Дорога славы

«Доро́га сла́вы» (англ. Glory Road; в ряде изданий — «Дорога доблести») — фантастический роман американского писателя Роберта Хайнлайна, сочетающий элементы пикарески и поджанра «меч и колдовство». Публиковался в журнале Fantasy & Science Fiction в июле — сентябре 1963 года, в том же году вышло книжное издание.

По сюжету, молодой американец-ветеран «ненастоящей войны» в Юго-Восточной Азии Ивлин Гордон не может найти места в жизни. Случайно увидев завлекательное объявление, Гордон решается пойти за прекрасной женщиной Стар, которая даёт ему новое имя — Оскар. Далее Оскар, Стар и оруженосец Руфо каким-то необъяснимым образом оказываются на планете Невия, где не действует огнестрельное оружие и водятся драконы. Совершив много подвигов в нескольких мирах, Оскар достигает главной цели — добывает Яйцо Феникса и женится на Стар. В конце испытаний оказывается, что Стар — Императрица двадцати вселенных, а Яйцо — сложное кибернетическое устройство, хранящее память и слепки личностей предшественников императрицы. Сама она прожила долгую жизнь: Руфо — её внук. В жизни Оскара больше нет места подвигам, а сам он недостаточно умён и талантлив, чтобы соответствовать своей жене. Вернувшись на Землю, Оскар тоже не может реализовать себя и вновь ступает на Дорогу славы между мирами.

Хайнлайн написал «Дорогу славы» весной 1962 года за двадцать три дня, находясь в обстановке личностного и творческого кризиса. Решившись создать эскапистское произведение, Хайнлайн написал «фэнтези-обманку», объяснив всю мистику и магию с позиций прикладной математики и психологии. Рукопись отвергли несколько редакторов ведущих журналов того времени (включая Фредерика Пола, Хью Хефнера и Джона Кэмпбелла), считавших последнюю треть романа после добычи Яйца Феникса затянутой и чужеродной в приключенческом тексте. Критики высказывали разноречивые мнения, полагая роман не лучшим в творчестве Хайнлайна. Исследователи XX—XXI веков находили в «Дороге славы» обычные для Хайнлайна мотивы социальной критики. Роман можно также рассматривать в контексте произведений для юношества, но автора интересовала ситуация, что будет с героем после того, как он совершит все подвиги.

«Дорога славы» номинировалась на литературную премию «Хьюго» в категории «Лучший роман» (1964), однако в финале уступила «Пересадочной станции» Клиффорда Саймака^[3].

Роман включает 22 главы с римской нумерацией и вводится эпиграфом из III акта «Цезаря и Клеопатры» Б. Шоу: «Он варвар и полагает, что обычаи его острова суть законы природы»^[4].

Ивлин Сирил Гордон, также известный под различными прозвищами вроде «Флэш» или «Тихоня», рядовой 1-го класса армии США, возвращается домой после участия в боевых действиях в неназванном регионе Юго-Восточной Азии. Из-за неразберихи в военном ведомстве Гордону разрешают демобилизоваться с отбытием в Германию, где на американской военной базе живут его мать и лётчик-отчим^[5]. Обнаружив, что родственники совсем недавно перебрались к новому месту службы отчима — на Аляску, Гордон решает остаться на какое-то время в Европе. Он поселяется во Франции, на небольшом островке Иль-дю-Леван близ Ниццы, где можно жить в палатке почти без расходов. Молодой человек дожидается розыгрыша Ирландской лотереи (53 билета которой он выиграл в покер), в надежде получить сумму, позволяющую оплатить обучение в университете^[6]. В один прекрасный день Гордон встречает на пляже женщину потрясающей красоты, которая скрывается после непродолжительной беседы, даже не назвав своего имени^[7].

На следующее утро в нескольких американских газетах Гордону встречается провокационное по стилю объявление, обещающее высокооплачиваемую работу, сопряжённую с множеством приключений и опасностей. Получив по почте вырезку с тем же самым объявлением, Гордон решает, что его кто-то разыгрывает, но отправляется по указанному адресу^[8]. К своему изумлению, молодой ветеран обнаруживает там незнакомку с пляжа^[9]. Женщина предлагает называть её Стар (англ. Star — «Звезда»), сообщив, что примерно так звучит её имя на родном языке. Когда она спрашивает Гордона, как его называть, тот предлагает ей своё армейское прозвище, полученное из-за шрама на лице: «О, Скар (англ. scar — „Меченый“), думаю, подойдёт»; Стар слышится «Оскар» и она дарует ему это имя^[10]. Стар предлагает Оскару работу: вернуть похищенный у неё предмет, именуемый «Яйцом Феникса». Вместе с Руфо, человеком лет пятидесяти, которого Стар объявляет слугой Оскара, они непонятным способом перемещаются на планету Невия, где, следуя по Дороге славы, встречают множество опасностей, сражаются с разнообразными монстрами и постепенно добираются к цели путешествия: внепространственным Вратам на планету, где хранится похищенное Яйцо. По утверждению Стар, на Невии действуют несколько иные законы физики, из-за чего пользоваться огнестрельным оружием крайне нежелательно. В результате команда Гордона вооружена исключительно саблями, шпагами и луками. Шпагу-саблю, идеально соответствующую физическим параметрам Оскара, «продолжение его самого», он назвал «Леди Вивамус» в честь девиза Dum vivimus vivamus — «Пока живётся, будем жить»^[11].

Незадолго до финала путешествия Стар и Оскар женятся^[12]. В очередной раз переместившись и проникнув в гигантскую башню, где спрятано Яйцо, проведя свой маленький отряд через лабиринт иллюзий, Оскар сам попадает в ловушку башни — ему кажется, что последний коридор слишком тёмен и узок, чтобы трое могли безопасно пройти по нему. Поэтому он просит Стар и Руфо дождаться его сигнала, что путь безопасен, и отправляется дальше один^[13]. Ему предстоит скрестить оружие с человеком, похожим на Сирано де Бержерака, великим мастером фехтования, и победить его^[14][15]. Но дальше Оскара ждёт ещё один противник: «Рождённый Никогда, Пожиратель Душ». Пожиратель погружает его в лабиринт собственных воспоминаний, стремясь убедить, что путешествие Оскара по Дороге славы, его любовь к Стар — всего лишь грёза после ада войны в джунглях. Но Оскару удаётся одолеть последнюю иллюзию и найти Яйцо^[16].

