 1941 году оккупация Ирана отвлекла моё внимание от учёбы, и я заинтересовался политической деятельностью. С 1942 года я стал присоединяться к небольшим группам, которые в то время создавались молодёжью в значительном количестве и в большинстве своём были проникнуты сильными националистическими настроениями...».^[9] Данное свидетельство указывает на то, что его ранняя политическая деятельность развивалась в среде, связанной с националистически настроенными кругами, действовавшими в пределах правового поля того времени.

В 1946 году Дариуш Хомаюн присоединился к политической группе «Ассоциация», возглавляемой Алирезой Раиси. Среди участников организации состояли такие личности, как Джавад Тагизаде, Мохсен Пезешкпур, Али Хагнавис, Биджан Форухар и доктор Алихани. Группа ставила перед собой задачи, включавшие военную подготовку, и приступила к изготовлению самодельных гранат. В результате технической ошибки, обусловленной недостатком опыта, произошёл взрыв, повлёкший гибель лидера группы Алирезы Раиси и арест доктора Алихани.^[10]

После трагического инцидента центральный комитет «Ассоциации» принял решение о хищении боеприпасов с американского военного объекта. Учитывая амбициозность Дариуша Хомаюна и его выраженные лидерские качества, задание было поручено ему и Мохсену Пезешкпуру. Во время проникновения на территорию, прилегающую к лагерю и заминированную в целях безопасности, произошёл подрыв мины, в результате чего Хомаюн получил ранение. После оказания медицинской помощи в больнице Сина он был вынужден временно прекратить активную политическую деятельность.^[11]

В 1948 году Дариуш Хомаюн присоединился к культурному обществу «Джам-е Джам». Печатный орган общества, одноимённый журнал, находился под руководством доктора Зии Модареса и Амиршапура Занднии. Из-за возникших разногласий относительно управления изданием Хомаюн покинул общество и временно сократил свою общественную активность.^[1]

В 1947 году по инициативе доктора Алинаги Алихани, доктора Мохаммад Резы Техрани и их соратников, преимущественно студентов университета с выраженными националистическими взглядами, была создана организация «Паниранская школа». В 1949 году Дариуш Хомаюн предпринял попытку вступить в эту организацию, однако его принятие столкнулось с определёнными затруднениями. Благодаря посредничеству Хасанали Сарем Келали и доктора Амели он в конечном счёте стал её членом.^[12]

В 1950 году вследствие внутренних разногласий от «Пан-Иранской школы» отделилась Паниранистская партия под руководством Мохсена Пезешкпура. В период премьерства Мохаммеда Мосаддыка партия занимала проправительственную позицию, однако после военного переворота в августе 1953 года пересмотрела свою политическую линию.

После раскола Дариуш Форухар на основе идеологии паниранизма основал Партию нации Ирана.^[13] Дариуш Хомаюн первоначально присоединился к этой партии, но спустя год вернулся в Паниранистскую партию. Вследствие продолжающихся разногласий с Мохсеном Пезешкпуром он был вынужден покинуть и эту организацию, после чего в 1952 году вступил в Партию «СОМКА».^[14]

Национал-социалистическая рабочая партия Ирана («СОМКА») была учреждена в 1951 году под руководством Давуда Моншизаде.^[14] Данная политическая организация, наряду с партиями «Ария» и «Горизонт Азии», формировалась в контексте сложных международных отношений периода деколонизации, а их деятельность координировалась генерал-майором Хасаном Арфой.^[15] Партия «СОМКА» поддерживался шахиншахом, который оказывал ей финансовую поддержку в рамках своей политики.^[16]

После вступления в партию «СОМКА» Дариуш Хомаюн быстро продвинулся в партийной иерархии, заняв пост главного редактора партийной газеты — официального печатного органа — и став заместителем лидера партии. В период правления правительства Мосаддыка и проведения национализации нефтяной промышленности, достигнутой во многом благодаря усилиям аятоллы Сейида Аболь-Касема Кашани, доктора Мосаддыка и широкой общественной поддержки, интересы ряда западных стран, включая Великобританию, оказались затронуты.^[17] На международной арене активизировались дискуссии о путях урегулирования ситуации, что в конечном счёте привело к событиям августа 1953 года, которые рядом источников расцениваются как результат внешнего вмешательства.

Период политического кризиса начала 1950-х годов в Иране характеризовался значительной напряжённостью. В условиях, когда позиции монархии временно ослабли, а премьер-министр Мосаддык пользовался широкой народной поддержкой, представители различных политических сил, включая Дариуша Хомаюна, заняли выжидательную позицию. Хомаюн установил контакты с рядом деятелей правительства, включая доктора Хоссейна Фатеми, и в своих публичных выступлениях критиковал отдельные аспекты государственного устройства. За выражение политических взглядов, расходившихся с официальной линией, он был арестован и содержался под стражей в течение двух с половиной месяцев, после чего был освобождён. Позднее, в ноябре 1952 года, последовал очередной арест по обвинению в нарушении общественного порядка, однако через четыре месяца обвинения были сняты.^[18]

