Расовая теория

Расовая теория (англ. racial theory^[2]), «научный» расизм (scientific racism^[3]), биологический расизм (biological racism^[3]) — идеология, согласно которой существуют значительные биологические различия между расами, выражающиеся в физических характеристиках, умственных способностях и моральных качествах^[3]. Цель расовой теории — легитимизировать расизм утверждениями, представленными как «научные факты»^[4], доказать превосходство одних рас над другими^[5], существование «высших» и «низших» рас^[6]. Расовая теория может являться основой для расовой дискриминации^[7]. В ряде случаев расовая теория может утверждать, что расы являются отдельными биологическими видами (полигенизм)^[8]. Иногда расовую теорию прямо отождествляют с расизмом^[9].

Истоки научного расизма были заложены в эпоху Просвещения, когда человек стал рассматриваться как продукт природы, а не плод божественного вдохновения. С конца XVIII — начала XIX века расовая идеология проникает в науку^[4]. Во второй половине XVIII века расовая теория создала ​​влиятельный светский научный дискурс, обусловивший идею расовой иерархии, быстро распространившуюся в течение XIX века^[10]. К середине XIX века предпринимаются первые попытки обосновать расовый подход научными фактами и формируется расово-антропологическая школа^[4]. «Научный» расизм стал мощной идеей, поскольку был направлен на легитимизацию господства белых в глобальном масштабе^[11]. Сторонники «научного» расизма собирали эмпирические данные об анатомии, интеллектуальных способностях и моральном облике людей из разных стран, полагая, что это подтвердит расовое неравенство. Они измеряли части тела, особенно параметры черепа и лица, чтобы сравнивать разные расы^[3]. «Научный» расизм подкреплял преувеличенные представления европейцев об их культурном и биологическом превосходстве и служил оправданием для угнетения европейцами других рас. Большинство авторов «научного» расизма строили расовые иерархии, в которых европейцы и их потомки ставились на вершину расовой шкалы. Они утверждали, что европейцы в среднем обладают большим объёмом черепа, чем люди других рас, поэтому имеют и большие интеллектуальные способности. Они разделяли представления о культурном превосходстве европейцев, и считали, что технологическое и культурное превосходство основано на расовом превосходстве^[12]. Проявлением «научного» расизма являются также исследования, которые пытаются установить связь между расой и интеллектом и, используя эту идею, продвигают представление о «высших» и «низших» расах^[13][4].

Сторонники «научного» расизма считают, что это учение представляет собой научное объяснение истории человечества^[8]. Хотя сторонники этой идеологии претендуют на авторитет науки, они игнорируют противоречащие доказательства и систематически интерпретируют все данные в свете своих расовых представлений^[14]. «Научный» расизм никогда не был полностью научным^[15][16], он создаёт видимость использования «научных методов» для обоснования веры в превосходство одной расы над другими^[5]. В современной науке расовая теория рассматривается как псевдонаучная^[17][4]. В настоящее время широкий научный консенсус не только отвергает идею о превосходстве одних человеческих рас над другими, но и в принципе констатирует некорректность эссенциалистской и типологической концепций расы^[18].

Израильский историк и антиковед Бенджамин Исаак отмечает, что «научный» расизм своими корнями уходит в греко-римскую античность^[19]. Ранним примером может служить написанный в V веке до н. э. Гиппократом трактат «О воздухах, водах и местностях», о котором Псевдо-Аристотель писал: «Мысль о том, что чёрные люди трусы, а белые люди мужественные борцы, уже содержится в „О воздухах, водах и местностях“»^[20]. Также примером может служить древнеримский писатель, зодчий и инженер Витрувий (70—25 до н. э.), который, опираясь на расовые теории крупного греческого философа-стоика Посидония (135—51 до н. э.), говорил^[21]:

…эти расы, ближайшие к южной половине оси, менее рослые, со смуглыми лицами, вьющимися волосами, чёрными глазами, и немногокровные из-за солнца. Скудность крови делает их робкими для сопротивлению мечу… С другой стороны, мужчины, родившиеся в странах с холодным климатом, действительно готовы встретить разящее оружие с большой отвагой и без какой-либо боязливости.

Истоки научного расизма заложили идеи эпохи Просвещения, которые рассматривали человека в качестве продукта природы, а не божественного вдохновения. В то же время трансформация расизма в политический принцип стало обратной стороной становления гражданского равенства. Единственным критерием исключать из общества теперь стал биологический, убеждение в невозможности предоставления полноправного статуса тем категориям, которые имманентно присущих им качеств считались неспособными правильно пользоваться гражданскими правами. Особую роль здесь сыграл этнический национализм, ранее всего проявившийся в Германии^[4].

На протяжении эпохи Просвещения в большом ходу были концепции моногенизма и полигенизма, хотя к окончательному виду они будут приведены лишь в XIX веке. Моногенизм утверждает, что все расы имеют единое происхождение, в то время как полигенизм настаивает на том, что каждая из рас зародилась самостоятельно. До XVIII века слова «раса» и «разновидность» не были тождественными^[22].

Первым учёным, кто начал исследовать расы, был Роберт Бойль (1627—1691). Бойль был сторонником моногенизма и считал, что прародителями всех рас являются Адам и Ева. Он изучал истории родителей, давших жизнь различным «цветным» альбиносам, и отсюда сделал вывод, что Адам и Ева были белыми людьми, которые затем породили расы различных цветов. Теории Роберта Гука и Исаака Ньютона о свойствах света и цвета были также задействованы Бойлем в построении полигенеза^[22], поскольку он полагал, что различия основаны на «семенных впечатлениях» (англ. seminal impressions). Однако в сочинениях Бойля отмечается, что в его время для «европейских глаз» красота не измерялась так существенно в цвете, но в «стане, миловидных очертаниях тела и приятных черт лица»^[23]. Различные члены научного сообщества отвергли его теоретические построения, определив их как «тревожные» и «занятные»^[24].

