Антимакедонское восстание в Фивах

Антимакедонское восстание в Фивах 335 года до н. э.
Основной конфликт: Войны Александра Македонского, греко-македонские войны

«Александр при разграблении Фив в 335 году до н. э.». Гравюра 1915 года
Дата вторая половина 335 года до н. э. (штурм города датируют сентябрём[1])
Место Фивы
Итог победа Македонии, разрушение Фив
Противники

Македония и союзники

Фивы

Командующие

Александр Македонский

беотархи Фив Профит и Феник

Силы сторон

30 тысячи пеших воинов и 3 тысячи всадников[2] и неизвестное число греческих союзников[3]

всё мужское население города, включая рабов и метэков

Потери

500 македонян[4][1] и такое же число союзников[5]

более 6 тысяч убитых и 30 тысяч пленных[4][1]

Антимакедонское восстание в Фивах — череда событий во второй половине 335 года до н. э., которая завершилась разрушением одного из самых крупных и могущественных полисов Древней Греции Фив войском Александра Македонского.

В 338 году до н. э. после поражения при Херонее Фивы попали под контроль Македонии. В акрополе города Кадмее был расквартирован македонский гарнизон, а в самих Фивах установили марионеточное правительство. Жители города тяжело переживали оккупацию и ждали подходящей возможности, чтобы восстать. В 335 году до н. э. на фоне слухов о гибели царя Александра Македонского во время военного похода в Фивах были убиты местные лидеры промакедонской партии Тимолай и Анемет, что и стало началом восстания. Власть в городе была захвачена повстанцами, одновременно начата осада Кадмеи.

На этом фоне Александр Македонский был вынужден прекратить военные действия на северных границах своей державы и в спешном порядке отправился к Фивам. Вначале, он предполагал разрешить проблему мирно путём переговоров и незначительных уступок, однако затем, когда фиванцы отказались выполнять его условия, стал готовиться к штурму. В античных источниках приведены три различные истории о штурме Фив. Все они описывают кровопролитное сражение, результат которого решила вылазка македонского гарнизона из Кадмеи. После взятия Фив город был разрушен, а пленные жители проданы в рабство.

Жестокая расправа над Фивами на время отсрочила антимакедонские выступления в других греческих полисах. Впоследствии, официальная македонская пропаганда пыталась переложить ответственность за разрушение Фив на другие греческие города, а молва связывала неудачи Александра с гневом богов за разрушение родного города Диониса.

Предыстория

Фивы являлись самым крупным греческим городом в Беотии. В 338 году до н. э. после поражения греков при Херонее Фивы были низведены до положения третьестепенного полиса. Македонский царь Филипп II распустил подконтрольный Фивам Беотийский союз. Города Беотии не только получили независимость, но и стали проводить антифиванскую политику. Власть в городе была сменена с демократической на олигархическую. Также, в акрополь Фив Кадмею македоняне ввели гарнизон[6], тем самым окончательно унизив фиванцев. Жители города тяжело переживали оккупацию и ждали подходящей возможности, чтобы восстать против македонян[7]. О неспокойной обстановке в Фивах свидетельствует проживание местных лидеров промакедонской партии Тимолая и Анемета не в самом городе, а в занятой македонским гарнизоном Кадмее[8].

После убийства Филиппа II в 336 году до н. э. в Фивах, как и других греческих городах, началось брожение. На этом фоне наследник Филиппа II Александр с войском явился в Грецию и разбил лагерь около Фив, тем самым «внушив ужас» гражданам города и отсрочив антимакедонское восстание[9][10].

Затем Александр начал балканскую кампанию, чтобы усмирить варварские племена на северных границах Македонии перед предстоящим походом в Азию. Пока македонский царь вёл кампанию против различных варварских племён на севере в Греции стали распространяться слухи, что Александр погиб, то ли в битве с трибаллами[11], то ли с иллирийцами[12]. На этом фоне в Фивы стали возвращаться изгнанники, которые и организовали антимакедонский заговор[13]. Они, согласно Арриану, под каким-то благовидным предлогом вызвали из Кадмеи в Фивы местных лидеров македонской партии Тимолая и Анемета, которых тут же и убили[13][14][15][16][17].

