Захват Boeing 727 над Ливаном

Захват Boeing 727 над Ливаном — террористический акт, совершенным палестинской группировкой «Черный сентябрь» 29 октября 1972 года и направленным на освобождение трех выживших участников терактов на Олимпиаде в Мюнхене из западногерманской тюрьмы.

Самолёт был захвачен двумя террористами во время перелета на участке Бейрут-Анкара, являвшемся частью более длинного маршрута из Дамаска во Франкфурт; после захвата, власти Западной Германии выполнили требование об освобождении заключенных. Их передали в аэропорту Загреба, а угнанный самолет доставили в Триполи, где все заложники были освобождены^[1]. После освобождения нападавших, лидер Ливии Муаммар Каддафи предоставил им убежище у себя в стране.

За свои действия правительство Западной Германии подверглось резкой критике со стороны Израиля и оппозиционных партий^[1]. Согласно части теорий, правительство Германии инсценировало, либо как минимум допустило угон, а также что существовало некое секретное соглашение между ФРГ и «Чёрным сентябрём», предполагавшее освобождение нападавших в обмен на гарантию отсутствия будущих терактов на территории Германии^[2][3].

5 сентября 1972 года во время летних Олимпийских игр в Мюнхене восемь членов палестинской террористической группировки «Черный сентябрь» убили двоих израильских спортсменов и взяли в заложники ещё девять членов олимпийской сборной. Во время неудачной операции по освобождению заложников, на авиабазе Фюрстенфельдбрукк погибли все заложники и пять из восьми палестинских боевиков^[4][5]. Трое оставшихся в живых преступников - Аднан Аль-Гаши, Джамаль аль-Гаши и Мохаммед Сафади были арестованы и содержались под стражей в ожидании суда^[4].

Сразу после резни в Мюнхене власти Западной Германии были обеспокоены тем, что они были втянуты в арабо-израильский конфликт. Как сказал в октябре 1972 года министр иностранных дел Вальтер Шеель, нужно «защищаться от действий обеих сторон конфликта»^[6]. В Израиле, последовавшая за этим политика умиротворения^[6], вызвала много параллелей с Мюнхенским соглашением 1938 года^[7].

Действительно, с тех пор, как Вилли Брандт стал канцлером в 1969 году, отношение Западной Германии к арабо-израильскому конфликту изменилось. Более ранние консервативные правительства считались явно произраильскими (особенно во время Шестидневной войны), в результате чего ряд арабских государств разорвали дипломатические отношения с ФРГ^[6]. Брандт же начал политику на нормализацию отношений с арабским миром, в результате чего, к примеру, в 1972 году были восстановлены дипломатические отношения с Египтом и Тунисом, разорванные в 1965^[6].

Власти Западной Германии знали о высоком авторитете заключенных и о том, что у группировки было много сторонников, поэтому возникли опасения террористических актов, рассчитанных на их освобождение. Вероятными целями для захвата тогда были названы самолёты (тогда еще) национальной авиакомпании Lufthansa или ее израильского аналога El Al^[6][8]. 9 сентября было получено анонимное письмо, в котором утверждалось, о неизбежности угона гражданского рейса, что побудило Федеральное министерство внутренних дел (тогда возглавляемое Гансом-Дитрихом Геншером) рассмотреть, вариант отказа гражданам арабских государств в посадке на рейсы Lufthansa^[9].

Ещё во время мюнхенского кризиса с заложниками стало очевидно, что нападавшие знали о возможных попытках освобождения в случае их ареста. На вопрос, не боится ли он, что его поймают и посадят в немецкую тюрьму, их лидер Люттиф Афиф (который позже был убит в перестрелке в Фюрстенфельдбруке) ответил, что ему нечего бояться, потому что «в Германии нет смертной казни, и наши братья нас освободят»^[8].

