Диалект сибирских ингерманландцев

Диалект сибирских ингерманландцев, Сибирско-ингерманландский финский язык (Сибирский ингерманландский идиом) (фин. mejjen kiel', oma kiel', suomen kiel') — смешанный язык близкий нижнелужскому диалекту ингерманландского финского языка и нижнелужскому диалекту ижорского языка^[2][3]. Предки носителей этого языка мигрировали из района реки Россонь в Западную Сибирь в 1803–1804 годах. Большинство носителей этого языка проживают в селе Рыжково и его окрестностях, а также в Омске и Таллине (Эстония)^[4].

Носителями сибирско-ингерманландского финского языка являются представители одной из территориальных групп ингерманландцев — сибирские ингерманландцы.

В 1804 году сосланные за неповиновение на поселение в Западную Сибирь ингерманландские крестьяне барона фон Унгерн-Штернберга из ижорско-финских деревень нижнего течения реки Луга (Илькино, Малая Арсия, Большая Арсия, Волково, Мертвицы, Фёдоровская, Варива), в количестве 26 семей (77 мужчин и 73 женщины), основали в Омском уезде Тобольской губернии деревню Рыжкову (первоначально — деревня Чухонская или Чухонская колония^[5]). Здесь на основе ингерманландского финского языка и ингерманландских диалектов деревень нижнего течения реки Луги в первые десятилетия XIX века среди переселенцев сформировался собственный язык общения — сибирско-ингерманландский финский язык^[6].

Во второй половине 1840-х годов деревня Рыжкова стала центром притяжения всех ссыльных лютеран — ингерманландцев, финнов, эстонцев и латышей^[7]. До пожара 1846 года в Рыжкове проживало около 900 человек, после которого часть ингерманландских переселенцев покинула Рыжкову, основав в 1849 году две новые деревни — Боярку (Тюкалинский уезд) и Бугене (Тарский уезд) — позже получившую название Фины. В её окрестностях к концу XIX века появились три новые деревни: Ориково, Матвеевка (Вяликюля) и Ларионовка (Ункурин кюля), основанные сибирскими ингерманландцами^[8][9].

В 1863 году на берегу реки Омь появилась новая лютеранская колония — Омь-колония. В её состав входили следующие деревни: Старая Рига, Старый Ревель (Вирон кюля), Гельсингфорс (Руотсин кюля) и Нарва (Суомен кюля). Деревня Нарва была основана выходцами из Рыжково. В 1895 году переселенцы из деревни Нарва основали село Ивановка ^[10].

Сибирские ингерманландцы совершали значительные миграции. В XIX веке часть их переселилась на расстояние 2000 км в село Верхний Суэтук (совр. Красноярский край), а выходцы из села Фины основали новое поселение на берегу реки Кулунды (совр. Алтайский край) в 500 км от Омска^[11].

Данная территориальная группа никогда не обозначалась как ингерманландские финны или финны. Говор сибирских ингерманландцев имел существенные различия с говором ссыльных финнов. Сибирские ингерманландцы использовали в общении между собой говор финского языка, наиболее близкий современным нижнелужским финским и ижорским говорам, распространённым в Кингисеппском районе Ленинградской области в долине реки Россонь. Язык сибирских ингерманландцев послужил основой для их сближения с эстонцами^[12].

По данным переписи населения 1926 года, общее число сибирских ингерманландцев и сибирских финнов составляло 1638 человек, затем на протяжении XX века оно неоднократно то сокращалось, то увеличивалось. Увеличение происходило, в первую очередь, за счёт депортированных; сокращение же численности объясняется ассимиляционными процессами и формальной сменой национальности в документах, так как многие из ингерманландцев были записаны эстонцами^[13].

Районы исторического расселения сибирских ингерманландцев: Большереченский, Большеуковский, Знаменский, Калачинский, Крутинский, Тарский, Тюкалинский районы Омской области; Викуловский район Тюменской области^[14].

