Никудышное решение

«Никуды́шное реше́ние»^[1] (англ. Solution Unsatisfactory, дословно: «Неудовлетворительное решение») — фантастический рассказ Роберта Хайнлайна, опубликованный под псевдонимом Энсон Макдональд. Вышел в мае 1941 года в том же номере журнала Astounding Science Fiction, что и повесть «Вселенная» и диаграмма «Истории будущего». Критиками и исследователями (включая Станислава Лема) причисляется к наиболее удачным футурологическим произведениям Хайнлайна^[2].

В ноябре 1940 года редактор Джон Вуд Кэмпбелл заказал Хайнлайну произведение об использовании радиоактивной пыли в качестве оружия. По сюжету, когда Вторая мировая война зашла в тупик, случайное открытие группы учёных привело к приобретению США почти абсолютной мощи. Ею воспользовался отставной военный и конгрессмен Маннинг, который создал глобальный Патруль и единолично контролирует радиологическое оружие. Финал открытый: Маннинг страдает болезнью сердца, и никому не известно, успеет ли он сделать Патруль независимым от ведущих мировых держав и подготовить преемника, не желающего абсолютной власти в мировом масштабе. Идея Патруля, монополизировавшего ядерное оружие, поставлена Хайнлайном в центр повествования рассказа «Долгая вахта» (1949) и романа «Космический кадет» (1948)^[2].

«Никудышное решение» не включалось автором в цикл об истории будущего; впервые переиздано в сборнике «Миры Роберта Э. Хайнлайна» (1966) и вошло в сборник футурологических произведений и публицистики «Расширенная Вселенная» (1980). Выпущены переводы на итальянский, немецкий, французский и русский языки.

Повествование идёт от лица Джона Дефриза, который в 1943 году назначается помощником только что избранного конгрессмена Клайда Маннинга, полковника в отставке и специалиста по химическому оружию. Далее их обоих возвращают на действительную службу: полковник возглавляет Специальный оборонный проект № 347 военного министерства^[3]. Цель проекта — разработка уранового оружия с контролируемым взрывом для опережения Адольфа Гитлера^[4]. К 1944 году работа продвинулась мало, тогда как война зашла в патовую ситуацию: США придерживаются изоляционизма, Италия капитулирует, Британия и Германия проводят взаимные бомбардировки, а «Россия, как обычно, склоняется то в одну, то в другую сторону, очевидно придерживаясь политики не дать ни одной из воюющих сторон получить преимущество, которое позволит довести войну до победного конца»^[5]. Маннинг узнаёт, что в Чесапикском заливе происходит массовый мор рыбы, ибо туда сбрасывают отходы лаборатории физико-химика доктора Эстель Карст, которая работала над искусственными радиоактивными материалами для нужд медицины. Причиной мора была сильно ядовитая и радиоактивная пыль — побочный продукт исследования^[6]. Результатом становится разработка летального аэрозоля: местность, заражённая «пылью», становится необитаемой до конца периода распада^[7]. Первоначально Маннинг предлагает уничтожить всех людей, оказавшихся посвящёнными в тайну, как и всю документацию, и даже себя самого. Впрочем, он тут же осознаёт, что немцы и русские вскоре пойдут тем же путём. После избрания нового президента в 1945 году, Маннинг убеждает его передать «пыль» Британии, но без технической документации и с условием, что послевоенное устройство мира будет определять Америка^[8].

В Англию с грузом «пыли» отправляют Дефриза, который нарушает все мыслимые дипломатические протоколы, заставив явиться на авиабазу к своему самолёту премьер-министра и «мистера Виндзора»^[9]. Несмотря на все попытки убедить нового немецкого фюрера, что «пыль» — это абсолютное оружие, война продолжается. Наконец президент лично отдаёт приказ опылить Берлин. Вернувшегося в Вашингтон Дефриза Маннинг встречает известием, что доктор Эстель Карст покончила с собой — вошла в заражённое «пылью» помещение без защитного свинцового скафандра^[10]. Английские лётчики, которые вели телевизионную съёмку погибающих жителей Берлина, вскоре умерли от заражения «пылью», содержащейся в атмосфере германской столицы. Третий Рейх пал через неделю; вместо него была возрождена монархия Гогенцоллернов во главе с двоюродным братом кайзера Вильгельма^[11][12]. Маннинг сообщает президенту США, что высокотехнологическая держава, зная о последствиях применения «пыли», сможет повторить процесс и получить летальное оружие примерно за 90 дней, даже если начнёт разработку с нуля^[13]. Он предлагает ввести по всей Земле тотальный запрет на полёты любых видов самолётов и создать сверхмощную организацию для контроля над «пылью», которая по определению не будет демократической:

Если мы создадим мировую демократию, то на какой электорат она будет опираться? Давайте проанализируем факты: четыреста миллионов китайцев, у которых такое же представление о процедуре выборов и о гражданской ответственности, как у блохи; триста миллионов индийцев, обладающих в данной области ничуть не большим образовательным уровнем; один бог знает, сколько миллионов в Евразийском Союзе, верящих опять же бог знает во что; весь африканский континент, который вряд ли можно назвать даже полуцивилизованным; восемьдесят миллионов японцев, твёрдо убежденных в своем божественном праве на руководство миром…^[14]

22 февраля 1945 года президент вводит на всей территории США чрезвычайное положение и рассылает главам всех суверенных государств «Декларацию мира», представляющую собой ультиматум о полном уничтожении всех средств авиации: любой гражданский и военный самолёт, способный пересечь океан, подлежит перегону на гигантскую стоянку в Канзасе, а авиация меньшей дальности сосредотачивается в Уэльсе и близ Шанхая. Отказ от разоружения рассматривается как объявление войны Соединённым Штатам. Японская империя сдаётся, как только император узнаёт о готовящийся полной стерилизации шести самых больших городов страны. Что происходило в Евразийском Союзе (так стал именоваться СССР после смерти Иосифа Сталина в 1941 году) никто не знал^[15]. Оказалось, что советские учёные продвинулись в исследовании урана так же далеко, как и американцы, после чего началась «Четырёхдневная война». Маннинг не беспокоился о соблюдении демократических процедур, что спасло правительство и президента, который распустил слухи об эпидемии чумы, вызвавшей исход населения. Евразийский Союз при воздушной атаке убивает «пылью» около 800 тысяч жителей Нью-Йорка. В отместку американцы опыляют Владивосток, Иркутск и Москву, а один самолёт по ошибке сбрасывает «пыль» на Рязань, где и располагались советские лаборатории по производству аэрозоля^[16].

