История будущего (Роберт Хайнлайн)

«Исто́рия бу́дущего» (англ. The Future History) — научно-фантастический цикл рассказов, повестей и романов Роберта Хайнлайна, созданный в период 1939—1962 годов. Действие цикла охватывает предполагаемое будущее человечества с середины XX до начала XXII века, при этом в произведениях небольшое число сквозных персонажей, а реалии фантастической вселенной могут варьироваться. Название «История будущего» было предложено в феврале 1941 года главным редактором журнала Astounding Science Fiction Джоном Кэмпбеллом.

Роберт Хайнлайн впервые создал логически выстроенную картину тенденций развития экономики и общества в период 1939—2086 годов в своём первом романе «Нам, живущим», который так и не был опубликован при его жизни. Начав работу с журналом Astounding, Хайнлайн разработал диаграмму, которая позволяла увязывать между собой сюжеты новых произведений; далее диаграмма пересматривалась. Основная часть произведений была написана до начала 1942 года, они включали рассказы и повести «Дороги должны катиться», «Если это будет продолжаться…», «Вселенная» и «Здравый смысл», рассказы «Взрыв всегда возможен» и «Ковентри», роман «Дети Мафусаила». После 1945 года были написаны «Человек, который продал Луну» и «Зелёные холмы Земли». Далее фирма Shasta предложила Хайнлайну выпустить пятитомное издание «Истории будущего», в котором по контракту следовало дописать тексты, упомянутые в диаграмме, но не выпускавшиеся. В итоге из пяти томов были выпущены три, и отдельно в 1958 году вышел доработанный вариант «Детей Мафусаила». Дополнение «Истории будущего», которая больше не стыковалась с реальными тенденциями мирового развития, завершилось. В 1963 году отдельным изданием вышли «Пасынки Вселенной». В 1967 году был опубликован сборник The Past Through Tomorrow, в который вошли все произведения из трёх томов Shasta и дополнительно «Дети Мафусаила», но не были включены «Пасынки Вселенной», упомянутые в диаграмме цикла. В окончательной версии хронология цикла охватывала 1950—2600 годы.

Отдельные фантастические реалии из «Истории будущего» и отсылки к ним широко использовались Хайнлайном в разных произведениях «ювенильного цикла» (1947—1958), а также романе «Фрайди» (1982). Между 1973—1980 годами писатель приступил к переосмыслению собственного творчества с позиций постмодернизма, что позволило использовать все фантастические миры Хайнлайна и всех героев как персонажей и фон метапрозы, представляющей разные пространственно-временные слои вселенной. Цикл из пяти романов 1973—1987 годов получил название «Мир как миф», в котором «История Будущего» сделалась составной частью.

«История будущего» номинировалась в 1966 году на премию «Хьюго» как лучший цикл произведений всех времён (англ. Best All-Time Series), наряду с «Марсианским циклом» Эдгара Берроуза, «Серыми Линзменами» Э. Э. Смита, «Основанием» Айзека Азимова и «Властелином колец» Дж. Р. Р. Толкина. Награду в тот год получило «Основание»^[1][2].

Дэвид Лэнгфорд в «Энциклопедии научной фантастики» отмечал, что объединение разнообразных, ситуативно написанных и иногда не связанных между собой произведений, в которых предсказываются или описываются события будущего в едином концептуальном цикле, стало приёмом, получившим наибольшую известность именно благодаря Роберту Хайнлайну. Он не был изобретателем описания будущей истории. По-видимому, впервые рассуждение о тенденциях и событиях грядущего, увязанное в целостную картину, предложил Вольней в трактате «Руины, или размышления о революциях империй» (1791). На английском языке данный приём использовал в своей утопии «Триста лет спустя, или Глас потомков» (Three Hundred Years Hence — or, A Voice from Posterity) Уильям Хэй (1881). В 1905 году вышла книга-мистификация «Закат и падение Британской империи» (The Decline and Fall of the British Empire) Эллиота Эванса Миллса, написанная в форме учебника истории, напечатанного в 2005 году. В 1924 году вышел роман Альфреда Дёблина «Горы моря и гиганты». Непосредственное воздействие на Хайнлайна оказали романы Олафа Стэплдона «Последние и первые люди» (1930) и «Создатель звёзд» (1937), в которых огромная панорама будущего создаётся через множество отдельных эпизодов. Напротив, серия Эдварда Смита «Серые Линзмены», хотя и имела подзаголовок «​​История цивилизации», но не использовала мозаичный приём, развёртывая линейный сюжет о галактическом конфликте. Айзек Азимов создавал собственную версию истории будущего уже под воздействием Хайнлайна^[3]. В том, что Хайнлайн оказался первооткрывателем фантастической истории будущего, силён элемент случайности и покровительства со стороны Дж. Кэмпбелла. Если бы Хайнлайн не заинтересовал его своей диаграммой, основателем поджанра стал бы Азимов, который в 1942—1949 годах публиковал в Astounding произведения, составившие в 1951—1953 годах трилогию об Основании. «Основание» Азимова было основано на циклических представлениях о течении исторического процесса; в сочетании с техническими прозрениями Хайнлайна это создало единый контекст — победного шествия человечества по Галактике, к которому привыкали новые поколения читателей и писателей^[4][5].

Исследователь Алек Невала-Ли связывал предысторию создания «Истории будущего» с попытками Хайнлайна зарабатывать политическим активизмом левого толка (в Калифорнии в период 1934—1938 годов), а также его многолетним увлечением доктриной общей семантики Альфреда Коржибского. В трактате «Наука и здравомыслие» Коржибский акцентировал внимание своих читателей, чтобы они не смешивали словесные обозначения объектов и их истинную суть, что было выражено в формуле «Карта — это не территория». Кроме того, Коржибский учил, что человек — это единственное животное, разум которого способен после соответствующей тренировки работать с абстракциями высшего порядка и даже редуцировать их в словесные формы. В ноябре — декабре 1938 года, когда в политических кампаниях настало затишье, а супруга Хайнлайна — Леслин — лежала в больнице по поводу аппендэктомии, Роберт решился оформить свои политические убеждения в утопическом тексте, пригодном для восприятия максимально широкой аудитории. Он оказался усидчив и результатом стал черновик «Нам, живущим». После возвращения Леслин, они совместно правили текст и придавали ему большую литературность, хотя в оформленном романе заметно, что Хайнлайн ещё не развил дар рассказчика, а искусство плести диалоги было направлено на долгие лекции о денежной теории. Роман был отвергнут тремя издательствами, пока в апреле 1939 года Хайнлайна не посетило видение, связанное с далеко не утихшими переживаниями от смерти в 1928 году Элис Макби, на которой молодой Хайнлайн намеревался жениться. Видение материализованной человеческой жизни как дождевого червя, проползающего сквозь пространство и время создало основу для «Линии жизни», написанной за четыре дня. Судя по переписке, в те дни Хайнлайн более всего беспокоился, является ли написанный им рассказ фантастическим или фэнтезийным. Рукопись он отправил Джону Кэмпбеллу в Astounding, сопроводив бандероль чеком на её возврат. Через две недели последовал ответ, что рассказ принят; гонорар составил 70 долларов. Удачный опыт показал 31-летнему Хайнлайну, что перед ним открывается вполне реальная карьера. Кэмпбелл заинтересовался новым автором, однако отклонил следующий рассказ. Начинающий писатель быстро исправил текст по высказанным замечаниям, и он вышел под названием «Неудачник». Состоялось и знакомство по переписке с Азимовым — тоже автором из редакции Кэмпбелла. Рассказ «Да будет свет» Хайнлайн пустил в журнал Astonishing and Super Science Stories под псевдонимом Лайл Монро, который использовался для «сомнительных» с точки зрения формата произведений. А. Невала-Ли отмечал, что, в отличие от Азимова, перед которым открывалась академическая карьера и который был «одержим научной фантастикой», 31-летний Хайнлайн, получавший военную пенсию по инвалидности, никак не мог найти своего места в жизни, и фантастика была лишь очередной попыткой получить устойчивый источник заработка, оставляющий достаточное количество сил и свободного времени. Без благожелательной внешней поддержки он бы, без сомнения, обратился к другому занятию. Впоследствии Хайнлайн неоднократно заявлял, что Astounding — наилучшая платформа, обеспечивающая ему стабильный заработок и творческую свободу. Он начал первые эксперименты с научно-технической фантастикой — «Взрыв всегда возможен» (навеянный посещением циклотрона Колумбийского университета) и «Дороги должны катиться»^[6].

Диаграмма «Истории будущего», согласно А. Невале-Ли, появилась полуслучайно. Несмотря на большое совпадение Хайнлайна и Кэмпбелла во взглядах на жизнь и литературный процесс, редактор вовсе не собирался приобретать у новоявленного писателя все его рукописи. После рассказа «Неудачник» две рукописи были отклонены, и тогда Хайнлайн вспомнил о Синклере Льюисе, который разработал карту-схему событий и персонажей для написания романа «Бэббит». На обороте предвыборного плаката он расчертил и заполнил от руки первые наброски целостной фантастической вселенной. В тот период Хайнлайн работал медленно, печатая от 3 до 6 страниц текста в день. Ещё больше времени, чем написание, занимало обсуждение идей и сюжетов с Леслин Хайнлайн; в одном из писем Роберт называл жену своим полноценным соавтором. Они вслух проговаривали каждый сюжетный узел, пока не достигали полного согласия и лишь после этого Хайнлайн излагал новую историю на бумаге. На новый уровень Роберт вышел в августе 1939 года, когда закончил повесть «Лоза и смоковница», которую Кэмпбелл переименовал в «Если это будет продолжаться…», похвалив своего продуктивного автора за умение увлечь читателя и не глушить его лекциями, умело подавая детали фантастического мира через косвенные упоминания. Очень высоко эту повесть оценили и Азимов (который направил письмо в редакцию), и Фредерик Пол, который осваивал ремесло литературного редактора^[7]. В первой половине 1941 года Хайнлайн писал по заказу Кэмпбелла повесть о заблудившемся корабле поколений. Далее брат Лоуренс попросил 100 долларов в долг, и Роберт срочно написал рассказ «…А ещё мы выгуливаем собак»^[8]. В майском номере Astounding была напечатана хронология «Истории будущего» и повесть «Никудышное решение» (под именем Энсон Макдональд) — о применении радиоактивной пыли как оружия массового поражения. Роберт заканчивал и роман «Дети Мафусаила», за которым последовала повесть «По пятам». В этот период Кэмпбелл стал первым читателем Хайнлайна, который неизменно предлагал правки и предложения; Леслин не оставляла политического активизма и меньше помогала мужу^[9]. Летом 1941 года писателя пригласили в качестве почётного гостя на третий Всемирный конвент научной фантастики (Ворлдкон-41), проходивший в Денвере; это совпало с очередным семинаром Коржибского^[10]. В осенней переписке 1941 года Джон Кэмпбелл заявил, что именно Хайнлайн сумел реализовать его творческую формулу: «чувства в научно-фантастическом антураже, а не беллетризированная наука». Кэмпбелл хотел публиковать фантастические произведения, которые читались бы и спустя сто лет^[11].