Первые упоминания о ссыльных из Западной Ингерманландии и о первой колонии сибирских ингерманландцев — деревне Рыжково, появились в 1844 и 1846 годах, в статьях газеты «Maamiehen Ystävä», которая издавалась в Великом княжестве Финляндском^[15][16]. Сибирские ингерманландцы упоминались в статье «Några upplysningar om de to Sibirien deporterade Finnarne», побывавшего в 1845—1849 годах в экспедиции по Сибири, российского филолога финского происхождения, исследователя финно-угорских и самодийских языков Матиаса Кастрена^[17]. Следующей публикацией стала, вышедшая в 1893 году, книга воспоминаний лютеранского пастора Йоханнеса Гранё, который жил и работал в финских поселениях в Сибири в конце XIX века^[18]. Историографическое описание сибирских финских поселений продолжили его сыновья — географ, профессор, исследователь Сибири Йоханнес Габриэль Гранё и священник Пааво Гранё^[19][20][21]. Во второй половине XX — начале XXI века появилось несколько публикаций финских исследователей (историк Алпо Юнтунен, пастор Юха Саари, историк Макс Энгман), основанных на документах из финских архивов о лютеранах, сосланных в Сибирь^{[22][23][24][25]}.

В 1968–1969 годах единственная экспедиция в сибирские финские поселения для изучения сибирско-финских диалектов была совершена доцентом Петрозаводского государственного университета В. Е. Злобиной^{[26][27][28][29]}. Финский исследователь Рубен Нирви на основе материалов В. Е. Злобиной дал более точную диалектологическую характеристику сибирско-ингерманландскому идиому^[26][30]. Сведения о сибирских финнах имеются также в работах эстонских ученых (Юри Виикберг, Ану Корб, Айвар Юргенсон и др.)^{[31][32][33][34][35][36][37][38][39]}.

В начале XXI века российскими учеными началось детальное изучение сибирско-ингерманландского финского языка. В 2008—2014 годах исследовала и документировала сибирско-ингерманландский финский язык Д. В. Сидоркевич из Института лингвистических исследований РАН^[3][40]. Её кандидатская диссертация об этом языке была написана в 2013—2014 годах^[41]. Сибирско-ингерманландский финский язык исследовали и документировали также: М. З. Муслимов из Института лингвистических исследований РАН, Фёдор Рожанский из Тартуского университета и Н. В. Кузнецова из Католического университета Святого Сердца (Милан)^[42][43].

Термины «сибирский ингерманландский идиом» и «англ. Siberian Ingrian Finnish», для языка потомков переселенцев из Ингерманландии, были введены в научных работах лингвиста Д. В. Сидоркевич^[3][41]. Лингвист Н. В. Кузнецова использует в своих научных статьях термины: «Siberian Ingrian/Finnish» или «the mixed Siberian Ingrian/Finnish variety»^[42][43]. В языковой базе данных Glottolog используется название «Siberian Ingrian Finnish»^[44].

Филолог-финноугровед В. Е. Злобина в своих статьях для обозначения группы людей, использующих сибирский ингерманландский идиом, ввела термин «корлаки» (фин. korlakat)^[28][29]. В настоящее время это название известно и используется в Финляндии. От этого названия произошло одно из названий этого языка — корлакский язык (фин. korlakan kieli). При этом носители сибирского ингерманландского идиома никогда не использовали название «корлаки» или «korlakat» в качестве самоназвания (хотя некоторые носители знали этот термин)^[45][46].

Сибирский ингерманландский идиом, сформировавшийся на основе финских и ижорских говоров долины реки Луга, в течение более 200 лет развивался автономно и приобрёл ряд черт, нехарактерных для ингерманландского финского языка, распространённого в Европейской части России, в том числе в результате контактов с другими прибалтийско-финскими языками^[47].