Убийство Тимолая и Анемета стало началом восстания Фив против македонской гегемонии. Вслед за ним последовало решение государственного совета, а затем и Народного собрания о восстановлении независимости. Фиванцы также, в перспективе, предполагали восстановить Беотийский союз и даже назначили зачинщиков восстания Профита и Феника беотархами. Данная должность была номинальной, так как их власть распространялась лишь на городское ополчение, а не войсковые соединения всей Беотии. Одновременно фиванцы начали осаду Кадмеи, где оставался македонский гарнизон под командованием Филоты, который своевременно подготовил крепость и смог организовать должную оборону[18][19][20][21][22].

Соотношение сил в предстоящей войне между одними Фивами и Македонией было несопоставимым. В связи с этим фиванцы отправили послов в разные уголки Греции — Аркадию, Аргос, Элиду, Этолию, Спарту и Афины — с просьбой о помощи. Греки принимали их с сочуствием, однако реальной помощи не оказали. Диодор упоминает некое войско пелопоннессцев, которые собрались около Коринфского перешейка, однако дальше не пошли в ожидании то ли спартанского царя, то ли новостей о том как будет разворачиваться война[23][24]. В Афинах Народное собрание по настоянию Демосфена приняло решение о союзе с Фивами, однако оно осталось нереализованным. Согласно Плутарху, единственная помощь, которую получили фиванцы от сочувствующих была лишь партия оружия, которую Демосфен приобрёл на собственные деньги[25][26][20][27][28].

Перед штурмом

Узнав о событиях в Греции, Александр с войском, которое согласно Диодору Сицилийскому насчитывало 30 тысяч пеших воинов и 3 тысячи всадников[2], немедленно поспешил к Фивам. Марш-бросок из Иллирии, в ходе которого войско ежедневно проходило по 30 км[29], занял всего 13 или 14 дней, что стало неожиданностью для фиванцев. Также к македонскому войску присоединились греческие союзники из Фокиды и Беотии, которые имели собственные претензии к Фивам[3]. Фиванцы вначале не поверили, что перед их стенами находится войско во главе с царём. Главари восстания даже начали говорить о том, что войском руководит не македонский царь, а его наместник Антипатр или Александр Линкестиец, что впрочем было слабым утешением на фоне отсутствия помощи от других греческих полисов[30][31][32][33].

Все античные источники подчёркивают, что изначально Александр хотел уладить проблему мирно[34][35][36][37]. Он разбил лагерь неподалёку от Фив и стал ждать послов. Часть горожан были готовыми пойти на поклон к Александру, однако на тот момент вся власть находилась в руках антимакедонской партии, представители которой не ожидали ничего хорошего от капитуляции. Вместо отправки послов фиванцы совершили вылазку и убили нескольких македонских воинов. Тогда Александр сам отправил своих представителей в Фивы с требованием выдать зачинщиков восстания Феника и Профита, пообещав всем остальным прощение. В ответ фиванцы потребовали выдачи начальника гарнизона Кадмеи Филоты и наместника царя в Македонии Антипатра, призвав присоединиться к восстанию всех, кто желает освобождения греков[37]. Такое поведение, согласно Диодору Сицилийскому, разгневило Александра и он приказал готовиться к штурму[38]. Фиванцы, в свою очередь, пошли на беспрецедентный в истории города шаг, призвав в войско рабов и метэков[39][40][41].

Штурм

Описание в античных источниках

Детали осады и штурма Фив македонским войском описаны у нескольких античных авторов — Арриана, который ссылался на утраченные на сегодняшний день мемуары Птолемея, Диодора Сицилийского, Полиэна и Плутарха. Сведения из античных источников содержат существенные различия и, по сути, представляют три различные истории о штурме Фив[42].