В своих публикациях в газете «СОМКА» Хомаюн стремился позиционировать себя как сторонника национальных интересов. В статье от 9 марта 1953 года под названием «Наша партия в последних событиях» он, в частности, писал: «…Если они захотят свести с нами личные счеты, обвиняя нас то в заговоре против монархии, то в деятельности в ее пользу, если они попытаются помешать законной деятельности нашей партии («СОМКА»), открывая путь врагам этой нации, наша партия никогда не позволит им действовать безнаказанно… Мы принципиально против этого режима, но у нас нет личной вражды ни к этому, ни к другому правительству».^[19]

В контексте сложных политических процессов августа 1953 года Дариуш Хомаюн в статье «Другие прокладывают нам путь» анализировал трансформацию государственного устройства Ирана. Его публикация, появившаяся в период между двумя ключевыми событиями, отражала распространённые среди части политических кругов представления о необходимости преобразований. В тексте отмечалось: «...Недавние события открывают новую главу в истории Ирана. Конституционная монархия, пришедшая на смену прежней системе пятьдесят лет назад, теперь фактически уступает место республиканской форме правления... Сложность предыдущего режима заключалась в разделении властных полномочий между главой государства и политическим лидером нации. В текущих условиях эти функции должны быть объединены... Когда институт монархии лишается своего традиционного носителя, его устойчивость подвергается испытаниям. Переходный период создаёт условия для переосмысления принципов государственного управления...».^[19]

В случае, если бы события августа 1953 года не привели к смене политического режима, Дариуш Хомаюн, учитывая его установившиеся связи с националистическими кругами, включая доктора Хоссейна Фатеми, потенциально мог бы сохранить определенное влияние в политическом пространстве Ирана. Однако подобные предположения носят исключительно гипотетический характер, поскольку реальное развитие событий пошло по иному пути.

После успешного осуществления смены власти генерал-майор Хасан Арфа, курировавший деятельность ряда политических организаций, был отмечен высшей государственной наградой за вклад в стабилизацию политической обстановки.^[20] Генерал-майор Фазлолла Захеди, занимавший в тот период пост премьер-министра и приходившийся Дариушу Хомаюну тестем, играл одну из ключевых ролей в переходном правительстве.

В новых политических условиях лидер партии «СОМКА» Давуд Моншизаде выступил с речью в поддержку существующего порядка, что вызвало определенные вопросы среди членов организации. Моншизаде возложил ответственность за предыдущие противоречивые заявления на Дариуша Хомаюна, утверждая, что критика в адрес монархии была частью его личной договоренности с Фатеми. Для сохранения конфиденциальности предыдущей деятельности Хомаюна, ему было поручено провести инспекционную поездку в Хузестан. Впоследствии и Хомаюн, и Моншизаде были временно задержаны на двадцать дней по вопросу о возможной поддержке предыдущего правительства, но были освобождены после вмешательства полковника Ахави. Данный инцидент, согласно некоторым источникам, мог быть частью мер по обеспечению конспирации их предыдущей работы.^[21]

Период до 1955 года был отмечен снижением политической активности Дариуша Хомаюна. В указанном году он успешно завершил обучение на курсах журналистского мастерства при газете «Эттелаат» и 16 января был принят на должность корректора с ежемесячным окладом в 3000 риалов. Благодаря наличию юридического образования и свободному владению английским языком, Хомаюн вскоре был переведён в отдел международных новостей в качестве переводчика.^[1]

Параллельно с работой в «Эттелаат» Хомаюн продолжал службу в отделе публикаций и парламентских дел Министерства финансов, а также занимался дальнейшим образованием. Карьерным достижением этого периода стало его назначение на пост главного редактора международного отдела газеты,^[22] что свидетельствовало о профессиональном признании его журналистских способностей.

В рамках своей деятельности в партии «СОМКА», где он публично позиционировал себя как сторонника националистических взглядов, Дариуш Хомаюн в начальный период работы в газете «Эттелаат» публиковал статьи, содержащие критику в адрес Соединённых Штатов. Однако, согласно документальным свидетельствам, его деятельность координировалась резидентурой ЦРУ в Иране, возглавляемой Джозефом Гудвином. По указанию кураторов из ЦРУ характер его публикаций претерпел стратегические изменения — от антиамериканских материалов к антисоветской пропаганде и поддержке западного политического курса в условиях холодной войны. Данная трансформация редакционной линии соответствовала оперативным задачам американских спецслужб. С целью повышения эффективности его деятельности ЦРУ организовало его поездку в США. В 1960 году под прикрытием программы Министерства иностранных дел он был направлен на четырёхмесячную «стажировку» для получения дополнительной подготовки. Как отмечал сам Хомаюн: «Министерство иностранных дел США, с согласия газеты «Эттелаат», пригласило меня для ознакомления с американской журналистикой».^[23]

Сотрудничество Дариуша Хомаюна с газетой «Эттелаат» продолжалось вплоть до начала процесса создания Союза писателей и журналистов. Директор издания Аббас Масуди занимал негативную позицию в отношении формирования данной профессиональной ассоциации, в то время как Хомаюн активно поддерживал эту инициативу и участвовал в её продвижении. Нарастающие разногласия по данному вопросу привели к тому, что Хомаюн был вынужден покинуть газету. Его увольнение стало прямым следствием конфликта между консервативным руководством издания и сторонниками создания независимого профессионального объединения журналистов.^[7]