В сибирско-ингерманландском финском языке имеются следующие гласные^[48]:

Количество дифтонгов в сибирско-ингерманландском финском языке меньше, чем в водском и некоторых диалектах ижорского, эстонского и финского языков. Дифтонги сибирско-ингерманландского финского языка приведены в таблице^[49]:

В пределах дифтонга недопустимо сочетание гласных переднего и заднего ряда ( a, o, u против ä, ö, ü ), за исключением гласных: i и e, которые могут сочетаться как с гласными переднего, так и с гласными заднего ряда^[49]. Символ «*» в таблице выше означает, что эти дифтонги теоретически возможны в сибирско-ингерманландском финском языке, но слова, содержащие эти звуки, пока не обнаружены в аудиоданных^[50]. Серый цвет в ячейках таблицы означает, что такое сочетание гласных в дифтонгах совершенно невозможно.

Инвентарь согласных фонем сибирско-ингерманландского финского языка отличается большим разнообразием, которое появилось в результате редукции гласных и в результате заимствований из других языков. В сибирско-ингерманландском финском языке имеются следующие согласные звуки^[51]:

Эти согласные появляются в конце слова в результате редукции гласных. Сибирско-ингерманландский финский имеет следующий дополнительный ряд согласных звуков^[52]:

• Придыхательные согласные звуки — ᵊ , в этот момент придыхание проявляется неустойчиво.
• Палатизированные согласные звуки — ' .
• Лабиализированные согласные звуки — ᵒ .
• Палатизированные и лабиализированные согласные звуки — 'ᵒ .

Дополнительные согласные показаны в таблице^[53]:

Символ «*» в двух таблицах выше означает, что эти согласные звуки возможны в сибирско-ингерманландском финском языке, но слова, содержащие эти звуки, пока не были найдены в аудиоданных^[54].

Примеры слов с этими дополнительными согласными звуками приведены ниже.

Звук p': ennemp' — ранний, vanemp' — старший.

Звук pp': krampp' — крючок (вешалка).

Звук pᵒ: ampᵒ — стрелять.

Звук ppᵒ: piippᵒ — трубка, kirppᵒ — блоха.

Звук tᵊ: pöütᵊ (слабое придыхание) — стол, luutᵊ (слабое придыхание) — метла.

Звук t': praht' — мусор, laht'— открыто, leht' — лист, unoht'— забыть.

Звук tᵒ: rohtᵒ — лекарство, maitᵒ — молоко, lintᵒ — птица, tultᵒ — приходить, tahtᵒ— хотеть, pantᵒ — класть.

Звук t'ᵒ: näht'ᵒ— видеть, pest'ᵒ — мыть.

Звук zz': grizz' — грызть.

Звук š': tovariš' — товарищ.

Звук ss'ᵒ: püss'ᵒ — ружьё.

Звук kk': säkk' — мешок, tükk' — поле.

Звук r' or r'ᵒ: höür' (höür'ᵒ) — пар.

Звук rrᵊ: kuərrᵊ — сметана.

Личные местоимения сибирско-ингерманландского финского языка приведены в таблице^[55]:

Личные местоимения — единственная часть речи, для которой существует винительный падеж (только множественное число).

Названия числительных от 1 до 19 ^[56]:

Названия количественных числительных двадцать, тридцать и т. д.^[56]: число из первого десятка + десять (kümmen-t). Например:

30 — koltkümment

42 — nelikümment kaks

Порядковые числительные^[57]:

1. первый — ensimäjn
2. второй — toin
3. третий — kolmas
4. четвёртый — nell'äs
5. пятый — vijjes
6. шестой — kuvves

Существительные в сибирско-ингерманландском финском языке склоняются по 10 падежам и двум числам (единственному и множественному)^[58][59]. Существует 5 основ для образования существительных:

• Основная основа (слово в именительном падеже, единственного числа);
• Партитивная основа единственного числа (для образования слова в партитивном падеже, единственного числа);
• Основа иллатива единственного числа (для образования слова в иллативном падеже единственного числа);
• Косвенная основа единственного числа (для образования слов во всех косвенных падежах и для образования слова в именительном падеже множественного числа);
• Косвенная основа множественного числа (для образования слов во всех падежах, во множественном числе, кроме образования слов в именительном падеже, во множественном числе).