В мае 1942 года Роберт и Леслин Хайнлайны были зачислены в инженерное подразделение авиазавода ВМС в Филадельфии. Роберт убедил поступить на службу Айзека Азимова и Лайона Спрэг де Кампа, и они служили в одном отделе; Леслин прошла обучение и стала контролёром по работе с персоналом, а потом возглавила механический цех, где работали 600 человек^[12][13]. В октябре 1944 года в отдел пришла лейтенант-химик Вирджиния Дорис Герстенфельд (родилась 22 апреля 1916 года в Бруклине), которую Роберт с Леслин в первый же день пригласили на ужин, а затем Хайнлайн сумел «пробить» ей жильё в центре города^[14]. В августе 1945 года супруги Хайнлайн ушли со службы и на автомобиле вернулись в Калифорнию^[15][16]. В Лос-Анджелесе оказалось, что сотрудничать с Кэмпбеллом в старом формате невозможно. Роберт увлёкся созданием массового движения учёных и бизнесменов за инвестирование в проект лунной ракеты и запросил у Кэмпбелла авторские права на «Взрыв всегда возможен» и «Никудышное решение», но тот предпочёл отмолчаться. Авторские права принадлежали фирме Street & Smith, владевшей журналом Astounding, и, когда Хайнлайн обратился к её вице-президенту Генри Ральстону, то получил права — но только на эти два рассказа. Поскольку отказ в возвращении прав означал невозможность использования сюжетов «Истории будущего» для Голливуда, Хайнлайн решил обратиться к детской литературе, что ему посоветовали критик Клив Картмилл и режиссёр Фриц Ланг^[17]. В 1948 году Хайнлайн развёлся с Леслин, оставив ей дом, и женился на Вирджинии Герстенфельд, обосновался в Колорадо-Спрингс и нуждался в заработке^[18].

Окончание Второй мировой войны и ядерные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки усилили интерес американского общества к фантастике, существенно вырос рынок фантастических книг, печатаемых в твёрдом переплёте. Весной 1948 года владелец чикагского издательства Shasta Эрл Коршак выкупил у издательского дома Street & Smith права на роман «Дети Мафусаила» и предложил Хайнлайну издать всю «Историю будущего» в пяти томах. Непременным условием было заполнение пробелов в диаграмме: следовало дописать сюжеты, обозначенные в хронологии, но фактически не существующие. В 1949 году началась работа над проектом. Роберт Хайнлайн сгруппировал произведения так, что каждая из пяти книг посвящалась одной из исторических эпох, и выстраивалась вокруг великой личности своей эпохи. Том первый посвящался миллиардеру Делосу Гарриману и освоению Луны; второй — слепому космическому барду Райслингу и освоению Солнечной системы; третий — Неемии Скаддеру и Второй Американской революции; четвёртый — Лазарусу Лонгу и достижению бессмертия; пятый — галактическому триумфу человечества и звездолёту «Авангард». Для завершения проекта Хайнлайну предстояло написать десять новых произведений. Несмотря на крайне жёсткие финансовые условия^{[Комм. 1]}, писатель был заинтересован в издании своего цикла. Для первого тома специально был написан рассказ «Человек, который продал Луну», и радикально переделан «Взрыв всегда возможен»^[19].

В декабре 1953 года издательство «Шаста» выпустило том «Восстание 2100 года». Дата, приведённая в заголовке, не соотносилась ни со схемой «Истории будущего», ни с содержанием книги; название было предложено главой издательства. Помимо «Если это будет продолжаться…», Хайнлайн включил в сборник короткую повесть «Ковентри» и рассказ «Неудачник», выстроенные по внутренней хронологии цикла. К тому времени Эрл Коршак проявил себя как ненадёжный партнёр, который всячески занижал гонорары и задерживал выплаты роялти, а также мог в одностороннем порядке менять договоры с писателями и продавал вторичные права на сборники рассказов Хайнлайна, не выплачивая автору ни цента. Для такой манеры поведения Хайнлайн изобрёл неологизм korshaking. В результате Хайнлайн пришёл к выводу, что его время и энергия могли быть продуктивно потрачены на написание нового материала. Хотя третий том «Истории будущего» оказался самым объёмным из всех изданий «Шасты», Хайнлайн включил в его состав послесловие «Повесть о ненаписанных повестях». Там было объявлено, что Неемия Скаддер — слишком неприятный персонаж, чтобы писать о нём отдельные рассказы и повести. Тем не менее, для четвёртого тома Роберт переписал «Детей Мафусаила», но к февралю 1955 года отказался от продолжения проекта. Далее из-за годичной просрочки выплат «Шастой» удалось безболезненно разорвать контракт; «Дети Мафусаила» были напечатаны в Gnome Press в 1958 году (когда «Шаста» прекратила существование), а включаемые в проектируемый пятый том «Пасынки Вселенной» — лишь в 1963 году. Повесть Da Capo, которая также должна была войти в пятый том, была реализована как финал романа «Достаточно времени для любви» в 1973 году — в совершенно иной форме^[20].

К 1957 году на рынке фантастики произошёл кризис, но одно из двух оставшихся издательств фантастической литературы Gnome Press было заинтересовано в книгах Хайнлайна^[21]. В марте работа над рукописью «Детей Мафусаила» застряла: как сообщал Хайнлайн в письме своему литературному агенту Лертону Блассингейму, Вирджиния категорически заявила, что роман нужно полностью переписать. Хайнлайн откровенно писал, что «эта задача вызывает не больше энтузиазма, чем необходимость заменить шину ночью в проливной дождь», хотя он и признавал, что «вещь не должна попасть в продажу, пока я не поработал над ней ещё немного». Доработанная рукопись планировалась к сдаче в производство в конце апреля. Главное опасение Роберта вызывало то, что с момента написания романа прошло шестнадцать лет, и «„Мафусаил“ просто не соответствует по качеству „Кукловодам“ и „Двери в лето“, я боюсь, что это будет похоже на резкий спад»^[22]. В 1963 году британский издатель Виктор Голланц опубликовал сборник, для которого Хайнлайн предложил несколько вариантов названия, из которых выбор пал на Orphans of the Sky^[23]. Никаких попыток превратить две повести в единый текст не предпринималось: технически это был сборник в 187 страниц и объёмом 45 000 слов. А. Паншин для сравнения указывал, что в первом издании 1958 года роман «Дети Мафусаила» содержал 70 000 слов на 188 страницах^[24].

По мнению переводчика С. В. Голда, основными причинами отказа Хайнлайна от дальнейшего продолжения «Истории будущего» стали два фактора. Во-первых, составленная им схема больше не стыковалась с новыми замыслами, превращаясь в прокрустово ложе. Во-вторых, работа над ювенильными романами издательства Scribner’s показала, что фантастический мир возможно создавать на ходу, налепливая его на потребности сюжета, не ставя отсылок к другим произведениям. При подготовке сборника The Past Through Tomorrow (С. В. Голд настаивал, что адекватным русским переводом этого заглавия является «Прошедшее будущее») в 1967 году в издательстве G. P. Putnam’s Sons в его состав были включены все произведения из трёх томов «Шасты» и роман «Дети Мафусаила» в редакции 1958 года, но «Пасынки Вселенной» не вошли^[25].

Составитель библиографического каталога произведений Хайнлайна Джеймс Гиффорд, проанализировав суждения самого писателя и состав публикаций — трёх сборников издательства Shasta и омнибуса «Прошлое через завтра» (The Past Through Tomorrow), включал в цикл 27 произведений, не считая заглавий из «Повести о ненаписанных повестях». Исследователь также основывался на всех версиях диаграмм Истории будущего, включая рукописную. Эти же диаграммы, как и редкие конкретные даты в самих произведениях, служили источником расположения произведений по внутренней хронологии цикла^[26]. Библиограф Дэвид Самуэльсон, исходя из диаграмм Хайнлайна, также насчитал 27 произведений, из которых в сборник «Прошлое через завтра» вошло 21^{[Комм. 2]}. Определённая сюжетная и образная преемственность позволяет связать только цепочки текстов от «Дороги должны катиться» до «Реквиема» и от «Логики империи» до «Детей Мафусаила»^[28]. К ранее публиковавшимся спискам Джеймс Гиффорд добавил роман «Достаточно времени для любви», который вышел в свет после «Прошлого через завтра» и явился одновременно завершением Истории будущего, а также началом нового цикла «Мир как миф», романы которого «Число зверя» и «Кот, проходящий сквозь стены» к «Истории будущего» не относятся. Последний роман Хайнлайна «Уплыть за закат», формально не относящийся к Истории будущего, активно ссылается и предлагает альтернативный взгляд главной героини на события рассказов «Человек, который продал Луну», «Дороги должны катиться» и «Взрыв всегда возможен». При этом дату первого полёта на Луну, обозначенную в цикле точно, в своём финальном романе Хайнлайн существенно передвинул^[29][30].