В результате «Миротворческой операции 1945—1946 годов» Маннинг добивается создания Комитета мировой безопасности и Патрульной службы охраны мира. Члены этой организации обладают неограниченной властью, и только их личные качества и тотальная слежка друг за другом должны были удерживать мир от полного уничтожения. Также были созданы кадетские училища по формированию «новых янычар», которые могли нести службу в любой стране, кроме своей собственной^[17]. В 1951 году президент погибает в авиакатастрофе. Его преемник требует отставки Маннинга и передачи дел Патруля для нужд коммерческих интересов США. Перед отправлением в Белый дом Маннинг отдаёт Дефризу несколько распоряжений, и над Вашингтоном появляются бомбардировщики с аэрозольными бомбами, пилотируемые не-американцами. В итоге Маннинг становится военным диктатором планеты Земля — и предметом всеобщей ненависти. Он страдает сердечным заболеванием, но нет никого, кто смог бы занять его место. Просидевший неделю на контейнерах с «пылью» Дефриз заработал деградацию всех органов, а фотоплёнка, приложенная к его коже, темнеет за двадцать минут^[18].

Нет, ни один из возможных вариантов будущего меня не устраивает. <…> …Я не могу ощущать себя счастливым в мире, где любой человек или любая группа людей могут присвоить себе право миловать или казнить вас, меня, наших соседей, каждого человека, каждое животное, каждое живое существо. Мне не по душе каждый, кто держит в руках такую власть.
И самому Маннингу он тоже не по душе^[19].

В августе 1939 года состоялся литературный дебют Роберта Хайнлайна в журнале Astounding Science Fiction (рассказ «Линия жизни»), и он быстро стал ведущим автором в редакции Джона Кэмпбелла. С того же августа 1939 года Кэмпбелл основал новый раздел журнала — «Аналитическую лабораторию», в котором подсчитывал рейтинг читательских предпочтений на основе приходящих в редакцию писем^[20]. В конце августа был принят к печати рассказ «Реквием», а 1 сентября началась война в Европе. В архиве писателя уцелел «Меморандум Роберта Э. Хайнлайна от 3 сентября [1939 года] для Р. Э. Х. в будущем». В этой заметке Хайнлайн рассуждал, что объявление войны Великобританией и мобилизация во Франции объясняются не тем, что они стремятся защитить демократию: Германия нападала не на Англию с Францией, а на Польшу, в которой существует диктатура. «Я не оправдываю нападение Германии», однако существующий расклад объясняется тем, что Германия сделалась сильнее, чем этого желали в Лондоне. «Не будем ханжами»: в Лондоне полагают, что способны «осадить» Гитлера осенью 1939 года «и не уверены, что смогут потом»^[21].

Эта война ведётся не за Томаса Манна, не за Альберта Эйнштейна и не за других преследуемых евреев. И Британия не борется за «демократию». Она борется за сохранение худших и самых несправедливых статей Версальского договора. <…> Гитлер — это симптом Версаля — мы его вызвали. Безумие, которое он олицетворяет, породили мы. Куда мы пришли — хотите посетить ещё одно шоу?^[22]

Во время рождественских каникул Хайнлайн общался со своим другом Робертом Корногом, который работал вместе с Луисом Альваресом в лаборатории радиоактивных материалов в Беркли. Именно от него писатель узнал о расчётах Лизы Мейтнер, доказывавших теоретическую возможность создания атомной бомбы^[23]. В течение 1939 года в доме Хайнлайнов стихийно возникло литературное общество «Mañana», в которое входили Джек Уильямсон, Клив Картмилл, Энтони Бучер, Генри Каттнер с женой Кэтрин Мур и даже 19-летний фанат Рэй Брэдбери, который ещё не опубликовал ни одного произведения. Иногда приходили Лафайетт Хаббард и Лайон Спрэг де Камп, Ли Брэккет, Джон Парсонс и другие лица. Ядром общества были профессиональные журналисты-левые из движения «Покончим с бедностью в Калифорнии». Хайнлайн добился первой публикации для Брэдбери в журнале Script; Рэй даже заявил, что именно Хайнлайн «вывел его в люди»^[24][25][26]. Под впечатлением от сообщений Корнога Хайнлайн начал писать рассказ «Взрыв всегда возможен» (гонорар Кэмпбелла, полученный за этот рассказ 24 февраля 1940 года, позволил Роберту и его жене Леслин полностью расплатиться с ипотечным кредитом за дом в Лорел Каньоне)^[27]. В мае 1940 года Роберт и Леслин Хайнлайны на автомобиле пересекли США, побывав у родственников в Канзас-Сити, а далее направились в Нью-Йорк, где прошло очное знакомство с Кэмпбеллом и его женой^[28]. В конце пребывания в Нью-Йорке (далее Хайнлайны следовали в Чикаго на семинар Коржибского и на Национальный конвент Демократической партии в том же городе, а потом и на Ворлдкон) Кэмпбелл предложил Роберту работать по его нереализованным сюжетам — будучи главным редактором ведущего фантастического журнала, Джон Вуд считал неэтичным писать самому, вдобавок, понимая, что сильно уступает своим же авторам, включая Азимова и Саймака^[29].

1 декабря 1940 года в письме Хайнлайну Кэмпбелл предложил реализовать сюжет об использовании радиоактивной пыли в качестве оружия. Это наложилось на недолговечное общение писателя с фанатом Брюсом Йерке на темы технократии, которую Роберт считал «порочным видом индустриального фашизма». Любой режим, существующий без демократического согласия с его противовесами — это абсолютизм. «Если в своё время американская версия Гитлера или Муссолини проберётся на водительское место, нам придётся чертовски долго стаскивать их оттуда». Рассказ о радиоактивной пыли Хайнлайн завершил в канун Рождества и отправил рукопись Кэмпбеллу под названием «Внешняя политика»^[30].