Все возможные основы^[58], все возможные суффиксы^[59] и пример парадигмы склонения слова kukk «цветок» показаны в таблице ниже^[60]:

Парадигма склонения слова kukk также включает слова: piippᵒ «трубка», huntt' «волк», rankk «тяжелый», penkk' «скамейка», harakk «сорока», kant «ствол» и т. д.^[60] В сибирско-ингерманландском финском языке существует не менее 16 парадигм склонения существительных^[61].

Глаголы в сибирско-ингерманландском финском имеют личные и неличные формы. Глаголы в личной форме имеют следующие грамматические категории: наклонение, время, лицо, число и элемент полярности. Неличные формы глаголов: инфинитив, супин, безличные глаголы и причастие^[62][63].

Пример глагольной парадигмы показан в таблице^[64]:

На видео, в качестве примера речи на сибирско-ингерманландском финском языке, женщина рассказывает, что у её матери была старая лютеранская литургическая книга (она называла её «Jumalan kiriə») на финском языке. В книге был лист с алфавитом и картинка. На картинке была девочка, собака и история. История была о том, что еды не было, и собака нашла кусок хлеба и отдала его девочке, и что собаку звали Veikᵒ.

• Сибирские ингерманландцы
• Ингерманландцы
• Ингерманландские диалекты
• Сибирский финский язык

