Не убоюсь я зла

«Не убою́сь я зла» (англ. I Will Fear no Evil), выходил также под названием «Пройдя́ доли́ной сме́ртной те́ни» — сатирико-философский роман Роберта Хайнлайна 1969 года, посвящённый проблеме пересадки головного мозга человека.

Роман публиковался в журнале Galaxy (номера за июль, август — сентябрь, октябрь — ноябрь и декабрь 1970). Книжное издание вышло в 1970 году ещё до завершения журнальной публикации, роман переводился на ряд европейских языков, а также на японский язык; в России выходили три разных перевода, в том числе Андрея Лазарчука. Перевод Тэцу Яно удостоился японской премии «Сэйун» (1978) в номинации «Лучший переводной роман»; перевод А. Лазарчука отмечен премией «Странник» (2003)^[1].

«Не убоюсь я зла» знаменовал начало экспериментов Хайнлайна в области постмодернизма и выхода за пределы жанровых шаблонов научной фантастики. Из-за тяжёлого заболевания в 1970 году писатель не успел подвергнуть текст редактуре; в дальнейшем Хайнлайн неизменно отвергал предложения издательств по уменьшению объёмов диалогов в его текстах и сокращению чрезмерно затянутых эпизодов. Роман привлёк интерес нового поколения читателей, разошёлся в США миллионным тиражом, и вызывал, как правило, негативные отзывы критиков.

Название романа представляет собой цитату из Псалма 22:4 (в Библии короля Якова 23:4), обычно читаемого на похоронах. В своём переводе А. Лазарчук использовал цитату из Синодального перевода: «Пройдя долиной смертной тени», предшествующую «не убоюсь зла, потому что Ты со мной». Биограф Уильям Паттерсон^[2] и критик Дэвид Силвер отмечали, что именно последняя часть библейского стиха даёт ключ к пониманию романа^[3][4]. Текст разделён на 28 глав, сюжет линейный, действие разворачивается приблизительно в начале XXI века^[5].

Престарелый миллиардер Иоганн Себастьян Бах Смит не может умереть естественным путём, так как врачи искусственно поддерживают его одряхлевшее тело. Выходом для него становится пересадка головного мозга в тело подходящего донора. Окружающие подозревают, что это замаскированная попытка эвтаназии. Операция произведена успешно, но придя в себя, Иоганн Смит с ужасом узнаёт, что мозг его пересажен в тело секретаря Юнис Бранки, в которую он был влюблён. Молодая женщина была убита в бедном квартале, где жила с мужем-художником, которого фактически содержала. После операции Иоганну приходится психологически стать женщиной^[3].

Иоганну кажется, что личность Юнис продолжает жить в прежнем теле и постоянно общается с ним, помогая в адаптации. Совместно, с помощью общих друзей, Иоганн и Юнис выдерживают судебный процесс, в ходе которого создаётся прецедент для операций по пересадке мозга: тело Юнис с мозгом Иоганна признано Иоганном Себастьяном Бахом Смитом, и он вновь может распоряжаться своим состоянием. Ему противостоят внучки Иоганна, которые должны были получить наследство, настаивая на признании его умершим; но они не имеют к Смиту никакого генетического отношения, ибо всех детей его жёны «нагуляли на стороне». Далее Смит в теле Юнис соблазняет собственную медсестру Винни, чьим бойфрендом является загадочный доктор Роберто, участвующий в физической реабилитации Смита после операции. Иоганн и Юнис принимают новое имя — Джоанна Юнис Смит (в оригинале «Иоанна», чтобы напоминала прежнее мужское имя), а затем решают родить общего ребёнка. Для оплодотворения использован материал самого Иоганна, сохраняемый в банке спермы. Через некоторое время Джоанна Юнис выходит замуж за адвоката Иоганна Смита — Джейкоба Соломона, когда-то влюблённого в Юнис Бранку и состоявшего с ней в физической связи. После смерти от кровоизлияния в мозг его личность присоединяется к Иоганну и Юнис^[3][6].

Овдовевшая беременная Джоанна Юнис решает эмигрировать в лунные колонии и сразу после перелёта умирает от отторжения, успев дать миру новую жизнь — ребёнка Юнис Бранки и Иоганна Себастьяна Баха Смита. Сознания Юнис, Иоганна и Джейка улетают в небытие с кличем: «Один за всех, все за одного!»^[3]

В феврале — марте 1969 года Роберт и Вирджиния Хайнлайны побывали на фантастическом кинофестивале в Рио-де-Жанейро в VIP-статусе; на обратном пути писатель переболел тяжёлой формой гриппа. К июню он погрузился в обдумывание нового произведения, настолько глубоко уходя в себя, что натыкался на предметы мебели у себя дома. Первые сюжетные наброски были датированы 18 июня 1969 года — по подсчётам биографа У. Паттерсона, прошло 4 года, 2 месяца и 5 дней после того, как он завершил предыдущую рукопись — роман «Луна — суровая хозяйка». Непосредственным поводом для работы стало то, что Хайнлайн загорелся идеей побывать на старте «Аполлона-11», но не сумел найти съёмного жилья даже в радиусе 100 миль (169 км) от мыса Канаверал. В итоге Хайнлайн запланировал текст приблизительно в 30 000 слов для публикации с продолжением в двух номерах журнала Playboy. Хью Хефнер и его помощник Рэй Рассел были любителями фантастики, именно в «Плейбое» впервые увидел свет роман «451 градус по Фаренгейту» Рэя Брэдбери, и на его страницах печатались Джеймс Баллард, Стивен Кинг, Роберт Силверберг, Джон Апдайк и Урсула Ле Гуин. Параллельно в Лондоне оформилась группа писателей, не желавших следовать сложившимся канонам жанрового фантастического гетто; недоброжелатели назвали их «Новой волной», хотя Харлан Эллисон, Гарри Гаррисон, Майкл Муркок, Норман Спинрад, Брайан Олдисс отрицали любую скоординированность этого «движения». Хайнлайн негативно относился к части участников «новой волны», но для него было очевидно, что рынок фантастики готов к определённым переменам и публикации экспериментальных текстов^[7][8].

Намереваясь разрушать жанровые шаблоны, Хайнлайн взял за основу два известных фантастических клише — историю безумного учёного, осуществившего пересадку мозга. Табу на сексуальные темы к тому времени уже пали: в свет вышли произведения Силверберга и Фармера, наподобие «Вертикального мира» и «Любящих», а Теодор Старджон публиковался в журнале Hustler. Хайнлайн взял претекстом «Переворот» Торна Смита (1931), обыгрывающий сюжет «битвы полов», и поставил в центр сюжета пересадку мозга старика в тело молодой женщины. 20 июня началось написание «Грязного старца», а 24 июня Хайнлайн присвоил будущей вещи библейское название «Не убоюсь зла» (Пс. 22:4). Тогда же он постановил, что происхождение и внешность главной героини — Юнис Бранка — должны быть принципиально неопознаваемыми, и повесил над рабочим местом с пишущей машинкой фото из разных журналов — «солнечной блондинки и красивой чернокожей женщины», дабы «ненароком не использовать стереотипные расовые формулы в речи и описаниях»^[9]. Вдобавок, Хайнлайн смог реализовать давно интересовавшую его идею метемпсихоза в форме псевдонаучного допущения «самосознание есть продукт всего тела, а не одного мозга». Психологическое исследование проблемы смены пола писателя не интересовало: в заметке от 18 июня 1969 года зафиксировано, что главными проблемами новой синтетической личности будет вопрос установления личности, конфликт, из-за того, что тело Юнис озабочено мужчинами, а мозг хорошо пожившего старца — женщинами, и масса иных курьёзов и каверз^[10]. У. Паттерсон полагал, что окончательно сюжетные узлы сплелись после прочтения «Ады» Набокова — Хайнлайн следил за новинками литературы: вероятно, оттуда взято слияние кровосмесительной пары с Ваниадой и медитация на смерть^[2].