В 1960 году Центральное разведывательное управление (ЦРУ) инициировало операцию по внедрению своих агентов в структуры Национального фронта Ирана с целью установления контроля над этой влиятельной политической организацией. В рамках данной операции ключевыми фигурами, внедренными в ряды фронта, стали Дариуш Хомаюн и группа иранских выпускников американских университетов, преимущественно Гарварда, которая впоследствии получила известность как «гарвардская группа».^[1]

При содействии доктора Голям Хоссейна Садиги, Дариуш Хомаюн не только вступил в Национальный фронт, но и получил назначение в Комиссию по правам и социальным вопросам, которую возглавлял сам Садиги. Его заместителем в этой комиссии была Парване Искандери. Деятельность Хомаюна и его сообщников, включая Ферейдуна Махдави, Валипура, инженера Матина, Хосейна Вафа и доктора Гани, отличалась исключительной активностью и радикализмом. Агенты не стеснялись использовать резкие выражения и прямые оскорбления в адрес шаха, демонстрируя вызывающую смелость.^[1]

Подобная тактика вызвала серьезные подозрения у ряда видных членов Национального фронта, которые сочли поведение «гарвардской группы» чрезмерно провокационным. Обеспокоенность была доведена до лидера организации, доктора Мосаддыка. В ответ Мосаддык создал специальный следственный комитет, в состав которого вошли Багер Каземи, доктор Шапур Бахтияр и Дариуш Форухар, поручив им расследовать деятельность и истинные цели подозрительной группы.^[1]

По завершении расследования комитет представил Мосаддыку письменный отчет, в котором содержался однозначный вывод: «"Гарвардская группа" имеет явное задание действовать в Национальном фронте против монархии и личности шаха, превращая организацию в центр против двора, чтобы в нужный момент использовать ее против шаха».^[24] На основании выводов комитета можно заключить, что ЦРУ преследовало следующие цели: во-первых, взять под контроль оппозиционную шахскому режиму группу, которая в будущем могла представлять угрозу для монархии; во-вторых, сохранить антишахский имидж Национального фронта, чтобы использовать его для давления на шаха или, при необходимости, для замены режима Пехлеви; в-третьих, благодаря революционному имиджу Национального фронта привлечь под его знамена многих противников шаха, что позволило бы ЦРУ усилить контроль над оппозицией.^[1]

После изучения отчета Мосаддык инициировал план по выявлению внедренных агентов. Он поручил: «Старайтесь получить от них письменные доказательства». Комитет расследования организовал в ячейках Национального фронта заседания, на которых присутствовали «гарвардцы», и предлагал подписывать поддельные резолюции и протоколы, направленные против шаха и конституции. «Гарвардская группа» без колебаний подписывала эти документы, в то время как наиболее преданные члены Национального фронта, не зная о целях составителей, отказывались это делать. Среди подписавших были Дариуш Хомаюн и доктор Ферейдун Махдави. На одном из заседаний Комиссии по политическим и социальным правам они предложили разрешить им публиковать статьи на английском языке в американской прессе против шаха. Они вызвались писать и переводить эти статьи, но их предложение было отклонено Парване Искандери, которая заявила: «Если вы способны, пишите такие статьи в персидских изданиях и информируйте народ о происходящем в Иране, а не в американской прессе».^[24]

На основании подготовленных протоколов Мосаддык выявил 27 внедренных агентов, включая Дариуша Хомаюна, и в первой половине 1961 года исключил их из Национального фронта. Заместитель главы резидентуры ЦРУ в Иране встретился с Дариушем Форухаром и потребовал предотвратить исключение «гарвардской группы». Форухар ответил, что решение принято Мосаддыком, и он не имеет к этому отношения. Заместитель ЦРУ прибег к угрозам, но Форухар заявил: «Я не могу принимать решения».^[24] Ответы Форухара привели к его аресту.

С созданием Синдиката писателей и журналистов Дариуш Хомаюн поддержал первого секретаря синдиката Масуда Барзина и приложил все усилия, чтобы стать ключевой фигурой в этой организации. Источник отмечает: «Дариуш Хомаюн был чрезвычайно высокомерен и амбициозен. С юности он стремился быть лидером в своей рабочей среде. Когда создание Синдиката писателей и журналистов стало приоритетом для руководства прессы при режиме Пехлеви, Дариуш Хомаюн был привлечен к этой инициативе и стал одним из главных организаторов вместе с Масудом Барзином, Сиявушем Азари и Рокнеддином Хомаюнфарром. Заявления, опубликованные учредительным советом синдиката, свидетельствуют о его активной деятельности в этой сфере».^[1]

Хомаюн проводил большую часть времени в синдикате, что вызывало недовольство Аббаса Масуди, директора «Эттелаат», который был противником создания синдиката. В результате разногласий Масуди уволил Хомаюна из газеты. Влияние и авторитет Дариуша Хомаюна в синдикате значительно возросли. После ухода Масуда Барзина он был избран вторым секретарем синдиката. Помимо второго срока в качестве секретаря, он на протяжении нескольких периодов был одним из ключевых руководителей организации и входил в состав правления.^[1] Хомаюн активно участвовал в работе синдиката до тех пор, пока не укрепил свои позиции в режиме Пехлеви. Со временем он сократил свое участие в синдикате, а в конечном итоге синдикат и Хомаюн оказались в конфронтации.

