Старый дом (рассказ)

«Старый дом» — рассказ Владислава Крапивина. Опубликован в 1970 году. Одно из ранних сказочных произведений писателя. Входит в цикл «Сказки капитанов»^[1].

В одном городе происходит «удивительная история» — исчезает дом^[2]. Рассказчик утверждает: «Хочешь верь — хочешь нет, а на углу улиц Садовой и Холодильной до сих пор пустое место»^[2][3]. В небольшом двухэтажном доме живут разные люди: монтер Веточкин, фотограф по фамилии Кит, стеснительный музыкант Соловейкин, Аделаида Фёдоровна, которая считает, что её все обижают, обыкновенный третьеклассник Вовка, котенок Акулич, а также Петр Иванович, который на всех пишет жалобы^[4]. У старинного бревенчатого дома свой характер; он кого-то из жильцов любит, кого-то — нет, пребывает в хорошем или плохом настроении, сердится или скучает. Однажды летом в доме появляется новый жилец — настоящий Старый Капитан, который теперь на пенсии^[5]. Капитан курит трубку и тоскует по морю. Он развешивает по стенам морские карты и фотографии, ставит корабельный штурвал и компас^[6]. Старый Капитан и Вовка становятся друзьями — оба любят «сквозняки, фильмы про море, разговоры и серьезные приключения»; Вовка по вечерам часто приходит в гости к Капитану — покрутить штурвал, посмотреть на компас и послушать Истории^[7]. Однажды Вовка и Капитан вывешивают на крыше дома разноцветные морские флаги; домоуправляющий Кычиков просит их снять, потому что «нет у нас в домоуправлении такого порядка»^[8].

Ночью, когда все спят, дом поднимается в воздух и летит на юг. По объяснению рассказчика, дом любит Вовку и Старого Капитана; кроме того он сделан из брёвен — сосен, которые «мечтали стать мечтами барков и бригантин»^[9]. Даётся и другое возможное объяснение: «Говорят, что, если в доме появляются штурвал и компас, дом понемногу становится кораблем»^[10][11]. Дом оказывается на берегу Очень Синего Моря, зарываясь «одним углом в песок»; чайки удивлённо кричат, видя старый дом. Пока Аделаида Фёдоровна возмущается, что опоздает в поликлинику, а Пётр Иванович, вероятно, планирует жалобу, Старый Капитан спускается к морю, «чтобы поздороваться с волнами и Утренним Ветром»^[12].

Писатель Ю. Бриль в рецензии характеризовал рассказ как «сказку-шутку, литературный эксперимент», одно из первых обращений Крапивина к сказочному жанру. Критик отмечал «непринуждённый, изящный» стиль, который способствует юмористическому отношению к исчезновению дома; в результате, по словам Бриля, происходящее уже не выглядит невероятным^[2]. В то же время «возможность чудесного превращения» дома подкрепляется доказательствами: так, «деревянный, скрипящий от ветра дом» напоминал фрегат; его обитатели либо грезили о приключениях (Вовка), либо тосковали по морю (Старый Капитан)^[2]. По оценке Бриля, рассказ демонстрирует то, как легко обычные вещи, которые не принадлежат автономному сказочному миру, попадают в него. Произведение заканчивается у «черты, за которой должны начаться приключения», хотя у читателя есть основания «ожидать необычного… путешествия»^[2], в доме-фрегате есть «пассажиры» (Аделаида Фёдоровна, Петр Иванович) — «случайные и разные люди»^[2]. По оценке Бриля, рассказ вместе с повестью «Баркентина с именем звезды» служит прологом к трилогии «В ночь большого прилива»^[13].

Журналист Ю. Шинкаренко в рецензии писал, что мир взрослых в рассказе «разделен на две части»: с одной стороны, Старый Капитан, который всегда будет помнить «морскую романтику», с другой – обыватели, домоуправляющий Кычиков. Последний только однажды проявляет себя в сюжете, когда нерешительно говорит Старому Капитану, чтобы тот убрал с крыши морские флаги^[14]. Шинкаренко, задаваясь вопросом, каким в детстве был Кычиков, писал, что тот либо «родился сразу взрослым», либо в детстве напоминал Рудика — «героя» повести «Баркентина с именем звезды», видевшего в баркентине не более чем «ящик, посудину, корыто»; в отличие от домоуправляющего, Старый Капитан, несомненно, в детстве был похож на своего соседа Вовку^[14].

Литературовед Ю. Аникина, рассматривая случай в качестве «причины и способа разрешения конфликтов» в произведениях Крапивина и отмечая присутствие в его творчестве «двух уровней бытия», то есть мира детей и мира взрослых (противостоящих друг другу, но в тоже время взаимопроницаемых), считала рассказ в этом плане показательным: соединение двух чуждых друг другу мироустройств происходит а рамках «единой модели „старого дома“», а не просто в «сознании ребёнка-героя». В рассказе случайность является сказочной, а «окружающее пространство» не противодействует происходящим событиям^[11][15]. Аникина находила в произведении конфликт между героями, которые по-разному видят волшебство, «необъяснимое», а не просто конфликт поколений. По оценке Аникиной, начало конфликта дифференцирует его стороны; в этой «активной фазе» конфликт усиливается и не может быть разрешён: если Аделаида Фёдоровна возмущается, говоря, что опоздает в поликлинику и обвиняя «Капитана Самого Дальнего Плавания» в фокусах, то ребёнок открыт «необъяснимому» и видит его «как данность, как часть бытия большой вселенной»^[11][16].

• Аникина Ю. А. Случай как фактор эскалации конфликта в прозе В. П. Крапивина // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. — Волгоград: ВГСПУ, 2013. — № 1 (76). — С. 123—126.
• Аникина Ю. А. Специфика конфликта в художественном мире В.П. Крапивина / Дисс. канд. фил. наук. Специальность 10.01.01. — русская литература. — Волгоград, 2014. — 166 с.
• Бриль Ю. Вперёд и обратно. [Рецензия] // Урал. — 1980. — № 11. — С. 178—181.
• Крапивин В. П. В ночь большого прилива. Повести. — Свердловск: Средне-Уральское кн. изд-во, 1979. — 288 с.
• Шинкаренко Ю. В. Шпаги — к бою! // Вечерний Свердловск. — Свердловск, 1980. — № 8 января. — С. 3.
• Щупов А. О. Владислав Крапивин. — 2-е изд., перераб. и доп. — Екатеринбург: Сократ, 2022. — 560 с. — (Жизнь замечательных уральцев: вып. 9). — ISBN 978-5-6049016-2-5.