Получив искомое, Стар перемещает отряд в высокоразвитый мир, где Оскара ожидает сюрприз: выясняется, что его жена — Императрица двадцати вселенных, а выглядящий пятидесятилетним Руфо приходится ей внуком^[17]. Таинственное Яйцо Феникса оказывается кибернетическим устройством, содержащим полную запись воспоминаний Императоров и Императриц прошлого, пользуясь которым и руководствуясь опытом предшественников, Императрица может принимать безошибочные решения^[18]. Несмотря на юную внешность, Императрица Стар — мать десятков детей и срок её жизни, благодаря специальным процедурам, измеряется столетиями^[19]. Какое-то время Оскар наслаждается новой жизнью в роскоши, в качестве консорта. Однако вскоре его одолевает скука, он чувствует себя совершенно бесполезным в этом мире, где его знания и навыки никому не нужны^[20]. Когда он спрашивает совета у Стар, та выдаёт ему очередное безошибочное решение — у этого мира нет потребности в странствующих рыцарях, таких, как Оскар. Следовательно, он должен уехать, а Стар при всём желании не может сопровождать его — ей потребуется четверть века, чтобы подготовить своего преемника. Оскар не перенесёт двадцати пяти лет «жизни комнатной собачки»^[21].

Оскар возвращается домой, стараясь забыть о том, что видел, и жить обычной жизнью^[22]. Но мир Земли кажется ему теперь слишком маленьким и тесным, учёба и работа в конструкторском бюро — невыносимо скучными и не дающими выхода способностям. Все выигранные им лотерейные билеты оказались подделкой, за исключением одного — он не успел сверить номера, так как увидел объявление от Стар (и скорее всего, этот выигрышный билет — её работа^[23]). Из 140 000 долларов после выплаты всех налогов Оскару выдали 37 тысяч («Через месяц я узнал, что позабыл о существовании ещё и местного калифорнийского налога»)^[24]. Вдобавок, медицинские процедуры, которым его подвергли при дворе Стар, делают Оскара вечно молодым, как и она^[25]. Постепенно он начинает сомневаться относительно собственного рассудка, ему начинает казаться, что пережитое им приключение лишь бред спятившего ветерана^[26]. В финале он всё же решается отправить сообщение своему другу Руфо и после мучительного ожидания получает от него ответ. Оскар и Руфо вновь отправляются на Невию, по Дороге славы, навстречу новым приключениям^[27][28].

В начале 1962 года Роберт Хайнлайн пытался пристроить в печать рукопись «Марсианки Подкейн», а также получил предложение из Лондона опубликовать под одной обложкой повести «Вселенная» и «Здравый смысл». После обмена письмами с издателем фэнзина Amra и активистом фэндома Джорджем Скитерсом (когда-то он был студентом брата Роберта — Рекса), Хайнлайн обратил внимание на относительно узкий поджанр «меч и колдовство», которому фэнзин и был посвящён. Роберта заинтересовало то, что этот жанр предполагал предельную жёсткость шаблона и условность формы, в которой мелодраматическое действие предполагало наличие одномерного героя и абсолютного злодея. Хайнлайн задался вопросом: «Что будет с героем дальше, когда приключение закончилось?» Будучи поклонником Кейбелла, Хайнлайн счёл, что с жанровым шаблоном хорошо сочетается двухчастная композиция с эпилогом, излюбленная в кейбеллианах — первая часть описывает желаемое, а вторая часть посвящена поиску желаемого. В эпилоге оказывается, что цель достигнута, но она совершенно не соответствует ожиданиям и не приносит счастья. Однако ни один герой Кейбелла не решился вновь ступить на «Дорогу славы», оставаясь в тихой семейной гавани или проводя остаток жизни в тоске по несбыточному. Хайнлайну-либертарианцу не нравилось, что жанровый шаблон предусматривал «средневековый» мир, где господствуют волшебники и аристократы и существуют угнетённые низшие сословия. Хайнлайн решился написать собственную «фэнтези-обманку»: объяснить все мистические феномены с позиции прикладной математики и психологии. Для достижения убедительности Роберт заказал многотомную энциклопедию магии и «Красный гримуар» (Вирджиния Хайнлайн — супруга писателя — вспоминала, что книги приходили по почте). Как отмечал переводчик и исследователь С. В. Голд, Хайнлайн, как и многие в его окружении, относился к фэнтези как к эскапистской литературе, а ему срочно требовалось переключиться от печальной действительности: дела с «Подкейн…» шли неважно, а ядерная война казалась неминуемой — и надвигался Карибский кризис. Хайнлайн даже построил в подвале своего дома противоатомное убежище^[29][30].

12 апреля Хайнлайн начал написание романа «Сила и слава», которое заняло 23 дня. 4 мая 1962 года была готова рукопись примерно в 106 000 слов; в последний день он присвоил тексту название «Дорога славы». В те дни основными заботами для Хайнлайна была разработка проекта издания «Истории будущего» в одном томе, однако вскоре потенциальные издатели — «Патнэм» и лондонский «Голланц» — заморозили проект на неопределённый срок^[31]. Хайнлайн 9 мая 1962 года сообщил своему литературному агенту Лертону Блассингейму о завершении нового романа, указывая в сопроводительном письме, что получилось 409 страниц машинописи, которые он намеревался сократить и завершить все работы не ранее чем через два месяца. Жанр характеризовался как «фэнтези на грани научной фантастики». Машинистке рукопись отправилась 20 мая^[32]. Далее Вирджиния Хайнлайн была госпитализирована, а самого писателя как раз на день его рождения (7 июля) пригласили в делегацию военно-морского министра США, принимавшего в Сан-Диего чина канадской авиации. Хайнлайн обедал в кают-компании базы подводных лодок «Нерей» и принял участие в учениях на субмарине «Ратон», во время которых их искали эсминцы при помощи гидролокатора и атаковали глубинными бомбами, которые имитировались ручными гранатами. Наблюдения за стрельбами проходили на борту авианосца «Лексингтон», на предшественнике которого Хайнлайн служил за тридцать лет до того. Писателя узнавали повсюду и просили автографы. Несмотря на то, что состояние Вирджинии не улучшалось, она очень хотела попасть на Всемирный конвент фантастов в Чикаго^[33]. 30 августа Хайнлайн в одиночестве улетел в Хьюстон — его пригласили в центр управления полётами космической программы США, и он успел в Чикаго 2 сентября как раз в момент вручения премии «Хьюго» роману «Чужак в чужой стране»^[34]. В конце конвента журнал Playboy устроил коллективное интервью с Хайнлайном, Андерсоном, Старджоном и Баучером, а затем Роберта пригласил к себе Хью Хефнер — большой поклонник фантастики. Как вспоминал сам Хайнлайн, пресс-конференция шла от полуночи до трёх ночи, а с Хефнером («никакой чванливости и самолюбования») они устроили «пьяные посиделки» до половины восьмого утра. За трое суток поездки Хайнлайн так ни разу не прилёг и заработал респираторное заболевание. Несмотря на это, 20 сентября вместе с Вирджинией они отправились на Совет ВВС и конференцию, устроенную в Лас-Вегасе. Делегатам показали истребитель Phantom II. Хайнлайны познакомились с Эдвардом Теллером и Германом Каном^[35].