Первое письмо в новом, 1941 году Хайнлайн получил именно от Кэмпбелла. Редактору рассказ не понравился из-за того, что сюжет приводил к неразрешимому политическому тупику. В конце концов он решил переименовать произведение в «Никудышное решение», чтобы читатели воспринимали коллизию как вызов^[31]. Речь шла именно о радионуклидном оружии, поскольку об атомном взрыве Хайнлайн написал в рассказе «Взрыв всегда возможен»^[32]. Выпуск запланировали на май под псевдонимом «Энсон Макдональд», так как в том же номере выходила повесть о корабле поколений — «Вселенная»^[33]. В июньском номере Astounding в рейтинге читательских предпочтений «Никудышное решение» шло вторым после повести «Вселенная»; там же печатались одобрительные письма, направляемые в редакцию^[34]. К августу 1941 года рейтинг «Аналитической лаборатории» полностью обновился, но в письмах читателей подчёркивался мрачный реализм рассказа и его «головокружительность», а ещё один корреспондент — некто Билл Доннелл из Сан-Франциско, из всех публикаций майского номера ставил «Никудышное решение» на первое место, назвав его (как и «Вселенную») «отличным произведением отличного автора»^[35].

В 1944 году, по мере перехода Манхэттенского проекта в решающую фазу, спецслужбы США приняли решение цензурировать фантастические журналы, чтобы ненароком не подбросить нацистам перспективные научно-технические идеи. 8 марта 1944 года редакцию Кэмпбелла посетил агент ФБР Артур Райли; в их беседе, как это следует из отчёта агента, упоминалось и «Никудышное решение». Редактор даже предложил закрыть распространение Astounding в нейтральной Швеции, так как, по слухам, оттуда свежие номера доставляли Вернеру фон Брауну^[36]. Уже после окончания войны, 20 января 1946 года в газете Philadelphia Record вышла заметка «Страннее вымысла» корреспондента Альфреда М. Кляйна, в которой говорилось, что во время войны на Филадельфийской военно-морской верфи работали три писателя-фантаста: Хайнлайн, Де Камп и Азимов, якобы, нанятых, чтобы они создали атомное чудо-оружие и космические корабли, которые раньше описывали в своих произведениях. Единственным источником Кляйн обозначил Джона Кэмпбелла. Смысл заметки был злопыхательский — писатели просто так растратили деньги налогоплательщиков и вернулись к пишущим машинкам: «так изобретать намного легче». У Хайнлайна и Де Кампа заметка вызвала бурную реакцию, Роберт предложил подать в суд от имени всех троих, однако Спрэг де Камп ограничился отправкой гневного письма, которое было напечатано. Кляйн утверждал, что информацию действительно получил от Кэмпбелла, но записи его интервью обрабатывал стажёр. Кэмпбелл, в свою очередь, заявил, что говорил с Кляйном не более десяти минут во время встречи с редактором филадельфийской газеты в его кабинете по совершенно другому поводу. По утверждению исследователя Алекса Невалы-Ли, в заметке Кляйна содержались подлинные факты — что Кэмпбеллу удалось убедить контрразведку не убирать публикации на атомные темы из фантастических журналов. И Хайнлайн, и его редактор искренне хотели, чтобы фантасты участвовали в разработке жизненно важных технологий и вдохновляли новые поколения на их создание. Ещё до бомбардировки Хиросимы Кэмпбелл писал в редакционной статье Astounding, что ранее существовавшая политическая культура прекратилась. Как совершенно справедливо писал Хайнлайн в своём «Никудышном решении», атомная бомба — это одновременно и величайший технический триумф, и символ того, что нынешние социальные и политические системы не способны контролировать технику тотального уничтожения^[37].

После войны Хайнлайн пытался донести до американских политиков своё видение вооружённых сил с учётом опыта бомбардировок Хиросимы и Нагасаки. 14 августа 1945 года датирован его меморандум руководству Филадельфийской военно-морской верфи, который начинается с категорического утверждения, что все ранее существовавшие планы, доктрины и стратегии должны быть радикально пересмотрены. По мнению Хайнлайна, появление ядерного оружия обессмысливает существование надводного флота, авианосцев, пехоты и танков: «Зачем инвестировать в то, что представляет собой, фигурально выражаясь, „каменные топоры“» в условиях войны, которая может начаться и закончиться за пятнадцать минут. Новой миссией американского военно-промышленного комплекса может стать обслуживание «планетарной полиции», вооружённой ядерными бомбами. В перспективе такая полиция будет располагать орбитальными самолётами — неуязвимыми стратегическими бомбардировщиками; как отмечал французский исследователь Э. Пишоль, такая модель вооружённых сил описана в «Космическом кадете». Хайнлайн также предупреждал, что новые мировые реалии вызовут «сильное эмоциональное сопротивление» населения, желающего вернуться к беззаботности мирного времени. С другой стороны, общественное мнение должно быть подготовлено к разработке автоматической беспилотной лунной ракеты. Понимания это не вызвало: в октябре 1945 года адмирал Нимиц заявлял, что атомная бомба — всего лишь один из видов вооружений, главная проблема которого — в адекватной схеме доставки, в которой невозможно обойтись без ВМФ^[38]. Впрочем, в том же месяце Армия США объявила о захвате Вернера фон Брауна и документации и образцов ракетной программы Германии. Друг Хайнлайна по военно-морской академии Калеб Лэннинг в мае 1946 года участвовал в запуске проекта ракеты с ядерным двигателем, отвечая за режим секретности. Однако в конечном итоге президента Трумэна не удалось убедить в перспективности разработок такого рода^[39]. В октябре 1945 года Хайнлайн предлагал свои услуги как политического активиста и агитатора с большими связями Хорасу Вурхису, заявляя, что его единственная цель — «контроль над атомной энергией с целью сохранения нашей цивилизации»^[40]. На ноябрьских выборах 1946 года в Палату представителей Вурхис уступил кандидату от республиканцев Ричарду Никсону^[41]. 28 июня 1946 Хайнлайн с женой Леслин побывали на полигоне Уайт-Сэндс, понаблюдать за испытаниями привезённых из Германии ракет «Фау-2»; Леслин опубликовала статью «Красный отблеск ракеты», которая не только печаталась разными изданиями США, но даже была переведена на французский язык. После провала всех своих попыток объединить научное сообщество и развода с женой, Хайнлайн в 1947 году отошёл от всяких форм политического активизма и перебрался в Колорадо-Спрингс, который в те времена считался тихим местом, не представлявшем интереса для потенциальных бомбардировок^[42].

