Дырчатая Луна

«Дырчатая Луна» — фантастическая повесть Владислава Крапивина. Написана в 1993 году и опубликована в 1994 году в авторском сборнике «Тополиная рубашка». Первая повесть из цикла о Безлюдных пространствах. Действие разворачивается в южном прибрежном городе (прототипом является Севастополь) в начале учебного года. Главный герой, четвероклассник Лесь Носов, фантазёр и изобретатель, построил особый аппарат, с помощью которого «ловит» солнечные лучи и разводит разумных пластмассовых кузнечиков. Исследователи отметили связь фантастических мотивов с нравственной проблематикой, отсылки к историческим событиям на постсоветском пространстве (включая вооружённые конфликты в «горячих точках»), тему внутреннего конфликта главного героя — подростка, который не может принять жестокость окружающего мира и уходит в созданный его воображением мир.

Повесть была написана в 1993 году^[1][2][3] и опубликована в 1994 году в авторском сборнике (вторая книга Собрания сочинений) «Тополиная рубашка» (издательство «Нижкнига», Нижний Новгород)^[4]. Повесть выдержала несколько переизданий. В журнальной публикации 1995 года (журнал «Костёр», № 1—3) три части: «Бухта, о Которой Никто не Знает», «Солнечное затмение» и «Кузнечик Велька»^[4]. Отдельное издание вышло в в 2014 году в серии «БИСС. Крапивин» («Издательский дом Мещерякова»).

Действие разворачивается в приморском городе, напоминающем Севастополь^[1], в начале осени^[5]. На побережье периодически вспыхивает гражданская война, среди людей — «озверение»: люди при малейшем поводе берутся за оружие^[6]. Четвероклассница Гайка (Галя) Малютина знакомится с мальчиком из параллельного класса по имени Лесь Носов, которого все знают по прозвищу «Гулькин»^[7]; Гайка в него влюблена^[8]. Лесь живёт с мамой, отчимом дядей Симой (отец Леся давно умер) в районе Французская слободка. Мать и отчим много работают, и мальчиком занимается сестра дяди Симы, Цецилия Цезаревна — «Це-це». Лесю не нравятся её «надоедливые нотации», и он называет тётю «дамой»; время от времени они ссорятся^[9][10]. С первого класса тянется конфликт между Лесем и нахальным Славкой Вязниковым (из профессорской семьи); ехидный Вязников придумал Лесю из-за небольшого роста обидное прозвище — «Гулькин Нос». Постепенно кличка сократилась до «Гулькина», и Лесь не может простить одноклассника^[11][12][10]. Каждый год Вязников рисует углём на стене школьного гаража фигуру Леся с «длиннющим носом», из-за чего ребята дерутся «до первой крови». Учителя и руководство школы не могут повлиять на этот конфликт^[13].

Ещё в июне Лесь обнаружил пустынную бухту, зажатую между «крутых зубчатых скал»; на этот маленький галечный пляж можно попасть только в полдень, перешагнув через тень от остатков древней мраморной колонны^[14][15][16]. Мальчик называет это место «Бухтой, о Которой Никто не Знает», считая её собственным миром, куда не могут попасть ни Вязников, ни Це-Це. По словам Леся, из бухты есть выход на «нездешний берег» — «Безлюдные пространства»^[17][10]. Бухту находит Гайка, и Лесь сначала хочет её прогнать, но затем смягчается. Когда Гайка купается, её нога застревает в щели между камней, и девочку спасает Лесь. Он рассказывает ей, что бухта — особенное пространство, где «время… замирает» — там постоянно полдень^[18]. На крыше своего сарая Лесь построил «солнечный инкубатор» из различных деталей, включая прожекторный отражатель, стеклянный кубик и в качестве накопителя «лейденскую» банку из-под пива. Отражатель, по внешнему виду напоминающий обычную спутниковую антенну, собирает лучи Солнца — так Лесь выводит из пластмассовых мячиков жёлтых солнечных кузнечиков, «очень умных»^[19]: они умеют считать и знают, как их зовут. Дружелюбные кузнечики заряжаются от света и могут постоять за себя благодаря «электрической защите». Так, Витька живёт в траве и «верховодит среди зелёных кузнечиков», а домосед Кузя, «крупный кузнечик лимонного цвета», обитает в старой сандалете^[20].

