Утыз Имяни, Габдрахим

Габдрахим Утыз-Имяни аль-Булгари (наст. имя — Габдрахим Усман^[2]; тат. Габдерәхим Госман угылы Утыз-Имәни әл-Болгари^[1]; 1752—1836^[3]) — татарский^[4][5][6] поэт-суфий^[2], религиозный деятель, богослов и просветитель. В исламском мире также известен как учёный, восстановивший утерянные фрагменты древнего Корана (т. н. Коран Усмана), который, согласно преданию, принадлежал третьему правоведному халифу Усману ибн Аффану^[7][8].

Риза Фахретдин в своём труде «Асар» приводит следующий вариант полного имени Утыз-Имяни — Габрахим ибн Усман ибн Сармаки ибн Кырым^[9]. Шигабутдин Марджани в своей книге «Мустафад аль-ахбар фи ахваль Казан ва Булгар» приводит аналогичный вариант имени, дополненный нисба — Габрахим ибн Усман ибн Сармаки ибн Кырым аль-Утыз Имяни^[10] (нисба Утыз Имяни указывает на населённый пункт, в котором родился поэт). Однако сам он себя именовал как Габдрахим ибн Усман аль-Булгари — данное имя чаще всего встречается в его рукописях^[11].

Биографические сведения противоречивы.

Согласно одной версии, Габдрахим Утыз-Имяни родился в 1752 году в татарской деревне Утыз Имян^[12] (ныне Черемшанского района Республики Татарстан)^[13][14]. По другой версии, которую высказывали Газиз Губайдуллин, Каюм Насыри, Гали Рахим, Габдрахман Сагди, поэт-суфий родился в 1730 году, а умер в 1815 (1816) году. Однако официально признанной датой рождения Габдрахима Утыз-Имяни считается 1754 год^[15].

Габдрахим вырос сиротой. Его отец, Усман ибн Сармаки, крестьянин села Тимяшево (ныне Лениногорского района Татарстана) умер ещё до рождения сына. Оставшаяся без опоры мать Гафифа после смерти мужа вернулась в свою родную деревню Утыз-Имян. Здесь, в доме деда, и родился будущий поэт. Однако не прошло и трёх лет, как умирает его мать. Мальчик был отдан на воспитание родственникам, у которых познал все тяжести и лишения бедности и сиротства^[16][17].

У Габрахима с малых лет пробуждается тяга к образованию, он начинает обучаться грамоте в сельском медресе муллы Вильдана, которое позже стало его «вторым домом»: будущий поэт переселяется туда и становится одним из лучших учеников. «Обладая прекрасной памятью, он вскоре сам начинает преподавать шакирдам, что являлось одним из элементов педагогической системы в мусульманских учебных заведениях»^[16].

Не останавливаясь на достигнутом, Габдрахим стремится расширить свои познания в медресе близлежащих деревень. После некоторых поисков он принимает решение уехать в село Татарская Каргала Оренбургской губернии, которое в то время было крупным центром мусульманского образования на Южном Урале. Здесь он обучается в медресе при 2-й соборной мечети у Валида ибн Мухаммад аль-Амин аль-Каргали^[18]. Валид-ишан был шейхом суфийского братства накшбандийа-муджаддидийа и последователем шейха Фаизхана ал-Кабули^[16][19]. Среди его известных учеников — Абдуллджаббар ибн Абдуррахман ат-Тайсугани, Ахмед ибн Хасан аль-Мастаки, Губайдулла ибн Джагфар аль-Кизлеви, Джагфар ибн Имай аль-Бикмети, Кутлуахмед ибн Захид ад-Дусмати, Магаз ибн Бикмухаммед аль-Карамали, Нигматулла ибн Гумар аль-Утари.

Однако обучение в Татарской Каргале было недолгим, так как здешний уровень образования не удовлетворял Габдрахима. По этой причине в 1788 году он вместе с семьёй уезжает в Среднюю Азию — в Бухару^[16][17][20], которая в то время считалась авторитетным центром традиционного исламского образования в глазах образованной части мусульман Поволжья и Приуралья.

Впрочем, существует версия, согласно которой Габдрахим покинул Россию вынуждено, так как придерживался антиправительственных взглядов и находился в оппозиции Оренбургскому магометанскому духовному собранию, созданному по указу Екатерины II как раз в 1788 году. Немецкий исламовед М. Кемпер утверждает, что Габдрахим уехал в Среднюю Азию не в 1788 году, а тремя годами ранее — в 1785 году, отсидев до этого недолгое время под стражей «за антиправительственную религиозную агитацию»^[21]. Уфимский историк Д. Д. Азаматов также утверждает, что в 1785 году Габдрахим был арестован и осуждён властями за распространение «шиитской идеологии» и призывы поднять оружие против неверных, отождествляя его с популярным муллой Абдрахимом, действовавшим в деревне Ахуново Троицкого уезда^[18]. Казанский литературовед М. В. Гайнутдинов называет Габдрахима Утыз-Имяни одним из вождей национально-освободительного движения, отождествляя его с неким муллой Габдрахимом из одной из деревень в окрестностях Илецка, на которого царским властям поступил донос с обвинением, что указанный мулла обучал своих шакирдов стрельбе из лука, используя в качестве мишеней чучела российских солдат^[22]. Однако не все исследователи жизни и творчества Габдрахима Утыз-Имяни воспринимают его как непримиримого противника царского правительства. Например, казанский исламовед Р. К. Адыгамов допускает его резкую оппозиционность по отношению к правительству лишь до периода 1785 года, в то время как в последующие годы «ни в одном из своих трудов богослов открыто не высказывает идею о необходимости восстания и вооружённой борьбы»^[23]. Что касается ареста Габдрахима в 1785 году, то существуют лишь косвенные доказательства этого факта. В своей поэме «Горбәт-намә» («Книга о чужбине»), которая считается автобиографической^[17], Габдрахим сообщает, «что он вначале вёл очень приятную жизнь со своей женой и детьми, во время его путешествий его везде принимали с почётом и уважением, и он верил, что в мире есть только друзья», но затем «вдруг появился большой враг, который заточил меня в тюрьму и унизил меня»^[18].