Подготовка к публикации шла параллельно с путешествиями Хайнлайна. 6 августа Л. Блассингейм писал, что для Хайнлайна такой текст — «шаг в сторону», ибо фэнтези несомненно преобладало, подчёркивая качество приключенческого романа и уместность эротики. «Я надеюсь, что он будет иметь реальный успех. Я нахожу его восхитительным». Однако на самом деле продвижение романа оказалось крайне тяжёлым и неприятным. Хайнлайн к тому времени привык осуществлять публикацию целиком в каком-либо журнале, а далее готовилось книжное издание. Мэрион Зиммер Брэдли и Аврам Дэвидсон сочли лишними последние 100 страниц романа, которые и являлись ключевыми в литературном эксперименте писателя: «что происходит с героем после того, как приключение завершилось». Редакторы не увидели ни эксперимента, ни травестирования «меча и магии», считая, что к отличному фэнтезийному роману был добавлен лишний текст. 30 сентября Хайнлайн жаловался Блассингейму, что Дэвидсон предложил ему гонорар в 1400 долларов за текст объёмом не более 70 000 слов, то есть прямо предлагал отсечь все главы после захвата Яйца Феникса («останется просто разбавленная сексом сказочная история, без толка и смысла»). Малый гонорар волновал значительно меньше: «любая рукопись стоит столько, сколько вы можете за неё получить… иногда это просто ноль». Далее начались переговоры с Фредериком Полом (Galaxy) и Джоном Карнеллом (журнал Science Fantasy), потенциально это могло привести к двойной публикации в США и Великобритании одновременно. В итоге 2 октября Роберту сообщалось, что Ф. Пол соглашался на рукопись не более 60 000 слов и только для журнала If, так как «в этой вещи слишком много фэнтези». Дэвидсон в конце концов склонялся к приобретению романа целиком, но не больше чем по два цента за слово. Литературный редактор Playboy предложил Хайнлайну 500 долларов за право первого ознакомления с новой работой и в конце концов отверг роман из-за «излишней романтичности», чем сильно разозлил Роберта. Джон Вуд Кэмпбелл — главный работодатель Хайнлайна в 1939—1942 годах, выведший его к вершинам славы, — также отказался принимать «Дорогу…». Кэмпбелл заявил, что текст состоит из двух половинок, из которых первая — «…потрясающая сага. Это движение. Это песня! Это, черт возьми, сюжет!» Зато в последующих главах герой «садится на задницу и начинает медитировать о неопределённости жизни…, а это именно то, чего Герой и Сага не должны делать!» Не понравились Кэмпбеллу и сексуальные сцены^[36][37].

Книжное издание должно было выйти в издательстве G. P. Putnam’s Sons, редактор которого Питер Израэль всё-таки вынудил автора сократить первые тридцать и последние сто страниц рукописи, и даже сам Хайнлайн был вынужден признать, что в этих главах много дидактики и проседает темп. Также Израэль предложил убрать эпизод с проституткой в Сингапуре и историю с билетом Ирландской лотереи. Однако первый сюжет требовался для обоснования сверхспособности Оскара, который в буквальном смысле чует направление угрозы, а лотерейный билет служил символом изменений героя; впрочем, оба эпизода Хайнлайн ужал, насколько смог. Окончательный вариант начал публиковать А. Дэвидсон в The Magazine of Fantasy and Science Fiction, который согласился принять версию Израэля. В письме 9 марта 1963 года Хайнлайн сетовал, что ему заплатили 1500 долларов гонорара, тогда как Дэвидсон обычно платил авторам, в том числе не столь известным, 1800. Роберт не жалел яда по адресу Кэмпбелла, который отверг и «Двойника», и «Чужака…», получивших в итоге «Хьюго»^[38]. «Дорога славы» номинировалась на премию «Хьюго» за 1964 год вместе с «Колыбелью для кошки» Воннегута, «Колдовским миром» Андре Нортон и «Миром Дюны» Герберта; победителем стала «Пересадочная станция» Саймака^[39].

В последующие годы периодически поступали предложения адаптировать роман для комикса или мультипликационного сериала, но в конечном итоге ни один из проектов не перешёл в фазу реализации. При учреждении премии фонда Хайнлайна за успехи в частном освоении космоса было выковано 100 экземпляров клинка «Леди Вивамус», вручённых и Дж. Безосу, и И. Маску^[40][41][42].

Брюс Франклин (Ратгерский университет) отмечал крайний социально-политический пессимизм, которым отмечена «Дорога славы». Устами главного героя сразу же провозглашается бегство в фэнтезийный мир из опостылевшей и невыносимой реальности. Согласно Франклину, Ивлин Сирил «Оскар» с самого начала являлся героем не от мира сего, бесстрашным воином («сто девяносто фунтов мышц и никакого жира»). Проблема в том, что он появился на свет не в то время и не в том обществе; подавляющее большинство его сверстников мечтают о «гараже на три машины, бассейне на заднем дворе и гарантированной пенсии». Рассказчик сетует, что планетой правят сущие мальчишки, вполне способные развязать войну с применением межконтинентальных ракет и водородных бомб, и возмущается переполненными автострадами, назойливой рекламой, битниками, налоговиками, полицейскими, пацифистами и разжигателями войны. Через год после выхода в свет романа такие же, как Оскар, нестриженые молодые люди и «девицы в сандалиях» положат начало студенческому движению в Беркли, и первой целью их возмущённой риторики стали «серые, безликие бюрократы», создавшие такое американское общество, которое не интересно даже себе самому. Однако Ивлин Сирил Гордон избрал для себя совершенно другой путь. Он вырос в семье морского пехотинца, озлобленного после Корейской войны, «в которой нам не дали победить», и отправился в джунгли Вьетнама, где в том время официально не было войны, и не было американских солдат — только «военные советники» («…я укокошил людей в стычках больше, чем их можно загнать в… а, не важно куда!»^[43]). Франклин напоминал, что «Дорога славы» вышла в 1963 году, когда американские СМИ ничего не сообщали о том, что в Лаосе и Вьетнаме велись крупномасштабные военные операции. Впрочем, критик никак не сочувствует Гордону, слишком занятому жалостью к самому себе, — непризнанному герою, которому не положено ветеранских льгот, — даже не сознающему, что люди, которых он убивал («шоколадные братишки») сражаются за свою страну и тоже получают за это награды. «Он беспричинно близок к психологии американских наёмников, сражавшихся в Родезии». Одинокий и отчуждённый, Ивлин Сирил Гордон страдает от того, что жизнь не такова, как её описывали Гомер, Эдгар Райс Берроуз и Артур Конан Дойл^[44].