Немецкий ультраправый писатель Вилли Фосс, близкий к ООП, заявил, что для освобождения трёх террористов изначально планировался захват заложников в венском соборе Святого Стефана и Кёльнском соборе во время Рождества 1972 года. Когда эти планы были раскрыты, а Фосс был арестован в конце октября 1972 года, палестинцы решили захватить Boeing 727^[10].

Boeing 727-100 (регистрационный номер D-ABIG, заводской 18364, серийный 37) был выпущен в 1964 году (первый полёт совершил 27 марта). 9 апреля того же года был передан авиакомпании Lufthansa, в которой получил имя Kiel. Оснащён тремя турбореактивными двигателями Pratt & Whitney JT8D-9^[11][12].

Примечание. Для удобства в разделе везде указано центральноевропейское время.

Boeing 727-100 (рег. номер D-ABIG) вылетел из аэропорта Дамаска рано утром, в воскресенье 29 октября 1972 года^[13][14]. Он двигался по маршруту Дамаск-Бейрут-Анкара-Мюнхен-Франкфурт, на борту находилось семь членов экипажа и не было пассажиров. На первой остановке в международном аэропорту Бейрута на борт сели 13 человек, среди которых были девять граждан неназванных арабских государств^[8], и испанский журналист, который позже написал отчет о захвате^[15][16].

Вылет из Бейрута задержался более чем на 15 минут. Первоначально он был запланирован на 05:45^[14], но взлёт состоялся только в 06:01^[13]. Менее чем через 15 минут^[13], двое арабских пассажиров пригрозили взорвать самолет, с помощью взрывчатки, спрятанной в салоне первого класса (которая, вероятно, была доставлена туда контрабандой во время стоянки в Дамаске)^[8]. Они потребовали выпустить участников «Черного сентября» из немецкой тюрьмы^[13].

После посадки в аэропорту Никосии, где самолёт дозаправили, террористы заставили пилотов лететь в аэропорт Мюнхен-Рим, где изначально планировалось провести обмен^[9]. Когда около полудня самолет прибыл в воздушное пространство Австрии, угонщикам стало очевидно, что их требования не могут быть выполнены вовремя^[17]. План был изменен, и самолёт был перенаправлен в Загреб, тогда входивший в состав Югославии. Угонщики потребовали от экипажа сделать круг в воздухе над аэропортом, для оказания давление на немецкую сторону, чтобы та скорейшим образом доставила арестованных террористов в Загреб, поскольку у угнанного Boeing вскоре должно было закончится топливо^[9].

Как только сообщение об угоне было передано в штаб-квартиру Lufthansa в Кёльне, руководитель компании Герберт Кульманн сел на корпоративный самолет Hawker Siddeley HS.125, принадлежавший дочерней авиакомпании Condor^[18], и вылетел в Мюнхен. Там он присоединился к уже созданному кризисному комитету, в который входили бургомистр Мюнхена Георг Кронавиттер, начальник городской полиции Манфред Шрайбер, а также министр внутренних дел Баварии Бруно Мерк^[9][18]. Действия правительства Западной Германии координировались кризисным советом в Бонне, в который входили вице-канцлер, министр иностранных дел Вальтер Шеель, а также министры внутренних дел и транспорта Ганс-Дитрих Геншер и Лауриц Лауритцен^[8][18].

Учитывая неудачный опыт спасения заложников во время теракта на Олимпиаде и отсутствие полицейского спецподразделения, аналогичного, позднее созданному GSG 9, власти Западной Германии быстро решили выполнить требования угонщиков. К 14:00 трое участников «Черного сентября» были доставлены в аэропорт Мюнхена^[9]. Министр юстиции Баварии Филипп Хельд, приказал аннулировать ордеры на их арест^[8] и выдать им официальные эмиграционные документы^[13]. Все трое были доставлены на борт самолета, на котором Кульманн летел в Мюнхен, туда же сели и два полицейских в штатском^[9]. Кульманн решил лично отправиться в Загреб, чтобы напрямую способствовать переговорам^[19].