В 1961 году в Тегеране был открыт иранский филиал американского издательского дома Франклина. На первый взгляд, его целью было содействие культурному развитию Ирана, контроль и управление печатью книг для Министерства культуры Ирана, а также перевод и издание американских книг.^[25] Однако, согласно проведенным расследованиям, издательство Франклина служило прикрытием для разведывательной деятельности ЦРУ, имея филиалы в различных странах, включая Иран.^[26]

В 1974 году Джамшид Амузегар и его соратники, в число которых входил Дариуш Хомаюн, разработали план по созданию однопартийной системы. Данная инициатива была направлена на преодоление состояния политической апатии в стране. Разработчики плана рассчитывали, что его реализация приведет к преобразованиям и позволит им занять более высокие государственные посты.

Проект партии «Растахиз», охарактеризованной шахом как «всеобъемлющая», был представлен группой Амузегара с учетом личных качеств монарха. Опираясь на идеи и тексты Хомаюна, группа разработала проект таким образом, чтобы убедить шаха, который искал идеологическую основу для своего режима, в том, что это является единственным способом преодоления политической инертности в стране.^[27]

В марте 1975 года шах объявил о введении однопартийной системы. Единственным обоснованием этого решения стали его слова: «Все существующие партии едины в своей верности трону, монархии и поддержке «революции шаха и народа». Однако пребывание одной из партий в большинстве и двенадцатилетнее — со времен Хасана Али Мансура — управление правительством лишили другие партии, представлявшие меньшинство, возможности развиваться. Их тоже нужно привлечь к работе».^[28]

Для разъяснения новой политики общественности Дариуш Хомаюн вместе с Махмудом Джафарианом и Парвизом Никхахом (которые ранее были связаны с левыми движениями и Конфедерацией иранских студентов) выступили в специальной телевизионной программе. По свидетельствам очевидцев, Хомаюн выступал с наибольшей уверенностью. С созданием партии «Растахиз» в 1975 году партии «Иран Новин» и «Мардом» были объявлены распущенными, и их политическое влияние прекратилось.

Хомаюн, вступив в «Растахиз», стал одной из ее ключевых фигур и главным теоретиком. В своей книге «Переход через историю» он указывал: «С 1975 года, когда была создана партия «Растахиз», я вступил в нее и стал членом исполнительного совета. Я сыграл важную роль в изменении устава партии, который изначально носил фашистский, гильдейский характер, и мы с большим трудом его переработали. В 1976 году я стал заместителем генерального секретаря и фактически руководил партией, выполняя все ее задачи и существенно влияя на определение ее политики… Через десять месяцев кабинет сменился, и новый премьер-министр, господин Амузегар, предложил мне занять пост министра информации и туризма».^[29]

Объявление о введении однопартийной системы в 1975 году, а также заявление шаха о том, что «те, кто не принимает эту систему, не имеют места в этой стране и могут взять паспорта и уехать, куда хотят»,^[30] вызвало различные реакции в обществе, в том числе среди национальных и религиозных деятелей. Религиозные деятели Ирана, узнав о новой политике режима, направили письмо аятолле Хомейни с просьбой вынести религиозное предписание (фетву). 12 марта 1975 года Хомейни четко выразил свою позицию: «Учитывая противоречие этой партии исламу и интересам мусульманской нации Ирана, участие в ней запрещено для всех и является содействием угнетению и уничтожению мусульман… Эта новая идея, продиктованная иностранными экспертами-разграбителями, чтобы отвлечь народ от ключевых проблем, исходит из уст шаха, чтобы еще больше задушить страну… Что касается так называемой партии «Растахиз нации Ирана», следует сказать, что эта принудительная форма противоречит конституции и международным нормам и не имеет аналогов в мире. Иран — единственная страна, где партия создана по «королевскому указу», и народ обязан в нее вступать. Тех, кто отказывается, ждет тюрьма, пытки, изгнание или лишение социальных прав».^[31]

После получения религиозного предписания от своего духовного лидера многие мусульмане Ирана отказались вступать в «Растахиз» или сотрудничать с ним. В ответ представители режима предприняли попытки различными способами убедить население присоединиться к партии. Дариуш Хомаюн был одним из наиболее активных деятелей в этой кампании. В качестве примера можно привести два его публичных заявления: «Партия [Растахиз] стремится привлечь внимание властей и народа к важности этого указа и его правильному исполнению, а также создать благоприятную общественную атмосферу для его реализации».^[32]

В другом случае Хомаюн заявил: «Когда премьер-министр и генеральный секретарь партии — одно лицо, это означает, что на уровне провинций все исполнительные органы служат этой партии. Те, кто не мыслит партийно, должны понимать, что у них нет будущего в этой стране, и им следует позаботиться о себе. Текущая ситуация в нашей стране требует, чтобы все граждане Ирана мыслили партийно. Если кто-то хочет нести ответственность или играть роль в системе управления страной, он обязан быть членом партии».^[33]