В Бухаре Габдрахим продолжает знакомиться с суфийским учением. По данным Ризы Фахретдина, здесь он обучался у Ата-Нияза ибн Мискин аль-Хорезми и Абделкаюма ибн Абделькарим ибн Аллахияр^[18]. Кроме того, в Бухаре Габдрахим встречался с известными богословами, преподавал в местных медресе^[17], а также исполнял должность муллы в мечети Магоки-Аттари^[16][18]. Также он занимался реставрацией древнего Корана, который, согласно преданию, принадлежал третьему правоведному халифу Усману ибн Аффану. Историю об этом изложил Риза Фахретдин, ссылаясь на поэтическое повествование самого Габдрахима Утыз-Имяни^[24].

Впрочем, Бухара в итоге разочаровала Габдрахима^[17]. В своих поэтических произведениях он в сатирической форме высмеивает алчность бухарских рыночных торговцев и шейхов, обманывавших доверчивых шакирдов, прибывших из России для получения знаний^[17][18]. Весьма остро Габдрахим критикует гомосексуальные наклонности многих бухарских суфиев, жертвами которых становились некоторые приезжие шакирды^[18][25]. Да и в целом в его глазах бухарский уровень образования оказался невысоким^[17].

Будучи недовольным Бухарой, Габдрахим пытается обогатить свои познания в других местах. С этого времени начинаются его путешествия с семьёй по Средней Азии и Афганистану, в ходе которых Габдрахим посетил Самарканд, Насаф, Балх, Герат, Кандагар, Кабул, где, по собственному признанию, брал уроки у великих учёных^[18]. В Кабуле он обучался у знаменитого шейха Фаизхана аль-Кабули, став его последователем^[18] (в книге Р. К. Адыгамова о Габдрахиме Утыз-Имяни содержатся противоречивые сведения о том, в каком городе татарский поэт и богослов обучался у Фаизхана аль-Кабули: в одном месте говорится о Бухаре^[26], в другом — о Кабуле^[27]).

Во время одного из путешествий, в 1798 году, у Габдрахима умирает жена Хамида. Это произошло в местечке Кауырмач^[16], в районе Балха^[18]. После её смерти он принимает решение вместе с детьми вернуться на родину. Путь Габдрахима лежал через Бухару, где он задержался на некоторое время (1800—1801/1802); здесь он встретил своего идейного оппонента Габденнасыра Курсави, о котором написал сочинение^[18] (вероятно, речь идёт о несохранившемся трактате Габдрахима с критикой взглядов Г. Курсави, о котором упоминает Риза Фахретдин^[28]).

Вернувшись в Россию, Габдрахим останавливается в деревне Мрясово в семье Лукмана Усмановича Ибрагимова. Риза Фахретдин пишет, что Габдрахим стал для Лукмана Ибрагимова приёмным сыном вместо родного сына, пропавшего без вести^[18]. Однако историк Анвар Асфандияров опровергает эти сведения, отмечая, что документы ревизий показывают, что у Лукмана Ибрагимова не было сына по имени Габдрахим, но был родной старший брат, который к тому времени уже умер. Поэтому он не мог усыновить Габдрахима, но мог признать его своим братом. С согласия Лукмана Ибрагимова Габдрахим регистрируется в государственных тетрадях в сословие башкир — это подтверждается материалами ревизий 1811, 1816 и 1834 годов. Комментируя данный факт, Риза Фахретдин отмечает, что Габдрахим, будучи мишарем по рождению, ушёл в мир иной настоящим башкиром. Казанский философ и историк А. Н. Юзеев высказывает предположение, что регистрация башкиром была нужна Габдрахиму для того, чтобы облегчить жизнь своим детям, которые, получив такой статус, могли бы претендовать на земельные наделы^[29]. Как указывает Риза Фахретдин, в сословие башкир записались четверо из пяти его сыновей^[9].

Прожив некоторое время в Мрясово, Габдрахим Утыз Имяни вместе с сыном Ахметзяном (известен как Ахметзян ибн Габдерахим аль-Булгари (ок. 1800 — июль 1848)^[30]) принял решение поселиться в родной деревне матери — Утыз Имян, но ему отказали в этом, указав на то, что его отец является выходцем из другой деревни — Тимяшево^[16][18]. Габдрахим вынужден был перебраться к своим дальним родственникам в деревню Кара Чишма. Здесь он прожил один год, а затем перебрался в деревню Исляй (ныне село Исляйкино в Чистопольском районе Татарстана). Здесь Габдрахим преподает в местном медресе, но вновь не задерживается надолго — через год он переселяется в деревню Сарабиккол (ныне село Сарабикулово в Лениногорском районе Татарстана). В медресе этой деревни Габдрахим преподает три года и именно здесь у него появляется большое количество последователей. Затем он перебирается в деревню Куакбаш (ныне село в Лениногорском районе Татарстана), где в 1822—1823 годах основывает собственное медресе и начинает обучение шакирдов^[16]. В конечном итоге он обосновался в родной деревне своего отца — Тимяшево, где поселился в небольшом доме с участком, который, вероятно, достался ему в наследство. Здесь он продолжает преподавательскую и литературную деятельность до своей смерти в 1834 году (Шигабутдин Марджани называет другую дату его смерти — 1835 год)^[16].