Лесь видит сон о красивом городе, где по улице шагает оркестр из ребятишек, играющих старинный марш^[21]. Он раскрывает Гайке тайну: Луна пустотелая, и при полном затмении солнечный луч пройдёт через Луну, а Лесь поймает его в свой накопитель — «дырчатую Луну», декоративное пушечное ядро. Пройдя через темноту Луны, луч получит огромную силу. С помощью этой положительной энергии можно будет сделать людей добрее^[22]. Лесь ищет место, через которое в день осеннего равноденствия «по оптической оси» должен пройти солнечный луч (надо найти квартиру с окнами насквозь, что придумала Гайка), от маяка к его дому. Таким местом оказывается квартира, где живёт мальчик Ашотик, беженец и сирота, чьи родители погибли. Лесь показывает Ашотику свой аппарат и дарит ему кузнечика Дениску^[23].

Лесю снится сон, что у него и у Вязникова на коленях выросли уши, как у кузнечиков, и ребята помогают друг другу избавиться от них. Позднее выясняется, что Вязникову снился такой же сон. Во сне появляется бамбуковая флейта, а затем он наяву слышит звук играющей флейты в Безлюдных пространствах; позже Лесь делает такую флейту^[24]. В присутствии Гайки и Ашотика Лесю удаётся поймать луч в назначенное время^[25]. Лесь направляет луч на крейсер «Ладонь» — сначала ничего не происходит, и на мгновение герой думает, что всё это «сплошная выдумка» — и энергия Луча, и банка-накопитель, и стеклянный кубик, и Бухта, и Безлюдные пространства^[12][26]. Неожиданно на крыше появляется огромный жёлтый кузнечик «ростом с самолёт». Гайка боится, что кузнечик «слопает» их «как букашек», но Лесь уверяет её, что тот питается только солнцем^[27]. Гигантский кузнечик настроен дружелюбно, облизывая Леся своим большим влажным языком, пахнущим «травой и мёдом». Лесь и Гайка летают на нём как на аттракционе, когда кузнечик прыгает на большое расстояние. Лесь называет кузнечика Велькой^[28]. «Ладонь» самовольно уходит из гавани, прорвав боновое заграждение. В городе начинаются разговоры, появляются слухи о громадном хищнике, который нападает на животных и людей^[29]. Лесь хочет уменьшить Вельку с помощью выпуклой линзы («воздушного стекла»), чтобы тот стал размером с котёнка. Вязников и Лесь постепенно примиряются; перемещаясь на кузнечике, Лесь помогает бывшему недругу достать лекарство для бабушки в комендантский час. Лесь думает о безлюдных пространствах, где нет людей и нет войны^[30].

На Вельку начинается облава, и Лесь, Вязников и Гайка пытаются каждый по отдельности добраться до кузнечика, но не успевают помешать автоматчикам — «лиловым беретам». Те находят кузнечика и стреляют по нему. Лесь бросается на автоматчика с «гладким, ленивым лицом» и «пустыми глазами». Мальчик теряет сознание и оказывается в больнице, где его навещает Вязников^[31]. Лесь узнаёт, что, когда начались выстрелы, Велька превратился в рой жёлтых бабочек, с которыми автоматчики ничего не могли сделать^[32]. Лесь играет на флейте, что возвращает Вельку. Хотя в бухту можно попасть лишь в полдень, Лесь с помощью излучателя открывает проход между камнями, теряя при этом флейту. Неожиданно начинает играть марш, появляются ребята-музыканты, среди которых оказывается Вязников. Он возвращает Лесю подобранную им флейту. С точки зрения взрослых Лесь лежал в беспамятстве в своей постели^[33].