Иной точки зрения придерживался историк Анри де Буленвилье (1658—1722), разделивший Францию на две расы: аристократическая «французская раса», произошедшая от вторгшихся германских франков; и коренная галло-римлянская раса (пресловутое третье сословие). Франкская аристократия владычествовала над галлами по праву завоевателя.

Вольтер (1694—1778) находил смешным библейский моногенизм, замечая в «Письмах Амамеда»^[25]:

Как хороши берега Южного моря, и как мерзостны его обитатели! Это просто звери. Чем больше природа делает для нас, тем меньше мы делаем для неё. Здешние племена ничего не умеют. Когда глядишь на них, так и напрашивается вопрос — кто от кого произошёл: они от обезьяны или обезьяны от них? Наши мудрецы учат, что человек — подобие божие! Хорошенькое, однако, подобие Предвечного: нос приплюснут, ума вовсе или почти никакого! Конечно, наступит пора, когда эти животные научатся возделывать землю, украсят её зданиями и садами, постигнут движения светил, но на это нужно время.

Сравнение белых и чернокожих Вольтер делал на примере собак:

Негроидная раса это разновидность людей, отличающихся от нас также, как порода спаниелей от борзых. Слизистая оболочка, или сеть, которую природа расположила между мышцами и кожей, у нас белая, а у них чёрная или медно-красная.

Шотландский адвокат Генри Хоум, лорд Камес (1696—1782) был полигенистом: он верил, что Бог сотворил различные расы на Земле в разных местах. В 1734 году в своей книге «Наброски истории человека» (англ. Sketches on the History of Man) Камес утверждал, что среда, климат или устройство общества не могут объяснить различия человеческих рас, поэтому они произошли от разных родов^[26].

В то же время Карл Линней усовершенствовал устоявшуюся таксономическую основу биноминальной номенклатуры флоры и фауны и стал первопроходцем в исследовании биологических признаков, определяющих расу человека. В «Системе природы» Линней предложил пять^[27] «разновидностей»^[28] человеческого рода. Каждая из них была описана как имеющая следующие физиономические характеристики, «различаемые культурой и местом»:^[29]

1. Americanus: красный, холерик, справедливый; чёрные, прямые, густые волосы; упрямый, ревностный, свободный; рисующий себя красными линиями и живущий согласно обычаям^[30]
2. Europeanus: белый, сангвиник, необузданный; с пышными длинными волосами; голубые глаза; обходительный, проницательный, изобретательный; одет в плотную одежду; живёт согласно обрядам^[31]
3. Asiaticus: жёлтый, меланхолик, жёсткий; чёрные волосы, тёмные глаза; суровый, надменный, жадный; одет в свободную одежду; живёт согласно убеждениям^[32]
4. Afer, или Africanus: чёрный, флегматик, небрежный; чёрные, вьющиеся волосы; шелковистая кожа, приплюснутый нос, пухлые губы; женщины без стыда; молочные железы дают молоко в изобилии; ловкий, коварный, беспечный; намазывающий себя жиром; живёт согласно воле^[33]
5. Monstrosus — мифические люди, не вошедшие в первое издание «Системы природы». В подвиды были включены «четвероногий, бессловесный, волосатый» «дикий человек» (лат. Homo feralis), звероподобный «гессенский одичавший мальчик» (лат. Juvenis lupinus hessensis), «ганноверский мальчик» (лат. Juvenis hannoveranus), «одичавшая девочка из Шампани» (лат. Puella campanica) и подвижный, но слабонервный «чудовищный человек» (лат. Homo monstrosus): патагонские гиганты, альпийские гномы и монорхические готтентоты. В «Amoenitates academicae» (1763) Линней представил «человекоподобных людей» (лат. Homo anthropomorpha) — такие гуманоидные создания, как троглодит, сатир, гидра и феникс, которых он ошибочно отождествил с человекообразными обезьянами.

Имеются разногласия по вопросу о том, что стало у Линнея основой для таксонов человека. С одной стороны, самые непримиримые критики говорят, что классификация была не только этноцентричной, но и основанной на цвете кожи. С другой стороны, указывается на то, что классификация проводилась Линнеем по географическому признаку, будучи картографической по своей основе, а не иерархической^[34]. Палеонтолог Стивен Гулд указывает, что таксоны располагались «не в порядке ранжирования, столь излюбленного большинством европейцев в расистской традиции» и что распределение у Линнея находится под влиянием медицинской теории соков, согласно которой темперамент человека находится в прямой зависимости от биологических жидкостей^[35][36]. Антрополог Кеннет Кеннеди отмечает, что Линней конечно же считал, что его собственная культура самая лучшая, но его мотивы в классификации человеческих разновидностей не были расоцентричны^[37]. Лондонское Линнеевское общество заявляло, что с точки зрения Линнея «превосходство европейцев заключается в „культуре“», поэтому именно «культура» стала основой для его таксонов, а не раса. Таким образом они определяют взгляды Линнея как лишь «европоцентричные», а также отмечают, что Линней никогда не выступал как расист и вообще не использовал слово «раса», которое было введено в оборот позднее его оппонентом Бюффоном^[38]. Биолог Стэнли Райс выразил своё согласие с тем, что классификация Линнея не «подразумевает иерархии человечества или идеи превосходства»^[39], хотя современные критики Линнея считают, что его классификация была не лишена стереотипов и ошибочности из-за включения таких антропологических и не биологических особенностей, как обычаи и традиции.