Рассказ «На Луне ничего не случается» написан в годы работы Хайнлайна над «ювенилиями», но, по словам Дж. Гиффорда, «не содержит ничего, что исключало бы его из „Истории будущего“», и похож на «Тёмные ямы Луны». Короткий рассказ «Колумб был остолопом» может рассматриваться как предыстория строительства звездолёта «Авангард», на котором разворачивается действие «Пасынков Вселенной», однако исследователю не удалось понять, почему Хайнлайн не стал включать его в общий цикл. Кроме того, неясно, почему Хайнлайн удалил из цикла рассказ «Дом, который построил Тил», который присутствовал в версии диаграммы 1941 года^[30]. Закольцовывающей всю «Историю будущего» и всё творчество Хайнлайна является история доктора Пинеро (первый опубликованный рассказ «Линия жизни»). В романе «Дети Мафусаила» на приём к Пинеро, предельно точно определяющему время смерти человека, пришёл бессмертный Лазарус Лонг, которому доктор молча вернул деньги. Эта же история упоминается в последнем романе «Уплыть за закат»^[31].

Критик Кёртис Вейянт отмечал, что в первом, неопубликованном утопическом романе Хайнлайна «Нам, живущим» (рукопись закончена в 1939) истории мира до 2086 года посвящена целая глава, занимающая почти пятую часть всего текста. В основном она подана как лекция магистра Калифорнийского университета в Беркли по фамилии Кэткарт. Появившаяся вскоре диаграмма «Истории будущего» в значительной степени использует сюжеты, уже намеченные в «Нам, живущих». В дальнейшем это станет особенностью творческой манеры Хайнлайна — избыточная разработка фона, подробности которого не требовались для решения художественных задач и не обуславливались потребностями сюжета^[33][34]. Сам Хайнлайн не скрывал, что множество тематических линий в своих рассказах, опубликованных в период 1939—1942 годов (21 рассказ вышел в журнале Astounding Science Fiction) заимствовал из своего романа; отсюда же «чувство единообразия», которое вызывают произведения раннего периода. Фара Мендлсон отмечала: «Порой кажется, что Хайнлайн даёт нам возможность взглянуть на один и тот же мир в разное время и в разных местах»^[31].

В фантастическом мире Хайнлайна, Франклин Рузвельт проиграл свои третьи выборы «сенатору Ванденбургу», — по-видимому, это имя было намёком на Артура Ванденберга, противника «Нового курса». В президентский срок Ванденбурга (1941—1945 годы) «вторая европейская война исчерпала себя», а Гитлер покончил жизнь самоубийством. После войны была создана Объединённая Европа во главе с Эдуардом, герцогом Виндзорским. Единая Европа обладала общим рынком и валютой, совместной армией и военно-морским флотом. Однако после смерти бездетного императора Эдуарда союз распался (элиты Европы не пожелали видеть Уоллис Симпсон регентом) и началась Сорокалетняя война 1970—2010 годов. В ходе этой войны 400-миллионное население Европы сократилось до 35 миллионов человек^[35]. США продолжили политику изоляционизма и оставались в стороне от европейских войн. После Ванденбурга президентом США был избран Ла Гуардиа (фамилия реального мэра Нью-Йорка), а затем Уинтроп. Именно Ла Гуардиа, вступивший в должность в 1951 году, создал национальный Банк Соединённых Штатов, заменивший Федеральную резервную систему с золотым стандартом и дробной системой резервов. Пока Европа уничтожала себя во время Сорокалетней войны, в 2002 году началась война США с альянсом Аргентины, Бразилии и Чили. Латиноамериканский «Альянс А-Б-Ч» в декабре 2003 года полностью разрушил Манхэттен силами двух авианосцев^[36]. Далее была принята 27-я поправка к конституции США, идея которой затем была развита в романе «Звёздный десант», — права гражданства имеют только люди, прошедшие военную службу, а голосующие за военные действия призываются уже на следующий день. После войны были уничтожены банкиры-олигархи и США смогли провести после 2010-х годов серию экономических реформ, постепенно создавших динамическое равновесие, то есть утопическое общество. Ему пытались противостоять религиозные фундаменталисты — неопуритане, провозгласившие Новый Крестовый поход, но у них ничего не вышло^[33][34][37]. Лидера неопуритан звали Неемия Скаддер^[38], но, несмотря на террор, он проиграл на выборах 2028 года^[39].

Джеймс Гиффорд отмечал, что уже ко времени подготовки издания «Прошлого через завтра» в 1967 году хайнлайнова история будущего сама сделалась изменчивой, представляя собой куст альтернативных фантастических реальностей. За почти тридцать лет работы над циклом автор не стал писать несколько анонсированных повестей и рассказов, исключил несколько написанных для серии произведений из последующих переизданий, сюжеты нескольких рассказов разворачивались в мире «Истории будущего», но никогда не включались в цикл^[30]. Эволюция диаграммы в этом плане очень показательна, так как демонстрирует включение и исключение заглавий разных произведений и существенное изменение датировок событий, которые смещались вперёд в последующих переизданиях. По подсчётам Дж. Гиффорда, существовало пять авторских вариантов диаграммы. Первая была вычерчена Хайнлайном от руки на обороте собственного предвыборного плаката 1938 года и никогда не публиковалась (каталожное обозначение G.000a). Даты на плакате Хайнлайн напечатал на пишущей машинке, прочее пространство расчертил линейкой на пять колонок с графами, заполненных рукописным текстом^[40]. Исследователь С. В. Голд подчёркивал, что на первоначальную схему сильно повлиял первый неопубликованный роман Хайнлайна «Нам, живущим»^[41].

Вторая диаграмма, созданная на основе рукописной, увидела свет в Astounding в мае 1941 года. Вариант 1941 года (G.000b) уникален тем, что некоторых заголовков и дат не было в последующих версиях. Датировка G.000b охватывала 1940—2140 годы и включала следующие рассказы и временны́е маркеры: «Линия жизни» (гибель Пинеро точно датирована 1940 годом), «Дороги должны катиться» (1970) и «Реквием» (Гарриман достиг Луны и умер в 1990 году). Первый полёт на Луну был точно датирован 1978 годом. Только в этом варианте диаграммы присутствовали рассказы «Да будет свет» (напечатанный в другом журнале под псевдонимом Лайл Монро, раскрытым таким образом) и «Дом, который построил Тил». В этой схеме присутствовали четыре произведения из пяти, упомянутых в «Повести о ненаписанных повестях», а также роман «Доколе не наступили тяжёлые дни», над которым Хайнлайн тогда работал, и который Кэмпбелл вскоре переименовал в «Детей Мафусаила» (в комментарии к диаграмме Кэмпбелл прямо назвал это название неуклюжим и «не слишком эффективным»). Присутствовала и повесть «Вселенная» с пояснением «только пролог»^[42].

В редакционной статье Джона Кэмпбелла в майском номере Astounding за 1941 год категорически утверждается, что фантастические романы можно воспринимать как «исторические произведения», сюжет которых помещён в контекст ещё не произошедших событий. Уважающий себя писатель-фантаст «тратит часы, дни или месяцы — в зависимости от стремления к реалистичности фона — на изучение периода, о котором идёт речь». Хорошо разработанный фантастический мир сам по себе помогает повествователю, подсказывая конфликт, определяющий сюжет и действие. Вдобавок, писатель-фантаст имеет преимущество над своими персонажами, ибо ему известен конечный результат их усилий и генеральные тенденции мирового развития, ему подвластны «тенденции выбранной эпохи, несущие в себе зародыш совершенно новой истории будущего». Публикацию диаграммы (на развороте страниц 124 и 125) Кэмпбелл назвал графическим экстрактом «Истории завтрашнего дня», в которой разворачивается действие всех опубликованных рассказов Хайнлайна^[43].

«История [будущего]» Хайнлайна начинается с 1940 года. Возможно, вам … удастся проследить свою собственную линию жизни. Моя, полагаю, должна тянуться примерно до 1980 года — немного дальше времён «Дороги должны катиться» и «Взрыв всегда возможен».

В 1950 году диаграмма была напечатана в сборнике «Человек, который продал Луну» (G.000c). Из схемы исчез «Дом…» и в конце добавилось Da Capo (будущее «Достаточно времени для любви»). Временная шкала в этой версии была разбита с шагом 25 лет, а начальные датировки сдвинуты на десятилетие, чтобы начать с «текущего сейчас»^[44]. «Дороги должны катиться» датировались 1975 годом, дата первого полёта на Луну осталась прежней (1978), повести «Вселенная» и «Здравый смысл» помещены на гипотетическом расширении под 2600 годом. К этому сборнику Хайнлайн написал предисловие, в котором предостерегал от трактовки своих рассказов как неких «пророчеств» — в любом смысле этого слова. В сборниках «Зелёные холмы Земли» (1951) и «Восстание 2100 года» (1953) в схему включили рассказ «…А ещё мы выгуливаем собак» (G.000d). Сам Хайнлайн заявлял, что окончательной версией является только схема в сборнике «Прошлое через завтра» (G.000e). Временная шкала была упрощена до 100-летних промежутков, пропускались важные вехи из ранних шкал. Всеобщая забастовка из «Дорог…» была отнесена к 1976 году, дата первого полёта на Луну удалена. Именно этот вариант входил во множество изданий книг Хайнлайна и в сборник переписки «Ворчание из могилы». По мнению Дж. Гиффорда, по мере того, как «История будущего» становилась анахронизмом, Хайнлайну надоело подгонять свою схему под ход реальной истории. Писатель более не пытался представлять свою вселенную «как жизнеспособную ветвь от древа нашей общей реальности»; история будущего стала самодостаточным вымышленным миром. В последнем романе «Уплыть за закат» схема не воспроизводилась вообще, но был помещён полный перечень всех произведений Хайнлайна и их главных героев. В этом романе дата первого полёта на Луну была отнесена к 1964 году^[45][46][47].