Следующим летом дядя Сима, Лесь, Гайка и Вязников плавают на отстроенной ими маленькой яхте. В море они встречают большую яхту «Тарзан», капитаном которой является лейтенант гвардии, Автоматчик, — тот самый, с которым столкнулся Лесь при облаве. «Тарзан», нарушая морские законы, не хочет уступать дорогу, и из-за резкого поворота на нём происходит авария^[34]. В концовке выясняется, что Ашотик умер от неизвестной болезни, по всей видимости, от тоски по умершим родителям. Лесь называет яхту в честь Ашотика. Кузнечик Велька резвится в Безлюдных пространствах, трое друзей его навещают^[2].

Фантастическая^[35] повесть является первой в цикле «Сказки Безлюдных пространств», определяет принципы цикла, «идейное содержание и топологию миров»^[15][1]. Критики отметили счастливый финал^[15][36], что отличает повесть (по оценке критика Д. Байкалова, наиболее «светлую» в цикле) от других произведений о Безлюдных пространствах^[15]. В то же время, несмотря на общую атмосферу, на «ощущение лета, солнца, моря и тёплого ветра», в произведении возникает «тема неспокойности и нестабильности современного мира»^[15][1]. Литературовед Н. Богатырёва считала повесть не сказочной, а «философски-аллегорической»^[37].

Литературоведы И. Минералова и А. Харитонова отмечали, что главному герою свойственны «уникальный склад ума и изобретательность». Мотив творения «необычного» — разведение героем разумных кузнечиков — соответствует традициям фантастической литературы. Фантастическое начало в виде «луча света», который проникает через тьму и становится сильнее, явно связывается с нравственными вопросами о природе внутреннего света в человеке, в его душе: Лесь сравнивает путешествие луча сквозь тьму с человеком, который после разных несчастий может обрести «особую силу… Закалку», если «это хороший человек и если он не заблудился во Тьме»^[36]. Исследователи считали кульминацией произведения создание Вельки, отмечая драматизм эпизода с его гибелью; кузнечик-великан воплощает «доброту, природную силу и свет»^[36]. По оценке Минераловой и Харитоновой, в финале истории добро побеждает: Велька, вновь «собранный» благодаря чудесной флейте, живёт теперь в Безлюдных пространствах, где ему более не угрожает человеческое зло^[36]. Как писал исследователь М. Комин, в Безлюдных пространствах — «заветной» бухте — Лесь прячется от «жестокости и несправедливости» реальной жизни, в этих пространствах «преломляются и смешиваются время и расстояние, волшебная сказка и обыденная реальность, сон и явь»^[38].

Минералова и Харитонова полагали, что оборотная сторона идеи «луча» представлена в образе потерянного Ашотика, чьи родители погибли; мальчик не может пробиться к свету и умирает во тьме. По мнению исследовательниц, в гибели мальчика заключены неизбежность, «необходимость и даже благо» по сравнению с жизнью в «тоске и… отчаянии», с вероятным «окаменением некогда тёплой души»; Ашотику не могут помочь даже новые друзья^[36]. Исследователи обращали внимание на мысль о «„земном рае“… пасторальном топосе», где, вероятно, «воскресают… все несчастные погибшие дети»: в концовке повести можно увидеть намёк на будущее появление Ашотика в Безлюдных пространствах, поскольку, по выражению исследователей, в «таких необычных местах… возможно всё»^[36].

М. Комин, рассматривая типажи «крапивинской девочки» в творчестве писателя, отметил, что, хотя главным героем повести является Лесь и повествование ведётся от третьего лица, в первой главе «фокальным персонажем» выступает Гайка. Появление девочки в бухте без разрешения Леся влияет на конфликт, который является движущей силой сюжета. С точки зрения Гайки показана обстановка в приморском городе в начале школьного учебного года (жаркая погода, в которую девочкам необходимо носить школьную форму)^[39]. Читатель знакомится с главным героем через описание девочки, которая влюблена в Леся; согласно Комину, этот художественный приём уменьшает дистанцию между героем и читателем-сверстником, делает более романтичными «внешность, привычки и манеры» героя, показывает «уверенность, независимость» в его характере^[8]. Н. Богатырёва, рассматривая разнообразных представителей зла в произведениях писателя, причисляла к таковым разжигателей «межнациональных конфликтов» в повести, вовлекающих «в бессмысленную бойню детей»^[40]. Богатырёва относила Вязникова к крапивинским «злодеям», полагая его характер нетривиальным и сложным^[41]. Комин, анализируя образ антагониста в творчестве писателя, отмечал, что «хулиган Вязников» прекращает задирать Леся после того, как тот помогает ему с лекарством для бабушки. По выражению Комина, антагонист перевоспитывается и переходит «на сторону главного героя (добра и правды)»^[42].