Работа над «Не убоюсь я зла» прерывалась дважды. 12 июля матери Хайнлайна исполнилось 90 лет (неделей раньше он сам праздновал 62-й день рождения), и Роберт с Вирджинией вылетели в Аркейдию, где обитала Бем Лайл Хайнлайн. Далее пришло нежданное приглашение на запуск «Аполлона-11» от генерального директора North American Aviation Ли Этвуда, на частном самолёте которого писательская чета вылетела во Флориду. На званом ужине Хайнлайны познакомились с Барри Голдуотером. После запуска Хайнлайна пригласили в студию Уолтера Кронкайта вместе с Артуром Кларком, чтобы прокомментировать высадку на Луне; затем к ним присоединились Брэдбери и Азимов. Вирджиния вспоминала, что Роберт весь 41 час трансляции находился в эйфории и в сумме проспал не более трёх часов. Впрочем, и Кронкайт был явно возбуждён; один только Кларк сохранял полное самообладание^[11]. После возвращения оказалось, что объём рукописи достиг 60 000 слов, и она не укладывалась ни в какие журнальные форматы; вдобавок испарилось и легкомыслие, с которым сюжет задумывался. 9 августа в доме Хайнлайна появился штатный корреспондент Playboy — фантаст Фрэнк Робинсон, в интервью которому Роберт заявил о глупости и недальновидности людей, которые выступали против космической программы. Гонорар он просил перечислить семье погибшего на «Аполлоне-1» астронавта Эдварда Уайта^[12]. Наконец, 3 сентября рукопись была готова. Её объём составил 165 000 слов — 689 страниц. В следующие три недели Хайнлайн занимался доделкой: исправлял опечатки, шлифовал языковые огрехи, устраняя излишества. В общей сложности он сократил 12 000 слов и заявил жене, что текст длиннее, чем нужно, ещё приблизительно на тридцать тысяч слов. Однако дальнейшие сокращения так и не были осуществлены: в октябре предстояло празднование 40-летия выпуска Хайнлайна из Военно-морской академии США, поэтому 17 октября рукопись была отправлена машинистке^[13]. Когда Роберт и Джинни вернулись из поездки, перепечатка рукописи даже не начиналась, и 11 ноября на День ветеранов супруги приобрели копировальный аппарат Xerox, который был настолько велик, что занял всю гостиную. Вдобавок, в 1969 году в США ощущался дефицит бумаги, а для работы издательства и литературного агента требовалось 10 экземпляров рукописи — более 5000 листов. К декабрю машинистка всё-таки перепечатала половину рукописи, но её качество не годилось для чистовика. Новую машинистку удалось найти только за шесть дней до Рождества^[14].

6 января 1970 года Роберт с женой присутствовали на званом обеде ректора Калифорнийского университета Санта-Круз, в ночь после которого писатель почувствовал сильное недомогание. Так как к 19 января его самочувствие не улучшилось (вдобавок, в прессе муссировалось, что Чарльз Мэнсон вдохновлялся «Чужаком…»), Вирджиния настояла на госпитализации. К 23 января поднялась температура, и брат Роберта — Рекс — требовал, чтобы его перевезли в медицинский центр Стэнфордского университета. Там оказалось, что у Хайнлайна начался перитонит, и в течение 17 дней он не получал адекватного лечения. Во время срочной операции было удалено 18 дюймов кишечника с левой стороны, а жизнь писателю сохранили доноры Национального клуба редкой крови, в работе которого он ранее принимал активное участие. В феврале последовало восстановление и к июню Хайнлайн более или менее встал на ноги. Летом Роберт был поражён системным заражением золотистым стафилококком, далее пришлось оперировать грыжу и большой камень в жёлчном пузыре. 1 июня Хайнлайн передал Вирджинии полную доверенность и право прямого контроля над всеми своими финансами и прочими аспектами деятельности. Также супруги перевели свои активы в План Кеога — систему сбережений для мелких предпринимателей^[15].

В течение февраля 1970 года Вирджиния Хайнлайн единолично завершила работу по перепечатке и размножению всех экземпляров рукописи и отправила их литературному агенту мужа Лертону Блассингейму. Тот счёл, что «Не убоюсь я зла» должен заинтересовать публику и вёл переговоры по обычной схеме: долгие годы каждый роман Хайнлайна целиком публиковался с продолжением в каком-либо журнале, за которым следовало издание в твёрдом переплёте и лишь затем массовое издание в мягкой обложке. Вирджиния была склонна относить роман к мэйнстримной прозе, но права в конце концов приобрёл журнал Galaxy. Оказалось, что перед госпитализацией Роберт оставил письменное распоряжение, что не позволит редактору «кромсать вещь, ибо он не понимает, как она задумана». Иными словами, Блассингейму приходилось работать только с теми издательствами, которые были готовы опубликовать авторскую редакцию^[16]. В Galaxy планировалось печатать роман в пяти номерах, но, в конце концов уложились в четыре; предполагаемый гонорар составил 40 000 долларов — эта сумма была для того времени «ошеломительной»: среднее вознаграждение за роман в твёрдом переплёте составляло около 5000 долларов. Редактор Уолтер Минтон попытался убедить Хайнлайна почистить середину романа, в котором сильно провисало действие — другие члены редакции также признались, что пролистывали внутренние диалоги Иоганна и Юнис и вообще не поняли книги. Минтон считал, что нужно сделать акцент на сумасшествии синтетической личности Джоанны. Однако физическое и моральное состояние Роберта так и не позволило привести рукопись в соответствие с пожеланиями редакции, и писатель и его агент согласились на половинный гонорар (около 162 000 долларов в ценах 2024 года). В журнальное издание поместили рекламу Национального клуба редкой крови^[17]. Из-за очередного обострения заболеваний Роберт пропустил начало журнальной публикации. 3 сентября был отпечатан первый тираж книжного издания^[18], составивший 13 500 экземпляров. 12 000 из них разошлись к февралю 1971 года^[19].

По опросам читателей журнала «Локус», «Не убоюсь я зла» занял девятое место из шестнадцати в рейтинге лучших фантастических романов 1971 года (первое место — «Мир-Кольцо» Нивена; пятнадцатое — «Девять принцев Амбера» Желязны)^[20]. Роман номинировался и на премию «Хьюго», но, как отмечала Джо Уолтон, «здравомыслие победило» и голосование не привело к победе «слабого произведения популярного писателя»^[21]. Несмотря на негативный настрой критиков, который не изменился и через десятилетие, к 1980-м годам было продано около миллиона экземпляров «Не убоюсь я зла» на английском языке^[22][23].

Критик Джеймс Гиффорд отмечал, что несмотря на литературную неровность, логическую и сюжетную сбивчивость, и факт, что «Не убоюсь я зла» не относится к творческим удачам Хайнлайна, фантастический мир романа, по-видимому, оказался наиболее удачным предвидением реальности XXI века^[6]. Примером является упоминание марки автомобиля «Роллс-Шкода», что критиками в 1970-м году воспринималось как типичное остранение. Уже после смерти Хайнлайна, в 1991 году концерн Volkswagen приобрёл 70 % акций Skoda, а в 1998 году полностью выкупил активы Rolls-Royce^[24]. В дальнейшем метод сатирической экстраполяции был использован в романе «Фрайди», унаследовавшего от «Зла» манеру представления реальности через новостные и рекламные объявления, а также главный сюжетный посыл. Социальный и гражданский упадок США и всей Земли достиг точки невозврата и единственным обетованием спасения для тех, кто может себе это позволить, является эмиграция во внеземные колонии. Этот путь избирает для себя и главная героиня^[6]. Литературные прогнозы оправдывались далеко не всегда: Хайнлайн был в курсе советско-китайских пограничных столкновений, поэтому упоминается хоровое исполнение «цитатника Председателя Лю» в колхозах Алма-Аты, ибо захват Китаем территорий СССР в 1969 году казался неизбежным^[25].

