Единосущие

Единосущие или Единосущность — богословский термин, обозначающий тождественность сущности, несмотря на различия в аспектах, происходит от греческого «гомоусия». Чаще всего слово встречается в форме прилагательного «единосущный» и наиболее известно благодаря Никейскому Символу веры, где используется для описания отношений между Иисусом Христом и Богом Отцом как Лиц Святой Трицы, в каковом качестве термин явился завершением догматической деятельности Первого Вселенского собора^[1].

Иисус Христос назван «единосущным Отцу» (греч. ὁμοούσιος τῷ πατρί) в Никейском Символе веры^[2]. Оригинальный греческий текст Символа веры использует слово homoousios (гомоусия)^[3], что означает «одной сущности»^[4][5], отличного от термина homoiousios (гомойусия), который переводится как «подобной сущности». Разница между этими понятиями стала важной темой на церковных соборах, особенно на Селевкийском соборе в 359 году, где обсуждались арианские споры.

Греческий термин οὐσία — существительное, образованное от формы причастия настоящего времени, женского рода глагола εἰμί («быть»). Перевод никейской терминологии на латинский язык представлял проблему вследствие того, что слово «ипостась» (ὑπό-στᾰσις) переводилось буквально (по смыслу морфем) как «субстанция» (substantia), т. е. сущность, что в свою очередь затрудняло восприятие решении Первого Вселенского собора на Западе^[1]. Кроме того, в классической латыни нет причастия настоящего времени глагола «быть» (esse), и термин передавали как essentia или substantia. Цицерон ввёл слово essentia^[6], и его использовали такие философы, как Сенека и ритор Квинтилиан, как эквивалент οὐσία. Апулей же переводил οὐσία и как essentia, и как substantia. Ранний христианский теолог Тертуллиан предпочитал substantia, а Августин Гиппонский и Боэций, напротив, использовали essentia^[7].

На Халкидонском соборе в 451 году слово «единосущный» использовали, чтобы подчеркнуть, что Христос «по Божеству единосущен Отцу и по человечеству нам»^[8].

В риторике, по Кеннету Бёрку, «consubstantiality» — концепция, связанная с практикой, основанная на стилистической идентификации и символических структурах. Эти структуры убеждают и вызывают согласие, определяя совместное действие в общем контексте^[9]. Быть единосущным — значит быть связанным с чем-то, но при этом отличаться от этого. Её можно рассматривать как расширение по отношению к субъекту^[10].

Берк описывает эту идею с помощью двух сущностей, А и В. Он говорит, что А не тождествен В, но их интересы могут совпадать, и тогда А отождествляет себя с В. Или же А может принять В за себя, даже если их цели различаются, если он верит, что они схожи, или если его в этом убедят. Когда А отождествляет себя с В, он становится «субстанциально единым» с другой личностью. При этом он остаётся уникальным и самостоятельным носителем мотивов. Таким образом, А одновременно и связан с В, и отделён от него, являясь отдельной сущностью, но единодушным с другой^[11].

Берк утверждает, что единосущность важна для любого образа жизни. Риторика, по его мнению, способна как создавать, так и разрушать сообщества. В конечном счёте она опирается на бессознательное стремление людей к совместным действиям и восприятию некой общей «субстанции»^[12].

• Brown, Stephen F. Theology and Philosophy // Medieval Latin: An Introduction and Bibliographical Guide. — Washington, D.C. : CUA Press, 1996. — P. 267–287. — ISBN 978-0813208428.