На кладбище села Тимяшево сохранилась могила Габдрахима Утыз-Имяни с надгробием, которая является объектом культурного наследия регионального значения^[31][32][33].

10 июня 1994 года состоялось торжественное открытие мавзолея над его могилой, построенного в честь 240-летия со дня рождения поэта и богослова. Авторами проекта мавзолея являются архитектор И. Р. Валеева и скульптор А. М. Шарипов. В оформлении мавзолея принимала участие группа дизайна отдела архитектуры г. Лениногорска в составе Ф. Сайфуллина, С. Гарифуллина, Т. Гарифуллина и художника Тимяшевской средней школы Р. А. Еналиева^[34].

Творческое наследие Габдрахима Утыз-Имяни насчитывает более ста трудов^[17]. Однако, как отмечает А. М. Шарипов, до нас дошло только 67 названий его текстов, из которых две трети (46 названий) — это «поэтические произведения, остальное — проза и трактаты, посвящённые вопросам языкознания, морали, мусульманской философии и права, педагогики…»^[17]. Р. К. Адыгамов, исследовавший богословское наследие Утыз-Имяни, отмечает, что он «является автором более чем пятидесяти трактатов на богословские темы», но сохранилось в рукописях или печатном виде только 15^[35].

Свои богословские произведения Габдрахим Утыз-Имяни писал на арабском и персидском языках, но большинство остальных сочинений написано им на тюрки (литературном тюркском языке). Миркасым Усманов, будучи научным редактором академического издания поэтических произведений Утыз-Имяни, отмечает, что поэт писал стихи на старотатарском языке, но в этих произведениях в большом количестве присутствуют элементы староузбекского языка, а в лексике имеются вкрапления мишаризмов и русских заимствований^[1]. А. М. Шарипов тоже обращает внимание на языковую пестроту произведений Утыз-Имяни, который свободно оперирует словами и выражениями арабского и персидского происхождения, при этом подчиняя их грамматическим правилам родного языка; также поэт использует архаизмы, но в ряде случаев прибегает к разговорной лексике^[17]. Ещё один литературный приём, используемый Утыз-Имяни, это «мелəммəгъ», то есть двуязычие, когда одно и то же произведение пишется местами на тюрки, местами на персидском языке^[17].

Дошедшие до нас рукописи Габдрахима Утыз-Имяни хранятся в отделе рукописей и текстологии Института языка, литературы и искусства АН РТ и в ОРРК НБ КГУ^[36], а также в Научном архиве Уфимского научного центра РАН и Национальной библиотеке имени Ахмет-Заки Валиди.

Часть произведений Габдрахима Утыз-Имяни была опубликована в разные годы.

В конце XIX — начале XX века в Казани издали три его богословских трактата^[35]:

• в 1877 году — «Рисала-и мухимма» («Трактат о важном»), написан на старотатарском языке;
• в 1900 году — «Тухфат аль-Ахбаб фи таджвид калами ар-Рабб» («Подарок любимым о правильном чтении книги Господа»), написан на арабском языке;
• в 1910 году — «Рисала-и иршадия» («Наставительный трактат»), написан на арабском языке, переведён на старотатарский язык имамом аль-Барака Тахиром ибн Шахахмадом.

Также в дореволюционный период был издан ряд поэтических произведений Утыз-Имяни, например, «Мухимма аз-заман» («Важнейшие проблемы эпохи»; Казань, 1889)^[37].

В советское время богословское наследие Утыз-Имяни утратило прежнее значение, зато приобрело особую значимость его поэтическое творчество, в котором стали усматривать «зачатки прогрессивной общественной мысли татар»^[38]. Благодаря этому были опубликованы многие его поэтические произведения^[39].

Остальные произведения Утыз-Имяни долгое время оставались (и остаются до сих пор) в рукописях, переписанных его учениками или, возможно, написанных им самим. В начале XXI века часть из них была опубликована в Казани, став достоянием широкого круга читателей. Это сочинения богословско-правового характера, переведённые на русский язык: «Рисала-и ад-Дибага» («Трактат о выделке кож»), «Джавахир аль-байан» («Жемчужины разъяснений»), «Инказ аль-Халикин» («Спасение погибающих»), «Рисала-и шафакия» («Трактат о закате»), «Замм шурб аш-шай» («Порицание чаепития»), «Сайф ас-сарим» («Острый меч»). Также были опубликованы в переводе на русский язык «Рисала-и мухимма» («Трактат о важном»), «Тухфат аль-Ахбаб фи таджвид калами ар-Рабб» («Подарок любимым о правильном чтении книги Господа») и «Рисала-и иршадия» («Наставительный трактат»)^{[40][41][42][43]}. Все вышеуказанные трактаты были написаны на арабском языке, но некоторые из них содержат цитаты из персоязычных источников, которыми пользовался Габдрахим Утыз-Имяни.

Поэтическое наследие Габдрахима Утыз-Имяни многообразное. Он обогатил поэзию такими жанрами, как газель, хикмет^[44], марсия^[45], баит^[2]. Поэтические произведения Габдрахима объединены в сборники стихов (некоторые специалисты воспринимают эти сборники как поэмы): «Гавариф эз-заман» («Образованные люди эпохи»), «Абъят-и тюрки фи фазилат-и гилем» («Тюркские баиты о достоинствах знания»), «Танзих аль-афкар фи насихат аль-ахиар» («Назидания, очищающие мысль») и другие.