Косвенно все эти события привели к прекращению сотрудничества Хайнлайна и Кэмпбелла. Роберт, когда разрабатывал массовое движение учёных и бизнесменов за инвестирование в проект лунной ракеты, запросил у Кэмпбелла авторские права на «Взрыв всегда возможен» и «Никудышное решение», но Джон Вуд уклонился от этой просьбы. Авторские права принадлежали фирме Street & Smith, владевшей журналом, и, когда Хайнлайн обратился к её вице-президенту Генри Ральстону, он получил права — но только на эти два рассказа. Поскольку отказ в возвращении прав означал невозможность использования сюжетов «Истории будущего» для Голливуда, Хайнлайн решил обратиться к детской литературе — к тому времени были готовы заметки по роману «Юные атомщики и покорение Луны» — будущая первая ювенилия «Ракетный корабль „Галилео“». Обратиться к юной аудитории писателю советовали Клив Картмилл и режиссёр Фриц Ланг^[43][44]. Восстановить сотрудничества Роберту и Джону Вуду так и не удалось, а в 1950-е годы Кэмпбелл категорически не одобрял направление в фантастике, которое стал разрабатывать Хайнлайн. В частном письме 11 апреля 1959 года, обращённом Эдварду Смиту, Кэмпбелл заявил, что Роберт боится собственных способностей аналитика и последствий этой работы. «Он замечательно писал, пока не создал „Никудышного решения“ и эта проклятая штука не сбылась. Теперь он хочет держаться подальше, подальше, подальше от всего, что может оказаться правдой!»^[45]. Тогда же Кэмпбелл заявил, что в рассказе содержалось девять пророчеств, из которых семь исполнилось за истекшие девятнадцать лет, а двум предстоит в той или иной форме реализоваться в ближайшем будущем^[32]. Эрик Пишоль отмечал, что к 2010 году стало ясно, что ошибались и Хайнлайн, и Кэмпбелл: ядерное оружие изменило природу западных демократий, но не уничтожило их окончательно, а доктрина «взаимного гарантированного уничтожения» не привела к ядерному холокосту. Ситуация с ядерным оружием по-прежнему неудовлетворительна, но вряд ли приведёт «к просвещённой мировой диктатуре Маннинга»^[46].

Как отмечали Алан Фридман и Кэрол Донли, Герберт Уэллс впервые стал широко использовать принцип системности в научно-фантастическом жанре, когда писатель, претендующий на научно-технические обобщения и предсказания, обязан рассматривать все следствия и побочные эффекты. К началу 1940-х годов в области атомной физики и техники фантасты опережали реальное развитие науки и технологий. Проблему аварий на ядерных электростанциях впервые описал Роберт Хайнлайн в своём рассказе «Взрыв всегда возможен», тогда как прототип атомного реактора заработал только через два года. Теодор Старджон в 1941 году выпустил новеллу «Процесс Артмана», в котором речь шла о борьбе держав за технологию выделения урана-235 из урана-238; именно такая технология лежала в основе промышленного направления Манхэттенского проекта. В 1942 году Лестер дель Рей в романе «Нервы» описал механизм сокрытия ядерной катастрофы — взрыва реактора, по масштабам превосходящего действительно случившуюся Чернобыльскую аварию. В 1944 году Клив Картмилл описал в своей повести «Линии смерти» механизм атомной бомбы с такими подробностями, что Федеральное бюро расследований начало проверку на предмет утечки секретной информации и опрашивало Кэмпбелла, допустившего публикацию. Нил Баррон, впрочем, отмечал, что литературными достоинствами текст Картмилла вообще не обладал. В том же году Клиффорд Саймак в рассказе «Лобби» впервые рассмотрел политические и экономические проблемы, которые могли бы сопровождать коммерческое внедрение ядерной энергетики^[47][48].

Марк Мазовер в исследовании идеи всемирного господства отмечал, что именно в 1940-е годы мировое правительство в том смысле, какое вкладывали в это понятие Анри де Сен-Симон или Герберт Уэллс, «захватило воображение поразительно большого числа людей». Причиной этого стала даже не Вторая мировая война как таковая, а вопрос о контроле над применением атомной бомбы. М. Мазовер приводил в пример «Никудышное решение» Хайнлайна, в котором прямо заявляется, что применение радиоактивности в военных целях неизбежно обострит дебаты о глобальном управлении^[49]. Спенсер Уирт в монографии об истории идеи атомной угрозы утверждал, что сюжеты Хайнлайна 1940-х годов вообще не имели отношения к атомной инженерии, о которой он не имел ни малейшего представления, а основывались на довольно элементарных расчётах объёмов энергии, которые могли быть освобождены человеческими руками. И Хайнлайн, и Кэмпбелл исходили из простой логики, что радиоактивные вещества могут использоваться в качестве оружия массового поражения. Именно логический анализ последствий применения радионуклидного оружия и стал причиной инновационности рассказа Хайнлайна. Претекстом «Никудышного решения» был «Освобождённый мир» Уэллса, в котором также упоминаются ядерные бомбардировки; воздушный Патруль, несомненно, выдержан в уэллсовском духе. Впрочем, ни Кэмпбелл, ни Хайнлайн не верили, что Стражи будут непременно мудрыми и добродетельными. Идеи ядерной бомбы в буквальном смысле витали в воздухе: в 1944 году в журнале Time муссировались слухи, что после атак на Лондон ракетами «Фау-2», следующим «смертельным сюрпризом Гитлера» станет именно атомная бомбардировка^[50].