Сразу после вылета из Мюнхена, пилоту было приказано оставаться в воздушном пространстве Западной Германии^[9]. Немецкие переговорщики надеялись, что захваченный самолет Lufthansa приземлится в Загребе раньше самолета с освобожденными террористами, но этого не произошло^[9]. Тем временем запас топлива у угнанного Boeing 727 резко сокращался^[19]. Поэтому генеральный директор Lufthansa Кульманн лично приказал пилоту самолета, вылетевшего из Мюнхена, долететь до Загреба и приземлиться там. Он отдал этот приказ вопреки указаниям государственных органов, сославшись на «чрезвычайное положение» из-за прерванной связи с Мюнхеном^[9][19]. Как следствие, против Кульманна было возбуждено уголовное дело^[19], которое, однако, вскоре было закрыто^[8].

Через двадцать минут после того, как трое участников «Черного сентября» прибыли в аэропорт Загреба^[19], там же приземлился и угнанный Boeing, а некоторое время спустя, в 18:05, они были переданы угонщикам, хотя самолёт и 18 заложников так и не были освобождены^[20][9].

Когда югославские власти по просьбе Бонна отказались заправлять захваченный Boeing 727, чтобы предотвратить его повторный взлет, ситуация вновь обострилась; угонщики начали угрожать убить всех пассажиров на борту, если самолёт не будет заправлен^[18]. Консул Западной Германии в Загребе Курт Лакёр разрядил обстановку, лично подписав приказ о дозаправке самолёта без разрешения властей^[18]. Заправленный борт вылетел из Загреба в 18:50^[20], и приземлился в Триполи в 21:03, после чего все заложники были освобождены^[20].

После обмена, в Ливии и других странах региона начались массовые празднования^[4], на которых угонщиков самолёта и освобожденных мюнхенских террористов чествовали как героев^[8][17]. Сразу после их прибытия в аэропорт была проведена пресс-конференция, которая транслировалась в прямом эфире по всему миру^[13]. Правительство Ливии во главе с Муаммаром Каддафи предоставило террористам убежище, игнорируя требования министра иностранных дел Западной Германии Шееля предать их суду^[21]. В ходе крупномасштабной секретной операции, получившей название «Гнев Божий», израильские спецслужбы, выследили и убили большинство организаторов и исполнителей терактов^[4].

Большинство немецких политиков, как из правящих на тот момент партий (СДПГ, СвДП), так и из оппозиции (ХДС/ХСС) в целом высоко оценили ненасильственный исход угона. Это отражало также и общественное мнение о том, что освобождение и депортация мюнхенских нападавших снизит риск дальнейших террористических актов против немецких объектов^[8][22]. Критике подверглись проблемы в системе безопасности аэропортов, позволившие пронести взрывчатку на борт, а также отказ Lufthansa нанимать воздушных маршалов, которые в то время уже активно работали на некоторых рейсах El Al, Pan Am, Swissair и других авиакомпаний^[19].

Израиль же резко осудил освобождение мюнхенских террористов и обвинил Западную Германию в «капитуляции перед терроризмом»^[8]. Премьер-министр Голда Меир заявила на следующий день: «Мы были в депрессии со вчерашнего дня, обижены и, я бы сказала, оскорблены тем, что человеческий дух, такой слабый и беспомощный, сдался жестокой силе»^[21]. Министр иностранных дел Абба Эвен прислал публичную ноту протеста правительству Западной Германии, и временно отозвал израильского посла из Бонна для проведения консультаций^[21].

Популярные в то время в израильском обществе параллели с нацистской эпохой, лично затронули тогдашнего канцлера и бывшего участника Сопротивления Вилли Брандта^[23]. Поэтому в личном письме Голде Меир он объяснил, что освобождение террористов было результатом отсутствия альтернатив и сохранить спасти жизни заложников^[24].