Как отмечает А. М. Шарипов, свои первые стихотворения Утыз-Имяни написал ещё до отъезда в Бухару, но именно в этом городе появилась его первая поэма «Төхфəтел-горабаэ вə лəтаифел-газаэ» («Подарок обездоленным и притчи об униженных»), «которую можно считать одной из значительных сатирических поэм в дореволюционной татарской литературе»^[17] (её появление датируется около 1795 года^[18]).

В своих стихотворных произведениях Габдрахим Утыз-Имяни «сосредотачивает внимание прежде всего на сложности бытия, неравенстве людей, которых разделяют богатство и бедность, знания и невежество, человечность и жестокость. Он осуждает богачей, лукавых мулл, алчных ишанов, сидящих на шее своих мюридов»^[46]. Говоря о Бухаре, поэт «с возмущением критикует коварство, алчность и распущеность, распространённые в медресе Бухары... решительно выступает против издевательства, унижения чести и достоинства шакирдов, сурово осуждает нравственные пороки духовенства, ратует за благопристойность, моральную чистоту человеческих отношений»^[17]. Особенно ярко звучат ноты протеста в одном из мунаджатов^[47] Утыз-Имяни, «в котором социальное зло персонифицировано в образах продажного судьи, хитрого городского главы, муфтия-соглядатая и жестокого султана. Мунаджат этот стал поистине народным и получил такое широкое распространение среди башкир, что известный русский фольклорист и музыковед С. Г. Рыбаков включил его в свою книгу под названием „Башкирский мунаджат“»^[46].

Критикуя пороки своих современников-мусульман, Утыз-Имяни вместе с тем рисует образ идеального мусульманина, к которому необходимо стремиться. Так, в поэме «Мухимма аз-заман» («Важнейшие проблемы эпохи»; её появление датируется 1820 годом^[20]) он описывает человеческие качества, необходимые для добродетельной жизни. «Поэт восхваляет образованность, воспитанность, дружелюбие, мужественность, снисходительность, сдержанность, бдительность, негодует против беспечности, хитрости, злобы, двуличия»^[20].

Особое внимание в своём поэтическом творчестве Утыз-Имяни уделяет образованию, призывая мусульман обогащать себя знаниями, «которые, как полагал поэт, необходимы каждому человеку как в жизни, так и в потустороннем мире»^[20]. Этому вопросу Утыз-Имяни посвятил цикл стихотворений «Абъят-и тюрки фи фазилат-и гилем» («Тюркские баиты о достоинствах знания»), в котором есть такие строки: «Знание — это свет, озаряет души людей; неграмотность — это огонь, сжигает сердца людей»^[20]. Образованность и разум, считал Утыз-Имяни, являются важными человеческими достоинствами, которые способствуют нравственному совершенствованию человека и оздоровлению общества в целом^[20]. Правда, исламовед Р. К. Адыгамов уточняет, что поэт и богослов ценил образованность и просвещение не в универсальном смысле, а только в русле исламского вероучения^[48]. Поэтому возникшие в советский период оценки Утыз-Имяни как прогрессивного мыслителя-реформатора^[38] не являются верными, так как они, во-первых, сделаны на основе только поэтического творчества, исключая богословские сочинения, во-вторых, отражают дань идеологическим требованиям советского времени^[49].

Габдрахим Утыз-Имяни стал первым человеком, кто отредактировал средневековую татарскую поэму «Кысса-и Йусуф», также известную как «Юсуф и Зулейха». Её автором является булгарский поэт XIII века Кул Гали. За несколько столетий с момента появления поэмы она много раз переписывалась, в результате чего возникли разные рукописные версии. В 1824 году, собрав около 10 старинных списков «Кысса-и Йусуф», Утыз-Имяни провёл кропотливую текстологическую работу: «он сличил их, составил сводный научно-критический текст и пожелал при этом, чтобы читатели пользовались только этим исправленным текстом поэмы во избежание различного рода ошибок»^[17].

Сохранилась запись Утыз-Имяни о том, как он редактировал поэму «Кысса-и Йусуф»:

…я в процессе редактирования ряд баитов из этой поэмы исключил, потому что они существенного значения не имели. …бесполезное нагромождение слов чуждо духу литературного произведения. Каждый, кто пожелает издать… произведение, пусть пользуется этим вариантом, потому что он составлен в результате изучения и сравнения многих вариантов. Пожалуйста, при составлении не пользуйтесь другими вариантами. Иначе допустите большую ошибку. Даже не будете в состоянии исправить. Габдрахим аль-Булгари, 1824.

— Утыз-Имяни Г.^[50]

Поэма «Кысса-и Йусуф» в обработке Утыз-Имяни в 1839 году была отпечатана в типографии Казанского университета. Эта публикация стала первым печатным изданием данной поэмы. В дальнейшем именно этот вариант распространился в народе; с 1839 по 1917 год было осуществлено около 70 изданий^[17] (по другим данным, за указанный период поэма переиздавалась более 80 раз^[51]; в 1886 году её совокупный печатный тираж достиг 20 000 экземпляров^[50]).

Богословские труды Габдрахима Утыз-Имяни охватывают такие аспекты, как мусульманская этика, право, теология, мистика и многое другое. В целом его трактаты отражают пессимистический взгляд на окружавший его исламский мир, благодаря чему сочинения Утыз-Имяни «проникнуты неутолимой жаждой возвращения к чистым истокам ислама. Причины всех бед современности он видел в моральном разложении и отступлении от предписаний ислама»^[21].