Фантастоведы Томас Клэрсон и Джо Сандерс рассматривали «Никудышное решение» в контексте рассказов Хайнлайна, созданных «на полях» проекта «Истории будущего». Для этого рассказа характерен рано появившийся пессимизм в отношении ядерного будущего человечества — после бомбардировки Хиросимы писатель считал мировую ядерную войну неизбежной. В рассказе впервые у Хайнлайна появляется идея военизированной элиты (международной, межпланетной, межзвёздной) направляющей и защищающей своих граждан от всякого зла. На страницах Astounding выходили «Легионы пространства и времени» Джека Уильямсона и «Ленсмены» Дока Смита, в которых проводилась эта нехитрая идея. С позиции XXI века рассказ выражает не столько всепроникающий пессимизм, сколько наивный идеализм в отношении американской внешней политики^[51].

В статье из сборника работ по отражению оружия массового уничтожения в американском общественном сознании профессор Брюс Франклин (Ратгерский университет) отмечал, что в творчестве Хайнлайна отобразились важнейшие аспекты современной американской идеологии^{[Комм. 1]}. В наибольшей степени это отразилось в рассказе «Никудышное решение», который начинается с достаточно точного описания состояния атомных исследований в США 1940 года и введённых затем мер по обеспечению секретности^[54]. Писатель исходил из посылки, что само по себе обладание абсолютным оружием полностью нивелирует демократию и гражданские свободы, предоставляя стране, разработавшей такое оружие, крайне невеликий выбор сценариев дальнейшего поведения на международной арене, каждый из которых «неудовлетворителен». Сюжетная конструкция — «очень американская», ибо повествователем выступает самый обыкновенный человек, волею судеб сделавшийся помощником Клайда Маннига, будущего «всеми ненавидимого избавителя мира от его собственной глупости». Герой использует сугубо американский политический язык для описания своего видения реальности, возникших проблем и выбора возможностей. В этом отношении язык и метафоры Хайнлайна типологически близки политическому языку его земляка из Миссури — 33-го президента США Гарри Трумэна. Оба выражали отношение американцев к ядерной проблеме через национальный миф о романтизированном фронтире и мессианских ожиданий от будущего. Более того: и Хайнлайн, и его читатели в Astounding были хорошо знакомы с предшествующими фантастическими произведениями о войнах будущего и супероружии, которые бытовали, по крайней мере, с конца 1880-х годов, в том числе и с мифологемой о войне, которая положит конец всем войнам^[55][56]. Однако Хайнлайн усложнил коллизию: и Маннинг, и покровительствующий ему президент США не желают использовать атомное оружие для превращения Америки в империю, пусть это будет и «наша империя». Они понимают, что оказавшаяся в их руках мощь слишком велика, чтобы использовать её традиционным образом: для защиты американских инвестиций за рубежом, для принуждения к торговым соглашениям. С точки зрения героев Хайнлайна такая простота «унижает как угнетателя, так и угнетённых». В характерном для Хайнлайна (и «среднего американца») стиле Маннинг играет по обстоятельствам, руководствуясь здравым смыслом, но при этом президент ещё и стремится заложить настолько прочную договорную основу, чтобы политика любых правительств США была вынуждена продолжать ту же самую линию. В одном отношении Хайнлайн оказался истинным пророком — обладание ядерным оружием, согласно Франклину, «помогло уничтожить основы демократии»^[57].

Похожую мысль высказывал Джордж Ганнон, называвший «Никудышное решение» самым сложным и проницательным из множества фантастических текстов об атомной угрозе, опубликованных до августа 1945 года. Хайнлайн весьма правдоподобно описывал технические реалии ядерных исследований того времени, сознавая необходимость мер безопасности, как технических, так и информационных. Впрочем, в 1941 году он не описывал в качестве оружия Судного дня именно атомную бомбу, но, имея инженерное образование, предвидел, что наибольшее поражающее значение имеют не взрывы, а распыляемые в атмосфере, воде и земле подобные продукты ядерной реакции, включая радионуклиды. Как политик, Хайнлайн пошёл дальше «соблазнительной и опасной простоты одностороннего вооружения как средства насаждения глобального Pax Americana», столь широко распространённых в американской фантастике. Маннинг описывает ситуацию в мире после того, как атомный джинн выпущен из бутылки, фразеологизмом «мексиканская дуэль» (когда все участники поединка держат друг у друга на виске взведённый револьвер). Это и есть «никудышное решение»: Маннинг — истинный офицер, вдобавок, гуманный и совестливый человек. Ему категорически не нравится «пыль» и не нравится ситуация, в которую она загонит мировое сообщество — высокотехнологические державы самостоятельно повторят технологию в очень короткий срок. Сначала Маннинг и президент искренне стремятся, чтобы новая «Американская империя» была справедливой и беспристрастной. Далее оказалась, что самоконтролируемая добрая воля слишком хрупка: Маннинг, взяв на себя роль мирового самодержца, лично убеждается, насколько неудовлетворительное решение он воплощает. Оружие судного дня, которое сам же Маннинг и разработал, лишило его личной свободы и репутации, а также уничтожило фундаментальные ценности, которые определяли самобытность Соединённых Штатов. «Это те же ценности, которые привели страну к войне с нацистами и которые, по иронии судьбы, изначально побудили к созданию этого оружия». Как выразился Дж. Ганнон, у Хайнлайна получилось что-то наподобие антиверсии «Даров волхвов» О. Генри: американцы своим оружием спасли Землю от фашизма, но ценой полного отсутствия свободы и безопасности даже для самой Америки^[58].