Его заветные чаяния всё-таки сбылись. Сделавшийся «Оскаром» Гордон ступает на Дорогу славы, убивая всевозможных монстров, любя прекраснейших женщин и наслаждаясь статусом великого героя; более того, он даже понимает, что «попал в том научной фантастики». Фэнтезийные главы содержат достаточное количество иронии и пародии, но цель героев совершенно серьёзна. Более того, Б. Франклин отметил базовое послание, которое содержится в книге^[45]. Первым его озвучил сноб-учёный на званой вечеринке при дворе Императрицы: «…Забавный принцип правления болтунов „Демократия“. Умилительная бредятина — будто суммирование нулей может дать какое-то другое число»^[46]. Внук императрицы — Руфо — менее цинично разъясняет, что форма и каркас системы управления неважны, пока они позволяют «одному человеку среди бесчисленных множеств проявить свою гениальность», так что сноб совершенно прав^[47]. А поскольку подавляющее большинство людей характеризуется как «огромная масса хамла с их вечно раззявленными варежками на одном конце и вонючими носками — на другом»^[48], неудивительно, что так не любящий реалии своего мира Оскар способен взаимодействовать с вьетнамскими крестьянами только одним способом — убивая их. Такая позиция означает только тотальную отчуждённость Оскара, и, действительно, его функциональная полезность при дворе Стар — Её Мудрости императрицы — не большая, чем на оставленной им Земле. Сознавая, что герой мало чем отличается от бродяги, вернувшийся на Землю 1960-х годов Оскар вновь ступает на Дорогу славы: «Как там у вас с драконами? Не желаете ли их истребить?» Это многое говорит об Америке 1962—1963 годов^[49].

Выбор в качестве главного героя фехтовальщика и его навыки обращения со шпагой были глубоко обусловлены биографией автора. Во время обучения в Академии ВМФ США Хайнлайн, после того как сдал обязательные физические нормативы, обнаружил, что не переносит контактных видов спорта. В 1925 году ему предложили заниматься фехтованием, имевшим давние традиции в Академии. Фехтование соответствовало задаткам худого и жилистого Хайнлайна и отвечало его интроверсии: он мог полагаться только на собственную реакцию и выносливость. Тренером был капитан Деладрие, француз по происхождению, который стал специализировать Роберта на шпаге. Через год Роберт продемонстрировал такие успехи, что стал выступать без протекторов, цепляя к запястью талисман в виде слоника. В 1927 году он удостоился медали Академии за победу на турнире по фехтованию. Капитаном команды был Делос Уэйт, который стал прототипом «Человека, который был слишком ленив, чтобы ошибаться» в романе «Достаточно времени для любви» (в частности, он был тайно женат, хотя это строго воспрещалось уставом). В 1928 году Хайнлайн проиграл поединок с фехтовальщиком из Гейдельберга, но в 1929 году выиграл состязание с командой Принстона. В том же году полученная травма запястья сделала невозможной дальнейшую карьеру в спорте^[50][51]. Описание сабли Оскара по имени «Леди Вивамус» точно воспроизводит вид шпаги самого Хайнлайна, которая ещё в 1981 году висела на стене его кабинета под табличкой с девизом Dum Vivimus, Vivamus^[52].

Как обычно, Хайнлайн широко демонстрирует свою эрудицию и круг чтения. Главный герой упоминает популярные в начале XX века детские и юношеские книги Горацио Элджера, цитирует военные заметки Йена Хэя «Первые сто тысяч», «Макбета» и «Венецианского купца» Шекспира, поэзию Аделы Николсон, Линдси и Кольриджа, барсумские романы Берроуза, любимые фразы Шерлока Холмса и «Алису в Зазеркалье». Оскар Гордон цитирует «Гекльберри Финна», романы барона Твидсмура и Толбота Манди и «Красную книгу сказок» Лэнга, рассказы Говарда, Гилмора и романы Хаггарда; популярные песни 1920-х годов. При первом знакомстве с Оскаром Стар предлагает именовать её Эттарой — в кейбелловском «Сказании о Мануэле» так звали воплощение недостижимой поэтической мечты. Упоминаются и книжки Fawcett Publications — первого издательства, которое сразу выпускало новые произведения в мягкой обложке карманным форматом. Напротив, книга, приписанная Альберту Великому («Ежели ты восхочешь, чтобы жена не заглядывалась на мужчин и не желала бы их, то возьми срамные части от Волка и власы со щёк его или с бровей его, а также власы, растущие ниже подбородка, сожги все это, а пепел дай ей выпить и чтобы не знала она, что пьёт, и тогда не возжелает она мужа иного»), — это, скорее всего, одна из «Книг тайн» XVI века. Ритуалы и заклинания, которые Стар применяет при межмировых переходах, заимствованы из гримуара «Большой ключ Соломона». Цитируется парадокс Рассела о брадобрее и упоминается бритва Оккама, причём этот последний назван по-французски Гийомом. Оскар в одном месте сравнивает себя с героем Бута Таркингтона, который нежданно оказался в сюжете Микки Спилейна. Прозвище Оскара «Тихоня» происходит одновременно от его поведения на поле боя и романа Марриета. В финале он цитирует «Улисса» Теннисона и упоминает дверь в стене. «Улисс» в некотором смысле является претекстом «Дороги славы» или, по крайней мере, задаёт сюжет — герой, не желая прозябать рядом с супругой, стремится в новое странствие^[53][54].