В 1977 году, по мере усиления движения под руководством Хомейни, устойчивость шахского режима заметно снижалась. Ряд внутренних и внешних наблюдателей, включая американских союзников Ирана, пришли к убеждению, что обновление правительства и назначение нового премьер-министра могли бы в определённой степени повлиять на общественное мнение и создать впечатление большей политической стабильности. Поскольку Джамшид Амузегар в тот период считался одним из наиболее лояльных и надёжных деятелей правительственного круга, в августе 1977 года Амир Аббас Ховейда был освобождён от занимаемой должности, а Амузегар назначен премьер-министром.^[1]

Дариуш Хомаюн, который благодаря своей активной роли в партии «Растахиз» сблизился с Амузегаром и также пользовался поддержкой американских структур, в том числе ЦРУ, был назначен министром информации и туризма. В начале своей деятельности, стремясь сформировать благоприятный образ в глазах прессы, Хомаюн отменил предварительную цензуру публикаций. Однако вместо неё он ввёл политику самоцензуры, что значительно усложнило работу СМИ и привело к ужесточению внутреннего контроля внутри редакций.^[1]

В выдержках из циркуляра о политике самоцензуры Хомаюна отмечалось: «…Пресса должна самостоятельно осуществлять контроль за своими материалами, то есть следовать политике правительства, которая была им разъяснена… Если редакторы и авторы изданий не будут соблюдать установленные директивы и опубликуют материалы, им противоречащие, ответственность будет возложена на них самих… В случае публикации материалов, нарушающих установленные и объявленные директивы, издание может быть подвергнуто мерам воздействия, таким как временное лишение государственных объявлений, введение предварительной проверки материалов, запрет на выпуск издания, временное или постоянное отстранение редактора или автора, допустившего нарушение… Принципы партии «Растахиз нации Ирана», монархическая система, конституция, а также «революция шаха и народа» и её 17 принципов должны рассматриваться с должным уважением. Критика может быть направлена не на сами эти принципы, а на способы их практической реализации… Высокопоставленные должностные лица, назначаемые лично шахом, не должны становиться объектом прямых обвинений или нападок…».^[34]

После этого шага Джамшид Амузегар объявил об отмене цензуры прессы, что вызвало заметное недовольство и резкую реакцию среди журналистского сообщества.

«…Непродуманное поведение Дариуша Хомаюна и поспешные заявления Джамшида Амузегара вызвали возмущение писателей и сотрудников редакций, что привело к скоординированной акции протеста. В редакции газеты «Кейхан» несколько молодых журналистов подготовили заявление, опровергающее утверждения об отмене цензуры. Оно было подписано авторами других газет и журналов, размножено, распространено и отправлено во все международные информационные агентства».^[35]

В книге «Воспоминания Амира Аббаса Ховейды» этот эпизод описывается так: «Этот человек [Дариуш Хомаюн] первым делом издал секретный циркуляр из двадцати пунктов, в котором содержались инструкции правительства, направленные на усиление контроля над работой писателей и журналистов. В двух письмах, подписанных 183 лицами (включая автора этой книги), было выражено твёрдое несогласие с любой формой цензуры. Хомаюн распорядился уволить ряд журналистов, а также допускал резкие высказывания в адрес главных редакторов — лично или по телефону…».^[36]

Хомаюн запретил публиковаться 120 авторам. Недовольство прессы усиливалось и из-за его особого внимания к газете «Аяндеган». В газете «Пейгаме Эмруз» от 30 сентября 1978 года сообщалось: «С назначением Хомаюна на пост министра информации для “Аяндеган” начался период процветания. Он распорядился, чтобы отдел рекламы Министерства информации выделял 35–40% государственных объявлений именно этой газете, хотя ранее её доля составляла около 15%. Хомаюн также приказал руководителям отделов информации и туризма в провинциях отдавать приоритет “Аяндеган” при распределении государственных объявлений. Если до назначения Хомаюна газета выходила на 16 страницах, то теперь её объём доходил до 32, 38 или даже 42 страниц в зависимости от количества рекламы. Это привело к переходу части рабочих из тегеранских типографий в типографию “Аяндеган”, создавая сложности для других изданий. Хомаюн предпочитал отдавать распоряжения устно, однако руководители отдела печати настояли на письменном приказе, который является достаточным основанием для рассмотрения дела. За время его работы “Аяндеган” получала от 70 до 100 тысяч туманов в день за государственную рекламу из Тегерана и провинций, что за год составляло более 25–30 миллионов туманов. Это можно рассматривать как нецелевое использование общественных средств. Если правительство решит провести проверку прошлых финансовых операций, изучение этого дела, в котором фигурирует бывший министр, окажется совершенно необходимым».^[37]

Во время своего министерства Хомаюн оказывал давление на печатные издания с целью размещения отдельных материалов, что вызывало недовольство части журналистского сообщества.^[38] Одной из таких публикаций стала статья Рашиди Мотлага «Иран и красный и чёрный колониализм», помещённая по его распоряжению в газете «Эттелаат» 7 января 1978 года. Материал содержал резкие высказывания в адрес духовного лидера и главы религиозного движения аятоллы Хомейни. Размещение статьи вызвало широкую общественную реакцию: жители Кума вышли на улицы с протестами, что привело к событиям 19 января, в ходе которых, по сообщениям, было много погибших и раненых. Вслед за Кумом массовые выступления прошли в Тебризе, Йезде, Мешхеде, Исфахане и других городах, усилив протестное движение против правящего режима.^[1]