В изложении Арриана, штурм начался с совершённой без приказа Александра атаки Пердикки, который со своим таксисом атаковал первый палисад фиванцев. Когда воины из таксиса Пердикки преодолели первое оборонительное сооружение за ними последовал таксис Аминты. На этом фоне, опасаясь, что атакующие могут быть отрезаны от основных сил, Александр отправил на помощь атакующим лучников и агриан. Македоняне загнали фиванцев в лощину, однако затем были отброшены внезапной контратакой. На этом этапе сражения был тяжело ранен Пердикка, а также погибли 70 критских лучников вместе со своим командиром Эвриботом. Александр увидев, что его войска бегут ввёл в бой фалангу, которая оттеснила разрозненные отряды фиванцев обратно в город. Затем в бой вступил блокированный в Кадмее македонский гарнизон и в городе началась резня. Часть фиванских всадников смогли бежать из города, однако большинство граждан погибло: «началось беспорядочное избиение уже не защищавшихся фиванцев, причём гнева были полны не так македонцы, как фокейцы, платейцы и прочие беотийцы; одних застигали в домах, — некоторые пытались сопротивляться, другие молили о пощаде, припав к жертвенникам, — но жалости не было ни к женщинам, ни к детям»[43][44][45].

В изложении Диодора Сицилийского, Александр разделил своё войско, которое значительно превосходило по численности фиванцев[46][37], на три части. После трёхдневной подготовки первая часть македонского войска стала разрушать частоколы на южном склоне, чтобы достичь Кадмеи, в то время как вторая вступила в бой с основными силами фиванцев[47]. Сражение происходило перед городскими укреплениями. Македоняне превосходили фиванцев в численности, в то время как фиванцы были лучшими воинами. В ходе кровопролитной битвы ни одна из сторон не могла достичь решающего перевеса[48], даже когда Александр ввёл в бой третью резервную часть своего войска[49]. В это время Александр заметил оставшийся без охраны проход в оборонительных сооружениях, куда отправил таксис Пердикки. Этот манёвр оказался решающим. Фиванцы, которые стали теснить македонян, были вынуждены вернуться в город. В ходе последовавшей давки многие фиванцы погибли. Вылазка македонского гарнизона Кадмеи окончательно сломила их сопротивление и город был захвачен[50]. Полиэн также упоминает обходной манёвр, благодаря которому македоняне беспрепятственно проникли за оборонительные сооружения фиванцев, однако по его версии обход совершил не Пердикка, а Антипатр[51][44][52].

Плутарх писал, что приказ о начале штурма отдал Александр. Также он подчёркивал мужество с которым сражались фиванцы. Согласно данному историку, исход сражения решило нападение македонского гарнизона Кадмеи в тыл фиванцам[37][52].

Из всех античных историков, цифры потерь сторон привёл лишь Диодор Сицилийский — шесть тысяч погибших и более 30 тысяч пленных фиванцев, а также более 500 македонян[4][1]. Не меньше, очевидно, потерь было у греческих союзников Александра[5].

Интерпретация античных версий современными историками

При сопоставлении версий, историки отдают в данном вопросе предпочтение Арриану. Во-первых, он при описании осады Фив напрямую сослался на труды современника и, возможно, одного из участников штурма Птолемея. Во-вторых, в версии Диодора фиванцы перед началом штурма находились перед, а не за оборонительными сооружениями, что при численном превосходстве противника выглядит нелогичным. Также, изложение Арриана, в отличие от других авторов, изобилует деталями топографии Фив, именами командиров и перечислением войсковых соединений, которые участвовали в сражении[53].

Отдельная дискуссия в историографии связана со степенью участия в штурме Пердикки. Британский историк Р. М. Эррингтон предположил, что Птолемей специально ввёл в описание штурма своего врага Пердикку, чтобы переложить на него ответственность за последовавшую за штурмом резню, представить её следствием начатого без приказа и нескоординированного штурма. Одновременно, автор подчёркивал, что избиением женщин и детей занимались преимущественно не македоняне, а их союзники, которые испытывали к фиванцам давнюю ненависть[54]. Этого же мнения придерживались А. Босворт и В. Ф. Кутергин[55][52]. Однако, данная версия не является общепризнанной в историографии. В атаке Пердикки можно увидеть «героическую» составляющую — проявление инициативы амбициозным молодым командиром, который начинает успешный штурм и, в то же время, получает тяжёлое ранение, что противоречит версии о сознательном очернении военачальника Птолемеем[56]. Перенос ответственности за резню в Фивах на «фокейцев, платейцев и прочих беотийцев» также можно рассматривать в контексте обеления македонян[57].