Фантастоведы Томас Клэрсон и Джо Сандерс отмечали, что, несмотря на кажущуюся легковесность, «Дорога славы» — один из самых литературоцентричных текстов Хайнлайна. Даже Оскар — главный герой — однажды произносит фразу, что он «провалился в книгу». Отсылки к знакомым персонажам и литературным мирам работают на обе стороны: и сам Гордон, и читатели вспоминают образцы истинного героизма и могут быть спокойны, предполагая, что всё закончится хорошо, драконы будут повержены, а герой обретёт заслуженную награду^[55].

Английская исследовательница Фара Мендлсон причисляла «Дорогу славы», как и предшествующую «Марсианку Подкейн», к разряду ювенилий Хайнлайна, хотя он сам категорически заявлял, что адресовался не подростковой аудитории. В 1947—1958 годах Роберт Хайнлайн написал для издательства Scribner’s тринадцать романов, однако последний из них — «Звёздный десант» — оказался отвергнут и после доработки был напечатан Putnam; в этом издательстве выходили все последующие книги автора, за исключением трёх. Так называемые «взрослые» романы опознаются по мотивам социальной сатиры и экспериментам с формой и деконструцией жанровых шаблонов. Поэтому и «Подкейн», и «Дорога» становятся намного понятнее, если анализировать их с позиции ювенильных романов^[56]. По мнению Джеймса Гиффорда, во всех своих произведениях, написанных после «Чужака в чужой стране», Хайнлайн постепенно отказывался от центрального образа собственного творчества: Человека Компетентного, проходящего определённые социальные и возрастные стадии развития. Оскар относится к типу компетентного персонажа, но он ещё молод и на протяжении всего сюжета подавлен обстоятельствами и является ведомым^[57]. Фара Мендлсон считала «Дорогу…» мелодрамой, помещённой в фэнтезийные условно-средневековые декорации и построенной вокруг осуждения американского сексуального ханжества. Тогда всё становится на свои места: Ивлин Сирил Гордон не взрослый человек, а «последняя попытка подростка задержаться в своём возрасте». Более того, это классический пример «вечного юноши»: вступив в армию после 21-летия, он оказался на войне, пребывал в убеждении, что армия подготовила его к взрослой жизни, и лишь крайне необычные обстоятельства, в которых побывал Гордон, доказали, что он уже не в состоянии интегрироваться в общество. В этом плане Ивлин-«Тихоня» очень похож на Мэтта Додсона («Космический кадет») и Джонни Рико («Звёздный десант») — в силу пережитого, для общества «обычных людей» он стал «не таким, как все». Разница в том, что для Мэтта и Джонни — это источник гордости и осознания принадлежности к кругу избранных. Оскар, пройдя Дорогой славы, оказывается на обочине с горьким чувством: его воспитывали в духе жажды приключений, научили «жить на острие», в обстановке смертельной опасности для жизни, выходя победителем из любой передряги. Отчасти, это намёк на его военное прошлое, но одновременно Оскар — это типичный герой Дюма или Хемингуэя. В литературном мире Хайнлайна такой персонаж ни в коем случае не может считаться взрослым, так как важнейшим диагностическим признаком зрелости является готовность создания семьи. Ивлин Сирил, которого Стар назвала Оскаром, отвергает этот путь. Он с необыкновенной лёгкостью согласился стать авантюристом, героем-победителем, даже товарищем по ролевым играм; более того — когда его ставят перед фактом, что Стар намного старше него, имеет множество детей и не в восторге от перспективы родить ещё одного, это только усиливает отчуждённость Гордона от любой «спокойной гавани». Грубо говоря, он готов играть в солдатиков до конца собственного существования, — ведя жизнь, свободную от каких-либо обязанностей, за исключением зова боевой трубы, ведущего к новым приключениям^[56]. С такой жанровой ролью плохо стыкуется эрудиция Оскара и декларируемый автором-повествователем ум главного героя. Как отмечала Ф. Мендлсон, образы умных людей «изнутри» удавались Хайнлайну плохо^[58].

Фара Мендлсон отмечала, что Хайнлайн ещё на заре писательской карьеры усвоил, что наибольшую свободу от жанровых ограничений даёт плутовской роман. Жанровый анализ показывает, что «Дорога славы» — первое обращение Хайнлайна к плутовскому роману как таковому, сочетаемому со множеством узнаваемых мотивов «ювенилий» и элементами других жанров. В завязке Ивлин Сирил Гордон оказывается на обочине жизни и сталкивается с бесцельностью существования. Это классический пример «хайнлайновского сироты»: мать Гордона уехала с новым мужем за границу, тётя и дядя совершенно к нему равнодушны, по закону ему не положены льготы для получения высшего образования, ему даже не удалось выиграть спортивную стипендию, ибо прекратила существование футбольная команда, за которую он играл. Оставшись без денег и без перспектив, Ивлин записывается в армию, чтобы избежать призыва и получить возможность выбора места службы. Только после завершения «ненастоящей» военной операции где-то в Азии Гордону немножко повезло: его демобилизовали в Европе. С семьёй он опять разминулся, и вынужден вести нищую, но праздную жизнь в нудистском лагере на Лазурном берегу, где, наконец, встречает невероятно прекрасную женщину, что совпадает с объявлениями о найме истинного искателя приключений^[59]. Откликнувшись на объявление и оказавшись в компании прекрасной незнакомки, Оскар переживает четыре больших приключения, соответствующих совершенно разным жанровым шаблонам. Фара Мендлсон классифицировала их так:

1. Героический эпос, в котором герой принуждает чудовище к самопожиранию.
2. Пастораль: сцены с щедрым хозяином на Невии, когда не знающий обычаев герой отвергает странные для него формы гостеприимства (в постели с ним оказывается жена хозяина и её разновозрастные дочери), едва не приводя к серьёзному конфликту. Всё заканчивается благополучно: долг гостеприимства оплачен — хозяин получает семя истинного героя.
3. Рыцарский роман: классический сюжет с уничтожением дракона.
4. Меч и колдовство: вызволение Яйца Феникса, оказывающегося сложнейшим кибернетическим устройством Галактической Империи^[59].