События вокруг публикации скандальной статьи начались с того, что Али Бастани, занимавший в тот период пост главного редактора газеты «Эттелаат», получил от Дариуша Хомаюна конверт с печатью министерства двора и сопроводительной запиской, требовавшей разместить материал в заметном разделе издания. Настойчивость и крайняя срочность, с которой министр настаивал на выходе текста, свидетельствовали о его детальной осведомленности о содержании материала. Появление статьи спровоцировало серьезные разногласия внутри редакции; члены совета через Фархада Масуди пытались прояснить ситуацию у главы правительства. Как отмечал Бастани, премьер-министр Джамшид Амузегар не был предварительно ознакомлен с текстом, однако после экстренных консультаций с шахом получил разъяснение: публикация подготовлена по прямому указанию монарха и должна состояться до его поездки в Египет.^[39]

В научной литературе этот эпизод получил различные трактовки. Ряд исследователей, включая Махмуда Толуи и Эскандара Делдама, возлагали значительную часть ответственности на Дариуша Хомаюна, одновременно указывая на закулисное влияние Амира Аббаса Ховейды и его окружения. В частности, Толуи в книге «Отец и сын» утверждает, что именно Ховейда и связанные с ним придворные круги выступили инициаторами подготовки материала, стремясь подорвать политическое положение кабинета Амузегара. Согласно этой версии, шах лишь дал согласие на размещение уже подготовленного текста, решив ужесточить его тон на фоне благоприятной международной обстановки, сложившейся после визита президента США Джимми Картера.^[40]

Спустя десятилетие после революции Дариуш Хомаюн в интервью радиостанции «Би-би-си» подтвердил, что статья действительно готовилась в недрах министерства двора под личным контролем шаха. Монарх, сочтя первоначальный вариант неубедительным, лично курировал доработку, придав тексту агрессивный характер. Хомаюн подчеркивал, что материал не был связан с САВАК, а его выход вскоре после визита Картера был продиктован уверенностью шаха в прочности своего режима и желанием нанести публичный удар по движению аятоллы Хомейни.^[41] Статья была передана в «Эттелаат» во время конгресса партии «Растахиз», несмотря на опасения сотрудников газеты о возможных беспорядках в религиозном Куме.

Сразу после публикации Хомаюн стал объектом массовой критики и обвинений в авторстве. Несмотря на это, он сознательно воздерживался от указания на роль шаха, считая, что в условиях нараставшего кризиса любая попытка оправдаться нанесет ущерб престижу монархии. Он даже передал через канцелярию двора заверения, что правда о подготовке статьи останется в тайне.^[42]

Тем не менее, это молчание лишь сделало его «козлом отпущения» в глазах общественности. В тщетной попытке снизить народное негодование власти санкционировали задержание ряда непопулярных чиновников, включая самого Хомаюна. Кульминацией этого процесса стала вынужденная отставка правительства Джамшида Амузегара 27 августа 1978 года, что фактически завершило министерскую карьеру Хомаюна и ознаменовало переход политического кризиса в необратимую фазу.^[1]

По мере нарастания Исламской революции в Иране обеспокоенность американских и израильских политических кругов возрастала с каждым днём. Агенты ЦРУ, находившиеся в Тегеране, регулярно направляли в Вашингтон подробные сведения о происходящем, удерживая руководство Белого дома в курсе динамично развивающихся событий. Одной из форм поддержки шахского режима со стороны США стало направление в Тегеран специальных эмиссаров, в том числе генерала Роберта Хайзера, чьей задачей было непосредственное участие в урегулировании сложившейся ситуации. Один из посланников Вашингтона после встречи с шахом описал его состояние следующим образом: «Я встретился с растерянным и больным человеком, который в ответ на текущие проблемы страны постоянно повторял: "Я не знаю, что делать"». Вернувшись в США, он сообщил Збигневу Бжезинскому, советнику по национальной безопасности президента Картера: «У вас там ходячий мертвец. Что мы делаем в Иране? Нужно понимать, что на шаха больше нельзя рассчитывать».^[43]

Проанализировав обстановку, американская сторона сочла, что одним из шагов, способных снизить общественную напряжённость, может стать арест ряда фигур, вызывавших наибольшее раздражение в обществе, среди которых оказался и Дариуш Хомаюн.