Легенда о Тимоклее

В изобразительном искусстве и литературе Нового времени получил распространение античный сюжет о Тимоклее. Его первоисточником были ныне утраченные мемуары участника походов Александра Македонского Аристобула[58][59].

Во время последующих за штурмом города грабеже и резне фиванскую аристократку Тимоклею изнасиловал командир отряда фракийцев Александр. Затем он потребовал отдать все ценности. Тимоклея сказала, что спрятала деньги и украшения в пересохшем колодце. Когда Александр подошёл к колодцу, Тимоклея то ли столкнула своего обидчика и забросала камнями, то ли Александр сам залез в колодец и был забросан камнями. Затем женщину схватили и отвели к македонскому царю. Александр Македонский был поражён её спокойствием и бесстрашием. На вопрос: «Кто она такая?» — Тимоклея ответила: «Мой брат Феаген пал под Херонеей, командуя и сражаясь против вас за свободу Эллады, чтобы мы не терпели того, что мы видим. Но претерпев такое, мы не боимся смерти. Не стремлюсь остаться в живых, чтобы испытать ещё такую же ночь, если ты это допустишь». Восхищённый Александр освободил Тимоклею и всех её родственников, в том числе и детей, а также приказал прекратить грабежи в захваченных Фивах[60][61][62][63][59].

После взятия города

После захвата города Александр передал право принимать решение о его судьбе синедриону Коринфского союза[к 1], который постановил сохранить в Кадмее македонский гарнизон, сами Фивы срыть до основания, а пленных продать в рабство. Исключение было сделано для жрецов и жриц, потомков знаменитого фиванского поэта VI—V веков до н. э. Пиндара, проксенов македонян и всех тех, кто выступал против восстания[66][37][67][68][69]. Согласно Диодору Сицилийскому, македоняне после продажи пленных в рабство выручили громадную сумму в 440 талантов[70], причём, как отмечал Юстин, греки не упустили возможности приобрести в качестве рабов своих бывших врагов[71]. Афиней со ссылкой на Клитарха писал, что 440 талантов были общей суммой награбленного в Фивах[72][73].

Беглые фиванцы преимущественно поселились в Афинах. Впоследствии, при содействии афинского политика Демада, Александр пощадил их вопреки решению синедриона Коринфского союза[74]. Земли Фив были распределены между другими беотийскими полисами[75]. Также, синедрион постановил завершить восстановление ранее разрушенных фиванцами Платей и Орхомена[76][77].

Расправа над Фивами напугала греков. Войско Аркадского союза на Истме вернулось домой, а инициаторы похода были приговорены к смертной казни. В Элиде к власти вернулась промакедонская партия, а этолийские города отправили к Александру посольства[78]. Афиняне также отправили посольство к македонскому царю. В античных источниках приведено два рассказа. Согласно Плутарху, Александр, получив постановление афинян, «швырнул его на землю, повернулся к послам спиной и бросился прочь»[79]. Арриан писал, что Александр милостиво принял афинян, но потребовал выдачи оппозиционных политиков и ораторов[80]. По сути, посольская миссия афинян провалилась. Ситуацию исправил Демад. По его предложению Народное собрание приняло псефизму, в которой народ просил Александра простить тех, кто вызвал царский гнев, и обещал наказать виновных по закону. Демад с Фокионом сумели убедить Александра принять просьбу своих сограждан. В изгнание по настоянию царя был отправлен лишь один Харидем[81][82][83].

Впоследствии, в 316 году до н. э. Фивы были восстановлены Кассандром[84].

Оценки

Ещё античные авторы считали восстание фиванцев против македонской гегемонии «неразумным»[85], а также отмечали упущенную возможность сохранить город согласившись с относительно мягкими требованиями Александра[86], когда они оказались «брошенными на произвол судьбы» всеми потенциальными союзниками[26]. Одновременно, они отмечали мужество и доблесть фиванцев в бою с превосходящими силами противника[37][87]. Мужество фиванцев во время штурма косвенно подтверждает число погибших в войске Александра Македонского. Подобные потери, согласно данным из античным источников, при штурме Фив сопоставимы с количеством погибших при решающей битве при Гавгамелах 331 года до н. э.[5]

В. Ф. Кутергин отмечал, что Александр мог и сам принять решение о разрушении Фив, однако решил разделить ответственность за это действие с греческими полисами и тем самым обеспечить их лояльность в будущем. Те из них, которые сочуствовали Фивам были напуганы их молниеносным падением и не осмелились выступить против желания македонского царя[5].