Дэвид Силвер (Общество Роберта Хайнлайна) раскрыл сложную интертекстуальную игру, которую Хайнлайн зашифровал на уровне имён персонажей; в финале романа, накануне смерти от отторжения мозга, Джоанна-Юнис ведёт «очень странный» диалог с доктором Роберто. По мысли Д. Силвера, Хайнлайн зашифровал в этом персонаже себя самого; в том же контексте упоминается какой-то роман Хайнлайна («выпускника Военно-морской академии»), который Иоганн перелистал несколько десятков лет назад. Первой его женой была Агнес, которую Смит сравнивал с романтической Аннабель Ли; она умерла родами, а их единственный сын погиб на неправедной войне. Имя Агнесса означает невинную жертву, ассоциируемую с христианскими мучениками и библейскими мотивами. В действительности умерла Элис Макби — одноклассница Хайнлайна, на которой он намеревался жениться во время обучения в Военно-морской академии. И Иоганн, и Юнис — обладатели четвёртой резус-отрицательной группы крови — как и их создатель Роберт Хайнлайн. Иными словами, вся романная биография Иоганна Себастьяна Баха Смита — это инверсия реальной биографии его автора. Как и Хайнлайну, Смиту привили три высших ценности — «Служение, честь, страна», и он трижды был женат. Первая жена Иоганна умерла, два прочих брака завершились разводами и рождением детей, биологическим отцом которых был не Смит. Потерпев поражение на выборах, он принял решение заниматься только своей частной жизнью^[3].

Хайнлайн, как обычно, щедро делился с читателями своей эрудицией, равно цитируя «Илиаду», Библию, шекспировских «Макбета» и «Гамлета», и «Аллею кошмаров» Уильяма Грешама, стихи Бёрнса, Браунинга, Робинсона и «Аннабель Ли» По, а также популярные песни 1910—1930-х годов и даже «Геттисбергскую речь». Хватает и отсылок к собственному творчеству писателя. Доктор Бойл, оперировавший Иоганна Смита, экспериментировал с шимпанзе по кличке Абеляр и Элоиза, перекочевавшими из «Кукловодов»^{[Комм. 1]}. Сюжет романа кратко и безэмоционально упоминается в романе «Достаточно времени для любви, или Жизни Лазаруса Лонга» как факт истории будущего, хотя «Не убоюсь я зла» прямо не соотносится с этим литературным циклом. Присутствуют и сугубо хайнлайновские шутки. Например, упоминаются «две консервативные партии СДС и ПЛА» без всяких намёков на расшифровку. В реальной жизни СДС было обозначением леворадикальной студенческой организации «Студенты за Демократическое сообщество»; аббревиатура ПЛА может расшифровываться либо как Public Library Association, «Ассоциация публичных библиотек», либо как People’s Liberation Army, «Национально-освободительная армия». Как минимум один раз Хайнлайн допустил явную ошибку: в 18-й главе механическую контрацепцию в теле Юнис должен был снимать доктор Ольсен, но во внутреннем диалоге Юнис и Иоганна упоминается доктор О’Нил — это фамилия начальника охраны^[24][27]. Хайнлайн не гнушался просторечий и сниженной лексики даже в своих самых ранних произведениях. Однако именно в «Не убоюсь я зла» он единственный раз во всём творчестве применил четырёхбуквенное обсценное слово: Джоанна-Юнис, одновременно умирая и испытывая родовые муки, активно использует fuck и fucked — не как междометия, а как глагол и прилагательное; в журнальной публикации эти реплики были опущены^[24].

Как отмечал переводчик С. В. Голд, с точки зрения преемственности творчества роман может рассматриваться как «заготовка для „Фрайди“; многие темы и социальные прогнозы, мельком упомянутые в „Не убоюсь зла“, нашли развитие во „Фрайди“». Однако гораздо большая степень преемственности связывает роман с «Чужаком в чужой стране», присутствуют и несомненные текстуальные параллели. Главные герои обоих романов носят одинаковую фамилию. «Валентайн Майкл Смит открывает для себя мир людей, Иоганн Себастьян Бах Смит открывает для себя мир женщин». Один — человек, воспитанный марсианами, создаёт вокруг себя круг единомышленников, связанных новым мышлением и ритуалами; второй — миллиардер — выстраивает маленькую группу, связанную свободной любовью. В обоих случаях группы удерживаются бессчётными миллионами на банковских счетах своего главы. Майкл Смит хотел сбросить оковы разума и соединить людей с помощью любви и уважения на невнятной экономической основе, Иоганн соединяет людей цинизмом и интеллектом «прожжённого деляги». При этом все мысли Майкла о том, что разделяет и объединяет людей, о личности и обществе, в той или иной форме появляются и в «Не убоюсь я зла»: последний роман «представляется зрелым и очень циничным пересмотром „Чужака“». В итоге оказывается, что наиболее существенные различия содержатся в финале. Майк Смит, покончив с земным существованием, уходит на высший бестелесный и всемогущий уровень бытия. Джоанна-Юнис Смит ушла в буквальном смысле в ничто^[28]. Английская исследовательница Фара Мендлсон утверждала, что «Не убоюсь я зла» полностью унаследовал от «Чужака» структуру, основанную на смене повествовательных позиций и жанровых клише: роман начинается как сатира, использует приёмы приключенческого жанра и плутовского романа, завершаясь эсхатологическими мотивами^[29].

Литературовед Джордж Слассер также утверждал, что «Не убоюсь я зла» рекламировался как второй «культовый» роман Хайнлайна, своего рода оперативный ответ на бурную популярность «Чужака в чужой стране» в контркультурной среде конца 1960-х годов. В «Зле» рассматривается та же тематика, но в литературном отношении «Не убоюсь я зла» знаменует возврат к литературной технике раннего Хайнлайна. «Чудовищно перегруженный текст» выстроен вокруг единственного события — оно же фантастическое допущение. «Не убоюсь я зла» — произведение о регрессе, главным героем которого является старец на самой грани физического существования. По мере старения героев Хайнлайна нарастал его писательский интерес к вопросам памяти, конфликта поколений и физического бессмертия. Вероятно, «Не убоюсь я зла» — первая масштабная попытка создать художественную форму для новой тематики. И если «Чужак» напоминает лоскутное одеяло, то в «Зле» единственный сюжетный элемент растянут до крайних пределов. Сюжетная линия едва намечена, в известной степени она развивает ранний рассказ «Реквием», включая мотив лунной колонии как обетования спасения Земной цивилизации, прошедшей точку невозврата. Мотив оплодотворения тела Юнис семенем Иоганна крайне важен в контексте романа, ибо соединение сверхчеловеческого ума и опыта Смита с красотой и молодостью Юнис Бранка обещает лучшую жизнь на небесах^[30].

«Зло» и «Чужака» роднит картина фантастического мира — антиутопической Америки, становящейся объектом социальной критики. Однако города «Не убоюсь я зла» превратились в зловещие анархические джунгли, через которые можно продираться только автоколонной с пулемётами. Иоганн Смит обитает в изолированной крепости; его предыстория неизвестна, непонятно, как и на чём он построил своё состояние. В отличие от ещё одного отшельника из «Чужака» — Джубала Харшо, Смит даже не демонстрирует свои деловые качества. Как Харшо развивал свои таланты, неизвестно, но автор предоставил ему множество возможностей развернуться. «Смит способен лишь изводить нас скучными историями о хитроумных планах». Избранный-Смит, как и в «Чужаке», призван в полной безопасности проводить странные эксперименты, которые (как уверяет Хайнлайн) поведут немногих в будущее, оставляя остальных в земном аду. Социальная сатира в таком контексте показалась Э. Слассеру неуместной, не вписанной в общую повествовательную конструкцию. Напротив, язвительные комментарии Харшо по адресу псевдо-церкви фостеритов играют важнейшую роль в действии «Чужака». Иоганн и его адвокат Джейк Соломон напоминают Харшо лишь способностями к манипуляции окружающими, но манипулировать им не над кем. Валентайн Майкл Смит обладал несметным состоянием, и судебному процессу, имеющему международный масштаб, в «Чужаке» посвящена одна из пяти частей романа. Сцена с судом (установлением личности Иоганна после пересадки его мозга в тело Юнис) присутствует и в «Зле», но написана она скучно, а разбираемые вопросы мелочны: основные действия разворачиваются за кулисами и читателю не демонстрируются^[31].