Сквозной темой богословского и поэтического творчества Габдрахима Утыз-Имяни является проблема борьбы с «бида» (бидʼа) — новшествами, возникшими у мусульман с течением времени, которые противоречат Корану и сунне. В вопросе терпимости к бидʼа он занимал непримиримую позицию, считая любые новшества вредными и ведущими к нравственной деградации общества. По его мнению, необходимо не исламское учение приспосабливать к действительности того или иного общества, а наоборот, приводить быт и образ жизни мусульман к нормам, установленным Кораном и сунной^[52]. Именно вопрос отношения к бидʼа был одним из главных в богословских расхождениях между Габдрахимом Утыз-Имяни, с одной стороны, и Габденнасыром Курсави и Шигабутдином Марджани — с другой^[52].

Вопрос отношения к новшествам (бидʼа) является главной темой в тракте Утыз-Имяни «Джавахир аль-байан» («Жемчужины разъяснений»). Автор критикует суфиев, которые не следуют нормам ислама, излишествуют, обирают народ, а также предаются наслаждениям. Он призывает вернуться к аскетизму и воздержанию, которые, по его мнению, позволяют приблизиться к Аллаху^[53]. «Богобоязненность и благочестие являются одними из наиболее важных необходимостей в шариате, — утверждает Утыз-Имяни. — Стержнем же богобоязненности является оставление запретного. А это, в свою очередь, достигается посредством воздержания от излишних дозволенных вещей. Легкомысленное отношение к разрешённому приводит к сомнительному, а сомнительное приводит к запретному. Тот, кто находится у границ разрешённого и запретного, может впасть в запретное. Поэтому для достижения богобоязненности следует довольствоваться только самым необходимым и иметь соответствующее намерение. Излишество же также является грехом»^[54]. Тема отношения к бидʼа в этом трактате также раскрывается сквозь призму вопроса обретения знаний в русле исламского вероучения через посредника. Утыз-Имяни отвергал распространённый среди суфийских шейхов тезис об обязательности для мюрида следовать указанию шейха и его пониманию вероучения, потому что считал, что среди шейхов было немало невежественных в вопросах ислама людей. Утыз-Имяни «был сторонником профессионализма, знания должен давать только тот наставник, который хорошо разбирается в вопросах мусульманского права»^[35].

Трактат «Тухфат аль-Ахбаб фи таджвид калами ар-Рабб» («Подарок любимым о правильном чтении книги Господа») посвящён теме правильного чтения Корана (таджвид). Утыз-Имяни отмечает, что многие мусульмане при чтении Корана неправильно произносят арабские буквы, не соблюдают необходимость протяжного чтения в том или ином месте, доказывая на основе авторитетных источников обязательность соблюдения таджвида^[35].

«Рисала-и шафакия» («Трактат о закате») имеет особое значение для российских мусульман, проживающих в северных широтах. В нём рассматривается вопрос о совершении вечерней молитвы (магриб). В исламе время совершения пяти обязательных молитв (ежедневный пятикратный намаз) привязано к определённым фазам дня и ночи. Четвёртая по счёту вечерняя молитва (магриб) должна начинаться сразу после захода солнца. Однако многие мусульмане, проживавшие в северных широтах, в период коротких летних ночей совмещали вечернюю молитву (магриб) с ночной (иша), что многие богословы воспринимали как нарушение одного из пяти столпов веры, считая, например, что отказ от обязательной ночной молитвы ведёт к небрежному исполнению остальных четырёх молитв. Габдрахим Утыз-Имяни, ссылаясь на авторитетные в его глазах источники, а также акцентируя внимание на критериях завершения заката, с момента которого начинается вечерняя молитва (магриб), напротив, считал, что в период коротких летних ночей допускается отказ от ночной молитвы^[35]. Такое суждение шло вразрез с воззрениями других богословов, поэтому, как утверждает А. М. Шарипов, Утыз-Имяни «был обвинён в ревизии основных законов шариата, арестован и заключён в тюрьму»^[20].

В трактате «Инказ аль-Халикин» («Спасение погибающих») Утыз-Имяни выражает своё отношение к таким дисциплинам и наукам, как калам, логика и философия. Отношение богослова к каламу, то есть к рассуждениям религиозно-философского характера, в рамках которых с рациональных позиций истолковывались догматы ислама, было негативным, так как такие рассуждения, по его мнению, уводят от главных источников ислама — Корана и сунны, которые не требуют излишнего толкования. Речь в данном случае идёт не об абстрактных темах, а о вопросах практического характера, когда необходимо понять, насколько те или иные решения, принимаемые в обычной жизни, соответствуют предписаниям ислама. Утыз-Имяни считал, что по различным житейским вопросам обычные люди должны обращаться к мнению исламских правоведов, которые должны отвечать на вопросы людей с точки зрения дозволенности их деяний нормам шариата. В развитие этого тезиса богослов отмечает, что не каждый человек должен заниматься иджтихадом, то есть стремиться к глубокому познанию мусульманского права, для этого есть профессиональные учёные-правоведы. Остальные же мусульмане должны заниматься своими профессиями, но жить по законам ислама, следуя в сложных ситуациях мнению профессиональных знатоков мусульманского права. Таким же критическим было отношение Утыз-Имяни к логике и особенно к философии, которую он относил к порицаемым наукам. Богослов считал, что философию могут изучать только люди, обладающие глубокими познаниями в исламе и стойкие в своих религиозных убеждениях, в то время как остальных людей увлечение философией приведёт к заблуждениям и отрицанию законов, ниспосланных Аллахом^[35].