Географ Джон Митчелл (1711—1768), занимаясь изучением климата и рас, в 1744 году написал книгу «Очерки о причинах различия цветов людей в разных климатах» (англ. An Essay upon the Causes of the Different Colours of People in Different Climates), где утверждал, что первой расой на Земле были люди с коричневой и красной кожей. Он писал, что «промежуточный тёмно-жёлтый цвет обнаруженный среди азиатов и коренных краснокожих» был «первичным цветом всего человечества», и что другие расы произошли от основной сменяя поколения в различных климатических условиях^[40].

Философ Иммануил Кант (1724—1804) выступал за изучение самой внутренней сущности человека, но не за достижение выводов, сделанных о ней на основе внешних физических признаков и качеств^[41]. В 1775 году Кант выпустил труд под названием «О различных человеческих расах» (нем. Über die verschiedenen Rassen der Menschen), где высказывал предположения о природных и целенаправленных причинах возникновения расовых различий, противопоставив механический закон и волю случая. Он выделил четыре основные расы: белые, чёрные, калмыки и индостанцы. Причина возникновения различий между расами объяснялась Кантом как изменения в окружающей среде и климате, например, воздуха и солнца. В то же время он уточнял, что изменения имеют закономерность и проявляются не только внешне. Кант считал, что человеческие существа были изначально оснащены биологическими зачатками (нем. Keime) и природными задатками (нем. Anlagen), которые затем развились в зависимости от природных условий и служили определённой цели. После того как всё произошло, процесс стал необратимым. Таким образом раса не может погибнуть из-за климатических перемен. Кант отмечал: «Жёлтые индейцы^{[прояснить]} обладают скудным талантом. Негры значительно ниже них, в самом низу находятся некоторые части американских народов»^[42].

Хирург Джон Хантер (1728—1793) считал, что первоначально представители негроидной расы были белыми. Он полагал, что из-за палящего солнца они со временем загорели и стали чернокожими. Пытаясь доказать свою точку зрения, Хантер утверждал, что ожоги и волдыри на коже негра скорее всего станут белыми^[43].

Врач Чарлз Уайт (1728—1813) считал, что расы являются различными звеньями великой цепи бытия и пытался научно доказать, что разные расы имеют различное друг от друга происхождение. Являясь сторонником полигенизма, он полагал, что европеоиды и негроиды являются двумя различными разновидностями. В 1799 году в своей книге «Оценка постоянных изменений в человеке» (англ. Account of the Regular Gradation in Man) Уайт приводит эмпирические основания для своей идеи. Он отстаивал полигеническую теорию французского натуралиста Жоржа-Луи Леклерка де Бюффона, включая его довод о том, что только подобные разновидности могут скрещиваться. Уайт указывал на гибриды видов лис, волков, шакалов, которые, являясь отдельными группами, могли смешиваться. Уайт считал каждую расу отдельной разновидностью, сотворённой божественным путём для своего собственного географического региона^[44].

Жорж-Луи Леклерк де Бюффон (1707—1788) и немецкий анатом и антрополог Иоганн Блуменбах (1752—1840) были сторонниками моногенизма и «теории вырождения» в происхождении рас. Они оба считали, что Адам и Ева были представителями европеоидной расы, остальные расы возникли от вырождения в жёстких условиях суровой окружающей среды, к факторам которой они относили палящее солнце и плохую пищу. Они также считали, что «вырождение» можно было бы прекратить, если бы был введён экологический контроль, и тогда все вернутся в первоначальное состояние европеоидов^[45].

Они считали, что чёрный цвет кожи у негроидов появилась из-за сильного тропического солнца, а холодный северный ветер способствовал появлению у эскимосов желтовато-коричневого цвета кожи. Бюффон и Блуменбах полагали, что наличие у китайцев более светлой кожи по сравнению с другими азиатскими народами вызвано тем, что они жили в городах и были защищены от воздействия окружающей среды. Бюффон говорил, что пища и образ жизни способны направлять расы по пути вырождения и непохожести на первоначальную европеоидную^[45]. Блуменбах выделял пять рас, которые имеют общее происхождение: европеоидная, монголоидная, эфиопская, американская и малайская. Он писал^[46]:

Я поставил на первое место европеоидную [расу], потому что она представляет собой самую красивую расу людей.

Бюффон считал, что человечеству всего 6000 лет (с тех пор как жил Адам). Многие сторонники научного расизма в то время отмечали, что это было бы очень сложно для рас измениться так явно в генотипе и фенотипе за столь короткое время. Придерживаясь моногенетизма, Бюффон полагал, что цвет кожи изменится за одно поколение при смене условий климата и питания^[47].

Бенджамин Раш, один из отцов-основателей США и врач, предполагал, что чёрный цвет кожи является наследственным заболеванием, которое он называл «негроидизм» (англ. negroidism) и считал излечимым. Раш считал, что небелые люди в действительности были белыми, но виной их черноты стала незаразная форма проказы, которая покрыла кожу. Он сделал следующий вывод^[48]:

Белые не должны тиранить [чёрных], ибо за их недуг они вдвойне заслуживают человеческого отношения. Тем не менее, по той же причине, белые не должны вступать в брак с ними, потому что это будет вести к заражению потомства этим «расстройством». […] нужно попытаться вылечить эту болезнь.

Оригинальный текст (англ.)

Whites should not tyrannize over [blacks], for their disease should entitle them to a double portion of humanity. However, by the same token, whites should not intermarry with them, for this would tend to infect posterity with the "disorder"... attempts must be made to cure the disease.