Обвинения, выдвинутые против Хомаюна Синдикатом писателей и журналистов, сыграли существенную роль в его включении в перечень наиболее критикуемых публичных деятелей. В представленных требованиях, касающихся преимущественно его деятельности на посту министра, указывались следующие пункты:

• Введение ограничений в сфере СМИ и сужение пространства свободы слова;
• Препятствование публикации достоверной информации;
• Запрет на публикации для ряда авторов;
• Стимулирование публикации материалов, направленных против национальных и религиозных лидеров;
• Действия, затруднявшие функционирование Синдиката писателей и журналистов;
• Принуждение к сбору подписей с целью искажения фактов;
• Принудительное закрытие фонда благосостояния писателей и журналистов;
• Ограничения, препятствовавшие публикации изданий с длительной историей выпуска в столице и провинциях;
• Меры, затруднявшие развитие прессы и выполнение уставных задач Синдиката писателей и журналистов.^[44]

Премьер-министр генерал-лейтенант Азхари, опираясь на положения статьи 5 закона о военном положении, распорядился о задержании ряда гражданских и военных деятелей. В соответствующий список вошли: «Амир Аббас Ховейда, бывший премьер-министр; Манучехр Азмун, бывший министр-советник по административным вопросам; Дариуш Хомаюн, бывший министр информации и туризма; Мансур Рухани, бывший министр сельского хозяйства; генерал-лейтенант Нематолла Нассири, бывший глава САВАК; Голям Реза Никпей, бывший мэр Тегерана; генерал-майор Садри, бывший руководитель полиции; Абдольазим Валиян, бывший губернатор Хорасана; Шуджауддин Шейхольэсламзаде, бывший министр здравоохранения; Нили Арам, бывший заместитель министра здравоохранения; Ферейдун Махдави, бывший министр торговли».^[45]

Решение американской стороны напоминало продуманную шахматную партию: ради сохранения общей стратегии Вашингтон был готов пожертвовать некоторыми фигурами, в том числе Дариушем Хомаюном, который долгие годы поддерживал тесные рабочие контакты с американскими структурами. В логике прагматичного, подчас макиавеллистского политического мышления подобные шаги воспринимались как инструмент адаптации к быстро меняющейся обстановке, где достижение стратегической цели нередко требовало непростых тактических решений, включая отказ от поддержки давних партнёров, если того требовали обстоятельства.

Согласно отчёту подполковника Саджади, заместителя начальника разведывательного штаба, направленному командованию военной комендатуры Тегерана и окрестностей, 7 ноября 1978 года Дариуш Хомаюн и ещё тринадцать фигур, вызывавших острую общественную критику, были арестованы.^[46] Задержание состоялось в 3:30 утра и было проведено сотрудниками комитета военной комендатуры Тегерана; впоследствии все арестованные были переведены в тюрьму «Деж-е Мар».^[47]

Хомаюн возлагал ответственность за свой арест и арест своих соратников на шахский режим, подчёркивая глубокое чувство разочарования и предательства. Он говорил: «…Никому не нравится, когда режим, которому ты служил, сажает тебя в тюрьму и планирует твою казнь. Многие хотели нашей казни — не имам Хомейни, а ещё до него, наш собственный режим. Мы были в серьёзной опасности быть казнёнными… Это, конечно, не производит хорошего впечатления. Но, думаю, важнее было разочарование, как говорят англичане, “disappointment”, неожиданный удар. Мы были частью режима, частью одной команды. Как такое возможно? Мы посвятили жизнь этому, стояли на передовой. В период моего министерства я действительно был на передовой: ежедневно рисковал, работал с иранскими и иностранными журналистами, объяснял, защищал. Как может режим взять нож и ударить себя в грудь, выпуская врагов из тюрьмы и сажая своих друзей?».^[48]

Появление в прессе сообщений об аресте наиболее критикуемых фигур не оказало существенного влияния на развитие народного революционного движения. Однако оно усилило давление на власти в вопросе дальнейшей судебной процедуры. Согласно документальным свидетельствам, если бы победа Исламской революции была отложена во времени, режим оказался бы вынужден под влиянием общественного недовольства и растущего гнева перейти к судебным преследованиям и, вероятно, к вынесению смертных приговоров арестованным.

Посольство США 22 ноября 1978 года сообщило в Вашингтон о втором требовании базари (торговцев): «…Теперь, когда некоторые известные лица, такие как генерал Нассири, бывший глава САВАК, и Хомаюн, бывший министр информации, арестованы, их следует быстро допросить и предать суду. Группа считает, что существующих законов достаточно, и нет необходимости в создании новых специальных судов. Правительство медлит с расследованием и допросами своих оппонентов без веских причин. Все знают, что статья Хомаюна, атаковавшая имама Хомейни в “Эттелаат” в январе, зажгла искру религиозных протестов. Таким образом, Хомаюн несёт ответственность за многочисленные жертвы и должен за это ответить».^[49]

Вечером 10 февраля 1979 года группы революционно настроенных граждан атаковали тюрьму в гарнизоне Джамшидие, где содержался Хомаюн, захватили её и освободили заключённых. Хомаюн, воспользовавшись темнотой и общим хаосом, сумел смешаться с потоком освобождённых и бежать.