Прототипом персонажа, обречённого на бесконечный диалог, возможно, явился двухголовый Джо-Джим из «Пасынков Вселенной». Нескончаемые речи Иоганна и Юнис сливаются, персонажей невозможно отделить друг от друга, вдобавок, к ним присоединяется и умерший Джейк — физический любовник Юнис в прежней жизни. То есть два мужских сознания цепляются за тело объекта своего влечения, пока в нём вызревает семя — продолжение всех троих. Это крайний случай объединения вокруг лидера — Майкл Смит создаёт «гнездо» из самых близких ему людей; Иоганн Смит в буквальном смысле включает любимых в себя, и этот процесс сугубо материалистический. «Всё, что находится вне дома Смита, может катиться к черту; всё, что внутри, должно быть физически поглощено». То есть, если Майк Смит освобождал своих ближних от ревности, бедности, фанатизма и многих иных недостатков, Иоганн, а затем Джоанна-Юнис их порабощает. Врачи, адвокаты и судьи, а затем медсёстры и прислуга оказываются в её постели. В известном смысле это то же «Гнездо», в котором никому не нужно беспокоиться о деньгах или других непредвиденных факторах, и где люди могут тратить всё своё время и энергию на «сближение». «Характер этих сцен выдаёт пуританство их автора, как и полное отсутствие юмора»^[32]. В финале и «Чужака», и «Зла» главный герой оставляет в мире младенца-избранного: «таковы суровые реалии генетического отбора и межзвёздного предназначения человека». Однако космическому размаху «Чужака» противостоит узкая ограниченность «Не убоюсь я зла». Иоганн Себастьян Бах Смит устал от жизни настолько, что решился на крайне экзотический вариант эвтаназии, но, вернувшись в сознание, он цепляется за плоть любой ценой, убедившись опытным путём в отсутствии посмертия^[33].

Литературовед Джо Сандерс отмечал, что даже если невозможно дешифровать авторский замысел (и складывается впечатление, что Хайнлайн не контролировал своих персонажей), «Не убоюсь я зла» свидетельствует о непреходящем интересе писателя к вопросам солипсизма, автономности индивидуального сознания и выхода за его пределы. Главным двигателем сюжета является сосуществование и непрерывный диалог Иоганна и Юнис после пересадки его мозга в её тело. Сложность личности Юнис, предположительно, намного бо́льшая, чем телесно-мышечная память, о которой несколько раз упоминается в тексте. Также Юнис высказывает предположение, что она является нестираемым слепком памяти или душой, возвращённой Богом обратно в подлунный мир. Многие критики предлагали более приземлённые варианты: либо шок от возвращения сознания вызвал у Иоганна раздвоение личности, либо бесконечный диалог Юнис и Иоганна — это предсмертные галлюцинации^{[Комм. 2]}. Перед операцией доктор Бойл предупреждал адвоката Джейка Соломона, что скорее всего нервные связи не восстановятся и мозг никогда не будет контактировать с внешним миром. Сцены возвращения Смита в сознание построены на его воспоминаниях, и в самом начале — своём новом рождении — и в самом конце, он путается в воспоминаниях, смешивая лучшие моменты своих прошлых любовных связей с невозможным для него физически желанием обладать Юнис. В романе в принципе нет ключей к разрешению этой неопределённости: невозможно сказать, как же Юнис осталась в сознании Иоганна, приблизительно так же, как неопределима расовая принадлежность Юнис (хотя как минимум в одной сцене содержится намёк на её афроамериканскую внешность)^{[Комм. 3]}. От этого в сильной степени зависит стратегия литературоведческого анализа. Если предложить вариант прямого прочтения, то есть что личность Юнис каким-то неведомым образом осталась в её теле после пересадки мозга, тогда «Не убоюсь я зла» представляет собой попытку исследования различий мужского и женского мышления, вынужденных непрерывно общаться и сосуществовать. В романе несколько раз упоминается, что женщины более логичны, чем мужчины, поэтому им приходится защищать и лелеять хрупкое мужское эго; впрочем на уровне действия это не проявляется никак. При жизни Иоганн исповедовал жёсткий стиль работы со своими сотрудниками, и сама Юнис неоднократно доводилась им до слёз, прежде чем поняла, что он желает противостояния своему деспотизму. Ролевая модель их отношений не поменялась даже после операции: он называет её «Юнис», оставаясь для Юнис по-прежнему «Боссом». Хайнлайн выделял внутренние диалоги Иоганна и Юнис в английском тексте скобками^{[Комм. 4]}. Даже если автор намеревался рассматривать вопросы доминирования и сотрудничества разнополых существ, это было забыто после того, как Джоанна открыла для себя женскую сексуальность. Как обычно, Хайнлайн избегал описания самого полового акта, но в «Не убоюсь я зла» представил множество сцен любовных прелюдий или пылкого посткоитального удовлетворения^[36].

Фара Мендлсон выносила на первое место в «Не убоюсь я зла» проблему телесной и сексуальной автономии и исследование Хайнлайном женского желания. Более того, одним из центральных мотивов романа является готовность главных героев отдать кому-то свою беззаветную любовь в самом широком выражении — вплоть до плоти и крови как таковых. Юнис — выражение конструирования Хайнлайном образа идеальной женщины, с присущей этому полу внутренней целостностью и чувственным самоощущением. Тем не менее, Мендлсон отбрасывала все обвинения Хайнлайна в порнографии, ибо все подобные мотивы глубоко перфомансивны. Когда Иоганн учится быть женщиной, он учится использовать тампоны, но при этом в тексте нет ни единого описания полового акта, а слово «оргазм» упоминается ровно один раз. Хотя этот роман является переработкой сюжетной идеи «Все вы зомби», Хайнлайн явно не занимался разработкой проблематики трансгендерности. Юнис, до пересадки ей мозга Иоганна, исповедовала довольно сложный набор представлений — мешанину радикализма и старомодности. Например, она искренне заботится о сохранении мужской гордости своего партнёра или босса, позволяя им чувствовать себя лидером в отношениях (затем такой же образ мыслей будет демонстрировать Морин в «Уплыть за закат»). В уста и мысли Юнис Хайнлайн внёс свои постоянные идеи, что соитие происходит всегда по выбору женщины, обмен партнёрами — нормальная практика, пока всем участникам любовного многоугольника комфортно друг с другом, а гарем сексуального хищника — предмет осуждения. В некотором роде это уточнение некоторых сюжетов «Чужака в чужой стране»^[37]. В отличие от пессимистического финала «Все вы зомби» с жалким вселенским одиночеством главной героини, Ф. Мендлсон считала смерть Джоанны-Юнис (и примкнувшего к ним Джейка) триумфальным актом — апофеозом новой жизни^[38].