Сразу после угона рейса 615^{[8][5][13][2]}, были высказаны предположения, что угон мог быть инсценирован или, по крайней мере, сознательно допущен правительством Западной Германии, чтобы «избавиться от трёх убийц, ставших бременем для системы безопасности» (как написал Амнон Рубинштейн в израильской газете Haaretz под заголовком «Позор Бонна» вскоре после освобождения заключенных)^[21]. Аргументы, часто приводимые в ходе таких обвинений, включают подозрительно низкое количество пассажиров (на борту угнанного самолёта, вмещающего 130—150 человек, находилось всего 13 взрослых мужчин)^[13][2], на удивление быстрое решение об освобождении заключенных^[9][21], а также предполагаемые контакты Федеральной разведывательной службы с Организацией освобождения Палестины^[6][8].

Основными мотивами возможной инсценировки называются торговые интересы Западной Германии в арабских странах, а также желание не допустить будущих террористических атак^[6][7]. Вскоре после событий, связанных с рейсом 615, Хаим Йосеф Цадок в своей речи в Кнессете обвинил Западную Германию в том, что она «использовала возможность для улучшения своих отношений с арабским миром»^[7]. В своей автобиографии 1999 года, идейный вдохновитель Мюнхенской резни Абу Дауд заявил, что «немцы» предложили ему 9 миллионов долларов за инсценировку угона с целью освобождения заключенных. Однако в последующие годы он отказался подтвердить или опровергнуть это утверждение^[13]. В интервью 2006 года газете Frankfurter Allgemeine Zeitung Цви Замир, глава Моссада с 1968 по 1974 год, заявил, что он был уверен, что между Западной Германией и Черным сентябрем было какое-то соглашение^[8].

В оскароносном документальном фильме «Однажды в сентябре», посвященном терактам на Олимпиаде в Мюнхене, также подтверждает этот тезис, приводя в том числе слова лидера боевиков, Джамаля аль-Гаши, который заявил, что угон рейса 615 был «подстрекательством, организованным правительством Германии в сговоре с террористами.»^[25][4]. В фильме также есть интервью с Ульрихом Вегенером, немецким экспертом по борьбе с терроризмом, основателем и первым командиром командиром спецподразделения GSG 9, который назвал такие утверждения «вероятно правдой»^[25]. Вегенер в фильме также заявил, что решения западногерманских властей о том, как поступить в ситуации с заложниками, вероятно, были в основном вызваны желанием предотвратить превращение страны в цель дальнейших террористических актов^[21].

В 2013 году журналисты-расследователи немецкой телепрограммы Report München процитировали письмо начальника полиции Мюнхена, которое было отправлено в министерство внутренних дел Баварии за одиннадцать дней до угона рейса 615. В нем описываются меры, которые были приняты чтобы «ускорить депортацию» мюнхенских нападавших, хотя формально к тому моменту их должны были готовить к суду^[13].

Основным контраргументом против обвинений в инсценировке угона, является отсутствие планирования и связи среди немецких переговорщиков во время кризиса с заложниками^[9]. Ситуация временами была хаотичной и запутанной^[4], что делает маловероятным, вариант, что переговоры велись по заранее прописанному сценарию. В документальном фильме 1975 года LH 615 – Операция «Мюнхен», снятом телекомпанией Bayerischer Rundfunk, все заслуги в ненасильственном исходе угона приписаны директору Lufthansa Кульманну и консулу Лакёру, которые действовали на своих условиях, а не подчинялись приказам правительственных чиновников^[18].

• Рейс 426 El Al
• Рейс 649 Lufthansa
• Рейс 181 Lufthansa

• Blumenau, Bernhard. The United Nations and Terrorism. Germany, Multilateralism, and Antiterrorism Efforts in the 1970s. Basingstoke: Palgrave Macmillan, 2014, ch.2, pp. 47–49. ISBN 978-1-137-39196-4