Что такое обломовщина?

«Что такое обломовщина?» — критическая статья Николая Добролюбова, опубликованная в журнале «Современник» (№ 5) в 1859 году.^[1] Посвящена роману И. А. Гончарова «Обломов».

Илья Ильич Обломов — ленивый помещик, в котором отразилась вся русская жизнь и русский характер. Ошибочно считать его «от природы совершенно лишенного способности произвольного движения», однако природа его характера лежит в воспитании Обломовки.

Ясно, что Обломов не тупая, апатическая натура, без стремлений и чувств, а человек, тоже чего-то ищущий в своей жизни, о чем-то думающий. Но гнусная привычка получать удовлетворение своих желаний не от собственных усилий, а от других, — развила в нем апатическую неподвижность и повергла его в жалкое состояние нравственного рабства. Рабство это так переплетается с барством Обломова, так они взаимно проникают друг друга и одно другим обусловливаются, что, кажется, нет ни малейшей возможности провести между ними какую-нибудь границу.

Разбирая характер Обломова, Добролюбов подмечает, что его черты продолжают ряд лишних людей в русской литературе^[2], тянущийся ещё с Евгения Онегина—обломовский характер «совершенно инертен и апатичен». Обломовщину, свойственные всем лишним людям черты, критик называет социальным явлением, «ключом к разгадке многих явлений русской жизни, придающий роману Гончарова гораздо более общественного значения, нежели сколько имеют его все наши обличительные повести», это в патриархальный уклад русской жизни с его ленью, праздностью, сонливостью в сочетании с добротой, любовью, поэтичностью.^[3][4]

Лень и апатия Обломова — единственная пружина действия во всей его истории…Обломов есть лицо не совсем новое в нашей литературе; но прежде оно не выставлялось пред нами так просто и естественно…Дело в том, что это коренной, народный наш тип, от которого не мог отделаться ни один из наших серьёзных художников… Давно уже замечено, что все герои замечательнейших русских повестей и романов страдают оттого, что не видят цели в жизни и не находят себе приличной деятельности. Вследствие того они чувствуют скуку и отвращение от всякого дела, в чем представляют разительное сходство с Обломовым. В самом деле, — раскройте «Онегина», «Героя нашего времени», «Кто виноват?», «Рудина», или «Лишнего человека», или «Гамлета Щигровского уезда», — в каждом из них вы найдете черты, почти буквально сходные с чертами Обломова.

Сам же Обломов отличен от своих предшественников лишь темпераментом и возрастом, а в остальном он с ними схож. По Добролюбову, в понятие обломовщины заключаются конкректные пункты:^[5]

• Отношение к службе. Для лишних людей свойственно полагать, что «их служба — ненужное и не имеющее смысла бремя; и все они оканчивают благородной и ранней отставкой»: Рудин поссорился с директором гимназии, Бельтов охладел к канцелярским занятиям, и лишь Онегин и Печорин не служат. Так и Обломову, не понравившемуся, что с начальником все говорят «не своим голосом, а каким-то другим, тоненьким и гадким»— не захотел этим голосом объясняться с начальником и подал в отставку
• Отношения к женщинам. По словам самого Обломова, тот никогда не сможет жениться,

  Как бы страстно я ни любил женщину, но если она мне даст только почувствовать, что я должен на ней жениться, — прости, любовь. Я готов на все жертвы, кроме этой...

  Всякий представитель «лишних людей» склонен заигрывать в женщиной, хочет «непременно обладать женщиной, хочет вынудить у нее всяческие жертвы в доказательство любви». По Добролюбову, такие люди вовсе не имеют любить

В отношении к женщинам все обломовцы ведут себя одинаково постыдным образом. Они вовсе не умеют любить и не знают, чего искать в любви, точно так же, как и вообще в жизни. Они не прочь пококетничать с женщиной, пока видят в ней куклу, двигающуюся на пружинках; не прочь они и поработить себе женскую душу…Но только чуть дело дойдет до чего-нибудь серьёзного, чуть они начнут подозревать, что пред ним действительно не игрушка, а женщина, которая может и от них потребовать уважения к своим правам, — они немедленно обращаются в постыднейшее бегство

• Отношение к интеллектуальной жизни. Обломов, подобно Рудину, не мог прочитать купленные книги до конца и в целом не имел привычки завершать начатое. Переводы в квартире Обломова «валялись где-то в углу», а книги пожелтели и покрылись пылью. Обломовцы совершено не умеют сосредотачиваться на чём-то одном

• Отношение к собственной личности. Все лишние люди уничижители — они самоотверженно ругают себя перед женщинами, говорят, что недостойны любви, но это лишь притворство. На деле герои хотят услышать опровержение.