Джо Сандерс утверждал, что философская сторона романа осталась крайне непроработанной. В одной из сцен Джоанна-Юнис утверждает, что продолжает высоко оценивать человеческую природу и что она восторжествует. Что именно представляет собой «человеческая природа» и почему кто-то должен радоваться её триумфу, на фоне крайне негативных картин земной действительности, остаётся непрояснённым. Джейк философствует на тему, что никакой сверхчеловек не изменит того, что в человечество в целом не способно ни на что, кроме как драться и предаваться взаимопожиранию. Базовым человеческим состоянием в романе является дезориентированность, изолированность и потребность в физическом ощущении неодиночества. Все герои — в том числе второстепенные, вроде медсестры Винни или бывшего мужа Юнис — Джо, нуждаются в прикосновениях, удостоверяющих, что рядом находится некто, способный о них позаботиться. Никаких более высоких форм утешения за пределами чисто телесного опыта для них не предусматривается. Хотя сам Хайнлайн и уверял, что все важнейшие аспекты раскрыты стихом Псалма 22, которым роман назван, но ключевыми являются не утешительные строки «потому что Ты со мной». Напротив, почти навязчивая похоть Джоанны-Юнис вызывает ассоциации со строкой «Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня». Духовность же не идёт дальше бесконечного повторения успокоительной мантры. Финал романа в некотором роде перекликается с ранним произведением Хайнлайна «Там, за гранью», построенном на постулате о существовании реинкарнации, но без каких-либо воспоминаний о предыдущих существованиях. Только после смерти Хайнлайна было обнародовано его письмо в редакцию одного из фэнзинов, в котором автор прямо заявил, что писал о человеке в невыносимой ситуации, которая приводит к психотической реакции. Иными словами, операция не удалась, а Иоганн Себастьян Бах Смит, как и предсказывал доктор Бойл, умер, не приходя в сознание — его мозг не выработал соединения с нервными окончаниями донорского тела. Четыреста с лишним страниц текста — это видения угасающего сознания Иоганна. Лазарус Лонг в следующем романе «Достаточно времени для любви», когда ему предложили омоложение путём трансплантации мозга в молодое тело, ответил: «Его мозг [Иоганна]… пересадили в женское тело. С летальным исходом, разумеется. Смерть наступила в результате отторжения чуждых тканей». В этом же романе приводится датировка событий «Не убоюсь я зла» — около 2000 года^{[39][40][Комм. 5]}.

Джо Сандерс отмечал, что после обнародования авторской позиции Хайнлайна роман открылся с мрачной стороны. Традиционно жанровая литература требует отождествления читателя и героя, а жанровый шаблон заставляет читателя восклицать: «Да ведь она или он такой же, как я!» Факт, что Юнис — иллюзия, лишённая внешности, расовой принадлежности, и массы иных атрибутов, сводят на нет любые попытки вырваться за пределы круга солипсизма. То есть «Не убоюсь я зла» — это текст, испытание которым значительная часть любителей фантастики не пройдёт. При буквальном чтении открывается обычная для Хайнлайна и для фантастики история, как сверхчеловек выходит из совершенно ужасающей ситуации, находя после этого возможность внести новые ноты в собственное существование и протягивать руку помощи ближнему и дальнему. На самом деле ключ в самой последней фразе: «Больше ничего не было». Человек — пусть и невероятно богатый — абсолютно не в состоянии манипулировать вещами и событиями внешнего мира или хотя бы поддерживать внутреннюю последовательность своего сознания. Невероятная похотливость Джоанны-Юнис должна намекать на полную невозможность развития событий так, как они описаны. Не существует ни спасения, ни надежды. В посмертном письме с разъяснениями Хайнлайн описывал свой роман как «игру с солипсизмом», так как это превосходная универсальная идеология, на которой можно выстроить любой сюжет. В «Не убоюсь я зла» оказалась описана ситуация абсолютного отчуждения, когда незаурядный человек оказался оторван сначала от всех окружающих, а затем и от самого себя, и медленно погрузился в небытие. Как едко отметил Дж. Сандерс, нерешаемым остаётся даже вопрос, исследуется ли в этом романе солипсизм или повествование тонет в нём^[42].

Профессор Брюс Фраклин (Ратгерский университет) отмечал, что когда Хайнлайн писал «Не убось я зла», сбывались его худшие опасения о судьбе американской культуры и государственности. Новостные сообщения и аналитические исследования свидетельствовали о разложении США, охватывавшем все мыслимые сферы морали, политики, экологии, экономики и социума. В 1968 году американская армия потерпела чувствительное поражение в Южном Вьетнаме, вскоре был убит Мартин Лютер Кинг, а волнения охватили 125 американских городов и несколько десятков университетских кампусов. Далее был убит Роберт Кеннеди, имевший солидные шансы победить на президентских выборах от Демократической партии, а съезд Республиканской партии в Майами пришлось защищать от восстания чёрного населения; перестрелка велась в полутора километрах от штаб-квартиры партии. В следующем 1969 году отмечались волнения среди американских солдат и моряков во Вьетнаме, и антивоенное движение в США стало смыкаться с борьбой чёрного населения за свои права. Чернокожие студенты захватили здание Корнеллского университета, студенты сражались с полицией в Гарварде; случилась перестрелка с Национальной гвардией в Университете Северной Каролины^[43].

Всё перечисленное — как и многое другое — косвенно отразилось на проработке литературного мира в хайнлайновском романе. Действие разворачивается в самые первые годы XXI века, и упадок Америки представлен как свершившийся факт. Правительство вообще не контролирует ситуации, господствует анархия, упоминаются две консервативные партии «СДС и ПЛА», «крайне левое крыло» представлено «Конституционным освободительным объединением», а между ними находятся «отколовшиеся партии: Демократическая, Социалистическая и Республиканская». Воздух и вода загрязнены до такой степени, что невозможно купаться в Тихом океане. В городах совершенно официально существуют «покинутые зоны», где живут массы людей, и куда никогда не приходят ни чиновники, ни полиция. Пересечь такую зону можно только под защитой бронежилетов, пулемётов, бронемашин и личной охраны, набранной из разросшихся тюремных банд. Бисексуальность, свинг и замысловатые комбинации партнёров стали социальной нормой. В ночных клубах официантки работают в голом виде, сексуальные шоу транслируются в прямом эфире, упоминаются двенадцатилетние проститутки. В клубе, который посещает Джоанна-Юнис, официантка предлагает карту наркотиков («У нас есть все нелегальные наркотики по цене всего на двадцать процентов выше международной. Все они получены из правительственных источников, поэтому чистота гарантирована»^[44]). Общество прогнило до такой степени, что у мало-мальски мыслящего человека встаёт вопрос, как ему выживать в этой клоаке. 95-летний Иоганн Себастьян Бах Смит (урождённый Шмидт — он потомок немецких эмигрантов) ощущает себя анахронизмом среди враждебной реальности. Сделавшись миллиардером, он обитает, «как феодал», в некоем подобии защищённой крепости. При всей карикатурности картин мира, в 26-й главе в очередном диалоге Юнис и Иоганна содержится один из важнейших тезисов Хайнлайна^[45]:

Наш мир испорчен. Во времена, когда по улицам разъезжали «Форды-Т», Соединённые Штаты были прекрасны и полны надежд. А сегодня молодёжи лучше всего сидеть дома, не высовываться и распевать «ом мани падме хум». В нынешнем мире они и не умеют ничего лучше; это куда полезнее, чем подсесть на наркотики. Когда медитация и бессмысленные молитвы — лучшее из доступных занятий…^[46]

По мнению Б. Франклина, описание физического состояния Иоганна Смита («плохо забальзамированный труп») в самом начале повествования вполне может восприниматься как символ распадающейся Америки, которую он пережил. Смит не мёртв, но и жизнью его существование назвать невозможно^[22]. Последующая эпопея воплощает представления Хайнлайна о воле к жизни и свободе: когда-то Смит оказался в ловушке своего разлагающегося тела. Став Джоанной-Юнис, он стремится реализовать абсолютную форму свободы в мире, в котором большинство людей вообще не имеют понятия, что такое свобода. Самоосвобождение реализуется в форме самовоспроизводства: не имеющий собственных биологических потомков Иоганн оплодотворяет своё новое тело — подобно героям «Все вы зомби» и «Достаточно времени для любви»^[47]. Излюбленный мотив творчества Хайнлайна — с его обетованием космических путешествий как спасения человечества, выражен в «Не убоюсь я зла» самым буквальным образом. Ребёнок Джоанны Юнис появляется на свет на Луне, и когда новый мир родился, старый исчез^[48].