Фантастоведы Томас Клэрсон и Джо Сандерс отмечали, что имеющиеся архивные свидетельства не позволяют понять, кто именно — сам Хайнлайн или Джон Кэмпбелл — осознали, что имеющиеся в рассказах перекрёстные отсылки могут стать основой для целостной «Истории будущего». В редакционной статье Кэмпбелла в мартовском выпуске Astounding 1941 года — за два месяца до первой публикации диаграммы — уже упоминается об общем фоне метаистории США и всего мира в произведениях Хайнлайна. В диаграмме, опубликованной в майском выпуске, события прослежены до 2125 года^[48]. В ней третья четверть XX века обозначена как «Безумные годы», в которые происходит неуклонное падение нравов, здравомыслия и социальных институтов, что кончается массовыми психозами. На этом фоне развивается космическая отрасль, позволяющая к началу XXI века осуществлять колонизацию Луны, Венеры и Марса. Первый полёт на Луну состоялся в 1978 году, а Луна-Сити начал строиться вскоре после этой даты. Период 1970—2020 годов обозначался как «империалистическая эксплуатация», завершившийся революциями в Антарктиде, на Венере и теократическим переворотом Неемии Скаддера в США. Также упоминается «американо-австралазийский аншлюс» и «финансовые предложения Вурхиса», которые позволили возобновить космическую экспансию и вернуть экономическую модель свободного рынка, однако на территории США продолжался «Новый крестовый поход» и религиозная диктатура была свергнута лишь в результате Второй Американской революции 2075 года^[49]. Идея теократии не была новаторской для фантастики того времени: Азимов в своём «Маятнике» 1939 года и Ли Брэкетт в «Долгом завтра» 1955 года высказывали опасения, что новое пуританство положит конец научным исследованиям и технологическому прогрессу. Тем не менее, две трети рассказов «Истории будущего» Хайнлайна охватывают период от 1940 по 2000 годы; в основном они были написаны до вступления США во Вторую Мировую войну. Хайнлайн ещё во время публикации «Если это будет продолжаться…» воспринимал последующие мировые войны — в том числе ядерные — как данность, и в его мире параллельно с Американской революцией 2075 года заключён Йоханнесбургский договор, но при этом не сообщается никаких подробностей^[48].

Действие «Детей Мафусаила» начинается в 2136 году; до этой даты на Земле заключён Ковенант и установлены какие-то общественные формы, отвечающие новой эпохе. В эпиграфе «Пасынков Вселенной» упоминается 2119 год — время исчезновения первого звездолёта «Авангард», направленного за пределы Солнечной системы — к Проксиме Центравра. Угнанный Лазарусом Лонгом систершип «Авангарда» — «Новые рубежи» — предназначался для второй экспедиции к Центавру. В диаграмме время действия «Пасынков Вселенной» приблизительно отнесено к 2600 году^[50].

Клэрсон и Сандерс, ссылаясь в том числе на А. Паншина, отмечали, что семь рассказов «Истории будущего», охватывающие период 2100—2600 годов, были написаны и изданы до 1941 года. В основном цикл был посвящён «проблемам атомной энергетики и триумфу космических полётов». Можно с уверенностью заявить, что воображаемой истории 1940—2000 годов Хайнлайн не придавал структуры, обеспечивающей последовательность; перекрёстные ссылки носят поверхностный характер, дающих эффект узнавания. При издании сборника «Человек, который продал Луну» (1950), в него был включён рассказ «Да будет свет», опубликованный десятью годами ранее под псевдонимом; причиной, видимо, был сюжет, касающийся дешёвой технологии утилизации солнечной энергии и экономичных источников холодного света. В сборнике «Прошлое через завтра» этого рассказа не было, зато был включён «…А ещё мы выгуливаем собак», который ранее никем к «Истории будущего» не причислялся^[51][52].

Станислав Лем причислял историю будущего Хайнлайна к веристической конвенции в фантастике, основателем которой был Герберт Уэллс. Метод веризма не позволял предвидеть реальных политических, социальных, психологических, экономических последствий реальности после выхода человечества в космос, поэтому реальный ход событий очень быстро стал перечёркивать все самые «репортёрски» убедительные построения. В произведениях «Истории будущего» Лема раздражало, что картина космической экспансии людей ограничена Соединёнными Штатами (лунные базы — внутреннее дело американской техники и промышленности); вдобавок, Хайнлайна не интересовал ход политических событий. Именно последнее приводило к быстрому устареванию: в сфере политических явлений не существует чёткого дифференцирования правдоподобных и вероятных предикций. Вдобавок, когда создавалась диаграмма истории будущего, не существовало футурологии и представлений вероятностного комплекса прогнозов, из-за чего «рефлекторно считалось очевидным, что если кто-то уж берётся предсказывать будущее, то он вправе создать только один прогностический ряд, а не целый пучок предсказаний в виде различных вариантов, осциллирующих вокруг единой темы»^[53]. Главной ошибкой Хайнлайна Лем считал непомещение Америки в иной, а не реальный мир; поскольку в «Истории будущего» нет двухполярной системы и глобального соперничества. Более того, даже в 1930-е годы было очевидно, что техноэволюционная динамика затрудняет жёстко-кастовое расслоение общества, вдобавок, развитие науки всегда сопутствует милитаризации. Если в середине XIX века техника позволяла «довольствоваться кастой специалистов по вооружениям при повсеместно очень низком уровне просвещения», то спустя столетие невозможно обойтись без целых легионов специалистов, так же как современная армия не может состоять из необученных солдат. Военная техника сочетает всю сферу точных наук от химии искусственных материалов, топлива и взрывчатых веществ, ядерной физики и физики твёрдого тела, до оптики, теории баллистики, включая космическую, информатики и так далее. Необходимое число специалистов можно набрать только из самых широких слоёв общества, а предоставление широкого круга эмпирической информации всегда подрывает принципы консервативной автократии. Иными словами, эволюция носит комплексный характер, меняя всё общество в навязанном писателем или футурологом темпе. «История будущего» подтверждает, что технологический прогноз проще создать, чем политико-социальное предсказание. При этом техническое предсказание, даже касающееся вопросов инструментального развития, также может являться базой политической предикции. Впрочем, для 1939 года это был «удачный гороскоп»^[54].

Послесловие к сборнику «Восстание в 2100 году» Хайнлайн назвал «Повестью о ненаписанных повестях», в котором кратко разъяснил, почему не станет описывать историю харизматического пророка и разрушителя США Неемии Скаддера. В схеме истории будущего, помещённого в этом издании, значилось пять произведений, но в «Повести» Хайнлайн раскрыл некоторые замыслы, относимые к трём повестям. Первая — «Шум его крыльев» (вариант перевода: «Шелест крыльев его»^[55]) — начиналась незадолго до событий «Логики империи» и завершалась некоторое время спустя. Здесь должна была описываться юность и становление карьеры Скаддера как проповедника, а затем и политика. Во второй повести — «Затмение» — речь шла о революциях на Венере и Марсе, которые должны были описываться как аналог Американской революции земного прошлого. Достижение инопланетными колониями экономической и политической независимости должно было почти полностью прервать космические сообщения из-за их чрезвычайной дороговизны на тот момент. Наконец, «Каменная подушка» должна была разъяснить, как именно создавалось революционное подполье в государстве Пророков до начала «Если это будет продолжаться»^[56][57]. Кроме того, в диаграмме 1950 года помещались тексты, названия которых трудно перевести на русский язык, из-за использования игры слов. Повесть Word Edgewise, вероятно, должна переводиться как «Слово по делу»; а Fire Down Lower! — как «Ниже прицел!» или «Пожар в самом основании». «Слово по делу» каким-то образом связывалось с описанием достижений в исследованиях языка и семантики; в «Пожаре…» речь шла о восстании на урановых рудниках Антарктиды. По содержанию и хронологии эти тексты могли бы войти в сборник «Зелёные холмы Земли»^[58].

Судя по роману «Дети Мафусаила» и повести «Логика империи», у Хайнлайна существовали намётки сюжета о революции на колониальной планете. Лазарус Лонг прямо говорил, что смутные времена Пророков он провёл на Венере. В 1953 году Хайнлайн реализовал сюжет о революции на Марсе в ювенильном романе «Красная планета», вероятно, связанном с замыслами истории будущего, но прямо не привязанного к диаграмме. Революция в этом произведении вызвана политическими причинами — коррумпированная колониальная администрация некомпетентна, и не в состоянии поддерживать сложившийся экономический механизм, а люди-колонисты настолько приспособились к условиям планеты, что даже наладили полноценный контакт с аборигенами — древней расой марсиан. На более высоком уровне сюжет о прогнившей колониальной администрации и прогрессивном обществе инопланетного фронтира был реализован в романе «Луна — суровая хозяйка» (1966), лишённом привязки к истории будущего. О запасах урановой смолки в Литтл-Америке упоминалось в первоначальной редакции рассказа «Взрыв всегда возможен» 1940 года, но из переработанной версии 1967 года данный фрагмент был удалён^[59]. Дж. Мейджор отмечал, что одной из причин, по которой Хайнлайн не реализовал «Каменную подушку», стала невозможность разъяснить, как новообразованная тайная организация противостояла не только контрразведке Пророков, но и огромному числу предателей и просто болтунов, которые сугубо по статистике должны были оказаться в её рядах. В «Луне…» эта проблема была снята информационной и транспортной оторванностью Луны от земной метрополии, а также тем, что все информационные каналы полностью контролировал разумный суперкомпьютер, оказавшийся на стороне революционеров^{[60][Комм. 3]}.