События повести происходят в Севастополе^[43]. По оценке Д. Байкалова, повесть демонстрирует ассоциативную связь с другими произведениями Крапивина, как в случае с образом Севастополя — города, к которому писатель, по его собственным словам, постоянно стремится; для Крапивина это «сказка… гриновский… Город Мечты»^[15][1]. Богатырёва отмечала точность автора в деталях — несмотря на придуманные писателем названия (Чернореченск, Заповедник, Византийская улица, Садовая и Угольная бухты и др.), «приметы города» («ракушечные плиты мостовой», покрытые «колючей кожурой каштанов», Инкерман, Херсонес и связывающая его с городом улица Древняя, фрагменты «базилики с пыльно-белыми колоннами», овраги-балки Стрелецкая, Килен-балка и др.) сразу опознаются^[44].

В повести отражены реальные исторические события на постсоветском пространстве. Как полагала Н. Богатырёва, автор прозрачно намекает на землетрясение в Армении (где погибла мать Ашотика), на войну между Арменией и Азербайджаном (когда погиб отец мальчика) и на военные столкновения в различных «горячих точках», включая грузино-абхазский конфликт (упоминаемые в повести перестрелки на побережье, волны беженцев)^[45]. В тексте фигурируют «спаснацы» — «Бригады национального спасения»; этот образ «вышколенных и хладнокровных военных в лиловых беретах», по оценке Богатырёвой, отсылает к формированиям специального назначения («спецназ»). Богатырёва отметила и аллюзии на конфликт между Россией и Украиной из-за раздела Черноморского флота, включая жёсткие стычки в Севастополе^[45].

Литературовед Ю. Аникина, рассматривая проблематику конфликта в творчестве Крапивина, отмечала, что Лесь, «первооткрыватель Безлюдных пространств», который думает о том, как использовать для благих целей солнечную энергию, сначала выглядит как обыкновенный «мальчишка-фантазёр», но с необычным взглядом^[46]. Лесь остро воспринимает «человеческую жестокость», которая, по его мнению, не вытекает из борьбы за существование^[16]. Герой считает, что нельзя прибегать к насилию для защиты государства. По убеждению Леся, человек сам по себе не может «начинать войны, загрязнять природу, быть жестоким»^[16], и видит корни жестокости в воздействии «чужого разума» — инопланетянах, которые хотят захватить планету^[16]. В этой связи Аникина полагала логичным то, что подросток Лесь открыл Бухту, где «чувствуется дыхание Безлюдных пространств»: ребёнок не хочет «оправдывать зло и несправедливость в рационально построенном мире» и конструирует «теорию» об инопланетянах — это объяснение точно соответствует сознанию ребёнка. Так из «глубинного эмоционального порыва» возникает внутренний конфликт^[16]. Как отмечала Аникина, у детей «реальное часто переплетается с фантастическим», окружающий мир одухотворяется, однако ребёнок сохраняет связь с реальностью^[16]. С одной стороны, в Безлюдные пространства не может проникнуть зло; с другой стороны, это место позволяет ребёнку уйти от «болезненного внутреннего конфликта», не страдать от осознания несправедливости внешнего мира^[47]. Этот процесс Аникина объясняла защитным механизмом вытеснения; Безлюдные Пространства соответствуют «идеальному миру детских фантазий»: в них агрессия заменяется дружественностью места, которое хранит секреты и способно остановить время^[48].