«Рисала-и иршадия» («Наставительный трактат») посвящён проблеме пьянства и алкоголизма, которая, пусть и в более скромных масштабах, была актуальной и во времена Габдрахима Утыз-Имяни^[55]. Богослов отмечает, что после «золотого века ислама», то есть периода жизни пророка Мухаммеда и праведных халифов, в духовной жизни мусульман начался регресс, одним из проявлений которого стало пьянство. При этом многие мусульмане, не желая расставаться с пагубным увлечением, пытаются подменять понятия путём изменения названия. Если в Коране и сунне речь идёт о запрете вина, то другие продукты и вещества, приводящие к опьянению, такие люди не считают запретными. Габдрахим Утыз-Имяни, опираясь на авторитетные источники, доказывает, что под вином следует понимать любые продукты и вещества, приводящие к опьянению, а значит все они запрещены к употреблению^[35].

В число пагубных увлечений Габдрахим Утыз-Имяни включил и чаепитие, о чём написал в трактате «Замм шурб аш-шай» («Порицание чаепития»). Богослов «сравнивает употребляющих чай с алкоголиками, людьми Писания (иудеи и христиане) и лицемерами», выделяя 27 негативных последствий употребления чая, «среди которых пристрастие, неправильное намерение, расходование огромных средств, чрезмерность в пище, которая является последствием употребления чая, изготовление чая неверными, пустая трата времени» и т.д.^[35] Исламовед Р. К. Адыгамов считает, что понимать появление данного трактата следует с учётом контекста того времени, когда многие татары «употребляли по 40 — 60 чашек чая за одну церемонию», что способствовало потребительскому стилю жизни и препятствовало настрою на созидательную и активную жизненную позицию^[35].

«Рисала-и ад-Дибага» («Трактат о выделке кож») — это произведение, на первый взгляд, посвящено узкой проблеме выделки кож. Однако его проблематика затрагивает более широкий контекст — поведение мусульман, проживающих в христианском окружении в условиях российских реалий того времени. Габдрахим Утыз-Имяни в данном случае выступает как убеждённый последователь законов ислама, которые в его понимании налагают запрет для мусульман использовать кожаное сырьё для изготовления обуви и одежды, выделанное немусульманами, так как обработка таких кож осуществлялась с нарушением правил шариата, поэтому изделия из них считаются нечистыми^[35]. Соблюдение требований чистоты в соответствии с нормами шариата является одним из обязательных условий для исполнения молитвы. Немецкий исламовед М. Кемпер, который в своих работах склонен обострять характер отношений между российскими мусульманами и христианами, трактует обсуждаемую проблему в политическом русле. Он утверждает, что Габдрахим Утыз-Имяни по отношению к российской власти и христианам «занимал исключительно жёсткую позицию, что нашло отражение особенно в его трактате „Рисала-и ад-Дибага“…, где он доказывал, что употребление выделанных ремесленниками-христианами кож запретно». Для Утыз-Имяни, продолжает М. Кемпер, «Волго-Уральский регион (Булгар), несмотря на значительное мусульманское население, — не исламская территория, а дар ал-харб („территория войны“), поэтому пятничные молитвы, в которых всегда упоминалось имя царя, по его убеждению, недействительны»^[21]. Исламовед Р. К. Адыгамов отвергает подобную трактовку, утверждая, что Утыз-Имяни «аргументирует запретность использования кож, выделанных христианами, не тем, что её выделывают ремесленники-иноверцы, а тем, что они не знают и поэтому не соблюдают тех требований чистоты, которые предъявляет ислам к технологии выработки»^[56]. Такое понимание не предполагает политизации проблемы, так как она имеет исключительно богословский характер. Что касается Утыз-Имяни, то у него, по словам Р. К. Адыгамова, было толерантное отношение к представителям других религий^[56].

Трактат «Сайф ас-сарим» («Острый меч») является классическим суфийско-богословским произведением, в котором Утыз-Имяни призывает к аскетизму и отрешению от мирского. В этом вопросе он солидаризируется со средневековым богословом Абу Хамидом аль-Газали, который считал богатство злом. Утыз-Имяни сравнивал современный ему мир «с красивой, распутной женщиной, которая обманывает каждого, кто, поверив её обещаниям, следует за ней»^[35]. Он утверждал, что накопительство и богатство приводят к эгоизму, который заставляет человека забыть о своих обязанностях перед Богом и обществом. Спасение Утыз-Имяни видел в отказе от материальных благ и в духовном (в исламском понимании) просвещении^[35].

Многие исследователи творчества Утыз-Имяни воспринимают его как прогрессивного мыслителя. А. М. Шарипов, к примеру, придерживаясь советской традиции, утверждает, что труды Утыз-Имяни «послужили толчком к формированию нового, возрожденческого (джадидистского) направления татарской общественно-политической и эстетической мысли»^[20].

С такой оценкой не соглашается Р. К. Адыгамов, который, опираясь на собственную трактовку богословского наследия Утыз-Имяни, считает его консервативным богословом и мыслителем, который «в своих воззрениях был строгим традиционалистом, ханафитом-матурудитом, последователем накшбандийского тариката»^[57].