[Луна] наш последний рубеж — но бесконечный. Любой, кто подходит по возрасту, должен хотя бы попытаться туда эмигрировать. <…> Нет ничего бесполезнее новорождённого. Он и красив-то разве что для своих родителей. Он тоже убыточен и требует баснословных затрат. Вложения в него начинают окупаться лет через двадцать-тридцать, а в некоторых — да что там, в большинстве случаев — вообще не окупаются. Потому что вырастить ребёнка довольно просто, а вот вырастить сто́ящего человека — трудно.
<…>
Однако, несмотря на все недостатки, у детей есть уникальное достоинство. Они — надежда человечества. Единственная надежда. <…>

Луна — как новорождённый ребёнок. Надежда человечества. Если этот ребёнок выживет, выживем и мы. Если мы позволим ему умереть — а в ближайшие несколько лет риск велик, — мы тоже вымрем. Нет, мы не уничтожим себя водородными бомбами. Есть вещи куда опаснее бомб. Человечество в тупике: двигаться тем же курсом нельзя, повернуть назад — тоже. Мы травим сами себя. Поэтому наша маленькая лунная колония обязана выжить. Сами мы не выживем^[49].

В журнале Kirkus Reviews кратко отмечено, что «удивительно получить текст, в котором так мало и науки, и художественной литературы», от писателя, который успел сделать в своём жанре очень много^[50]. Обозреватель Джан Паоло Коссато счёл несправедливым, что первым изданием Хайнлайна в твёрдом переплёте в Италии оказался именно «Не убоюсь я зла», когда «более достойные произведения [того же автора] выходили только в мягкой обложке и ужасно изуродованы переводчиками»^[51]. Библиограф Дэвид Самуэльсон заявил, что «Не убоюсь я зла» способно выставить фантастику как «неуклюжую и инфантильную» литературу^[52]. Писатель-фантаст Андрей Лазарчук утверждал, что в «Не убоюсь я зла» Хайнлайн достиг уровня Фолкнера и создал великий роман, непревзойдённый по мощности коллизии, откровенности отношений и глубине характеров. «И одновременно — это плохой роман, написанный неряшливо и торопливо, невычитанный и неотредактированный»^[53]. Арнольд Беннетт в газете Университета Макгилл именовал роман обманкой, маскирующей идеологическую основу. Он иронически заметил, что материал «Не убоюсь я зла» представил бы интерес для производителей порнофильмов. Впрочем, главное в книге то, что теоретически неограниченные возможности продления жизни доступны в романном мире только сверхбогачам и их фаворитам, а монополистический капитал в буквальном смысле превратил города в джунгли^[54].

Писатель и критик Алексей Паншин — автор первой монографии о творчестве Хайнлайна, крайне низко оценил «Не убоюсь я зла». Он не скрывал субъективизма оценок, утверждая, что в течение двадцати последних лет Хайнлайн оставался главным писателем-фантастом в мире, ибо ни один другой автор не создал такого количества произведений, хотя бы не уступающим по качеству рассказам и романам Хайнлайна, и не имел такого же количества наград, внимания читателей и тиражей. Однако, по мнению Паншина, всё кончилось с необычайной (хотя и случайной) популярности «Чужака в чужой стране», и за следующие двенадцать лет — вплоть до выпуска в свет «Не убоюсь я зла» — Хайнлайн не написал «ни одной первоклассной книги». В издательском релизе «Патнэма» подчёркивалось, что «Не убоюсь я зла» напрямую связана «линией развития» с «Чужаком…». Паншин откровенно заявил, что «Не убоюсь…» — «очень плохая, неуклюжая, эгоцентричная, поверхностная и просто скучная» книга. Скучным Хайнлайн быть себе доселе не позволял, и если бы не его имя и репутация, роман, несомненно, не приняли бы ни в редакции Galaxy, ни в Putnam’s, ни вообще где бы то ни было. Пересказывая сюжет, А. Паншин заявил, что этого хватает только для рассказа, пусть и «несколько статичного», но не для 400-страничного романа, а ведь потенциал сюжета, закрученного вокруг Эроса и Танатоса, очень велик. Великолепен и фон действия, как всегда, тщательно разработанный и умело поданный через новостные и рекламные сообщения: перенаселённая планета, на которой вторично неграмотных больше, чем грамотных, вооружённая охрана необходима в буквальном смысле везде, а близ центров городов официально существуют зоны, где нет ни власти, ни закона. Намного хуже другое: в длинной книге отсутствует развязка, а фабульная цепь ведёт в никуда. Отсутствует базовый конфликт, определяющий динамику сюжета. Иоганн Себастьян Бах Смит, по крайней мере, в физическом отношении, — двойник Хайнлайна, у которого четвёртая резус-отрицательная кровь. Вся фабула устроена для удобства автора — 28-летняя красавица Юнис убита тогда, когда её тело остро понадобилось её работодателю, и у неё подходящий объём черепной коробки и та же самая редкая группа крови. Все сцены с внутренними диалогами Иоганна и Юнис «скучны до зевоты» — «одни сплошные шуточки и взаимное восхищение». Юнис больше всего напоминает Подкейн, ставшую несколько старше и мудрее, а бесконечно повторяемая мантра «Ом мани падме хум» — «выбешивает», ибо постоянно вызывает ассоциации с английским словом «деньги» (money). Бросается в глаза, что Хайнлайн не в состоянии умерять многословие своих персонажей, но в «Не убоюсь я зла» он полностью отказался от повествования как такового, описания минимальны (только «сценическая коробка» и декорации), а внутренние диалоги превращаются в потоки диалогов внешних. Как психологический эксперимент, это заслуживает внимания, но не оправдывает 400 страниц бессмысленного пустословия. Окружающий мир существует только для Иоганна — своего центра. За сорок лет до начала действия он был разгромлен на выборах, и более он не пожелал заниматься спасением мира. «Отныне всё, что он знает, — как накопить миллиард долларов и неизменно оказываться в центре событий». Фактически роман — это неимоверно растянутая версия рассказа «Все вы зомби», в которой Хайнлайн через Иоганна и Юнис оплодотворяет сам себя, чтобы породить на Луне «младенца Хайнлайна». Паншин откровенно признавался, что даже не смог осилить книги целиком и пролистывал её, чтобы понять авторский замысел и что находится в финале. «Сомневаюсь, что когда-нибудь прочту её снова». Тем более сомнительно, что Хайнлайн напишет когда-нибудь хоть одну «настоящую» книгу, что бы он сам ни утверждал по этому поводу. Поскольку к ноябрю 1970 года было неясно, продолжит ли Хайнлайн литературную деятельность, «Не убось я зла» назван «жалким памятником» некогда великому фантасту^[55].

Питер Скайлер Миллер называл «Не убоюсь я зла» величайшим разочарованием за последние пять лет, ибо роман почти целиком посвящён «превознесению магии секса и йоги», и это «заставляет содрогнуться». Проблема и в том, что автор «не сделал того, что умел делать лучше всех». Хайнлайн представил жуткую проекцию реального общества 1960-х годов в будущее, в котором налогоплательщики перестали платить за школы, полицейскую защиту и прочую «социалистическую чушь», хотя, по-видимому, существует система всеобщего социального обеспечения, чтобы люди выживали, либо некая форма альтернативной экономики (один второстепенный персонаж продаёт картины; адвокатам тоже хватает на жизнь; у состоятельных имеется вооружённая охрана — и это вынужденная мера, иначе их мгновенно ограбят). Однако всё перечисленное — своего рода самородки, сокрытые в толще бесконечно утомительного текста. Прежний Хайнлайн сотворил бы чудо с фабулой «Не убоюсь я зла», однако в действительности сотни страниц посвящены приватному общению 90-летнего похотливца Иоганна Себастьяна Баха Смита и 28-летней раскрепощённой Юнис Бранка, которая становится предметом вожделения решительно всех мужчин и даже некоторых женщин из окружения Смита. Когда их синтетическая личность учится быть женщиной, бо́льшая часть их времени посвящена вопросам выбора сексуальных партнёров. Потенциально интересными являются сцены судебного разбирательства и отношений с бывшим мужем Юнис — художнику по боди-арту. Некоторая интрига появляется из-за того, что Юнис оказывается любовницей адвоката старого Иоганна, а его бывшая медсестра сожительствует с его же врачом. Наконец, когда адвокат Джейкоб женится на синтетической личности, они принимают решение оплодотворить Юнис замороженным генетическим материалом Иоганна, то есть он разом окажется и отцом и матерью будущему ребёнку (явное развитие идеи «Все вы зомби», но более упрощённое). В конце концов Джейкоб скоропостижно умирает и «пара экстрасенсов» Иоганн-Юнис в черепной коробке Джоанны превращается в тройку — «на сей раз без каких-либо оправданий»^[56].