Всякий раз у Оскара внешняя мотивация и целеполагание — он герой, который исполняет веления и пожелания своей прекрасной спутницы Стар. Вместе с нею он проходит дорогой через несколько миров, неизбежно меняясь после пережитого. Хайнлайну не подходила обычная для него языковая стратегия фантастического реализма и он обратился к жанру фэнтези, иногда трактуемому как научное фэнтези. Манера повествования неторопливая, намеренно проработанная, куртуазная, но игривая во многих моментах. В некотором смысле Хайнлайн подражал поэтам-романтикам (и цитировал их) и эпосу Мэлори. Вынося на первый план диалоги, в которых растворяется действие, Хайнлайн намекает, что не намерен рабски следовать жанровому канону. В то же время несомненно, что образцами для выстраивания понятных читателю коллизий и мизансцен для него послужили странствующие герои Эдгара Райса Берроуза и Фрица Лейбера с немалой примесью хемингуэевского мачизма, «иронически перфомативного». Хайнлайн демонстративно описывает приключения поверхностно, делая акцент на социальные последствия, в том числе рост самосознания и социального статуса Оскара; параллельно этот рост осуществляется и в глазах Стар — принцессы и будущей Императрицы двадцати миров. Игриво-бесстыдные диалоги Оскара и Стар отсылают к роману воспитания — идёт процесс формирования героя, обёрнутый в форму пикарески. В четвёртой главе Ивлин Сирил становится Оскаром — наполовину по ошибке, наполовину случайно. В пятой главе подробнейшим образом описаны детали его гардероба и оружия, когда Оскар прямо говорит, что ощущает себя «капитаном Джоном Картером, джеддаком джеддаков и гасконцем с тремя его друзьями одновременно». В седьмой главе, когда Оскар принуждает монстра сожрать самого себя, он на практике убеждается, что в мире, где они очутились, иные физические законы. В главах с седьмой по девятую герой учится осознанию максимы «в Риме веди себя как римлянин», ибо социальные нормы очень сильно отличаются даже в пределах одной планеты. В десятой главе он нарывается на лекцию о недостатках американской сексуальной культуры, а в главах с пятнадцатой по восемнадцатую Гордону предстоит постигнуть, что в современном цивилизованном обществе, — неважно, американском на Земле или в Галактическом Центре, где правит Стар, — герои совершенно неуместны и не нужны. Разуверившись во всём и вся, в финале Оскар находится на грани превращения в пикаро, возжаждав вновь ступить на Дорогу миров^[59].

Томас Клэрсон и Джо Сандерс при анализе сюжета подчёркивали, что по жанровому шаблону роман должен был закончиться, когда был повержен Пожиратель Душ, а Яйцо вернулось законной владелице. Однако для замысла Хайнлайна принципиально важным было развитие персонажей, и потому Оскару, Стар и Руфо требовалось время, чтобы переосмыслить предысторию, ход и смысл их приключений. Стар всё время настаивала, что необычайные способности и умения, проявляемые во время квеста, — технические, а не магические. Но ограниченность образования Оскара не позволяют ни проверить, ни поверить в это. Герой-Оскар был фактически сотворён Стар, которая направляла его личностное развитие, вела себя, как равная, всячески восхищалась, но при этом рассказывала о каждом предстоящем испытании ровно столько, чтобы он полагал, что оно ему по силам. Освободившись от груза давивших на него земных ограничений, Оскар по мере игры в героя открывает свою истинную — героическую — сущность. Но оказалось, что обретённые им навыки годятся только для уже завершившегося приключения. Он совершил достаточно, чтобы безбедно существовать до конца отведённого ему срока, но Оскар, как истинный герой, глубоко порядочен по своей природе и ему претит роль жиголо; он ценит значимость того, что сделал и кем сделался. Оскар искренне любит Стар, но больше не может находиться рядом с ней. В чувствах и реальности помог разобраться Руфо — Стар расчётливо использовала «заготовку» героя, который оправдал ожидания и Императрица получила всё, что ей требовалось. Это не означает несущественности совершённого Оскаром или отсутствия опасности для него, неё и Руфо. Она совершенно искренне полюбила Оскара, и она действительно романтическая красавица, и одновременно с этим — очень старая, многоопытная, проницательная и расчётливая стерва. Примиряет Оскара с ситуацией и то, что она сделала это во имя Империи двадцати вселенных, и во имя идеалов, которые, отчасти, разделяет и он сам. Но они говорят друг другу «Au revoir» вместо «Прощай», поскольку вполне вероятно, что когда-нибудь снова встретятся^[60].

Аврам Дэвидсон в редакционном предисловии к журнальной публикации романа отмечал, что сам Хайнлайн, комментируя рукопись, объявил, что «Дорога славы» возмутит всех, кто не любит «Звёздный десант», и расстроит тех, кому не понравился «Чужак в чужой стране». Дэвидсон утверждал, что новый роман не похож ни на оба названных текста, ни вообще на любое из ранее опубликованных произведений Хайнлайна. «Это хорошая, захватывающая приключенческая история и роман как в традиционном, так и в современном ключе»^[61]. В информационной заметке журнала Kirkus Reviews целевой аудиторией «Дороги славы» обозначались «юные сердцем и годами»^[2]. Сэмюел Дилэни в послесловии к одному из изданий назвал роман «бесконечно увлекательным» и положительно отозвался о его «изяществе, браваде и радости»^[62]. Андрей Балабуха причислял Оскара к героям-профессионалам, «Вечным Рыцарям», которым никогда не покинуть круговорота «освобождения из плена девиц и выведения подчистую племён драконов и великанов-людоедов». Такому герою чуждо честолюбие и скучно на троне, но он совершенно не способен вернуться к обычной жизни после того, как «раз был вброшен в невероятность». Обуревающий его мессианский дух требует искать всё новые и новые обиталища драконов. Однако Хайнлайн весьма серьёзное художественное исследование облёк в ироническую форму на грани откровенной пародии. «…Ирония — инструмент воспитания души. А у Хайнлайна… было честолюбивое стремление именно это и считать своей миссией»^[63].