Кристоф Майнерс, немецкий философ и историк, был сторонником полигенизма и считал, что каждая из рас имеет самостоятельное происхождение. Он занимался исследованием физических, умственных и нравственных особенностей каждой из рас, на основании которого построил свою собственную расовую иерархию. В 1785 году в книге «Очерк человеческой истории» (нем. Grundriß der Geschichte der Menschheit) он писал, что основными признаками для выделения рас являются красота и уродство. Он делил человечество на две части, которые определял как «прекрасная белая раса» и «уродливая чёрная раса». Майнерс считал, что «уродливые расы» являются низшими, аморальными и звероподобными, а чернокожие отличаются от белых полным отсутствием добродетелей и наличием страшных пороков^[49]. Согласно Майнерсу:

Наиболее умные и благородные люди от природы, наиболее приспособленные, чувствительные, нежные и мягкие их тела; с другой стороны чем менее они обладают способностью и склонностью к добродетели, тем более они не приспособляемые; и не только это, а тем менее чувствительны их тела, тем более они способны терпеть сильную боль или быстрые изменения тепла и холода; когда они подвергаются воздействию заболеваний, тем быстрее их излечение от ран, которые могли бы быть смертельными для более чувствительных людей, и тем более вероятность, что такие съедят негодную и плохо перевариваемую пищу […] без каких-либо заметных последствий.

Майнерс считал, что негры менее восприимчивы к боли, чем любые другие расы, и лишены чувств, поскольку у них крепкие нервы. Он полагал, что у негров «нет человеческого, лишь какое-то животное чувство». В доказательство он приводит историю про негра, которого приговорили к смертной казни через сожжение, и который, будучи наполовину сгоревшим, попросил закурить трубку и курил её как ни в чём не бывало пока не сгорел полностью. Майнерс, изучая анатомию негров, пришёл к выводу, что у них крупнее челюсти и зубы, чем у других людей — как у плотоядных животных. Также он утверждал, что череп негра большой, но мозг меньше, чем у представителей других рас. Майнерс сделал вывод, что негры являются самой нездоровой расой из-за своего плохого питания, образа жизни и отсутствия морали^[50]. Индейцев Майнерс считал представителями низшей расы. Он говорил, что они не в состоянии приспосабливаться к другому климату, пище или образу жизни, и что под воздействием таких условий они впадают в «смертельную тоску». Изучив особенности питания индейцев, он сделал вывод, что они способны съесть любую «отвратительную падаль», а также думал, что индейцы употребляют много алкоголя. Майнерс полагал, что их черепа настолько крепкие, что об них ломались клинки испанских рапир, а также утверждал, что кожа индейцев плотнее, чем у быка^[50].

Майнерс писал, что благородной расой являются кельты, поскольку они сумели завоевать различные земли, были восприимчивы к теплу и холоду, а их изящество основано на избирательности в выборе пищи. В то же время Майнерс относил славян к низшей расе, поскольку считал, что они «менее чувствительны и довольствуются поеданием грубой пищи». Он передавал рассказы о том, что якобы славяне съедали ядовитые грибы без какого-либо вреда для себя. Также Майнерс утверждал, что способы лечения у славян являются отсталыми, и в качестве примера такого приводил нагревание больного в печи с последующим обваливанием в снегу^[50]. В своей самой крупной работе — четырёхтомном труде «Исследования о различиях в человеческой природе» (нем. Untersuchungen über die Verschiedenheiten der Menschennaturen) — Майнерс опубликовал сексологическое исследование каждой расы. Он утверждал, что у африканских негров присутствует крайне сильные и извращённые сексуальные влечения, в то время как у белых европейцев всё в норме.

С конца XVIII — начала XIX века расовая идеология проникает в науку, что выразилось в работах Генри Хоума, Эдварда Лонга и Чарлза Уайта в Англии, Кристофа Майнерса и Георга Форстера в Германии и Жюльена-Жозефа Вире, Жорж Кювье и Франсуа Перона во Франции^[4].

Пресвитерианский деятель Самуил Стэнхоуп Смит (1751—1819) в 1787 году написал «Очерк о причинах многообразий лица и фигуры у человеческих разновидностей» (англ. Essay on the Causes of Variety of Complexion and Figure in the Human Species), где высказал мысль, что чёрный цвет кожи у негров — не что иное, как большая веснушка, распространившаяся по всему телу из-за продолжительного пребывания в тропическом климате^[51].

Французский естествоиспытатель и натуралист Жорж Кювье находился под влиянием научного полигенизма и научного расизма. Он считал, что есть три обособленные расы: кавказская (белая), монголоидная (жёлтая) и эфиопская (чёрная). Он выделял каждую по красоте или уродству черепа и состоянию цивилизационного развития. Так о кавказской расе он писал:^[52]

Белая раса, с овальным лицом, прямыми волосами и носом, к которой принадлежат цивилизованные народы Европы и которая представляется нам наипрекраснейшей из всех, также превосходит прочие своей гениальностью, мужественностью и деятельностью.

В свою очередь негроидная раса им определялась следующим образом:^[53]

Негроидная раса […] имеет чёрную кожу, жёсткие или шерстистые волосы, сжатый череп и приплюснутый нос. Очертания нижней части лица, и полные губы, очевидно приближает их к обезьяньему племени: орды, из которых они складываются, всегда являлись признаком законченного состояния варварства.

Он полагал, что Адам и Ева были белыми и, следовательно, подлинной человеческой расой. Остальные же расы возникли из собравшихся вместе выживших после мировой катастрофы, случившейся 5000 лет назад; они жили и развивались полностью обособленно^[54][55].

Ученик Кювье Фридрих Тидеман стал одним из первых, кто представил научное опровержение расизма, доказав, что он не имеет научных обоснований и основывается лишь на предубеждениях путешественников и исследователей. Его доводы строились на краниометрических данных и измерениях головного мозга белых и чёрных людей из различных концов света. Эти выводы противоречили общеевропейскому мнению, согласно которому негры имеют меньший размер мозга, а следовательно и умственно уступают белым^[56].

Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770—1831) представил стройную концепцию эволюции истории в своих «Лекциях по философии истории» выделил понятия «дух» (нем. Geist) и «народный дух» (нем. Volksgeist). В главе «Географическая основа всемирной истории» Гегель писал, что «каждый народ представляет собой особую степень развития духа», из которого рождается нация. В свою очередь нация не основывается лишь на телесных признаках, а включает историко-географическую среду, где «дух» развивается. Эта идея исходила из теории Шарля Монтескьё о климатическом влиянии на культурные традиции и право. В противовес трактату Монтескьё «О духе законов» (1748), Гегель представил «исторических» людей и «не исторических» дикарей^[57]:

Это правда, что климат оказывает влияние, в том смысле, что ни тёплое место, ни холодное место, не являются благоприятными для свободы человека, и появлению^{[прояснить]} исторических народов.

Гегель, таким образом, выступает за Geist в умеренных зонах, и, наконец, пишет обобщение «всеобщей истории» упорядочивая во времени мир Востока, греческую античность, римский мир, христианский мир и прусский мир^[57]. В другой лекции Гегель писал, что «Америка это страна будущего», но «философия не занимается пророчествами», а историей^[57]. Философия Гегеля, как и Канта не может быть сведена к эволюционистским построениям; тем не менее она оправдывала европейский колониализм вплоть до Первой мировой войны (1914—1918). Кроме того, теория Монтескьё о влиянии климата на культурные традиции и право «научно» обосновывала идею о неполноценности негров.

Гегель также заявлял, что «Африка не является исторической частью мира», а также, что негры не «имеют личностное сознание; их дух спит, остаётся глубоко внутри, не имеет никаких подвижек, и, таким образом соответствует плотной, неупорядоченной массе африканского континента»^[58].

К середине XIX века предпринимаются первые попытки обосновать расовый подход научными фактами и формируется расово-антропологическая школа. Этот подход выражали Луи Агассис, Сэмюэл Мортон, Джосайя Нотт и Джордж Глиддон в США, Ж. А. де Гобино во Франции, Роберт Нокс в Великобритании. В этот период утверждалось, что расовые различия являются вечными и неизменными, расы различаются по уровню интеллекта, что отражают размеры мозга или соотношение разных его участков, которые отвечают за различные способности. Выводом стало утверждение, что различные расы способны к цивилизованному образу жизни в разной степени. В середине XIX века существовала авторитетная школа полигенистов, с точки зрения которых расы являются разными биологическими видами и имеют разное происхождение^[4].

Ключевую роль в распространении «научного» расизма и антисемитизма в Великобритании сыграл анатом Роберт Нокс, выпускник медицинского факультета Эдинбургского университета, благодаря своей книге «Расы людей» (1850), в которой писал: «Раса — это всё: литература, наука, искусство — одним словом, от неё зависит цивилизация». Джеймс Хант, первый президент и ведущая фигура Лондонского антропологического общества в 1860-х годах, также представлял расу как наиболее влиятельный фактор в истории и культуре и решительно выступал против расового эгалитаризма и всеобщих прав человека. На распространение биологического расизма в континентальной Европе оказал огромное влияние «Опыт о неравенстве человеческих рас» французского автора Жозефа Артура де Гобино (1853—1855). В Германии он пользовался большей популярностью, чем в самой Франции^[12].

На смену полигенизму пришла теория эволюции, однако, вопреки взглядам самого Чарлза Дарвина, она только укрепила позиции расистов, поскольку позволяла выстраивать расовую иерархию и утверждать, что в этой иерархии отражены эволюционные этапы развития человечества^[4]. В конце XIX века развитие дарвинизма придало «научному» расизму новый импульс. Дарвинизм подчёркивал биологическое неравенство. Как и многие его современники, Дарвин считал неевропейские расы интеллектуально и морально ниже европейской, и это убеждение дало ему и его последователям веский аргумент в пользу эволюции человека, поскольку биологическая эволюция требует наличия вариаций внутри видов. Многие дарвинисты считали, что чернокожие африканцы, американские индейцы, австралийские аборигены и другие неевропейцы являются менее развитыми представителями человеческого вида. Некоторые дарвинисты пошли ещё дальше в своих представлениях о разнообразии человечества и классифицировали человеческие расы как отдельные виды. Ведущий дарвинистский биолог Германии, Эрнст Геккель, был активным сторонником расизма. Он не только разделил людей на двенадцать отдельных видов и четыре рода, но и утверждал, что интеллектуальная разница между «высшими» и «низшими» людьми больше, чем разница между «низшими» людьми и собаками или слонами^[12].

Во второй половине XIX — первой половине XX века некоторые авторы стремились развивать «эволюционный полигенизм» — Карл Фогт и Эрнст Геккель в Германии, Артур Кизс в Англии, Эрнест Хутон в США. Это направление выстраивало не только о типологию, но и о качественную оценку разных человеческих типов, связывая научные построения с расовой политикой. Эти идеи использовали с целью обосновать социальное неравенство и запрет смешанных браков, поддержать колониальные режимы и империалистические захватов^[4].

В это время получает широкое распространение идея о «белой арийской расе», которая принесла высокую культуру во все части мира. Первым, кто связал формирование древних цивилизаций с «арийской расой» был Де Гобино, который при этом считал «арийцами» потомственную аристократию и являлся противником патриотизма и национализма. В 1883 году польский социолог Людвиг Гумплович предложил идею о «расовой борьбе», которая, по его мнению, определяет ход истории (Gumplowicz L. Der Rassenkampf. Innsbruck, 1883); однако «расой» он называл общность, в настоящее время именуемую народом, или этносом^[4].