Английская исследовательница Фара Мендлсон без колебаний относила «Никудышное решение» к хайнлайновой классике. Она отмечала, что замысел рассказа перекликается с повестью «Дороги должны катиться», пронизанного духом корпоративизма. Идея полностью автономной организации Маннинга, которая в буквальном смысле станет для её участников отцом и матерью, затем будет использована в романе «Космический кадет». В сугубо литературном отношении рассказ пронизан духом сентиментализма, обычным для Хайнлайна^[59]. Мендлсон проводила прямые параллели между «Решением», «Долгой вахтой» и «Космическим кадетом», в котором подробно изнутри разбирается работа Патруля, основанного на принципа самоорганизации и корпоративной чести. «Никудышное решение» и «Долгая вахта» раскрывают предысторию организации, однако главным лейтмотивом в обоих выступает понятие чести. В «Вахте» лейтенант Далквист делает выбор только из соображений личной чести: его принуждают пойти на компромисс с данной им клятвой и столкнуться с вопросам, которые в его системе координат не подлежат обсуждению. В «Решении» ситуация намного шире по масштабу: воспользовавшись открытием доктора Карст, Маннинг совершает фактически военный переворот, направленный на создание всемирного жандарма — Патруля. По логике вещей, управление над Патрулём будет осуществлять руководство США, но Маннинг не позволяет этого. Патруль — принципиально наднациональная организация, обладающая таким же наднациональным статусом. Однако главный пафос повествования — не в альтернативной истории мира, где Америка не воюет ни с Германией, ни с Японией, и в котором Сталин умер в 1941 году. Эстель Карст покончила жизнь самоубийством после уничтожения Берлина: она работала над средствами исцеления. С позиции командования вооружённых сил США, Маннинг совершил предательство, отказавшись передавать командование Патрулём своему правительству. Отныне создаётся полностью закрытая структура, курсанты которой (такие, как Мэтт Додсон в «Кадете») будут полностью оторваны от своих национальных корней и воспитываться в чувстве величайшей преданности Патрулю. Долгосрочный план включает открытость школ Патруля для юношей любой расы, цвета кожи и национальности, из которых они отправятся охранять мир во всех странах, кроме своей родины. В «Космическом кадете» Хайнлайн усложнил задачу, введя спор двух кадетов-патрульных: Мэтт Додсон считает себя гардианом всей Солнечной системы, ответственным в том числе за события на планете Венера с её разумными аборигенами, а его оппонент Жерар Берк остаётся верен старой формуле «люди/американцы/семья прежде всего»^[60].

Станислав Лем, выстраивая в 1970 году теорию футурологии и её взаимодействия с фантастической литературой, приводил пример «Никудышного решения» для демонстрации, что ложный прогноз может улавливать весьма существенные тенденции. Рассказ Хайнлайна был написан незадолго до немецкой бомбардировки Ковентри. Сценарий мирового конфликта виделся писателю так: США не участвовали в войне ни с Германией, ни с Японией, Италия вышла из Оси, Англия и Германия преимущественно воевали в воздухе, забрасывая друг друга бомбами. После вмешательства в ход европейской войны США, передавших англичанам радиоактивную «пыль», Германия капитулировала. Новый Pax Americana должен основываться на международной организации наподобие Лиги Наций, чей исполнительный орган будет единственным располагать атомным оружием и контрольными станциями, отслеживающими, не наладит ли на планете кто-либо производство «пыли». В ходе последующей войны Евразийского союза и Америки победили Штаты — и навязали свою волю всему миру. Далее, когда плоды победы по недомыслию изоляционистов могли быть утеряны, Маннинг решился на открытую конфронтацию с президентом и Конгрессом — и вновь победил. Финал, однако, безрадостен: «будущее неизвестно и тревожно — „сильный человек“ осуществил свой великий замысел, но его и Америку окружает всеобщая ненависть»^[61]. Лем напоминал, что когда Хайнлайн всё это писал, Герману Кану было всего 18 лет, и футурологические таланты писателя требуют достойного признания. В данном контексте несущественны технические характеристики атомного оружия, и не очень убедительна лёгкость, с которой Маннинг убедил первого президента уничтожить демократию и ввести диктатуру^[62]. Однако самым главным является то, что именно Хайнлайн впервые вывел понятия, сделавшиеся повседневными для военной доктрины:

…Возможность ответного удара, государственная подконтрольность и засекреченность научных исследований (что для США в 1940 году было бы беспрецедентным актом), Комиссия по атомной энергии, которую возглавляет один человек…; описывается радиоактивное заражение воды отходами от производства атомного оружия (от этого погибают рыбы); послу Германии в США демонстрируют смертоносную силу нового оружия (перед бомбардировкой Японии такой проект поддерживали многие американские физики — создатели атомной бомбы); доктор Карст, одна из разработчиков «радиоактивной пыли», после бомбардировки Берлина совершает самоубийство (ни один учёный не решился на такой шаг, хотя депрессия и муки совести знакомы многим из них) и т. п.^[63]

Лем отмечал, что ему интереснее всего было то, как хорошо Хайнлайн понимал абсолютную бесперспективность плана Маннинга. В послевоенной реальности мир пошёл по пути «равновесия страха» и новелла Хайнлайна очень убедительно демонстрирует, что это далеко не худший сценарий. В своём несбывшемся прогнозе американский фантаст вывел точное соотношение между появлением абсолютно летального оружия и развитием мира, разделённого на враждующие лагеря. Прогноз Хайнлайна — самоубийственный: Маннинг — это олицетворение пентагоновских «ястребов» 1950-х годов, и очевидно, что в случае победы в атомной войне им бы не удалось стабилизировать насильно усмирённое мировое сообщество. То есть уже в 1970 году рассказ Хайнлайна относился к альтернативно-историческому жанру, демонстрируя «к счастью» не совершившиеся события. Относительная отдалённость времени, из тенденций которого Хайнлайн выводил предикцию, придаёт «Никудышному решению» особую выразительность. Обычно в подобных случаях удачно предсказываются отдельные события, совершенно не существенные в общем контексте. У Хайнлайна, наоборот, представлен ложный сценарий, основанный именно на той исходной точке, из которой развитие реального мира началось сразу после публикации рассказа. В рамках ложного прогноза события происходят в рамках точно очерченного пространства реальных возможностей: отношения между правительством США, правительствами Европы и остального мира, Пентагоном, научным сообществом, а также политические и военно-стратегические результаты. По мнению С. Лема, футурологическое значение «Никудышного решения» намного больше, чем последующих сценариев Г. Кана. Особенное уважение внушает то, что Хайнлайн был частным лицом, который не располагал ни штатом аналитиков Гудзоновского института или «Рэнд корпорейшн», ни всеми ресурсами Библиотеки Конгресса или документацией Манхэттенского проекта, который вообще ещё не существовал. «…Подкреплённого разумом воображения ничто не может заменить. Согласимся, однако, что Хайнлайн сам не ведал, что творил. Он, в частности, не отдавал себе отчёта, что занимается не просто беллетризацией прогноза, а ограничивает двучастное пространство возможностей». При этом из предисловия к «Истории будущего» следует, что он искренне не понимал, что реальные прогнозы строятся внутри ограниченного виртуального пространства. Потому Хайнлайну более правдоподобным показался вариант, который реальная история отвергла: ситуация «равновесия страха» кажется a priori весьма нестабильной, поэтому неизбежно кратковременной и переходной фазой развития. Естественно, что траектория развития, избранная Хайнлайном, казалась наиболее правдоподобной не только ему одному^[64].