Не знаю, хватило ли Джону Кэмпбеллу …мозгов и он решил не покупать [этого романа], но если да, то он проявил здравомыслие. Думаете, имя Хайнлайна автоматически принесёт книге «Хьюго» как лучшему научно-фантастическому роману 1970 года? Или это просто я так и не расстался с эпохой «Манси»?^[57]

Джеймс Блиш начал свою рецензию с констатации, что новый роман Хайнлайна — не что иное как «скукотища», более того, писатель вообще забыл, что его задача — рассказывать историю. Резюме сюжета может создать впечатление, что «Не убоюсь я зла» как минимум хорошая книга с элементами непристойности, но это не соответствует действительности. В романе не происходит вообще ничего, все события известны только из диалогов персонажей, в том числе внутренних, которые выделяются в тексте скобками, число которых превосходит частотность использования буквы е во всём тексте. «Если бы я не взялся рецензировать роман, я бы никогда не дочитал его до конца, если бы не любопытство, как Хайнлайн собирается объяснить выживание сознания девушки». Равным образом, интерес могли бы вызвать разрешение вопроса о правовой идентичности личности после трансплантации мозга, но они «ловко обходятся стороной». Противники главного героя/героини изображены откровенными глупцами, а единственная проблема на всём протяжении повествования единственная — «когда же герой/героиня займётся сексом?» Впервые таковой акт происходит на странице 258, тогда как все возможности заинтересовать читателя иссякли приблизительно 150-ю страницами ранее. Дж. Блиш усомнился, что существующего сюжета и расстановки персонажей хватило бы на роман даже вдвое меньшего объёма. Единственными фрагментами, достойными лучших работ раннего Хайнлайна, являются картины ужасного общества, поданные через новостные сообщения, но их слишком мало. Блиш выражал надежду, что полоса писательских неудач останется в прошлом и Хайнлайн когда-нибудь вернётся к научной фантастике, которую он писал когда-то лучше всех со времён Герберта Уэллса^[58].

Фриц Лейбер отметил, что ещё в 1950-е годы Хайнлайн в одной из своих футурологических публикаций заявил, что в XXI веке посмертное существование души будет доказано с «научной строгостью». Данная тематика, по-видимому, интересовала его давно и откровенно заявлена в романе «Там, за гранью». С тематикой смерти и бессмертия связана и основная сюжетная линия «Не убоюсь я зла», некоторые аспекты которой намекают и на реинкарнацию. Лейбер утверждал, что этот роман наименее удачен у Хайнлайна после «Там, за гранью», «Чужака в чужой стране» и «Луны — суровой хозяйки». В «Зле» нет настоящего конфликта, нет злодеев и превратностей судьбы, взамен которых поразительные счастливые моменты, и в целом упущено слишком много сюжетных возможностей. Если городские джунгли так опасны, и хозяева прекрасных особняков в стиле необарокко содержат охранные отряды из головорезов, которых выкинули из армии и полиции за жестокость, то как же новые хозяева поддерживают их преданность? «Вот вопрос, который заставит тяжко задуматься Макиавелли и Чезаре Борджиа». Нет внутреннего конфликта: Иоганн и Юнис прекрасно уживаются внутри одной черепной коробки в почти идеальном согласии, причём бывшая владелица тела всегда уступает бывшему боссу (она его так и называет) и обычно оказывается неправой при малейшем намёке на конфликт. В принципе роман является огромной иллюстрацией к поговорке: «Если бы молодость знала, если бы старость могла». Сюжетный приём безмолвного общения родственных душ уже был использован Хайнлайном в романе «Время для звёзд» и куда как эффективнее. Тем не менее, в «Не убоюсь я зла» хватает хайнлайновского сарказма, изначального оптимизма, целеустремлённости, глубочайшего благоговения перед книгами и познаниями, ценными сами по себе, — и острого желания познать наш мир до самого последнего закоулка^[59].

Бейрд Сирлс в краткой заметке в Isaac Asimov’s Science Fiction Magazine обозначил «Не убоюсь я зла» как наименее удачный роман своего автора, однако даже оскорбив все авторитеты и задев «всех священных коров», Хайнлайн не позволил себе быть скучным^[60]. В аннотации социолога Джо Де Болта для справочника The Science Fiction Reference Book утверждалось, что «Не убоюсь я зла» представляет собой попытку совместить фантастику и порнографию, получившую известность только из-за имени автора. Центральный герой — типичный для Хайнлайна сверхкомпетентный богатый старый развратник. После пересадки его мозга в тело прекрасной молодой секретарши начинается «сексуальная одиссея», которая «нисколько не вдохновляет», но привлекла внимание множества читателей, ранее не сталкивавшихся ни с сюжетами, ни с литературой такого рода^[61].

Историк и антрополог Леон Стовер рассматривал «Не убоюсь я зла» в широком контексте творчества Хайнлайна. Иоганн Смит воспринимался им как магнат в духе Гарримана («Зелёные холмы Земли»); Юнис он однозначно интерпретировал как чернокожую. Основную часть повествования занимает диалог мозга Иоганна и остаточное сознание его женского донорского тела (Джоанна), из которого Смит узнал о сексуальности больше, чем когда-либо считал возможным знать или прочувствовать. Скорее всего голос Юнис — следствие раздвоения личности Иоганна; это волновало Хайнлайна в минимальной степени — его интересовала возможность разработать все мыслимые последствия от сочетания мужского мозга и женского тела, это позволяет устроить настоящий фонтан «извращённого веселья», хотя и предельно затянутого: любая бытовая мелочь разрабатывается до ничтожных мелочей. В чём невозможно обвинить Хайнлайна — так это в отсутствии воображения и въедливости. Более того: проза писателя не утратила ни грана энергии и жизнерадостности. По мнению Л. Стовера, в оценке романа ошибались и критики, и фанаты. Исследователь предположил, что пару Иоганн — Юнис можно рассматривать как супружескую пару, жизнь которой волей обстоятельств доведена до абсолютного равенства. Началом этого пути (описания брака-товарищества) была повесть «Неприятная профессия Джонатана Хога»^[62].

Критик и редактор Сергей Соболев заметил, что сюжетная линия с судом над Иоганном-Юнис, борющейся за своё признание как личности, напомнила ему о фильме Милоша Формана «Народ против Ларри Флинта»: «странная смесь чередующихся судебных разбирательств и откровенных постельных сцен, та же панковская страсть к саморазрушению, подкреплённая чётким либертарианским осознанием своей правоты». Разница в том, что у Хайнлайна описан регресс — от старого тела к молодому. Также отмечена страсть писателя к точным деталям, и если сюжет требует подробного погружения в ход юридического процесса, читатель получит все данные в полном объёме^[63]. Рецензент французского издания Анук Арналь (перевод получил название «Дорога в ложбине тьмы» Le Ravin des ténèbres) в 2010 году отмечала, что роман был хронически недооценён читателями и критиками и нуждается в перечитывании и переосмыслении. Из-за того, что публикация состоялась преждевременно, без участия автора, роман «лишён лоска» и некоторая затянутость действия и стилистические недостатки очевидны. Однако они не мешают понять главное в романе, основное действие которого является захватывающим, как обычно у Хайнлайна. Вопросы медицинских, социальных и философских аспектов трансплантации человеческого мозга Роберт Хайнлайн затронул в рассказе 1940 года «Успешная операция», опубликованного в фэнзине Рэя Брэдбери Futuria Fantasia. Описания функциональной и психологической реабилитации могут быть признаны провидческими, ибо первая успешная пересадка конечности прошла лишь в 1998 году. Персонажи исповедуют разновидность нью-эйджа с буддийским подтекстом: христианство утратило свою власть над западным миром. Главной интригой в романе является природа внутренних диалогов Иоганна и Юнис: является ли всё происходящее предсмертным бредом Смита, который добился эвтаназии столь экзотическим способом, или же сущность Юнис действительно была растворена во всём её теле? Какова продолжительность действия — девять месяцев беременности Джоанны-Юнис или же столько месяцев медицинская бригада пыталась сохранить жизнь в гомункуле, образовавшемся после операции. Либо это раздвоение личности главного героя, особенно, когда к Юнис и Иоганну добавляется Джейкоб? Внутренние диалоги вызвали у А. Арналь ассоциации со сновидениями или психотическим бредом. Внешний по отношению к героям мир описан лишь косвенно — через их восприятие или новостные и рекламные объявления. Здесь Хайнлайн проявил по отношению к недалёкому будущему несвойственный ему обычно пессимизм, а также обычное для него обетование спасения человечества на небесах — во внеземных колониях, куда отбывают лучшие из людей^[64].