С развитием физической антропологии группа антропосоциологов — Жорж Ваше де Лапуж, Отто Аммон — стремились доказать, что психические качества зависят от величины головного указателя: по этой теории, в мире могли лидировать только долихокефалы («длинноголовые»). Однако, подобно де Гобино, интерес этих авторов был сосредоточен прежде всего на социально-расовых различиях между представителями «арийской» и «альпийской» рас и находились далеки от национализма. Аммон пытался доказывать, что в результате естественного отбора умственно развитые «длинноголовые» концентрируются в городах, тогда как брахикефалы («короткоголовые») обречены вести жалкое существование в сельских районах^[4][59].

Расистский автор Хьюстон Стюарт Чемберлен связывал «длинноголовых арийцев» с германскими народами, что делало такой расизм привлекательной доктриной для сторонников немецкого национализма и шовинизма. В 1920-х годах английский физический антрополог Артур Кизс активно отождествлял национальность и расу и писал о существовании «межрасового соперничества». Эта плеяда «расовых мыслителей» замыкается американским физическим антропологом и полигенистом Карлтоном Куном^[4].

К концу XIX века появляются «особые причины» опасаться «чужеземцев». В последней трети XIX — начале XX века в европейском общественном мнении распространился страх «близившейся дегенерации», а американцев тревожила массовая иммиграция из бедных европейских регионов. Впервые зачали звучать призывы к «спасению „арийской“ (нордической) расы». В этом ситуации большую популярность приобрели социал-дарвинизм, евгеника, а позднее и развившаяся из неё «расовая гигиена». «Классовый расизм», направленный против эксплуатируемых масс, начинает переходить в классический расизм, который отвергает инокультурного «другого», рассматривая его как «иной биологический вид». Идеологи расизма апеллировали к представлениям о естественном отборе; получивший широкое распространение евгенический дискурс заимствовал лексику из сельскохозяйственной терминологии зоотехники. Книги немецкого анатома Эрнста Геккеля популяризировали дарвинизм в качестве универсальной науки, отвечавшей на все злободневные вопросы. В конце XIX столетия расовая доктрина была легитимной и имела поддержку науки, из-за чего стала особенно опасной, поскольку была воспринята многими европейскими и американскими политиками и стала действенным идеологическим инструментом для радикальных националистов^[4].

Попытки найти научное обоснование расового подхода к историческому процессу обнаруживали субъективизм авторов. Так, немецкие сторонники научного расизма связывали германскую расу с «арийцами», тогда как известный французский антрополог Арман де Катрфаж стремился доказывал, что пруссаки имеют финское — монголоидное, по его мнению, — и славянское генетическое наследие. Другой французский антрополог, Поль Брока, признавая, что большинство французов были «короткоголовыми», продвигал идею их умственного превосходства над «длинноголовыми» германцами. Он игнорировал то обстоятельство, что последние в своей массе также являлись «короткоголовыми». Прагматичность расового вопроса продемонстрирована политикой нацистской Германии конца 1930-х — начала 1940-х годов, лидеры которой могли включать в категорию «арийцев» тех, что становился их союзниками^[4].

Научный расизм предоставлял аргументы склонным к расизму политикам, однако последние, понимая противоречивость его наследия, использовали его выборочно. На практике идеи расизма реализовывали политики, законодатели и чиновники. На рубеже XIX—XX веков американские чиновники и сотрудники благотворительных фондов считали, что образование, медицинскую помощь и достойную зарплату не следует предоставлять «низшим расам», иначе бы искусственно сохранялись и поддерживались слабые, что нарушало бы «закон природы» о выживании сильнейших. Распространению представлений о «низших расах» и о гибельности смешения рас способствовали этнографические выставки и музейные экспозиции, публикации в прессе и особенно в иллюстрированных журналах. Научный расизм повлиял в том числе на взгляды президента США Теодора Рузвельта и фактически служил оправданием практики линчевания^[4]. В европейской культуре второй половины XIX — первой половины XX века расовые теории занимают видное место. Им отдали дань Рихард Вагнер и Фридрих Ницше^[60].

На рубеже XIX—XX веков многими учёными продвигалась идея, что разные этнические группы имеют глубокие психологические различия. Мозгу «дикарей» приписывалась иная психологическая структура, чем у «цивилизованных людей». Этот подход основывался на понятии «коллективных идей», или «первобытного мышления». Он привёл к развитию «социальной психологии» и форсированию представлений о «национальном характере». Активным сторонником этих идей стал английский психолог Уильям Макдугалл, сторонник идет наличия умственных различиях между расами. Он разработал понятие «психологической», или «культурной», дистанции и утверждал, что если эта дистанция отличается высоким показателем, контактирующие группы постигнет катастрофа, поскольку, согласно этой теории, психологически сильно отличающиеся друг от друга группы не способны нормально уживаться^[4].

По словам американского расистского автора Лотропа Стоддарда, цивилизация является «телом», а раса — «душой». В отношении «небелых» иммигрантов (китайцев, японцев, мексиканцев) он писал в 1920-х годы: «здесь этнические различия столь велики, что „ассимиляция“ в расовом смысле невозможна». Во время Первой мировой войны эти представления получают псевдонаучное обоснование благодаря массовому тестированию американских солдат, проводившего с целью выявить «уровень их интеллектуального развития». Исследование было проведено на весьма сомнительной методической базе и стало основой для сомнительных выводов. Однако оно предоставило американским законодателям аргументы в пользу ужесточения иммиграционной политики^[4].

В России расовые теории развивали такие авторы, как Степан Ешевский, Николай Кареев, Валентин Мошков^[61].

В западной культуре научный расизм пришёл в упадок после 1920-х годов, за исключением Германии, где его резкий спад произошёл позднее, в результате падения нацистского режима^[2]. Известным расовым теоретиком Третьего рейха был Ханс Гюнтер.