Утыз-Имяни был не только поэтом и богословом, но и известным каллиграфом своего времени. Он переписал многие произведения крупных поэтов и учёных Востока. «Из переписанных его рукой книг сохранились до настоящего времени такие, как поэма Саади „Гулистан“ (отрывок), полный текст „Месневи“ Дж. Руми (обнаруженная часть поэмы состоит из 26 936 баитов), поэмы турецких поэтов Мухаммеда Хафиза „Миръател-ахлак“ („Зерцало нравов“) и Гашик-паши „Гарибнамә“ („Сказание странника“), стихи и поэмы Ф. Аттара „Әсрарнамә“ („Собрание тайн“), научные трактаты Аль-Газали „Ихйа ул-улум“, Шамсутдина Мухаммеда аль-Хорасани „Джами ар-румуз“ и другие»^[17].

В 2009 году отделом по расследованию особо важных дел Следственного управления СК РФ по Оренбургской области было возбуждено уголовное дело по факту изъятия у жительницы данной области ряда печатных изданий, которые на основании проведённой экспертизы были определены как экстремистские издания. Среди них оказалось сочинение Габдрахима Утыз-Имяни «Джавахир ал-байан» («Жемчужины разъяснений»)^[58], выпущенное на русском языке в Казани издательством «Иман» в 2003 году. В ноябре 2010 года производство по данному уголовному делу было прекращено в связи с истечением сроков давности^[58].

Однако в 2011 году Гайская межрайонная прокуратура (город Гай, Оренбургская область) обратилась в Гайский городской суд с требованием признать указанное сочинение Габдрахима Утыз-Имяни, а также ряд других изданий экстремистскими^[58][59][60].

Данное решение встретило резкую критику со сторону мусульманского духовенства России. Председатель Духовного управления мусульман Республики Татарстан, муфтий Ильдус хазрат Файзов направил в Гайскую межрайонную прокуратуру письмо в защиту труда татарского богослова.

Высказывая уважение правоохранительной и судебной системе нашей страны, понимая необходимость и востребованность принятия исчерпывающих мер по предотвращению экстремизма, мы, как ответственные за восстановление и распространение духовных традиций нашего народа, высказываем глубокие сомнения в объективности проведённой по данным брошюрам экспертизы, обоснованность требований о признании данных материалов экстремистскими. Остаётся непонятным, каким образом, к примеру, были исследованы молитвы на татарском и арабском языках.

Издание и ознакомление в историческом контексте с религиозными работами дореволюционных татарских деятелей, каким и является Утыз-Имяни, является неотъемлемой составной частью работы по изучению и исследованию творческого наследия наших предков, что необходимо для бережного восстановления религиозных традиций татар-мусульман, прерванных в годы СССР.

Использование богословского наследия мусульманских народов нашей страны является действенным средством противостояния проявлениям экстремизма.

Просим Вас учесть мнение Духовного Управления мусульман, провести дополнительные исследования, изъять книги, изданные в г. Казани, из списка^[61].

— Файзов И.^[62]

С критикой решения Гайской межрайонной прокуратуры также выступили заместитель председатель Центрального духовного управления мусульман России Альбир Крганов и ряд других духовных лиц^[62][63].

В конечном итоге Гайский городской суд оставил заявление прокуратуры без рассмотрения.

• Габдерәхим Утыз-Имәни әл Болгари. Шигырьләр, поэмалар (рус.) / М. Госманов (фəнни редактор). — Казан: Татарстан китап нәшрияты, 1986. — 397 с. — 5000 экз.
• Габдрахим Утыз-Имяни. Жемчужины разъяснений (Джавахир аль-баян) (рус.). — Казань: Иман, 2003. — 64 с.
• Габдрахим Утыз-Имяни. Трактат о выделке кожи (Рисаля дибага) (рус.). — Казань: Иман, 2003. — 29 с.
• Габдрахим Утыз-Имяни ал-Булгари. Избранное (рус.) / сост. и пер. с араб. Р. Адыгамов. — Казань: Татарский государственный гуманитарно-педагогический университет, 2007. — 402 с.
• Габдрахим Утыз-Имяни ал-Булгари. Избранное (рус.) / сост. и пер. с араб. Р. Адыгамов. — Казань: Татарское книжное издательство, 2007. — 320 с.
• Библиотека всемирной литературы. Серия первая. Поэзия народов СССР IV—XVIII веков. Том 55 (рус.) / сост. Л. Арутюнова, В. Танеева; под ред. Ю. Розенблюма. — Москва: Художественная литература, 1972. — 863 с. — 300 000 экз.

• Улицы Утыз-Имяни есть в городе Альметьевск^[64], а также в сёлах Черемшан^[65] и Тимяшево^[66][67].
• В селе Утыз Имян — на родине поэта и богослова, в местной школе (ул. Советская, 53) с 1983 года действует школьный музей, в котором самая большая экспозиция посвящена Габдрахиму Утыз-Имяни^[68].
• В селе Тимяшево, где похоронен поэт и богослов, в местной школе (ул. Школьная, 2А) с 1987 года действует школьный музей; с 2010 года в нём существует экспозиция, посвящённая Габдрахиму Утыз-Имяни^[69].
• Также в селе Тимяшево в 2022 году открыт Культурно-исторический комплекс имени Утыз Имяни (ул. Утыз Имяни, 67А) — крытое (под куполом) общественное пространство, состоящее из колонн и гранитных стел, на которых начертаны выдержки из произведений поэта и богослова; центром комплекса является монумент в виде раскрытой книги^[70][71][72].
• В Набережных Челнах, в посёлке Замелекесье в 2016 году открыта мечеть «Утыз-Имяни» (ул. Аэродромная, 20)^[73].
• В Казани в 2023 году открыта мечеть «Алтан» имени Габдрахима Утыз-Имяни (ул. Дубравная, 2В)^[74].
• В Черемшанском районе с 2006 года присуждается районная Премия имени Габдрахима Утыз Имяни — «за особые заслуги, высокие достижения в области сохранения, развития татарской национальной культуры, языка, преемственности традиций, обычаев и обрядов татарского народа»^[75].