Писатель и критик Питер Скайлер Миллер (Analog Science Fiction and Fact) сразу отметил, что в этом романе Хайнлайн обратился к жанру «меч и колдовство», посвятив его издателю критического фэнзина Amra Джорджу Скитерсу. Хотя по ходу действия магия оказывается неведомой землянам наукой использования многомерного пространства и изменения законов природы, а герой предстаёт, в общем, обычным молодым человеком, «в меру нерешительным и неуклюжим», повествование выстроено в лучших традициях Хайнлайна. «Оскар» Гордон пережил больше неприятностей, чем заслуживает среднестатистический человек, однако в конце концов становится спутником самой красивой женщины в двадцати параллельных вселенных, практически бессмертной императрицы, и её приближённого — старого негодяя Руфо. Пройдя весь положенный по законам жанра квест, герой обнаруживает, что вино победы «скисло и отдаёт пробкой». Однако у Дороги славы нет конца, будто у ленты Мёбиуса. Критик особо отметил психологические экзерсисы и лирические описания сельской местности, призывая потенциального читателя ничего из этого не упустить^[64]. Писателю и редактору Лестеру дель Рею роман не понравился. Мастерство Хайнлайна-рассказчика никуда не исчезло, но вместо романа образовался набор разрозненных эпизодов, ведущих в никуда. В начале повествования, пока читателю представляют главных героев с непременными комментариями вокруг текущей политической ситуации, содержится лучшая часть романа. Как только образ реалистично описанного, хотя и «чрезмерно уравновешенного» героя сформирован, он совершенно неожиданно бросил всё и отправился по неведомым мирам ради непонятных целей; здесь также сохраняется привычный для Хайнлайна «лихой» стиль. Далее следуют эпизоды в жанре «меч и колдовство», где писатель отчасти экспериментирует, а отчасти травестирует его. Одолев две трети книги, читатель вдруг обнаруживает, что всё это какая-то обманка, а герой и вовсе никакой не герой. Далее Оскару предстояло жить долго и счастливо, но он опять всё бросил, после чего снова пускается по Дороге славы, которую покинул почти только что. Со всем перечисленным плохо стыкуются «взрослые» сексуальные отношения: «ведь это, по сути, фэнтези», и манера поведения персонажей, скорее, подростковая^[65]. Джо Уолтон в написанной ею истории вручения премий «Хьюго» подчёркивала, что это одна из самых слабых книг Хайнлайна. Автору не удалось органично совместить жанровые условности, а особенно — передвижения между мирами. Тем не менее роман выдержал испытание временем^[66].

Анук Арналь, комментируя французский перевод 2006 года, отмечала, что Хайнлайн впервые в своём творчестве обратился к жанру фэнтези. В «Дороге славы» можно найти все штампы и атрибуты жанра: молодого воина-героя, ведунью-принцессу, волшебный сундук, верного слугу — прожжённого плута, квест, волшебное яйцо, мечи и драконов. Однако верный себе писатель полностью переиначил жанровые коды и вволю поиграл с читательскими ожиданиями. По ходу действия оказывается, что все чудеса во всех мирах имеют, скорее, научно-фантастическую природу, даже искомое Яйцо кибернетическое, а не магическое. В 1963 году Роберт Хайнлайн выпустил два романа — «Марсианка Подкейн» должна считаться последней его ювенилией; «Дорога славы» подчёркнуто обращена к взрослой аудитории. Когда пуританизм Америки начал давать трещины, Хайнлайн смог вволю разрушать все и всяческие табу, в первую очередь, в сфере отношений полов. В некотором смысле он — в облегчённой форме — исследует те же проблемы, что и в своём «Чужаке…», не случаен и эпиграф из «Цезаря и Клеопатры». Как обычно у Хайнлайна, в его романе много политики, ядовитых излияний по адресу американского образования и калифорнийского образа жизни. Французского читателя привлечёт факт, что это единственный роман Хайнлайна, в котором часть действия происходит на Лазурном берегу. Реверанс в сторону Сирано де Бержерака — «приятный бонус». Главная тема романа, с которой он начинается и которой оканчивается, однако, отдаёт горечью. «Что делать ветерану, который завершил свой квест: сражался за страну, обрёл свою принцессу; но время его истекло, а место мечу — на стене. Что происходит после медового месяца прекрасной принцессы и покорившего её драконоборца? Есть ли конец пути к славе?»^[67].

Марк Йон (SFF World) в ретро-рецензии 2009 года отмечал переходный характер романа — от «ювенильного» к «взрослому» Хайнлайну. Хотя роман обычно считают фэнтезийным, и он содержит жанровые маркеры (квест, мечи, драконы), но ближе к финалу превалируют элементы научной фантастики (связанные с математикой и физикой времени и пространства). В книге поднимаются вопросы брака и сексуальности, культурных норм, войны и смерти, но поданные в нарочито легкомысленной манере. Главный герой сравнивается с берроузовским Джоном Картером, который несколько раз упоминается в книге. В романе заметны черты, которые затем возобладают в творчестве Хайнлайна: пространные размышления рассказчика (позднее ставшие проповедями), упоминания секса (для того времени весьма пикантные), полиаморные (открытые) отношения, а также остроумные перепалки между мужчиной и женщиной (или мужем и женой), которые в поздних романах Хайнлайна заменяют собой диалоги. «Присутствует также акцентуация на напряжённых сосках». Финал романа неожиданный для Хайнлайна, скорее, подобающий Хемингуэю. Если Дорога славы — это аллегория жизненного пути, то Оскар обречён следовать своему предназначению. Он никогда не станет взрослым и будет вечно тосковать по очередному грандиозному приключению^[68]. Активист фэндома Алан Браун относил написание «Дороги славы» к пику активности и писательской формы Роберта Хайнлайна, который экспериментировал со всеми атрибутами и тропами фэнтезийного приключения и героического эпоса. Для характеристики героя в фэнтезийном жанре многое означает выбор оружия: в итоге герой — Оскар — оснащён мечом, традиционным атрибутом его литературной роли; у Стар — лук, традиционно женский атрибут и символ хладнокровия; Руфо орудует копьём, часто ассоциируемым с оруженосцем, в каковом амплуа внук Императрицы всех миров и выступает. Меч Оскара — «Леди Вивамус» — описан подробно и позволяет понять, что Хайнлайн задействовал офицерскую морскую шпагу, с которой был хорошо знаком по Военно-морской академии в Аннаполисе. Как герой, подвиги которого описываются от первого лица, он «неубедителен»: ветеран двадцати с небольшим лет «не умещает» в себе голос автора — 55-летнего Хайнлайна, и не похож на представителя поколения бэби-бумеров, вступающих в большую жизнь. По подсчётам Брауна, пользовавшегося 294-страничным переизданием, на 33 страницах Оскар жалуется на жизнь, на 31 странице готовится к приключениям, 143 страницы занимает их со Стар и Руфо эпопея, и оставшиеся страницы отведены на то, что он обнаруживает, что «жили они долго и счастливо» — это не совсем то, что с ним приключилось. Стар — типичная хайнлайновская героиня, способная и сильная, но добровольно подчиняющая себя своему мужчине. Собственно фэнтезийные главы написаны безупречно, одновременно реалистично и захватывающе. И ещё 40 страниц посвящено «разговорам о сексе» («чем меньше я читаю о размышлениях Хайнлайна на эти темы, тем лучше»). За 70 страниц до финала оказывается, что сказочный мир столь же мрачен, как и оставленная Оскаром Земля, им манипулировали на каждом шагу, а быть отставным героем и консортом Императрицы — не самая захватывающая роль. Далее следует множество монологов о смысле жизни, ценности работы, межличностных отношениях, половых и гендерных ролях, хотя финал более или менее обнадёживающий^[69].