Все обломовцы любят уничижать себя; но это они делают с той целью, чтоб иметь удовольствие быть опровергнутыми и услышать себе похвалу от тех, пред кем они себя ругают. Они довольны своим самоунижением…Илья Ильич не выдержал себя на высоте уничижения перед Ольгой: он бросился подсмотреть, какое впечатление произведет на нее письмо, увидел, что она плачет, удовлетворился и — не мог удержаться, чтобы не предстать пред ней в сию критическую минуту.

Помимо критики «лишних людей» с обломовским характером, Добролюбов, во многом убеждённый в несостоятельности либерального дворянства^[6], не смел ограничивать пределы обломовщины только помещичьей средой. Обломов для него не только помещик-крепостник, но и помещик-либерал, и чиновник, и офицер, и либеральный журналист:^[1]

Слово это — обломовщина. Если я вижу теперь помещика, толкующего о правах человечества и о необходимости развития личности, — я уже с первых слов его знаю, что это Обломов. Если встречаю чиновника, жалующегося на запутанность и обременительность делопроизводства, он — Обломов. Если слышу от офицера жалобы на утомительность парадов и смелые рассуждения о бесполезности тихого шага и т. п., я не сомневаюсь, что он Обломов. Когда я читаю в журналах либеральные выходки против злоупотреблений и радость о том, что наконец сделано то, чего мы давно надеялись и желали, — я думаю, что это всё пишут из Обломовки. Когда я нахожусь в кружке образованных людей, горячо сочувствующих нуждам человечества и в течение многих лет с неуменьшающимся жаром рассказывающих все те же самые (а иногда и новые) анекдоты о взяточниках, о притеснениях, о беззакониях всякого рода, — я невольно чувствую, что я перенесен в старую Обломовку…

Статья вызвала наибольший общественный резонанс среди остальных критических статьей к роману.^[7] О всеобъемлемости мнении Добролюбовской статьи высказался Н. В. Нароков:^[8]

В мае 1859 года сам автор романа, Иван Гончаров, писал И. И. Льховскому своё мнение о статье Добролюбова:^[9]

А затем, тем же днём, Гончаров написал уже П. В. Анненкову:

Славянофилы и почвенники отнеслись к статье негативно и даже враждебно^[10]. Реакция революционно-демократического общества оказалсь неоднозначной. Лидер революционного движения того времени Н. Г. Чернышевский отказался писать ренцензию на роман, по всей видимости, потому что Добролюбов в своей статье уже высказал основные положения его позиции^[11]. Другой видный деятель, А. И. Герцен, выступил со статьями «Very Dangerous»^[12][13] и «Лишние люди и желчевики»^[14], в которых был решительно несогласен с причислением Обломова к «лишним людям», к дворянской интеллигенции 30-40-х годов, оппозиционно настроенных к николаевской действительности.

Д. И. Писарев во многом менял свои взгляды. В первых своих статьях он поддерживает Добролюбова — обломовщину он считает «болезнью, развитию которой способствуют и славянская природа и жизнь нашего общества», а Обломов представляет мирную апатию лишних людей и «неизбежные явления переходной эпохи, которые не могут шагнуть решительно из одной в другую. В этой нерешительности, в этой борьбе двух начал заключается драматичность их положения…»^[15][16]. Однако позже, в статье «Писемский, Тургенев и Гончаров…»^[17] он меняет своё мнение, проводя различия Обломова и его предшественниками:^[6]

• Реальная критика
• Обломовщина
• Революционная демократия

• Скабичевский А. М. Н. А. Добролюбов: Его жизнь и литературная деятельность : Биографический очерк : [рус. дореф.]. — СПб. : Общественная польза, 1894. — С. 87—89. — 95 с.
• Архангельский В. Обломовщина // Литературная энциклопедия : в 11 т. : т. 8 / Гл. ред. Луначарский А. В. ; учёный секретарь Михайлова Е. Н. — М. : ОГИЗ РСФСР, гос. словарно-энцикл. изд-во «Сов. Энцикл.», 1934. — Стб. 165—172. — 736 стб. : ил.
• Жданов В. В. Добролю́бов // Лермонтовская энциклопедия / АН СССР. Ин-т рус. лит. (Пушкинск. Дом) ; науч.-ред. совет изд-ва «Советская энциклопедия» ; гл. ред. В. А. Мануйлов ; редкол.: И. Л. Андроников … [и др.]. — М. : Сов. энцикл., 1981. — С. 141.