Хотя научный расизм не всегда был антисемитским и часто ставил чёрную и жёлтую расы ниже евреев в расовой иерархии, тем не менее, он сыграл важную роль в укреплении антисемитизма среди светских интеллектуалов начиная с конца XIX века. Рост религиозной терпимости в Европе и Соединённых Штатах XIX века пошёл евреям на пользу, но замена религиозной нетерпимости «научным» расизмом в конечном итоге привела к ещё большей дискриминации евреев. В научном исследовании 1870-х годов расовых особенностей школьников Германии известный немецкий патологоанатом и антрополог Рудольф Вирхов чётко разделил немецкие и еврейские «расовые типы». Хотя сам он не был антисемитом, его исследование научило немецкое население различать немцев и евреев как отдельные расы. В конце XIX и начале XX веков некоторые еврейские учёные и врачи в той или иной форме приняли «научный» расизм. Хотя зачастую они использовали расовую теорию в борьбе с антисемитизмом, широко распространённым среди «научных» расистов, тем не менее, они невольно способствовали формированию идеологии, которая впоследствии легла в основу Холокоста^[62].

Начиная с конца XIX века, «научный» расизм давал светским антисемитам возможность сохранения многих предрассудков, унаследованных от христианской традиции. В Германии в конце 1870-х годов Вильгельм Марр и Ойген Дюринг продвигали биологическую расистскую форму антисемитизма, а позже Теодор Фрич и его движение «Молот» распространяли идеи антисемитизма как неотъемлемой части дарвиновской расовой борьбы. Влиятельная книга Мэдисона Гранта «Конец великой расы» «предупреждала» американцев, что англосаксонский расовый компонент «вытесняется с улиц Нью-Йорка толпами польских евреев» (1916, 91). В начале XX века некоторые антисемитские расовые теоретики, такие как влиятельный автор Х. Чемберлен, смешивали научный расизм с элементами мистицизма. Йорг Ланц фон Либенфельс, венский оккультный расовый теоретик, подчеркивавший превосходство «арийской расы», также синтезировал мистический и «научный» расизм в своем журнале «Остара», который, возможно, читал молодой Адольф Гитлер, проживая в Вене. Эти антисемиты утверждали, что стереотипные качества, обычно приписываемые евреям — жадность, обман, материализм, сексуальная распущенность и множество других пороков — являются биологическими чертами, заложенными в еврейской расовой конституции. Расовые теоретики истолковывали эти аморальные характеристики как неизменные, неотъемлемые черты личности каждого еврея. Биологический детерминизм предполагал, что евреи не могут изменить свои моральные особенности, что делает невозможной их ассимиляцию: ни крещение, ни европейское образование не способны изменить биологический характер еврея. Утверждалось, что единственный способ бороться с «пагубным еврейским влиянием» — это избавиться от евреев путём их сегрегации, изгнания либо массового уничтожения^[2].

Научный расизм оказал значительное влияние на западную культуру. Он получил широкое распространение в немецкой и австрийской прессе в начале XX века и был особенно заметен среди евгенистов и в пангерманских кругах, где его воспринял Гитлер. Мировоззрение Гитлера было пронизано научным расизмом, что очевидно из его речей и «Майн Кампф». Он определял евреев как биологическую расу, а не как религиозную группу (хотя нацисты сочли невозможным использовать это определение, когда формулировали антисемитскую политику)^[2].

Большинство учёных и других исследователей в середине и конце XX века признавали, что расовые различия не столь заметны или доказуемы, как представляют расовые теоретики. Многие полностью отвергли биологический детерминизм, особенно в качестве объяснения человеческого поведения. Когда в конце XX века биологический детерминизм получил второе дыхание в рамках социобиологии и эволюционной психологии, большинство социобиологов отрицали, что их взгляды носят расистский характер^[2].

Разработки «научного» расизма и расовые стереотипы стали обоснованием для режима апартеида, расовой дискриминации, практиковавшейся до 1990-х годов в ЮАР. В числе сторонников апартеида были учёные, представители Голландской реформистской церкви и чиновники. В 1950–1970-х годах они предпочитали опору на «культурный эссенциализм», не переходя к открытому биологическому расизму^[4].

В XXI веке психологический подход с оценкой уровня интеллектуального развития в зависимости от расы считается расистским. Однако он продолжает проявляться в попытках «научного» обоснования умственных различий представителей разных рас или этнических групп при помощи определения коэффициента интеллекта (IQ). Начало этим тестам было положено в 1905 году французским психологом Альфредом Бине. Эти тесты получили популярность в США начиная с 1910-х годов. Бине призывал к осторожности и ограничениям в использовании данного метода, но его мнение не было там учтено. В настоящее время такое использование «коэффициента умственных способностей» отстаивают американские расисты и неоконсерваторы^[4].

Термин «научный расизм» применяется по отношению к современным теориям, таким как изложенная в 1994 году в книге «The Bell Curve», где исследовалось «коренное различие» в коэффициенте интеллекта и утверждалось, что генетика объяснила, по крайней мере, частичное различие в интеллекте между расами. По мнению критиков, подобные работы основаны на расистском предположении, не подкреплённом весомыми доказательствами. Такие издания как научный журнал «Mankind Quarterly», основанный как явно «расоориентированный», обвинялся в научном расизме за публикацию статей о спорных толкованиях антропогенеза, интеллекта, этнографии, археологии, мифологии и языка^[63].

К рубежу XX–XXI веков научный расизм становится сферой учёных-маргиналов, к которым принадлежат такие авторы, как психолог Артур Дженсен, пытавшийся обосновывать бессмысленность обучения чернокожих по причине их, по его словам, генетически обусловленной умственной отсталости; физик Уильям Шокли (изобретатель транзистора), который предлагал материально стимулировать «добровольную» стерилизацию людей, имеющих «низкий уровнь интеллекта»; социолог Роберт Гордон, призывавший убеждать этих людей отказываться от деторождения; философ Майкл Левин, который считал чернокожих прирождёнными преступниками и призывал белым их опасаться; канадский психолог Джон Филипп Раштон, стремившийся доказать наличие интеллектуальных расовых различий; британский психолог Ричард Линн, предпринимавший попытки различать народы по уровню интеллекта и заявлявший о «превосходстве нордического человека». На рубеже XX и XXI веков расистская пропаганда начала пытаться апеллировать к современной генетике^[4].