• Абдуллин Я. Г. Татарская просветительская мысль (рус.). — Казань: Татарское книжное издательство, 1976. — 320 с.
• Адыгамов Р. К. Богословско-правовая мысль татар Поволжья и Приуралья в конце XVIII — начале XX в.: история развития и тенденции обновленчества в мусульманской умме: дис... док. ист. наук (рус.). — Казань, 2022. — 393 с.
• Адыгамов Р. К. Габдрахим Утыз-Имяни (рус.). — Казань: Издательство «Фән» Академии наук Республики Татарстан, 2005. — 234 с. — 500 экз. — ISBN 5-9690-0028-0.
• Беляева Ү. Габдерәхим Утыз Имәнинең тормыш юлы һәм иҗаты // Борынгы татар әдәбияты. — Казан: Татарстан китап нәшрияты, 1963. — С. 532—577. — 580 с.
• Габдрахим Усман // История литературы Урала. Конец XIV—XVIII вв. (рус.) / под ред В. В. Блажес, Е. К. Созиной. — Москва: Языки славянской культуры, 2012. — С. 113—115. — 608 с. — 500 экз. — ISBN 978-5-9551-0602-1.
• Fәбдерәхим Усман // Башҡорт әҙәбиәте тарихы: 6 томда / Ғайса Хөсәйенов (баш редактор). — Өфө: Башкитапнәшр, 1990. — Т. 1. — 608 с. — 7000 экз. — ISBN 5-295-00594-1.
• Гайнетдин М. Габдерəхим Утыз-Имəни. — Казан, 2005.
• Идиятуллина Г. Глава 13. Духовно-религиозная атмосфера в Поволжье в XVII—XVIII вв. // Ислам и мусульманская культура в Среднем Поволжье: история и современность. Очерки (рус.). — Казань: Мастер Лайн, 2002. — 452 с.
• Кемпер М. аль-Булгари (аль-Утыз-Имани), Габдерахим // Ислам на территории бывшей Российской империи. Энциклопедический словарь. Выпуск 2 (рус.) / сост. и отв. ред. С. М. Прозоров. — Москва: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 1999. — С. 18—19. — 167 с. — 2000 экз. — ISBN 5-02-018137-4; 5-02-018136-6.
• Кемпер М. Суфии и учёные в Татарстане и Башкортостане. Исламский дискурс под русским господством (рус.) / под ред. Р. Мухаметшина; пер. с нем. И. Гилязова. — Казань: Российский исламский университет, 2008. — 675 с. — 1000 экз.
• Кунафин Г. С. Культура Башкортостана и башкирская литература XIX — нач. XX вв.: Учебное пособие (рус.). — Уфа: Издание Башкирского университета, 1992. — С. 43—44. — 112 с. — 500 экз. — ISBN 5-230-18709-3.
• Габдрахим Утыз Имәни // Татар әдәбияты тарихы: 6 томда (рус.). — Казан, 1984. — Т. 1. — С. 428—442. — 568 с.
• Харисов А. И. Литературное наследие башкирского народа (ХVIII—XIX веков) (рус.). — Уфа: Башкирское книжное издательство, 1973. — 309 с.
• Хусаинов Г. Б. Башкирская литература XI—XVIII вв.: Учебное пособие (рус.). — Уфа: Гилем, 1996. — 192 с.
• Хусаинов Г. Б. Габдрахим Усман // Башкортостан: краткая энциклопедия (рус.) / под ред. Р. З. Шакурова. — Уфа: Научное издательство «Башкирская энциклопедия», 1996. — С. [218] (стб. 1—2). — 672 с. — 50 000 экз. — ISBN 5-88185-001-7.
• Хусаинов Г. Б. Утыз Имяни, Габдрахим // Башкирская энциклопедия / гл. ред. М. А. Ильгамов. — Уфа : ГАУН РБ «Башкирская энциклопедия», 2015—2024. — ISBN 978-5-88185-306-8..
• Хөсәйенов Ғ. Б. Утыҙ Имәни — Ғәбдрәхим Усман // Ватандаш : журнал. — 1997. — Декабрь.
• Шарипов А. М. Утыз Имяни // Татарская энциклопедия: В 6 т. (рус.) / под ред. А. М. Мазгарова. — Казань: Институт Татарской энциклопедии, 2014. — Т. 6 (У—Я). — С. [62] (стб. 1—3). — 720 с. — 5000 экз. — ISBN 978-5-902375-11-1.
• Шарипов А. Габдрахим Утыз-Имяни аль-Булгари (1754—1834) // История татарской литературы нового времени (XIX — начало XX вв.) (рус.) / под ред. Г. М. Халитова. — Казань: Фикер, 2003. — С. 25—35. — 472 с. — 500 экз. — ISBN 5-93091-052-9.
• Юзеев А. Н. Философская мысль татарского народа (рус.). — Казань: Татарское книжное издательство, 2007. — С. 60—66. — 214 с. — 2000 экз. — ISBN 978-5-298-01557-8.

• С уважением к наследию Габдрахима Утыз-Имяни (репортаж «Лениногорск ТВ» из села Тимяшево, 2024 год) на YouTube