Как отмечала Аникина, внутренний конфликт Леся начинается, когда герой сопоставляет свой духовный мир и внешний мир взрослых, которые отличаются от ребёнка в своих мыслях, чувствах и действиях. Мир взрослых Лесь воспринимает скептически, однако, по мнению Аникиной, чрезмерная эмоциональность героя и острота его эмоциональных переживаний с точки зрения Крапивина полезны и представляют собой «скорее преимущество, нежели слабость»; автор отказывается от «застоя и отсутствия развития»^[48]. С одной стороны, длительный внутренний конфликт изнуряет ребёнка и воздействует на его личность, приводит к ощущению изоляции в реальном мире, с другой — в Безлюдных пространствах герой «чувствует абсолютную свободу»^[48]. Согласно Аникиной, конфликт с самого начала является конструктивным, служит взрослению личности и «закалке психики». Герой преодолевает «страх одиночества» благодаря дружбе с Гайкой, которой Лесь доверяет «самые большие секреты» — эта ситуация, по оценке Аникиной, соответствует концепции кризисов Э. Эриксона, согласно которой необходимым изменениям в личности подростка способствует «тактичное участие сверстников»^[48]. Аникина отмечала, что примирение с Вязниковым помогает герою справиться с внутренним конфликтом, то есть с «собственной беспомощностью». Их взаимная неприязнь постепенно сходит на нет после общего сна про уши на коленях — Вязников, по мнению Аникиной, начинает выглядеть как «неоднозначный и даже загадочный персонаж»; он оказывается флейтистом из сна про оркестр. Образ Вязникова связывает между собой различные топосы: реальный мир, Безлюдные Пространства и сны главного героя, в свою очередь выполняющие роль границы между двумя мирами. По заключению Аникиной, в финале «звуки флейты» становятся «гармоничным голосом» Безлюдных Пространств^[12].

Аникина отмечала конфликт в рамках «Я-концепции», когда герой должен столкнуться с «потерями и разочарованиями». В этот момент иллюзия рушится, и Лесь более не верит во всё, что с ним происходит; изменение отражается в эпитетах: «яркое» и «золотисто-малиновое» солнце становится «беспощадным» и «знойным»^[49]. Согласно Аникиной, преодолеть кризис Лесю помогает огромный кузнечик, который в повести символизирует разрешение конфликтов и воплощает «созидательную силу солнечного луча». Лимонного цвета кузнечик, беспорядочно перемещающийся, ассоциируется с «детской беспечностью», представляется «существом из вечного лета»^[50]. Подобно тому, как кузнечик получил необычайные волшебные качества в «бесконечной тьме» дырчатой Луны, Лесь обретает «необходимую закалку, силу духа». По выводу Аникиной, подросток, разрешая внутренний конфликт морально совершенствуется, справляется с проблемными ситуациями и в то же время сохраняет «в реальном измерении место чудесам и веру в исконную человеческую доброту»^[50].

• Крапивин В. Дырчатая Луна // Тополиная рубашка / худ. Ю. Лук. — Нижний Новгород: Нижкнига, 1994. — С. 249—372. — ISBN 5-87645-005-7.
• Крапивин В. Дырчатая Луна // Собрание сочинений. Книга 21. Лето кончится не скоро / под ред. И. В. Таракановой; оформл. И. Г. Тугайбея. — М.: Центрполиграф, 2001. — С. 13—156. — (Владислав Крапивин. Собрание сочинение в 30 томах). — ISBN 5-227-01187-7.
• Крапивин В. Дырчатая Луна : повесть // Сказки и были Безлюдных пространств. — М.: Эксмо, 2004. — С. 5—126. — (Шедевры отечественной фантастики). — 7 000 + 7 000 экз. — ISBN 5-699-05702-1.
• Крапивин В. Дырчатая Луна : повесть [в сб. «Дырчатая Луна»] / рис. О. Брезинской. — 2-е издание. — М.: Эксмо, 2005. — С. 5—146. — 157, [2] с. — (Отцы-основатели: русское пространство). — 5 000 + 8 000 экз. — ISBN 5-699-09507-1.
• Крапивин В. Дырчатая Луна : повесть [для ср. шк. возраста] / рис. О. Брезинской. — М.: Изд. Дом Мещерякова, 2014. — 157, [2] с. — (БИСС: Большое иллюстрированное собрание сочинений). — ISBN 978-5-91045-715-1.
• Крапивин В. Дырчатая Луна : повесть [для ср. шк. возраста] / рис. О. Брезинской. — 2-е издание. — М.: Изд. Дом Мещерякова, 2017. — 157, [2] с. — 5 000 экз. — ISBN 978-5-00108-174-6.
• Крапивин В. Дырчатая Луна : повесть [для детей 11-14 лет] / худ. О. Брезинская. — М.: Лабиринт Пресс, 2021. — 156, [3] с. — (Иллюстрированная библиотека фантастики и приключений). — ISBN 978-5-9287-3231-8.
• Крапивин В. Дырчатая Луна : повесть // Лужайки, где пляшут скворечники / худ. О. Брезинская. — СПб.: Азбука, 2021. — С. 5—116. — (Мир фантастики). — 4 000 экз. — ISBN 978-5-389-19355-0.