Издания «Дороги славы» в твёрдой и мягкой обложке и в kindle-формате на площадке Amazon имеют рейтинг 4,5 по пятибалльной шкале^[70]; на площадке Goodreads 3,8 (из пяти)^[71]; в Barnes & Noble рейтинг 4,5 из пяти^[72].

Роман многократно издавался на английском языке. Выходили переводы на итальянский (1966), немецкий (1970), нидерландский (1970), французский (1970 и 2006), португальский (1972), шведский (1974), чешский (1992) и эстонский языки (2025). На русском языке печатались два перевода — М. Муравьёва и совместного В. Ковалевского и Н. Штуцер. В 2004 году перевод Муравьёва выходил в соавторстве с нижегородским писателем и издателем С. Барсовым, редакторская версия перевода Ковалевского и Штуцер 1993 года, выполненная А. Етоевым, единожды выходила в незавершённом собрании сочинений Хайнлайна издательства Terra Fantastica^[73][74].

• Glory Road (1st of 3 parts) : [англ.] // The Magazine of Fantasy and Science Fiction / by Robert A. Heinlein. — 1963. — Vol. 25, no. 1, № 146 (July). — P. 5—85.
• Glory Road (2nd of 3 parts) : [англ.] // The Magazine of Fantasy and Science Fiction / by Robert A. Heinlein. — 1963. — Vol. 25, no. 2, № 147 (August). — P. 57—109.
• Glory Road (conclusion) : [англ.] // The Magazine of Fantasy and Science Fiction / by Robert A. Heinlein. — 1963. — Vol. 25, no. 3, № 148 (September). — P. 17—89.
• Robert A. Heinlein. Glory Road. — New York : G. P. Putnam's Sons, 1963. — 288 p.
• Robert A. Heinlein. Glory Road. — Berkley Medallion Books, 1963. — 288 p. — ISBN 0425043495.
• Хайнлайн Р. Дорога славы (роман) // Дорога славы: Сб. / перевод М. Муравьёва; сост. Н. В. Резанов. — Н. Новгород : Флокс, 1992. — С. 3—248. — 576 с. — (Библиотека зарубежной фантастики). — 100 000 экз. — ISBN 5-87198-007-4.
• Дорога доблести (роман) / перевод В. Ковалевского, Н. Штуцер. — Рига : Полярис, 1992. — С. 258—589. — 591 с. — (Миры Роберта Хайнлайна. Кн. 1). — 100 000 экз. — ISBN 5-88132-001-8. — Доп. тираж, 1994. — 10 000 экз. — ISBN 5-88132-095-6.
• Роберт Хайнлайн. Дорога доблести (роман) // Собрание сочинений / перевод В. Ковалевского, Н. Штуцер; под редакцией А. Етоева; пред. и ком. А. Балабуха; ил. Я. Ашмариной. — СПб. : Terra Fantastica, 1993. — Т. 14. — С. 11—296. — 704 с. — 50 000 экз. — ISBN 5-7921-0017-9.
• Хайнлайн Р. «Магия, инкорпорейтед». Дорога Доблести / Пер. с англ. В. П. Ковалевский, Н. П. Штуцер; послесл. С. В. Голд; прим. Е. М. Доброхотова-Майкова. — СПб. : Азбука, 2019. — 261 с. — (Звезды мировой фантастики). — ISBN 978-5-389-15989-1.

• Clareson T. D., Sanders J. The Heritage of Heinlein : a Critical Reading of the Fiction / Foreword by Frederik Pohl. — Jefferson, North Carolina : McFarland & Company, Inc., Publishers, 2014. — ix, 221 p. — (Critical explorations in science fiction and fantasy ; 42). — ISBN 978-0-7864-7498-1.
• Franklin H. B. Robert A. Heinlein : America as science fiction. — New York : Oxford University Press, 1980. — 225 p. — ISBN 0-19-502747-7.
• Gifford J. Robert A. Heinlein: A Reader's Companion. — Sacramento : Nitrosyncretic Press, 2000. — xxi, 281 p. — ISBN 978-0-9679-8740-8.
• Mendlesohn F.. The Pleasant Profession of Robert A. Heinlein. — London : Unbound, 2019. — 416 p. — ISBN 978-1-78352-680-2.
• Panshin A. Heinlein in Dimension: A Critical Analysis / Introduction by James Blish. — Chicago : Advent Publishers, 1968. — ix, 204 p. — ISBN 911682-01-4.
• Walton J. An Informal History of the Hugos: A Personal Look Back at the Hugo Awards, 1953—2000. — New York : Tor Books, 2018. — 576 p. — ISBN 978-0-7653-7908-5.
• Паттерсон У. (William H. Patterson, Jr.). Роберт Э. Хайнлайн в диалоге со своим веком = Robert A. Heinlein: In Dialogue with His Century: Volume 2: 1948-1988: The Man Who Learned Better : Tor, 2014 / Пер. А. Речкина. — Минск : Актиния, 2020. — Т. 2: 1948—1988: мужчина, который стал совершенным. — 656 с. — Печатается на правах рукописи. — 30 экз.
• Хайнлайн Р. Ворчание из могилы / Под ред. Вирджинии Хайнлайн; Пер. с англ. С. В. Голда. — М. : Эксмо, 2021. — 480 с. — ISBN 978-5-04-122890-3.

• Дорога славы на сайте «Лаборатория Фантастики»
• Список публикаций произведения «Glory Road» в ISFDB (англ.)