Дэвид Самуэльсон рассматривал «Историю будущего» как цельное произведение, чьи составные части связаны политической, научной и технологической преемственностью, а границы цикла и составляющих его произведений, выходят за рамки сборника «Прошлое через будущее». Отчасти, открытость определяется тщательной проработкой фантастического метамира. Определяющими характеристиками фантастического мира является всеобъемлющий прогресс в технике и технологии (наземный и космический транспорт, источники энергии) и в гуманитарных технологиях (психометрия, общая семантика), в совокупности — это описание возникновения, подъёма и падения «Первой человеческой цивилизации». Хайнлайн исходит из постулата, что властные отношения будут стремиться к абсолютизму, которым будут злоупотреблять некоторые властолюбцы; цивилизация постоянно находится на маятнике между свободой и рабством (как в психологическом, так и в физическом плане). Иллюстрациями разных фаз культурного подъёма и упадка служат конкретные человеческие судьбы, рассматриваемые в тех или иных произведениях. Однако «История будущего» не является «римским романом», как «Город» Саймака или «Марсианские хроники» Брэдбери. Цикл Хайнлайна следует рассматривать, исходя из его диаграммы — за конкретными рассказами, повестями и романами незримо стоит генеральная концепция. Поэтому факт, что в «Прошлое через будущее» не включались новеллы «Лифт на небеса», «Колумб был остолопом» и «Да будет свет», не вредит удобопонятности цикла как целого. Единство «Истории будущего», изданной в одном томе, подрывается включением двух произведений, выпадающих из общей канвы («…А ещё мы выгуливаем собак» и «Угроза с Земли»), а также определённой эстетической расстыковкой рассказов, созданных до и после возвращения Хайнлайна с военной службы. Довоенные рассказы более жёстко состыкованы с общей схемой, последующие произведения более совершенны по стилю и литературной технике, но при этом менее тяготеют к эпичности и их автор меньше заботился о включении в схему^[63]. Ни в одном из произведений «Истории будущего» не показано утопическое общество^[64].

Литературовед Джордж Эдгар Слассер также разделял рассказы и повести, создаваемые Хайнлайном до и после войны^{[Комм. 4]}. Ранние рассказы 1939—1941 года тяготели к притчевости, в которых сложные мировоззренческие вопросы раскрывались в игровой форме; рассказы, опубликованные после 1947 года, более прямолинейно-дидактичны и намного проще. В известном смысле, это отражало смену потенциальной аудитории: послевоенные рассказы предназначались для глянцевых изданий, а не бульварных журналов фантастики. После 1950 года Хайнлайн почти перестал писать рассказы, а его объёмные романы почти всегда публиковались с продолжением в журналах научной фантастики. Новеллистика Хайнлайна своеобразна: короткий жанр позволял писателю сфокусировать повествование на некоем решающем моменте в жизни персонажа, избавляя себя от прохождения героем пути познания, и сразу помещая его в кульминационный момент самоосознания идентичности или места в мировом порядке. Не свойственны Хайнлайну и парадоксальные финалы, переворачивающие читательские ожидания с ног на голову. При этом компетентные герои Хайнлайна не психологичны: они с самого начала знают, что им делать и куда идти, встречают судьбу без всяких колебаний или сомнений. Как правило, герой предстаёт избранным, движимым внутренним предрасположением, что и составляет базовый конфликт с носителями «разумных» (а на самом деле — стереотипных) доводов и «здравого смысла». Повествование всегда выстроено вокруг момента выбора главного героя: Хайнлайн исследует механизм выбора пути, прослеживая его шаг за шагом, но при этом главный акцент делается на социальной гармонии, умении героя встроиться в общество и действовать для общего блага^[66].

Станислав Лем в трактате «Фантастика и футурология» отмечал, что художественный метод Хайнлайна предполагал максимально возможную степень реализма и веризма, насколько её допускал фантастический жанр. В этом плане особенно выделяются новеллы сборника «Зелёные холмы Земли», «не уступающие какой-либо „нормальной“ социально-бытовой повести», подобно, например, роману о буднях больницы, автору которого не нужно было изобретать ни методов лечения, ни «всамделишных» больных. Напротив, когда автор заглубляется во время и пространство, над ним начинает довлеть произвольность намерения, вытесняя дедуктивную детальность. Указанные граничные условия определяли метод Хайнлайна — создание чего-то среднего между сборником новелл и романом, материал которого организован вдоль единой хронологической оси в пределах единого мира когерентно сконструированного будущего. Диаграмма будущей истории облегчает реализацию авторской задачи и помогает читательскому восприятию^[67].

По Самуэльсону, «Линия жизни» (1939) является уместным введением в общий цикл, хотя сугубо формально с ним не связана — её герой и изобретённая им машина вообще не повлияла на последующие события и лишь мельком упоминается в «Детях Мафусаила». Рассказ о страхе перед точным знанием будущего и последствиях этого знания выстроен как мелодрама, патетика которой умеряется сатирическим изображением репортёров, агентов страховых компаний, ганстеров и даже влюблённой пары. Рассказ вводит ряд постоянных литературных тропов, широко применяемых и в фантастике, и творчестве Хайнлайна — непризнанный гений, безумие самодовольства, ценности эмпирического знания, зло ортодоксальности и финансовая выгода как мотивация научного познания. Фара Мендлсон уточняла, что «Линия жизни» — традиционное для бульварных журналов повествование об изобретении, которое ставит под угрозу чьи-то интересы. В данном случае машина доктора Пинеро грозит сделать бессмысленным страхование жизни. В дальнейшем Хайнлайн отказался от прямолинейности и совершил то, что считается его крупным вкладом в развитие жанрового шаблона — действие начинается после того, как изобретение внедрено, а внимание читателя нацелено на перемены, которые благодаря этому происходят в мире. В следующих рассказах — «Дороги должны катиться» (1940), «Взрыв всегда возможен» (1940) и «Человек, который продал Луну» (1950) — исследуются разные последствия внедрения новых технологий: технические, экономические и психологические. Фантастическое допущение «Дорог…» основано на последствиях транспортного коллапса из-за всеобщей автомобилизации, что требует полной перестройки инфраструктуры, что, в свою очередь, требует и полной общественной перестройки. Правящим классом будет теперь безликая военизированная прослойка технократов. В основе своей — это типичная производственная драма, в центре которой противостояние обычного для Хайнлайна перфекциониста, Компетентного Человека Хейнса и «маленького человека» Ван Клека, который возглавил заговор против проекта самодвижущихся дорог. Новаторство Хайнлайна в том, что в мире будущего повседневная жизнь всего человечества неразрывно связана с инфраструктурой, следовательно, и с теми, кто её обслуживает. «Это история не об изобретении дорог, а о том, как ими управлять». В финале менеджер сломил сопротивление рабочих, но это ставит перед ним задачу создания нового типа рабочих, полностью лояльных фирме. Психология рабочих, использование и злоупотребление технократией как философией и наилучший способ обучения будущих менеджеров интересуют Хайнлайна гораздо больше, чем проектирование дорог. Акцент на человеке ещё сильнее выражен в рассказе «Взрыв всегда возможен». В основе повествования — неврозы и психозы, происходящие у обслуживающего персонала крупнейшей в мире атомной станции, производящей ядерное топливо для остальных станций. До запуска первого атомного реактора на момент публикации рассказа оставалось ещё два года. Инженеры живут в условиях постоянного стресса, а непрерывное наблюдение у психологов только усугубляет ситуацию. Наконец, нанятый специалист-психолог Ленц буквально вынуждает главу энергетической компании перенести реактор на околоземную орбиту. Это возможно благодаря наличию второго, скрытого, фантастического допущения — о создании сверхгрузоподъёмной атомной ракеты. Как отмечал Самуэльсон, сюжет и конфликт нарочито упрощены, действие происходит с чудесной скоростью, однако поставленная проблема и её литературное решение весьма и весьма убедительны для читателя. Ещё более упрощённым (по сравнению с масштабностью реальной космической программы) является «Человек, который продал Луну», написанный спустя десятилетие. Литературные достоинства его таковы, что он является вполне читаемым для удовольствия, несмотря на полное устаревание фантастического допущения; дело в неторопливом повествовании, которое делает читателя соучастником творения современного мифа. В центре повествования — фигура Делоса Гарримана, гениального инвестора и администратора, который тратит всё своё состояние на мечту, в реализации которой даже не сможет участвовать. Сцены, связанные с ним, решены как сатира, и здесь хватает ядовитых комментариев по адресу махинаций и сделок; диалоги Самуэльсон называл «забавными». В рассказе примечательным является контраст между грандиозностью целей Гарримана, который открывает человечеству дорогу в космос, с низменными методами продаж потребителю того, чего ему на самом деле не нужно. Гарриман не брезгует ничем, включая мелкое мошенничество; однако образ его эпичен и трагичен. Хайнлайн сам сравнил его в тексте с Моисеем, которому не дано ступить на Землю Обетованную. При этом ещё в 1940 году был написан «Реквием», в котором престарелый больной Гарриман всё-таки уговаривает авантюрно настроенного космического пилота взять его «зайцем». Ф. Мендлсон утверждала, что острый реализм этой сцены наверняка означает, что с предком такого пилота Хайнлайн был знаком лично. В конце концов Гарриману приходится действовать в рамках закона, чтобы суд разрешил ему полететь и умереть на Луне — цели всей жизни бизнесмена. Он всю жизнь создавал грандиозный концерн, плодами его мечты пользовались другие, но в конце концов, созерцая перед смертью Землю с лунной поверхностью, он обретает своё истинное предназначение^{[68][31][Комм. 5]}.