В конце 1990-х годов журналистом Стивом Сейлером был создан Институт биоразнообразия человека — ультраправая группа учёных, академических исследователей и других лиц, связанных с псевдонаучными расовыми теориями и новой евгеникой^[64][65][66]. Идеи группы получили эвфемизм «биоразнообразие человека» и вошли в общий дискурс альтернативных правых. Эта фраза стала вирусной в блогосфере альтернативных правых во многом благодаря её многократному использованию Сейлером^[67]. Биоразнообразие человека описывается как расистское движение^[68].

Юрист по образованию Ричард Ферле в книге «Эректус бродит между нами. Покорение белой расы» (2014) указывая на примитивные, по его мнению антропологические признаки «африканцев», делает вывод, что они «имеют обезьяноподобную внешность и поведение, и не случайно, а потому, что, хотя все мы и эволюционировали от обезьяноподобного предка, они эволюционировали в меньшей степени»^[69].

В России научный расизм появился только в постсоветское время, как и в западных странах, затронул прежде всего такое направление исследований, как этническая психология^[70][4]. В России имел некоторую известность продвигавший расистские убеждения публицист В. Б. Авдеев. Он утверждал, что расовая теория, или «расология» тождественна нордицизму: «Базовое утверждение расовой теории, что всегда и везде <…> создателем культуры был человек нордической расы»^[71]. Вклад в расовую теорию внёс также политик и политолог Андрей Савельев, автор книги «Образ врага. Расология и политическая антропология» (2007).

По мнению историков Вероника Газо и А. Е. Мусина, антинорманизм с его противоречащей совокупности исторических источников идеей славянской принадлежности варягов «выступает как форма расизма, даже как расовая теория»^[72].

После окончания Второй мировой войны и Холокоста научный расизм как теория и деятельность был осуждён, в частности в заявлении ЮНЕСКО о расе (1950): «Следует различать биологическую расу и миф о „расе“. Во всех случаях общественного применения „раса“ не столько биологическое явление, а социальный миф. Миф о „расе“ породил огромное число человеческого и общественного вреда. В последние годы он взял на себя тяжкий груз из человеческих жизней и неисчислимых страданий»^[73]. Использование «коэффициента умственных способностей» для попыток «научного» обоснования умственных различий представителей разных рас и этносов подвергается критике со стороны психологов, генетиков, антропологов^[74].

По комплексу статистических измерений черепа существует значительный разрыв между Homo sapiens и близким к нему родственным видом, неандертальцами. Это разрыв значительно превосходит разрыв между расами Homo sapiens. Последние всегда демонстрируют «пересечение» признаков. Так, европеоиды по признаку надбровных дуг находятся на втором месте после австралоидов и папуасов, одни из самых «архаичных». Для австралоидов характерен широкий нос, большие челюсти, большое надбровье, что может рассматриваться как «архаичные» черты. Однако пропорции конечностей у них дальше от «архаики», чем у европеоидов. Последние обладают более близкими к неандертальцам расширенными пропорциями кистей. Европеоиды имеют также ряд других «архаичных» признаков — мощная грудная клетка, относительно массивное надбровье. Негроиды характерны широким носом, выступающими челюстями, но при этом слабым надбровным рельефом и рядом других «неархаичных» признаков. Не существует «примитивных» и «прогрессивных» рас, но любые расы имеют как условно «примитивные», так и условно «прогрессивные» признаки^[75].

Полигенизм (устаревшее и в настоящее время псевдонаучное учение о расах человека как о разных биологических видах, происходящих от разных видов животных^[76]), часто выступающий обоснованием расизма и связанный с расовыми теориями, не имеет научных подтверждений и противоречит в настоящее время наиболее признанной в науке теории африканского происхождения человека^[77]. Все современные люди принадлежат к одному виду — Homo sapiens^[78]. Между любыми расами не существует репродуктивных барьеров, которые могли бы свидетельствовать о принадлежности рас или их предков к разным биологическим видам. Любые человеческие расы могут давать при смешении друг с другом плодовитое потомство. Утверждение некоторых авторов (например, С. В. Савельева) об отсутствии плодовитого потомства у представителей разных рас (в том числе якобы «отдалённых» друг от друга) противоречит как научным исследованиям (метисы в течение многих десятилетий и подробно изучались антропологами различных стран), так и массе наблюдаемых фактов^[78]. Так, в ЮАР существуют целая группа народностей, обозначаемая собирательным словом «цветные». Группа образовалась в результате смешения европейских поселенцев, койсанов (бушменов и готтентотов), а также банту и индийцев. Численность южноафриканских «цветных» составляет более 4,5 млн человек^[78]. Советский антрополог Я. Я. Рогинский (1953) отмечал, что в начале XX века на каждую семью «цветных» приходилось в среднем восемь детей^[79]. По данным генетических исследований (2009), «цветные» Южной Африки являются наиболее генетически разнородной группой^[80]. В ряде южноамериканских стран смешанное население составляет большую часть (например, в Чили до 65 %)^[78]. Генетик С. А. Боринская отметила, что для того, чтобы расы стали генетически несовместимыми, им нужно находиться в изоляции друг от друга, не обмениваясь генами, несколько миллионов лет^[81]. Вид Homo sapiens существует около 200 тысяч лет^[78]. При этом современные расы разделяет не больше 50—70 тысяч лет эволюции^[81].