• Вийкберг Юри. Эстонские языковые островки в Сибири (возникновение, изменения, контакты) (рус.) // Институт языка и литературы Академии наук Эстонской ССР : Дисс. канд. филол. наук (PhD thesis). — Таллин, 1989.
• Злобина В. Е. Кто такие корлаки? (рус.) // Советское финно-угроведение : журнал. — Таллин, 1971. — № 2. — С. 87—91.
• Кузнецова Н. В. Evolution of the Non-Initial Vocalic Length Contrast across the Finnic Varieties of Ingria and Adjacent Areas (англ.) // Linguistica Uralica : журнал. — Tallinn: Estonian Academy Publishers, 2016. — Iss. 52 (1). — doi:10.3176/lu.2016.1.01.
• Кузнецова Н. В. Phonetic Realisation and Phonemic Categorisation of the Final Reduced Corner Vowels in the Finnic Languages of Ingria (англ.) // Phonetica : журнал. — Tallinn: De Gruyter Mouton, 2019. — Iss. 76 (2-3). — doi:10.1159/000494927.
• Сидоркевич Д. В. Язык ингерманландских переселенцев в Сибири (структура, диалектные особенности, контактные явления) (рус.). — СПб.: ИЛИ РАН, 2014. — 380 с.
• Сидоркевич Д. В. Ингерманландцы в Сибири: этническая идентичность в многоэтничном окружении (рус.) // Acta Linguistica Petropolitana. Труды ИЛИ РАН. — СПб., 2012. — С. 194—285.
• Сидоркевич Д. В. On domains of adessive-allative in Siberian Ingrian Finnish (англ.) // Acta Linguistica Petropolitana. Труды ИЛИ РАН. — СПб., 2011. — Vol. 7, iss. 3. — P. 575—607.
• Кастрен М. А. Några upplysningar om de to Sibirien deporterade Finnarne (швед.) // Nordiska resor och forskningar. Tillfälliga uppsatser : журнал. — Helsingfors, 1870. — Nr. VI. — S. 138—144.
• Engman Max. Suureen itään: suomalaiset Venäjällä ja Aasiassa (фин.). — Suomen siirtolaisuuden historia. — Turku: Siirtolaisuusinstitutti, 2005. — 512 с. — ISBN 9519266844.
• Гранё Йоханнес. Kuusi vuotta Siperiassa (фин.). — Helsinki: Weil & Göös, 1893. — 359 с.
• Granö Johannes Gabriel. Siperian suomalaiset siirtolat (фин.). — Helsinki (Kuopio): K. Malmströmin kirjapaino, 1905. — 112 с.
• Granö Paavo. Siperian suomalaiset (фин.). — Kansanvalistusseuran Kalenteri. — Helsinki: Kansanvalistusseura, 1915.
• Granö Paavo. Siperian suomalaiset (фин.). — Suomen Suku. — Helsinki: Otava: Kansanvalistusseura, 1926.
• Juntunen Alpo. Länsi-Siperian inkeriläiset siirtolat (фин.). — Turun Historiallinen Arkisto. — Turku, 1982.
• Juntunen Alpo. Suomalaisten karkottaminen Siperiaan autonomian aikana ja karkotetut Siperiassa (фин.). — Siirtolaisuustutkimuksia A 10. — Turku: Siirtolaisuusinstituutti, 1983. — 210 с. — ISBN 9519266224.
• Jürgenson Aivar. Emakeele osast Siberi eestalste etnilises identiteedis. Eesti kultuur võõrsil: Loode-Venemaa ja Siberi asundused (эст.) // Eesti asundused III. — Tartu: Eesti kirjandusmuuseum, 1998.
• Jürgenson Aivar. Siberi eestlaste territoriaalsus ja identiteet (эст.) // Humanitaarteaduste dissertatsioonid, 7 : сборник. — Tallinn: Tallinna Pedagoogikaülikooli Kirjastus, 2002. — ISBN 998558239X.
• Jürgenson Aivar. On the formation of the Estonians concepts of homeland and home place (англ.) // Pro Ethnologia : сборник. — Tartu: Eesti Rahva Muuseum, 2004. — Vol. 18. — ISBN 9949417023.
• Jürgenson Aivar. Siberiga seotud: eestlased teisel pool Uuraleid (эст.) // Tallinn University, Institute of History : сборник. — Tallinn: Argo Kirjastus, 2006. — ISBN 9949-415-70-5.
• Korb Anu. Seitse küla Siberis (эст.). — Eesti asundused III. — Tallinn: EKM ERA, 1998. — 338 с. — ISBN 9985-9170-0-6.
• Korb Anu. Virulased, a multiethnic and multicultural communitiy in Ryzhkovo village, West-Siberia (эст.) // Pro Ethnologia : сборник. — Tartu: Eesti Rahva Muuseum, 2003. — Väl. 15. — ISSN 1406-9962.
• Korb Anu. Rõžkovo virulased pärimuskultuuri kandjaina (эст.) // Eesti Rahvaluule Arhiivi Toimetused. Commentationes Archivi Traditionum Popularium Estoniae : сборник. — Tartu: Eesti Kirjandusmuuseum, 2007. — ISBN 978-9949-418-67-1.
• Нирви Рубен. Siperian inkeriläisten murteesta ja alkuperästä (фин.) // Kotiseutu : журнал. — 1972. — Nro 2 (3). — S. 92—95.
• Saari Juha. Valoa Siperiaan. Kirkollinen työ Siperian suomalaisten parissa 1863–1921 (фин.). — Yleisen kirkkohistorian pääainetutkielma. — Helsinki: Helsingin Yliopisto, 1994.
• Viikberg Juri. Language shift among Siberian Estonians: Pro and contra (англ.) // Opportunities and Challenges of Bilingualism : сборник. — Berlin; New York: De Gruyter, 2002. — Iss. 87. — P. 125—144. — ISBN 9783110852004. — doi:10.1515/9783110852004.125.
• Zlobina Vieno. Mitä alkujuurta Siperian suomalaiset ja korlakat ovat (фин.) // Kotiseutu : журнал. — 1972. — Nro 2 (3). — S. 86—92.
• Fenno-Lapponica Petropolitana. Труды ИЛИ РАН (рус.) / акад. Казанский Н. Н.. — СПб.: Наука, 2012. — Т. VIII, № 1. — С. 620. — ISBN 978-5-02-038302-9.

• Сидоркевич Д. В. Язык ингерманландских переселенцев в Сибири (структура, диалектные особенности, контактные явления). Институт лингвистических исследований РАН
• Убалехт И. П. Рабочий репозиторий сибирско-ингерманландского финского языка. Содержит аудио, видео и аннотации под свободной лицензией