Жестокая расправа над Фивами на время отсрочила антимакедонские выступления в других греческих полисах. Таким образом, разрушив Фивы, Александр обеспечил стабильность на границах Македонии и смог приступить к подготовке похода в Азию, который начался весной 334 года до н. э.[1] Умиротворение Греции на несколько лет было ближнесрочным следствием того шока, который испытали греки от новости об уничтожении одного из наиболее крупных полисов. Данное военное преступление привело к возникновению множества нелестных для македонян и их правителя слухов и историй. Так, официальная македонская пропаганда пыталась не только представить разрушение Фив следствием зверств граждан некоторых греческих городов, а не Александра, но и приводила истории о сожалениях царя по поводу гибели города, милостивом обращении к уцелевшим фиванцам. Впоследствии, даже преждевременную смерть Александра попытаются объяснить местью бога Диониса за разрушение его родного города[88][89].

Примечания

Комментарии

  1. ↑ Юстин упоминал о речи пленного фиванца Клеада перед Александром с просьбой помиловать город, к которой тот не прислушался, так как «гнев царя оказался сильнее чем мольбы». По современным оценкам, эта история не является достоверной[64][65]

Источники

  1. ↑ 1 2 3 4 5 Кембриджская история древнего мира 2, 2017, с. 933.
  2. ↑ 1 2 Диодор Сицилийский, 1963, XVII. 9. 3.
  3. ↑ 1 2 Арриан, 1962, I. 8. 8, с. 56.
  4. ↑ 1 2 3 Диодор Сицилийский, 1963, XVII. 14. 1.
  5. ↑ 1 2 3 4 Кутергин, 1991, с. 163.
  6. ↑ Диодор Сицилийский, 1963, XVI. 87. 3.
  7. ↑ Кутергин, 1991, с. 151—154.
  8. ↑ Heckel, 2021, 80. Amyntas, p. 44.
  9. ↑ Диодор Сицилийский, 1963, XVII. 4. 4.
  10. ↑ Кутергин, 1991, с. 154—155.
  11. ↑ Юстин, 2005, XI. 2. 8, с. 100.
  12. ↑ Арриан, 1962, I. 7. 2, с. 54.
  13. ↑ 1 2 Арриан, 1962, I. 7. 1, с. 54.
  14. ↑ Кутергин, 1991, с. 156.
  15. ↑ Berve, 1926, 752. Τιμόλαος, S. 374.
  16. ↑ Heckel, 2021, 80. Amyntas, pp. 492—493.
  17. ↑ Heckel, 2021, 1143. Timolaos, pp. 492—493.
  18. ↑ Диодор Сицилийский, 1963, XVII. 8. 7.
  19. ↑ Белох, 2009, с. 428.
  20. ↑ 1 2 Кутергин, 1991, с. 157.
  21. ↑ Berve, 1941.
  22. ↑ Ziegler, 1957.
  23. ↑ Динарх, 2013, I. 18, с. 565.
  24. ↑ Диодор Сицилийский, 1963, XVII. 8. 5—6.
  25. ↑ Эсхин, 2013, III. 238—239, с. 769.
  26. ↑ 1 2 Плутарх, 1994, Демосфен 23.
  27. ↑ Шифман, 1988, с. 40—41.
  28. ↑ Hammond, 1988, pp. 57—59.
  29. ↑ Шахермайр, 1997, с. 110.
  30. ↑ Арриан, 1962, I. 7. 4—6, с. 54—55.