• Аникина Ю. А. Специфика конфликта в художественном мире В.П. Крапивина / Дисс. канд. фил. наук. Специальность 10.01.01. — русская литература. — Волгоград, 2014. — 166 с.
• Байкалов Д. Н. Люди живых миров // Наша фантастика. — 2001. — № 2.
• Богатырёва Н. Ю. Литературная сказка В. П. Крапивина (жанровое своеобразие и поэтика) / Дисс. канд. фил. наук. Специальность 10.01.01. — русская литература. — М., 1998. — 209 с.
• Комин М. В. Мотив сиротства в прозе В. П. Крапивина и А. И. Папченко // ред. Е. Г. Милюгина Родная словесность в современном культурном и образовательном пространстве: сборник научных трудов. — Тверь: Твер. гос. ун-т, 2023. — № 12 (18). — С. 76—83. — ISBN 978-5-7609-1861-1.
• Комин М. В. «Крапивинская девочка» как самобытный типаж в детской литературе // ред. Е. Г. Милюгина Родная словесность в современном культурном и образовательном пространстве: сборник научных трудов. — Тверь: Твер. гос. ун-т, 2024. — № 13 (19). — С. 82—90. — ISBN 978-5-7609-1948-9.
• Комин М. В. Эволюция образа героя-антагониста в прозе В. П. Крапивина // Вестник Тверского государственного университета (серия «Филология»). — Тверь: Твер. гос. ун-т, 2024. — № 3 (82). — С. 268—276. — ISSN 1994-3725.
• Крапивин В. П. Комментарии к Собранию сочинений // Струна и люстра. — М. : Эксмо, 2007. — С. 575—666. — (Владислав Крапивин. Отцы-основатели: Русское пространство). — 5000 экз. — ISBN 978-5-699-21761-8.
• Крапивин В. Дырчатая Луна // Лужайки, где пляшут скворечники: романы, повести. — СПб. : Азбука, Азбука-Аттикус, 2021. — С. 5—116. — (Мир фантастики). — Илл. Е. Стерлиговой и др. — 4000 экз. — ISBN 978-5-389-19355-0.
• Минералова И. Г., Харитонова А. А. Волшебное и чудесное в творчестве В. П. Крапивина // Книга в культуре детства: монография / науч. ред. И. Г. Минералова, Н. Д. Жукова. — М., Симферополь: Литера, 2018. — Т. 2. — С. 99—137. — ISBN 978-5-9906573-2-8.
• Савина Л. Н. Тема «Дети и война» в произведениях современной фантастики // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. — Волгоград: ВГСПУ, 2015. — № 3 (98). — С. 186—190. — ISSN 1815-9044.
• Щупов А. О. Владислав Крапивин. — 2-е изд., перераб. и доп. — Екатеринбург: Сократ, 2022. — 560 с. — (Жизнь замечательных уральцев: вып. 9). — ISBN 978-5-6049016-2-5.