Как литературное произведение «Никудышное решение» посредственно, как футурологический сценарий онo поддаётся анализу, объясняющему предикативную ценность и точность^{[Комм. 2]}. Центральным элементом сюжета-прогноза является абсолютное оружие, то есть инновация, являющаяся причиной дестабилизации существующей системы отношений, а затем и её полной трансформации. Выбор дихотомический: обладатель абсолютного оружия может заставить подчиняться себе силой, но может и пойти на переговоры. Для 1940 года фантастическое допущение Хайнлайна было чистейшей фантазией, но именно она продемонстрировала максимальную для данного времени амплитуду отклонения в пространстве возможностей. Сценарий предполагал варианты развития, исходя из военного и политического сценария. В новелле развитие пошло по пути военного конфликта, который оказался ложным прогнозом, однако его существенность (значимость) полностью сохранялась. Убедительно об этом можно судить только потому, что события этого этапа уже завершились. Кроме того, речь идёт о фантастическом произведении, мир которого тождественен реальному, но не рассматривается автором как реальность, продолжение событий в котором в ситуации форсирования имеющихся тенденций является прогнозом. Лем подчёркивал, что при любом глобальном конфликте возникает некий фактор, характеристики которого позволяют свернуть существующее виртуальное пространство, создав на его месте совершенно новое. Обозначение новых границ и свёртывание ситуации прошедшего осуществляется в определённых критических точках. Хайнлайн обнаружил, что к комплексу революционных факторов относятся научно-технические инновации, доля которых в общем комплексе факторов непрерывно возрастает. Предположение, что изменение пространства возможностей после создания абсолютного оружия прекратится, не оправдалось на практике. Прогнозирование ядерной войны сделалось разделом футурологии, однако в действительности последствия такой войны не учитываются, ибо для развития цивилизации это будет «мат в шахматной партии, поставленный двум игрокам одновременно». Согласно С. Лему, предусмотреть последствия ядерной войны совершенно невозможно, поэтому её прогнозирование никакой познавательной ценности не представляет^[67].

Джон Кэмпбелл в редакционном послесловии к публикации 1941 года подчёркивал, что в рассказе экстраполируются тенденции ближайшего будущего; тем не менее, коллизия касается любой разновидности летальных средств массового уничтожения, а не только отходов атомного производства. Предлагаемое решение неудовлетворительно, ибо «кто же будет сторожить сторожей»? В качестве примера приводится творчество Эдварда Смита, в романах которого за Галактическим Патрулём надзирают арисианские сверхлюди. Маннинг формировался в среде офицеров американской армии, его преемники, вероятно, выйдут из рядов самого Патруля, ибо единственные, кто на Земле воспитывались вне узкого национализма и находятся в буквальном смысле выше него. Но решения проблемы нет и не предвидится («без призыва сверхсуществ»). «Даже анархия, полное отсутствие правительства, является „тиранией“ для самых опасных из всех типов — властолюбцев, ибо она „тиранически“ отказывает им во власти. И каждый раз приходится защищать мир от любой группки безумцев, если у них, кроме сверхценной идеи, есть и ужасающее оружие»^[68].

Писательница Джудит Меррил в рецензии на сборник «Миры Роберта Хайнлайна» объявила целевой аудиторией автора поклонников Ницше, Макартура и Голдуотера. Будучи мастером острого сюжета, Хайнлайн лепит его из всего, что подвернётся под руку. Дж. Меррил заметила, что хронической «болезнью» Хайнлайна была подгонка повествования под уже известный результат; достоинств его как рассказчика это не умаляет. В числе наиболее удачных рассказов называется и «Никудышное решение», а также «Взрыв всегда возможен» и «Линия жизни»^[69]. Издатель фэнзинов Ричард Гейс в своей краткой заметке упоминал «Никудышное решение» как составную часть «Миров Роберта Хайнлайна», отметив, что сборник заслуживает сохранения в домашней библиотеке и перечитывания^[70]. Писатель и критик Питер Скайлер Миллер высоко оценивал переиздание сборника в мягкой обложке, выделяя как классические «Никудышное решение» и «Взрыв всегда возможен»^[71]. Выпуск в 1980 году сборника «Расширенная Вселенная» вызвал негативный отзыв Алексея Паншина, который утверждал, что это собрание «наиболее тривиальных и второстепенных произведений Хайнлайна». Критиком рассказ «Никудышное решение» отдельно не выделялся^[72].

Французский критик Юго Беллагамба (журнал Bifrost) отмечал, что литературные или аудиовизуальные произведения, посвящённые Второй мировой войне, иногда доходят до инокультурных потребителей кружным путём. Американские зрители только через сорок лет открыли для себя «Армию теней» Жан-Пьера Мельвиля, французским читателям «Никудышное решение» Хайнлайна стало доступным спустя семьдесят лет после первой публикации. При этом данный рассказ — один из самых характерных для творчества американского фантаста. «Никудышное решение» очень удачно в литературном отношении, но главное в нём — изданном за четыре года до трагедии Хиросимы и Нагасаки — удивительно трезвое осознание, что разработка и применение ядерного оружия приведёт к необратимым геополитическим изменениям. В финале нет ни грана оптимизма, однако именно это состояние переживает современный мир: «думать о немыслимом, когда всякая уверенность разрушена». Постфактум Ю. Беллагамба причислил «Никудышное решение» к истории будущего Хайнлайна, считая его произведением, которое нельзя пропустить^[73]. Критик Паскаль Тома, рецензируя издание французского перевода, помещённого в широкий исторический контекст, отмечал, что Хайнлайн всегда был связан с политикой, и никогда не отказывался от возможности повлиять на политический курс США, сделавшись уже в начале 1980-х активным лоббистом программы «Звёздные войны». Рассказ Хайнлайна — гимн «американскому национализму и милитаристской резкости», содержащий упрёк реакционерам в Вашингтоне, которые пожелают поставить военную мощь своей страны на службу экономическим интересам. Впрочем, результат в обоих случаях неудовлетворителен (как дословно переводится название рассказа)^[74].