  31. ↑ Кутергин, 1991, с. 158—159.
  32. ↑ Шахермайр, 1997, с. 110—112.
  33. ↑ Hammond, 1988, pp. 56—57.
  34. ↑ Диодор Сицилийский, 1963, XVII. 9. 2.
  35. ↑ Юстин, 2005, XI. 3. 6, с. 100.
  36. ↑ Арриан, 1962, I. 7. 7, с. 55.
  37. ↑ 1 2 3 4 5 6 Плутарх, 1994, Александр 11.
  38. ↑ Диодор Сицилийский, 1963, XVII. 9. 6.
  39. ↑ Диодор Сицилийский, 1963, XVII. 11. 2.
  40. ↑ Кутергин, 1991, с. 159—160.
  41. ↑ Шифман, 1988, с. 41.
  42. ↑ Клейменов, 2013, с. 5.
  43. ↑ Арриан, 1962, I. 8. 1—8, с. 55—56.
  44. ↑ 1 2 Кутергин, 1991, с. 160—161.
  45. ↑ Клейменов, 2013, с. 5—6.
  46. ↑ Диодор Сицилийский, 1963, XVII. 9. 1.
  47. ↑ Диодор Сицилийский, 1963, XVII. 11. 1.
  48. ↑ Диодор Сицилийский, 1963, XVII. 11. 2—5.
  49. ↑ Диодор Сицилийский, 1963, XVII. 12. 1—2.
  50. ↑ Диодор Сицилийский, 1963, XVII. 12. 3—6.
  51. ↑ Полиэн, 2002, IV. 3. 12, с. 151.
  52. ↑ 1 2 3 Клейменов, 2013, с. 6.
  53. ↑ Клейменов, 2013, с. 5, 7.
  54. ↑ Errington, 1969, pp. 236—237.
  55. ↑ Кутергин, 1991, с. 160.
  56. ↑ Клейменов, 2013, с. 6—7.
  57. ↑ Шифман, 1988, с. 42.
  58. ↑ Плутарх, 1957, 1093c.
  59. ↑ 1 2 Heckel, 2021, 1140. Timokleia, p. 492.
  60. ↑ Полиэн, 2002, VIII. 40, с. 277.
  61. ↑ Плутарх, 1990, 259d—260d, с. 282.
  62. ↑ Плутарх, 1994, Александр 12.
  63. ↑ Berve, 1936.
  64. ↑ Юстин, 2005, XI. 4. 1—7, с. 100—101.
  65. ↑ Heckel, 2021, 331. Cleadas, p. 142.
  66. ↑ Арриан, 1962, I. 9. 9—10.
  67. ↑ Кутергин, 1991, с. 162.
  68. ↑ Шахермайр, 1997, с. 112.
  69. ↑ Шифман, 1988, с. 43—44.
  70. ↑ Диодор Сицилийский, 1963, XVII. 14. 4.
  71. ↑ Юстин, 2005, XI. 4. 8, с. 101.
  72. ↑ Афиней, 2004, 148d—e, с. 197.
  73. ↑ Кутергин, 1991, с. 162—163.
  74. ↑ Диодор Сицилийский, 1963, XVII. 15. 4—5.
  75. ↑ Павсаний, 1996, I. 25. 4.
  76. ↑ Арриан, 1962, I. 9. 10, с. 57.
  77. ↑ Кутергин, 1991, с. 164.
  78. ↑ Арриан, 1962, I. 10. 1—2, с. 58.
  79. ↑ Плутарх, 1994, Фокион 17.
  80. ↑ Арриан, 1962, I. 10. 4—5, с. 58.
  81. ↑ Арриан, 1962, I, 10, 6, с. 58.
  82. ↑ Кутергин, 1991, с. 164—165.
  83. ↑ Hammond, 1988, pp. 62—63.
  84. ↑ Новосильнов, Сивкина, 2018.
  85. ↑ Арриан, 1962, I. 9. 6, с. 57.
  86. ↑ Диодор Сицилийский, 1963, XVII. 9. 4.
  87. ↑ Кутергин, 1991, с. 159.
  88. ↑ Плутарх, 1994, Александр 13.
  89. ↑ Шифман, 1988, с. 42—43.

Литература

Источники

Исследования


Эта статья взята у (из) Википедия. Текст лицензируется по Creative Commons Attribution-Share Alike 4.0. К медиа файлам могут применятся дополнительные условия.