Большинство рассказов, повествующих о буднях простых людей будущего, лаконичны и тщательно выстроены с литературно-ремесленной точки зрения. Поскольку они публиковались в массовых журналах, Хайнлайн широко использовал мелодраматические приёмы, манипулируя чувствами читателей. «Далила и космический монтажник» (1949) помещена в декорации строительства первой станции на околоземной орбите, но в основе — конфликт из-за запрета женщинам — даже очень успешным и компетентным, стать частью рабочей бригады. Здесь впервые появляется типичная хайнлайновская героиня с рыжими волосами, прототипом для каждой из которых послужила супруга писателя Вирджиния. Хайнлайн не скрывал, что положил в основу сюжета опыт Вирджинии, когда она впервые появилась в химической лаборатории в Филадельфии. «Космический извозчик» (1947) повествует о пилоте, чья страсть к работе входит в противоречие с семейной жизнью. В «Долгой вахте» (1949) повествует о том, как военнослужащий, действуя строго по уставу, вынужден пожертвовать жизнью, чтобы предотвратить захват лунной базы атомных ракет. «Тёмные ямы Луны» (1949) включаются современными литературоведами в маленький подцикл «скаутских» произведений Хайнлайна, связанных с работой над «ювенилиями». Повествование выстроено вокруг поисков потерявшегося на Луне ребёнка, а изложение ведётся от лица его брата-подростка. Д. Самуэльсон из «производственных» произведений выделял повесть «Как здорово вернуться» (1947), посвящённую осознанию того, что личность меняется, а войти дважды в одну и ту же реку нельзя, как нельзя и вернуться туда, где когда-то было хорошо. Герои «Как здорово вернуться» — молодые супруги-учёные, отработав контракт на Луне, понимают, что они больше не являются землянами и не хотят приспосабливаться к обществу, от проблем которого стали слишком далеки. Мендлсон полагала, что эта повесть — одна из «самых американских» у Хайнлайна, ибо автор демонстрировал свою излюбленную мысль, что эмиграция — это фильтрация избранных по уровню интеллекта и компетентности. Написанный до войны рассказ «…А ещё мы выгуливаем собак» (1941) Самуэльсон считал не вписывающимся в общую канву «Истории будущего»^{[Комм. 6]}. Повествование перегружено фантастическими изобретениями, которые потом не упоминались в других произведениях цикла, например, гравикомпенсаторами для инопланетян; не появляется затем и фирма General Services, Inc. — главный герой этого рассказа. С другой стороны, этот рассказ нужен, как минимум, чтобы показать, что развитие Земли не остановилось во время освоения Солнечной системы. Именно в «…А ещё мы выгуливаем собак» окончательно оформляются образы героев Хайнлайна — сверхкомпетентных личностей, заинтересованных в первую очередь в заработке (ради чего без колебаний манипулируют богатой вдовой), но любящих чувство хорошо выполненной нестандартной работы и при этом не чуждые прекрасного. Эгоистичный и капризный изобретатель, — единственный, кто может успеть сделать работающий гравикомпенсатор для марсианской делегации на многопланетной конференции, — обожает фарфор эпохи Мин, и соглашается на условия General Services, когда понимает, что его наниматели разделяют его эстетическое чувство (и заодно подменяют уникальную вазу из Британского музея её точнейшей — на атомном уровне — копией)^[71][31]. В последнем по времени создания рассказе «Прожектор» (1962) Хайнлайн вернулся к мелодраме и сентиментальности, «требуя незаслуженного сочувствия к девушке-вундеркинду, слепому музыканту, в очередной раз потерявшейся на Луне». «Испытание космосом» (1948) посвящён психологической травме космонавта, который, вернувшись на Землю, не способен избавиться от своих страхов. Кончается всё курьёзом: избавиться от фобии герою помогает котёнок. Сентиментальность достигает пика в рассказе «Зелёные холмы Земли» (1947) — истории слепого барда космических дорог по фамилии Райслинг. В центре повествования — космический бродяга, сочинявший по случаю песни, которому выпала участь проявить невероятный героизм. Всё перечисленное Д. Самуэльсон относил к фантастике ближнего прицела — действие разворачивалось до или около 2000 года^[72][31].

Вторая половина «Истории будущего» посвящена более отдалённым и грандиозным перспективам развития земной цивилизации. «Логика империи» (1941) содержит глубоко дидактичное повествование о рабстве, когда обычный земной горожанин, напившись, обнаруживает себя на невольничьем корабле по пути к планете Венера, где существует развитое плантационное хозяйство. Ф. Мендлсон обнаруживала в этой повести второстепенные сюжеты, посвящённые обычной для Хайнлайна критике плохой системы образования и чудовищного невежества рядовых граждан. До крайности эти сюжеты, будучи выведенными на первый план, были доведены в том же 1941 году в повестях «Вселенная» и «Здравый смысл»^[31]. В «Логике империи» Хамфри Уингейт, не верящий в существовании на Венере рабства, вынужден в буквальном смысле на собственной шкуре почувствовать разницу между свободой и неволей. Хайнлайн доказывает, что рабство коренится в психологии, а не в самом физическом принуждении: рядовые земляне избалованы комфортом, считают его естественным и не желают знать ни о чём неприятном. Оказавшись в рабстве, а потом вырвавшись из него телесно, Уингейт так и остался «в ментальном бараке»: сначала он не желал верить, что кошмар случился именно с ним, затем он впал в оцепенение, затем смирился, а на Земле ему пришлось изложить свои переживания в единственной форме, в какой они могут обрести хоть какую-то аудиторию — литературный негр строчит за него бестселлер «Я был рабом на Венере». Клэрсон и Сандерс также акцентировали тезис Хайнлайна, что рабство экономически несостоятельно, но оно неизбежно возрождается на очередном этапе империалистической экспансии, ибо существующая финансовая система не успевает за передвижением границ и созданием новых общественных структур. В тот период Хайнлайн ещё не отказался от идеи написания серьёзного трактата на тему экономики финансов^[73].

Повесть «Угроза с Земли» (1957) Самуэльсон считал выпадающей из «Истории будущего». Здесь повествование ведётся от лица юной девушки в той же тональности и на ту же тематику, что и в ювенильных романах Хайнлайна тех лет. По мнению критика, в романтическую невинность Холли Джонс трудно поверить, однако её мечта стать конструктором ракет не кажется диссонирующей с её местом жительства, образованием и общественной средой. Попутно Хайнлайн размышляет о природе провинциальности: Холли отлично адаптирована к Луна-Сити, где родилась и выросла, но рядом с заезжей с материнской планеты телезвездой Ариэль понимает, как важно иметь трезвое представление о себе и своих близких. Алексей Паншин считал, что и в этой повести истинным героем выступает Луна-Сити, а герои существуют только для иллюстрации авторских идей или как проводники по нужным для Хайнлайна объектам. Писатель упростил себе задачу, ибо Холли находится в возрасте крайнего эгоцентризма, а изложение от первого лица отодвигает обитателей, политическую систему и технику в Луна-Сити на задний план^[74][75][31].

Повесть «Если это будет продолжаться…» (1940) практически все исследователи определяли как переходную. А. Паншин отметил, что Хайнлайну ещё не хватало ремесленного умения максимально эффектно подать сюжет. Поэтому «Если это будет продолжаться…» ещё ученическая вещь, а сюжетные элементы «свалены как попало», в общем и в целом это произведение не выходит за рамки стандартной журнальной фантастики тех лет^[76]. Примерно так же судил о повести Д. Самуэльсон, считая, что в редакции 1953 года повесть стала ещё более бессвязной и нелогичной по сравнению с журнальным вариантом^[77]. Повесть посвящена падению продержавшейся в США несколько поколений теократии наследников Неемии Скаддера. В эпическом по замыслу финале так и не удалось добиться ни драматизма, ни широкой панорамы. Лишь образ Мэгги Эндрюс — сестры Магдалины — очень полнокровен, и является едва ли не первым примером хайнлайновской героини: решительной, взрослой и прагматически мыслящей женщины. Ей предстоит многому научить Джонни Лайла — прежде всего, преодолению социальной незрелости. Однако в конечном итоге повесть очень неровная; она, скорее важна для демонстрации идей, повторяющихся на всём протяжении творческого пути Хайнлайна. Часто упоминается общая семантика: и режим Пророков, и оппозиционная Каббала активно разрабатывают механизмы психологического контроля над населением. Беглое размышление Лайла о том, что полицейское государство неизбежно будет искажать историю, предвосхищает или перекликается с важнейшим сюжетом «1984» Оруэлла^[78]. Исследователь Алекс Невала-Ли отмечал, что в своей повести Хайнлайн впервые использовал композиционный приём, многократно задействованный в последующем творчестве: первая половина текста является остросюжетной, заставляющей читателя глубоко погрузиться в изображаемую реальность. Во второй половине действие замедляется, и обстоятельно разъясняются причины, по которым реальность сделалась именно такой. Редактор Кэмпбелл также осознавал новаторство «Если это будет продолжаться…», полагая, что Хайнлайну впервые в истории фантастики удалось продемонстрировать изменчивость культурных ценностей, которую можно было использовать для развития сюжета^[79].

Фара Мендлсон отмечала тесную взаимосвязь текстов «Если это будет продолжаться…», «Неудачника» и «Ковентри». В этих произведениях вводятся несколько базовых тем творчества Хайнлайна, которые последовательно разрабатывались до 1980-х годов: гениальность и необходимость образования, дабы «огранить» её и помочь гению разобраться, в каком направлении преобразовывать реальность, роль самообразования и вера в том, что в здоровом обществе найдётся место для каждого. В «Ковентри» и повести о Второй Американской революции герои решительно выбирают гоббсовское либертарианство, но при этом осознают, что даже в самых свободных обществах существует юридическая система и общественный договор, более того, условия этого последнего постоянно пересматриваются его участниками. По мысли Ф. Мендлсон, коллизия «Если это будет продолжаться…» исключительно сложна, ибо в этом литературном мире американцы соблазнились ложным договором — с Воплощённым Пророком, ценой чего стал добровольный отказ от просвещения и познания окружающего мира. Именно поэтому Хайнлайн выстроил путь своего героя как классический роман воспитания, в котором детские убеждения Джонни Лайла постепенно преодолеваются им самим, заменяясь на познание мирских устоев. При этом Лайл не вполне типичный протагонист палп-фантастики, ибо не является ни авантюристом, ни героем, — он типичный ведомый, что и позволяет ярко продемонстрировать, что воспринимаемое «должным» на самом деле может оказаться крайне неопределённым или вообще ложным. Одновременно это и попытка Хайнлайна продемонстрировать, каково жить обывателю в эпицентре социальной революции^[31].