Рассказ переиздавался на английском языке несколько раз: в сборнике лучшей фантастики под редакцией Гроффа Конклина (1946) и омнибусах «Миры Роберта Хайнлайна» (1966) и «Расширенная Вселенная» (1980), которые неоднократно перепечатывались. Выходили переводы на итальянский (1967) и немецкий языки (1972)^[75]. Французский перевод Эрика Пишоля вышел к 70-летию публикации произведения. 288-страничная книга позиционировалась как роман, ибо включала объёмную статью Брюса Франклина (Ратгерский университет) и комментарий и исследование Э. Пишоля. В приложение вошли: меморандум Хайнлайна от 14 августа 1945 года о необходимости финансирования лунной миссии, а также «План Баруха» и текст выступления Бернарда Баруха от 14 июня 1946 года перед Комиссией Организации Объединённых Наций по атомной энергии^[73]. Комментатор Паскаль Тома подчёркивал, что главной ценностью книги является контекст^[74]. На русском языке «Никудышное решение» выходило не менее пяти раз в переводе В. Ковалевского и Н. Штуцер, — исключительно в составе собраний сочинений Хайнлайна разного формата^[1].

• Solution Unsatisfactory by Anson MacDonald. Illustrated by Kramer // Astoundung Science-Fiction. — 1941. — Vol. XXXVII, no. 3 (май). — P. 56—86.
• Solution Unsatisfactory // The worlds of Robert A. Heinlein / Cover art by Ed Valgursky. — New York : Ace Books, 1966. — P. 165—218. — 219 p.
• Solution Unsatisfactory // Expanded universe : the new worlds of Robert A. Heinlein. — New York : Ace Books, 1980. — P. 92—144. — 582 p. — ISBN 0-441-21883-0.
• Хайнлайн Р. Никудышное решение: рассказ / перевод В. Ковалевского, Н. Штуцер. — Рига : Полярис, 1994. — С. 267—325. — 559 с. — (Миры Роберта Хайнлайна. Книга 25). — 25 000 экз. — ISBN 5-88132-107-3.
• Хайнлайн Р. Никудышное решение: рассказ // Расширенная Вселенная : рассказы, статьи / пер. с англ. В. Ковалевского, Н. Штуцер; предисловие: пер. С. В. Голд. — СПб. : Азбука-Аттикус, 2020. — 640 с. — (Звёзды мировой фантастики). — ISBN 978-5-389-15852-8.

• Bellagamba U. Solution non satisfaisante (фр.). Bifrost 57. NooSFere est une encyclopédie et une base de données bibliographique (25 июля 2011). Дата обращения: 18 октября 2025.
• Merril J. Books : [англ.] // The Magazine of Fantasy & Science Fiction. — 1966. — Vol. 31, no. 5, № 186 (November). — P. 57—64.
• Thomas P. J. Éric Picholle : Solution non satisfaisante : Heinlein et l'arme atomique dossier accompagnant une nouvelle de Science-Fiction, 2009 (фр.). Quarante-Deux (24 июля 2011). Дата обращения: 18 октября 2025.

• Clareson T. D., Sanders J. The Heritage of Heinlein : a Critical Reading of the Fiction / Foreword by Frederik Pohl. — Jefferson, North Carolina : McFarland & Company, Inc., Publishers, 2014. — ix, 221 p. — (Critical explorations in science fiction and fantasy ; 42). — ISBN 978-0-7864-7498-1.
• Franklin H. B. Robert A. Heinlein : America as science fiction. — New York : Oxford University Press, 1980. — 225 p. — ISBN 0-19-502747-7.
• Franklin H. Bruce. War stars : the superweapon and the American imagination. — Oxford University Press, 1988. — 256 p. — ISBN 0-19-505295-1.
• Gannon C. E. Rumors of war and infernal machines : technomilitary agenda-setting in American and British speculative fiction. — Liverpool University Press, 2003. — viii, 311 p. — ISBN 0-85323-698-4.
• Gifford J. Robert A. Heinlein: A Reader's Companion. — Sacramento : Nitrosyncretic Press, 2000. — xxi, 281 p. — ISBN 978-0-9679-8740-8.
• Mendlesohn F.. The Pleasant Profession of Robert A. Heinlein. — London : Unbound, 2019. — 416 p. — ISBN 978-1-78352-680-2.
• Nevala-Lee A. Astounding. John W. Campbell, Isaac Asimov, Robert A. Heinlein, L. Ron Hubbard, and the Golden Age of Science Fiction. — New York : Dey Street Books, 2018. — vi, 532 p. — ISBN 978-0-06-257195-3.
• Panshin A. Heinlein in Dimension: A Critical Analysis / Introduction by James Blish. — Chicago : Advent Publishers, 1968. — ix, 204 p. — ISBN 911682-01-4.
• Picholle E. Robert Heinlein, l’atome et la Lune, 1938—1946. Attention, ce n’est plus de la science-fiction! // Solution non Satisfaisante. Heinlein et l’arme atomique. — Paris : Editions du Somnium, 2009. — P. 118—159. — ISBN 978-2-9532703-4-1.
• Лем С. Фантастика и футурология: В 2 кн / Пер. с пол. С. Н. Макарцева под ред. В. И. Борисова. — М. : ООО «Издательство АСТ»: ЗАО НПП «Ермак», 2004. — Кн. 1. — 591, [1] с. — (Philosophy). — ISBN 5-17-014041-Х.
• Паттерсон У. (William H. Patterson, Jr.). Роберт Э. Хайнлайн в диалоге со своим веком = Robert A. Heinlein: In Dialogue with His Century: Volume 1: 1907—1948: Learning Curve : Tor, 2010 / Пер. А. Речкина. — Минск : Актиния, 2020. — Т. 1: 1907—1948: кривая обучения. — 672 с. — Печатается на правах рукописи. — 30 экз.

• Никудышное решение на сайте «Лаборатория Фантастики»
• Список публикаций произведения «Никудышное решение» в ISFDB (англ.)