Сетевой обозреватель Кёртис Вэйянт, комментируя издание романа в составе полного собрания сочинений Хайнлайна (Virginia Edition, первый том), отмечал, что и в 2015 году «Не убоюсь я зла» вызывал полярно противоположные реакции — чистейшая ненависть либо снисходительная любовь к тексту, написанному в другую историческую эпоху. Непонятно, почему именно этим романом открылось собрание сочинений, обычно выстраиваемое по хронологическому принципу. Несмотря на неодобрение крайностей критических обзоров и признание оригинальности фабулы, Вэйянт отметил, что роман получился скучным. Действия как такового в «Не убоюсь я зла» нет или почти нет, текст состоит из непрерывных потоков слов самых разных персонажей, перемежаемых внутренним диалогом Иоганна и Юнис, по большей части бессмысленным. Вероятно, их элиминирование заметно повысило удобочитаемость романа, не сказавшись на сути повествования, если бы у Хайнлайна были силы провести редактирование. Критик обратил внимание, что внутренние отношения Смита и Юнис Бранка не изменились после трансформации: Юнис продолжает именовать его «боссом», и он может заставить её замолчать или даже угрожает отшлёпать. Многое в интерпретации романа зависит от сущности фантастического допущения, то есть как именно объяснить сохранение сознания Юнис в её теле после того, как мозг Иоганна был в него трансплантирован. Сам Иоганн верит, что это действительно Юнис, и она всячески напоминает ему, что нельзя раскрывать её присутствие, чтобы Смита не обвинили в раздвоении личности. Кёртис Вэйянт утверждал, что так и не нашёл в тексте подсказок, как раскрывается эта загадка, хотя в финале наступает отторжение пересаженного мозга и смерть героини, но с этим плохо стыкуется появление сознания Джейкоба, что выводит повествование на метафизический уровень. Хотя «Не убоюсь я зла» иногда упоминают как книгу, затрагивающую проблему трансгендерности, такая трактовка была возможна разве что 1970-е годы, когда отсутствовали исследования данной проблемы. В целом роман очень трудно отнести к научной фантастике, ибо сама процедура трансплантации описана довольно небрежно, а главный фокус поставлен на психологических, социальных и юридических последствиях операции^[4].

Книжный блогер MPorcius отмечает, что героями романа являются маски: все безупречно порядочны и невероятно компетентны (Иоганн — величайший бизнесмен в мире, Юнис — лучшая секретарша, самый добрый и щедрый человек на свете, Джейкоб — величайший юрист в мире и мастер своего дела, далее следует лучший хирург-трансплантолог в мире Бойл, и муж Юнис, Джо, — гениальный художник и бессребренник, и так далее). Вместе с тем, для книги, целиком посвящённой любви и признаниям в любви, в «Не убоюсь я зла» в принципе отсутствуют конфликты любого типа. «…Нет страха быть отвергнутым, нет безответного желания, нет ревности, нет несчастных влюблённых, разлучённых социальными нормами или семейными распрями; все обожают друг друга и испытывают влечение друг к другу с самого начала, и все они либертарианцы или либертины, живущие в похотливом обществе, лишённом запретов, которые нужно преодолевать»^[65].

«Не убоюсь я зла» на платформе Goodreads имеет рейтинг 3,7 по пятибалльной шкале^[66]. Издание в мягкой обложке оценивается покупателями Barnes & Noble в 4,1 по пятибалльной шкале^[67]; и бумажное, и электронное издания романа имеют рейтинг 4,2 (из пяти) на электронной торговой площадке Amazon^[68].

Роман многократно издавался на английском языке и вошёл в первый том полного собрания сочинений Хайнлайна (Virginia Edition); переводился на итальянский (1972, 1977), французский (1974), немецкий (1974), японский (1977), португальский (1986) языки. Японский перевод Тэцу Яно в 1978 году был отмечен премией «Сэйун» в категории «Лучший переводной роман»^[69]. Итальянский перевод 1972 года был выпущен издательством Bompiani в твёрдом переплёте — первое подобное издание Хайнлайна на итальянском языке, рекламировавшееся как выбор профессионального Club Degli Editori. Обозреватель Джан Паоло Коссато сетовал, что в аннотации делался акцент на порнографическом подтексте книги, а в буклете Club Degli Editori старательно избегались упоминания о фантастике, и роман позиционировался как футурологический или даже «авениристический»^[51]. На русском языке существуют три перевода^[70], вариант А. Лазарчука был подготовлен в 1994 году для планируемого комментированного собрания сочинений Хайнлайна издательства «Terra Fantastica», но в силу множества причин увидел свет спустя десятилетие^[63]. Этот перевод был отмечен премией «Странник» в 2003 году^[71]. Высказывались также мнения о чрезмерной вольности перевода Лазарчука, представляющего собой, скорее, свободную вариацию на тему^[72][73]. Переводчик в предисловии утверждал, что «…взял на себя смелость хотя бы при переводе достичь того, к чему стремился (как мне кажется) сам автор»^[53].

• Heinlein Robert A. I Will Fear No Evil. Part I : [англ.] // Galaxy Science Fiction / Cover and Ill. by Gaughan. — 1970. — Vol. 30, no. 4 (July). — P. 4—25; 105—158.
• Heinlein Robert A. I Will Fear No Evil. Part II : [англ.] // Galaxy Science Fiction. — 1970. — Vol. 30, no. 5 (September). — P. 96—184.
• Heinlein Robert A. I Will Fear No Evil. Part III : [англ.] // Galaxy Science Fiction. — 1970. — Vol. 30, no. 6 (November). — P. 100—190.
• Heinlein Robert A. I Will Fear No Evil. Part IV : [англ.] // Galaxy Science Fiction. — 1970. — Vol. 1, no. 1 (December). — P. 96—186.
• Heinlein, Robert A. I will fear no evil. — New York : G. P. Putnam's Sons, 1970. — 401 p.
• Robert A. Heinlein. The Virginia Edition. — Houston : The Virginia Edition Pub, 2008. — Vol. 1: I Will Fear No Evil. — vii, 413 p. — Source text is the G. P. Putnam's Sons first-edition hardcover, September 1970. — 2000 экз. — ISBN 1-897350-03-1.
• Не убоюсь я зла / Пер. Б. Старцева, художник А. Кириллов. — Рига : Полярис, 1993. — 559 с. — (Миры Роберта Хайнлайна. Кн. 16). — 100 000 экз. — ISBN 5-88132-038-7.
• Хайнлайн Р. Пройдя долиной смертной тени : Фантаст. роман / Пер. с англ. А. Лазарчука. — Москва : Эксмо, 2002. — 384 с. — (История будущего). — 6000 + 5000 экз. — ISBN 5-699-01085-8.
• Хайнлайн Р. Не убоюсь зла : роман / перевод с английского Юрия Павлова под редакцией Екатерины Доброхотовой-Майковой. — СПб. : Азбука, 2019. — 303 с. — (Звезды мировой фантастики). — ISBN 978-5-389-17642-3.

• Не убоюсь я зла на сайте «Лаборатория Фантастики»
• Список публикаций произведения «Не убоюсь я зла» в ISFDB (англ.)