Согласно Д. Самуэльсону, «Ковентри» (1940), «Неудачника» (1939, второй опубликованный рассказ Хайнлайна) и «Детей Мафусаила» (1941, книжная версия 1958) объединяет концепция нового фронтира, который отбирает людей, слишком энергичных и гениальных для устроенного после величайших потрясений земного общества. Во всех этих произведениях повторяются все мотивы его раннего творчества — рабство и свобода, практика и теория, прогресс и ценность компетентности, в том числе административной. Общая направленность романа «Дети Мафусаила» завершает историю будущего — звездолёт «Новые рубежи» впервые покидает пределы Солнечной системы, спасая от погрома сто тысяч членов Семей Говарда — потенциальных бессмертных^[80]. В текст «Детей Мафусаила» перешёл гениальный математик Либби из «Неудачника» — редкий пример сквозного персонажа в творчестве Хайнлайна, который не любил сериалов. Либби — это олицетворение самого обычного человека. Имя его — Эндрю Джексон — отсылает к седьмому президенту США, который считается в Америке олицетворением духа фронтира. Либби представляет тип первопроходца, только космического: именно он создал двигатель, унёсший «Новые рубежи» от старой Земли со скоростью света. По Л. Стоверу, Либби — «единичное множество», олицетворение истинного американца и американской нации: сообщества, обретшего свободу в условиях фронтира, и завоёванную избранными героями^[81]. Образ Либби выделялся в творчестве Хайнлайна по многим параметрам: это первый юный герой в творчестве писателя, набросок к последующим «ювенилиям», в том числе роману «Астронавт Джонс». В рассказе «Неудачник» впервые появилась характерная для позднего Хайнлайна тема любви вычислительной машины и человека: неприкаянный сирота Либби впервые почувствовал себя полнокровной личностью и испытал чувство нужности кому-то рядом с трёхтонным баллистическим компьютером^[82].

Фантастовед, историк и антрополог Леон Стовер рассматривал «Детей Мафусаила» в более широком контексте американского мифа, которым пронизана вся «История будущего». Космические путешествия мыслились Хайнлайном в 1940-е годы как проекция экспедиций Колумба и странствия отцов-пилигримов. Первые лунные корабли носили название «Санта-Мария» («Человек, который продал Луну») и «Мэйфлауэр», звездолёты прямо названы «фургонами первопоселенцев Галактики», но если «Авангард» («Пасынки Вселенной») пропал неведомо куда, то его систершип «Новые рубежи» достиг нескольких звёздных систем и вернулся со знанием об инопланетных цивилизациях. Фронтир испытывает право человечества и каждого отдельного человека на свободу, на его право существования во вселенной. Стовер отметил, что издавая полный цикл «Истории будущего», Хайнлайн дал сборнику название «Прошлое через завтра» (The Past Through Tomorrow), то есть открытым текстом провозгласил, что американское прошлое — это ключ и путеводитель к будущему всего человечества, когда оно выйдет за пределы планеты-колыбели Земля. Это близко к формуле Ральфа Уолдо Эмерсона об Америке как стране будущего, ибо только американцам суждено открыть новые границы ради выживания человечества в условиях борьбы за существование. Хайнлайн в своей трактовке мифа подчёркнуто консервативен, не приемлет футуризма, и считает американский опыт устоявшимся и вечным образцом для подражания. Завтра будет создано через вчера, ибо лучшее из опыта прошлого пронизывает настоящее и устремлено в будущее. Для отцов-пилигримов их путешествие в Массачусетс было исходом, предопределённым Господом Богом, подобно тому, как по воле Божьей Моисей вывел евреев из плена египетского. Пуритане устремились в царство Божие на Земле — подальше от рабства несвободного Старого Света. Американец — это новый человек, действующий по новым принципам: вознаграждение за труд каждого следует за результатами его труда, а труд основан на природосообразности, то есть эгоистическом интересе, который защищает личность от государства и от стремления политиков к войне. Это транслируется во всех произведениях Хайнлайна^[83].

Дэвид Самуэльсон сравнивал положение «Детей Мафусаила» в сборнике «Прошлое через завтра» с кресалом, которое предназначалось, «чтобы высекать искры [для светильника], не предлагая окончательных ответов». В романе подводились итоги прошлого его героев (и нашего — читателей — ближайшего будущего) и открывалась дорога в будущее — в том числе и в пространственном отношении: в непознанные ещё просторы вселенной. Однако истинным финалом «Истории будущего» стали не вошедшие в сборник повести 1941 года «Вселенная» и «Здравый смысл», опубликованные под одной обложкой как «Пасынки Вселенной» (1963, американское издание 1965) и включённые в диаграмму истории будущего. Здесь описывался корабль поколений, на котором из-за мятежа были истреблены компетентные члены экипажа и техники, и в результате потерявшие цель своего полёта астронавты скатились к средневековому обществу, руководители которого превратили технические инструкции в религиозные ритуалы, а сами неграмотные члены Экипажа вынуждены отбиваться от ренегатов и мутантов, контролирующих значительные пространства звездолёта «Авангард». Главному герою — Хью Хойланду — довелось преодолеть путы здравого смысла своих неграмотных товарищей, открыть истинную природу корабля и привести маленькую группу единомышленников на единственной космической шлюпке к пригодной для жизни планете, где они начнут историю нового человечества. У «Пасынков Вселенной» открытый финал, поэтому данный текст был бы неуместен в «Прошлом через будущее», хотя и представляет все базовые темы творчества Хайнлайна и является неотъемлемой частью «Истории будущего»^[84].

Хайнлайновед Рафик Макгиверон отмечал, что для творчества Хайнлайна характерен более или менее единый образ миров Солнечной системы, который непрерывно обогащался в 1940—1950-е годы, и связывает воедино произведения «Истории будущего» и романы для юношества. Как и в случае с диаграммой будущей истории, картины обитаемого высохшего Марса или болотистой жаркой Венеры с тюленеподобными аборигенами не были догмой. В рассказе «…А ещё мы выгуливаем собак» постулируется наличие разумных инопланетян на трёх планетах и четырёх спутниках небесных тел Солнечной системы, а также описан прорыв в управлении гравитацией; впоследствии ни один из этих сюжетов более не повторялся. Как отмечал Р. Макгиверон, разумные Чужие, иногда превосходящие землян по уровню духовного или технического развития, в творчестве Хайнлайна не играли самодовлеющей роли, но и не являлись стандартной для палп-фантастики деталью антуража. Разнообразие инопланетян служило дидактической цели — подчёркивало, что космос является для землян ареной серьёзного конфликта, восходящего к борьбе живых существ за существование, который отсеивает морально или интеллектуально непригодных. Селениты вымерли, а пятую планету от Солнца со всеми её обитателями уничтожили марсиане, но эти же марсиане могут послужить и наставниками юных и ещё недостаточно компетентных героев, что ощущается даже в «Чужаке в чужой стране», замысел и первые главы которого относятся к 1948 году. Впервые образ инопланетян, несущих предупреждение нам, живущим, Хайнлайн задействовал в рассказе «Взрыв всегда возможен», где один из героев — физик-ядерщик — доказывает, что селениты, неосторожно обращавшиеся с атомной энергией, полностью уничтожили свой мир и усеяли его кратерами. Далее древние селениты появились в первом юношеском романе «Ракетный корабль «Галилео»»^[85]. Напротив, аборигены Венеры из «Логики империи» полуразумны, а плантаторы ведут с ними меновую торговлю на сигареты, на которые падки коренные венерианцы^[86].

В предисловии Джона Кэмпбелла подчёркивалась многогранность таланта Хайнлайна-фантаста, который постоянно развивался и никогда не повторял своих фантастических допущений и литературных приёмов. Кэмпбелл заявлял, что фантастика — чрезвычайно сложный жанр, в котором очень тяжело создать высококачественное произведение. В реалистическом повествовании читатель знаком с контекстом, поэтому автору достаточно написать «Нью-Йорк», чтобы в воображении возник «монтаж из небоскрёбов, театров Бродвея, трущоб Ист-Сайда и миллионов людей»; то же самое касается понятия «такси». Однако, когда на страницах журнала фантастики появляется слово «Луна-Сити», то никакого мысленного образа не возникает, и то же самое касается летающего такси («Вертолёт? Антигравитационный механизм? Что-то вроде отталкивающих лучей? Ракетный двигатель? Атомный двигатель или керосиновый? Ничего — ни образа, ни представления о… возможностях или характеристиках»). Иными словами, фантаст вынужден начинать со зримого образа фантастического мира, куда он сможет поместить персонажей, а затем начать выстраивание сюжета. Успех Хайнлайна объяснялся и тем, что он активно демонстрировал, как меняются культурные устои вместе с изменением образа жизни от внедрения новых технологий. То есть герои фантастического произведения должны естественным образом реагировать на реалии мира, в котором живут, а не исходя из нашего культурного опыта и предпочтений. К данному приёму примерялся Герберт Уэллс в некоторых своих произведениях, но, проживая в неспешных 1890-х годах, он мог посвящать фантастическому миру целые главы. Хайнлайну удалось органично вплетать фантастические сущности и дискуссии о них в остросюжетное повествование, не замедляя темпа действия и растворяя лекции в естественных диалогах и репликах персонажей. История будущего — это, в сущности, доведение до логического завершения модели построения фантастической вселенной. Для случайного или начинающего читателя каждый рассказ самодостаточен; для читателя постоянного разные истории постепенно выстраиваются в прочную структуру. Произведения Хайнлайна представляют собой окно в завтрашний день; «телевизор, настроенный на будущее»^[87].