О своём освобождении и последующем бегстве из страны он писал: «…В ту ночь партизаны и моджахеды атаковали нашу тюрьму — гарнизон Джамшидие, военную тюрьму Тегерана, где также содержались 600–700 офицеров и солдат. Они захватили тюрьму, двери открылись, и заключённые разбежались. Благодаря ночной темноте я смог бежать, смешавшись с толпой. Большинство моих товарищей по заключению тоже сбежали, и лишь немногие были пойманы той ночью… До конца мая 1979 года я скрывался в подвале. Из-за отчаяния от ситуации в Иране и давления семьи, находившейся за границей, я через турецкую границу, после двух попыток и одной стычки с пасдарами — это отдельная история — бежал во Францию. В последующие годы я жил во Франции или США…».^[50]

После побега из тюрьмы в феврале 1979 года Дариуш Хомаюн в течение нескольких месяцев скрывался на территории Ирана. Падение режима Пехлеви имело для него существенные последствия, поскольку на протяжении многих лет он был вовлечён в деятельность, направленную на его поддержание, и к моменту революционных событий добился положения государственного деятеля.^[1]

Оценивая собственное прошлое, Хомаюн видел за собой компрометирующее досье действий, которое он воспринимал как предательство интересов иранского народа, и сознавал, что в случае опознания не может рассчитывать на снисхождение; по его убеждению, его участь могла оказаться сходной с судьбой Амир Аббаса Ховейды или Манучехра Азмуна. В этих условиях, стремясь спасти свою жизнь, он принял решение покинуть Иран. Сначала Хомаюн выехал в Турцию, а затем во Францию, где воссоединился со своей супругой Хоме Захеди, ранее переехавшей туда и владевшей роскошным домом в Париже. Во Франции он примкнул к монархическим кругам и начал активно работать над возвращением Резы Пехлеви к власти. В книге «Переход через историю» Хомаюн писал: «…Мы хотим вернуть наследника династии Пехлеви на трон Ирана. Мы хотим восстановить конституционную монархию с поправками, которые пожелает народ, если он этого захочет, вместо конституции Исламской Республики… Я безоговорочно одобрял монархический режим для Ирана и продолжаю это делать. Я убежден, что этот режим лучше для Ирана».^[51]

Одной из первоочередных задач Хомаюна стало осмысление и анализ ошибок прежнего режима, в функционировании которого он сам принимал непосредственное участие. Публикуя свои оценки и критику, он стремился сформировать образ сторонника демократических преобразований, что способствовало его сближению с различными оппозиционными группами. Основной целью Хомаюна было создание единого фронта правых оппозиционных сил в поддержку Резы Пехлеви.^[1]

Постепенно, однако, разочарование в политической слабости Резы Пехлеви и её негативном влиянии на монархическое движение привело к эволюции его взглядов. По мнению ряда наблюдателей, Хомаюн пытался позиционировать себя как сдержанную и рациональную политическую фигуру. В своих публикациях он подчёркивал необходимость консолидации всех оппозиционных сил, избегая открытой декларации монархических убеждений и критикуя режим Пехлеви, порой опережая в этом настроенных антимонархически авторов, что позволяло ему укреплять репутацию независимого мыслителя. При этом политическим кругам внутри и за пределами Ирана оставалось очевидным, что Хомаюн продолжал оставаться связанным с окружением Ардешира Захеди и сохранял контакты со своими прежними зарубежными союзниками.^[51]

В 1990 году, полагая, что пользуется заметной поддержкой среди иранской диаспоры, Хомаюн предпринял попытку возродить газету «Аяндеган» в Лос-Анджелесе; однако из-за недостатка интереса со стороны иранской общины издание вскоре прекратило существование. После этого он был приглашён к сотрудничеству с монархистским радиовещанием, осуществлявшимся из Каира на средства Ашраф Пехлеви.^[1]

По сообщениям ряда источников, при создании телеканала «Джам-е Джам» в Лос-Анджелесе Хомаюн поддерживал тесные рабочие отношения с его директором Манучехром Бибияном и при необходимости мог использовать эфир телеканала для продвижения своих политических взглядов. Основная деятельность Хомаюна за рубежом была связана с попытками консолидации оппозиционных эмигрантских групп, публикацией материалов, критически оценивавших политику Исламской Республики Иран, участием в подготовленных интервью на иностранных радиостанциях и выступлениями в средствах массовой информации.^[1]

Дариуш Хомаюн скончался 29 января 2011 года в Женеве (Швейцария).^[1]

• Eskandar Deldam. Memoirs of Amir Abbas Hoveyda. — Gulfam Publishing, 1993.
• Khomeini, Ruhollah. Sahife-ye Nur: A Collection of the Guidelines of Imam Khomeini. — Tehran: Ministry of Culture and Islamic Guidance, Organization of Cultural Documents of the Islamic Revolution, 1991. — Т. 1. — ISBN 964-422-126-5.
• Homayoun, Dariush. Crossing Through History. — Tehran: Center of Historical Documents Survey, 2025. — Т. 1.
• Behnood, Massoud. From Seyyed Zia to Bakhtiar. — Tehran: Badroodeh Javindan, 1998. — 980 с. — ISBN 9789645732378.
• Fardoust, Hossein. The Rise and Fall of the Pahlavi Dynasty: Memoirs of Former General Hossein Fardoust. — Tehran: Ettela’at Publishing, 2005. — Т. 2. — 710 с. — ISBN 9789644232183.
• Documents of SAVAK. Dariush Homayoun in the Documents of SAVAK (Notables of the Pahlavi Era). — Tehran: Center for the Study of Historical Documents, 1999. — Т. 1. — 300 с. — ISBN 9789646844209.