Появление сборников «Человек, который продал Луну» и последующих совпало по времени с появлением литературной критики в области фантастики, которую осуществляли не только представители фэндома и издатели фэнзинов. В редакционном уведомлении The Magazine of Fantasy and Science Fiction (одним из его редакторов был Энтони Баучер) в 1951 году констатировалось, что вопрос о разграничении «между фантастикой и прочей художественной литературой» является животрепещущим для редакторов журналов, составителей антологий и даже профессиональных читателей. В специализированных журналах такая граница важна для отдела рецензий. Хайнлайн назывался в этом контексте автором, который «практиковал экстраполяцию вероятностной науки»; в одном домене с ним могут быть помещены ещё Де Камп и Саймак. При этом «галактические двигатели или машины времени» как литературный троп и фантастическое допущение принципиально ничем не отличаются от оборотней и вампиров. Сборник фирмы Shasta «Человек, который продал Луну», в этом же обзоре характеризовался как «очень важный» в литературном отношении. Читатели найдут в этом томе полюбившиеся им произведения «Дороги должны катиться», «Взрыв всегда возможен» и «Реквием», к которым добавлен рассказ, название которого совпадает со всем сборником. Это история о том, как «капиталистическому барону», не стеснённому совестью и моралью, удаётся инициировать эксплуатацию Луны^[88]. Писатель Уилсон Такер отмечал, что практически все книжные опросы и рейтинги читательских предпочтений за 1950 года ставили «Человека…» на одно из первых мест. Уилсон подчёркивал, что «История будущего» в буквальном смысле творит историю, так как включаемые в этот цикл произведения соответствуют специальной диаграмме, события в которой разворачиваются от 1951 до 2600 года. Критик счёл, что произведения Хайнлайна полностью отвечают формуле «творимые сейчас события аукнутся в будущем и мы живём ради завтрашнего дня». Главным произведением в сборнике является «Человек, который продал Луну» — история Делоса Гарримана, который одновременно является промоутером, стратегом, «но и оппортунистом». Стремясь запустить человека на Луну, он не может допустить, чтобы и на небеса пришла гонка вооружений, — и захватывает Луну в свою полную и нераздельную юридическую собственность ещё до того, как будет построена космическая ракета^[89]. Писатель Питер Скайлер Миллер называл «Историю будущего» Хайнлайна — одним из главных достижений современной научной фантастики и «несравненной серией». История Делоса Гарримана совершенно новая — это короткий роман длиной в 30 000 слов, которому очень не повезло с голливудской экранизацией: «какой потрясающий человеческий документ мог бы создать Голливуд», если бы акцент в фильме «Место назначения — Луна» был сделан на характерах, как в оригинале, а не на спецэффектах. Роль Гарримана очень подошла бы Уолтеру Хьюстону, особенно, если бы включить в сценарий «Реквием». Миллер заключал, что Делос Гарриман оказался не гениальным инженером-ракетчиком, а великим мастером человеческой инженерии, что и позволило основать Луна-Сити. «…Именно успех или неудача человеческой инженерии определит взлёт и падение нашей культуры и нашей расы на Земле, на других планетах и ​​во всём Пространстве и Времени грядущего»^[90]. Примерно в таком же духе фильм разбирали в фэнзине, издаваемом Р. Силвербергом: продюсеру Джорджу Палу следовало взять за основу «Человека, который продал Луну» и «Реквием», а не детский «Ракетный корабль Галилео»^[91].

В неподписанной рецензии журнала Startling Stories произведения из сборника названы выдержавшими испытание временем, предназначенными для взрослой аудитории и достойными перечитывания. В своей «Истории будущего» Хайнлайн с «невероятной убедительностью» описывает переход человечества из его хаотического бытия в земной колыбели в мир довольно бурного будущего, которое непременно выведет его к звёздам, невзирая на все неудачи по пути^[92]. Редактор Грофф Конклин отмечал, что Хайнлайн станет открытием для читателей, не знакомых с журнальной фантастической субкультурой, а для ценителей его сборник позволит «сохранить эти поразительные научно-фантастические сюжеты навсегда»^[93]. Тим Хоулер в одном из миннесотских фэнзинов утверждал, что Хайнлайн преодолел жанровые границы и в строгом смысле «Человек, который продал Луну» не является научной фантастикой, ибо его сюжет можно поместить в любое время и обстоятельства, а наука как таковая в повести почти отсутствует. «С таким же успехом эта история могла бы быть о человеке, который хотел купить лесной участок для использования населением в качестве общественного парка». Как писатель, Хайнлайн обладает подлинным чувством жизни и способен тронуть читателя несколькими простыми словами, в отличие от «сознательно артистического и поэтического» Рея Брэдбери^[94].

В 2013 году часть сборника «Человек, который продал Луну» с предисловием Кэмпбелла была дополнена текстом «Пасынков Вселенной» и снабжена новым введением биографа Хайнлайна У. Паттерсона и послесловием Марка Ван Наме. Диаграмма истории будущего была опубликована сразу после оглавления как The Heinlein Timeline^[95]. По мнению Паттерсона, мир мог бы никогда не узнать об «Истории будущего», однако из присылаемых Хайнлайном в редакцию Кэмпбелла рукописей, редактора привлекли только тексты, так или иначе связанные с футурологической схемой, проросшей из неопубликованных «Нам, живущим»^[96]. Переиздавая ранние произведения Хайнлайна («История будущего» сильно изменилась, ибо после 1947 года было написано несколько рассказов о Луна-Сити), издательство представило изначальную подборку текстов Хайнлайна о начале и завершении истории будущего: «Линия жизни», «Да будет свет», «Дороги должны катиться», «Взрыв всегда возможен», «Человек, который продал Луну», «Реквием», «Вселенная» и «Здравый смысл». В двух первых рассказах действие происходило в современности Хайнлайна — в 1939 году, в двух последних события переносились в неопределённо далёкое будущее. «Пасынки Вселенной» в буквальном смысле выпали из рамок «Истории будущего» — и по хронологии, и по содержанию^[97]. Марк Ван Наме отмечал, что во всех рассказах из сборника Хайнлайн выразил свою «непреходящую страсть» — вывел галерею образов сверхкомпетентных героев, обладающих реальными знаниями, полезными навыками и волей к решению возникающих проблем. В 1940-е годы Хайнлайн был убеждён, что инженеры и учёные способны спасти мир, в том числе и потому, что его герой всегда готов следовать к своей главной цели, не считаясь ни с какими затратами и потерями. Гарриман манипулирует друзьями, жертвует браком, нарушает законы, — и всё во имя того, чтобы человек отправился на Луну. В некотором роде такие сюжеты и персонажи — вид утешения читателям времени Второй мировой войны: Хайнлайн демонстрировал «успокаивающую и притягательную уверенность». Писал он просто, но всегда считал своего читателя достаточно умным и искушённым, чтобы этот читатель выстраивал образы героев и окружающую их обстановку самостоятельно, собирая их из разбросанных по тексту деталей. Героям-инженерам соответствовал рассказчик-инженер: если Хайнлайну потенциально яркая сцена была не нужна, он ею жертвовал. Например, в начале «Вселенной», когда Хью Хойланд и его товарищи попадают в засаду «мутов», обычный жанровый писатель воспользовался бы моментом, расписав битву, экшн, который стал бы «ударным моментом», захватывающим читателя и придающим остроту повествованию. Хайнлайн обошёлся четырьмя простыми предложениями. Точно так же он отказался от мелодрамы в эпизоде, когда Хью всё-таки попал в руки мутантов: данная сцена была нужна сугубо функционально, чтобы свести Хью и двуглавого предводителя мутантов Джо-Джима и начать постижение главной задачи повести — открытия истинной природы Вселенной^[98].

Редакционная статья The Magazine of Fantasy and Science Fiction утверждала, что именно Роберт Хайнлайн — писатель, который больше всех остальных сведущ в «технике написания настоящей научной фантастики». Ему недостаточно достигнутых лавров Старого Мастера, он продолжает экспериментировать с границами и собственного творчества и с пределами жанровых ограничений. Выпущенный издательством Shasta сборник включает два рассказа из его довоенных публикаций и восемь произведений «блестящего» периода Хайнлайна 1947—1949 годов. Эти рассказы вызвали раздражение любителей традиционной фантастики, ибо научно-технические допущения в рассказах вплетены в тщательно проработанный фон повествования и избыточны для развития сюжета. Однако даже в таком виде Хайнлайн способен интегрировать литературу и науку на более высоком уровне, чем кто-либо ещё; его рассказы вполне можно назвать современной классикой^[99]. Грофф Конклин подчёркивал, что «Зелёные холмы Земли» — это всего лишь третья книга Хайнлайна, вышедшая в твёрдом переплёте, выделяя рассказ «…А ещё мы выгуливаем собак»^[100]. П. Миллер, как и другие его коллеги, отмечал, что «История будущего» может быть обозначена как «серия непоследовательных рассказов Роберта Хайнлайна»; во втором выпуске серии Shasta отсутствует заглавный рассказ, специально написанный для данного издания, а образ слепого певца космических дорог Райслинга не стал объединяющим для книги, каким был Гарриман для предыдущего выпуска. При этом действие входящих в книгу произведений разворачивается в период от первого полёта на Луну до смерти Гарримана в «Реквиеме». Все сюжеты просты и посвящены будням рядовых рабочих космоса. Особенно важной Миллер счёл заключительную повесть «Логика империи», в которой продемонстрирована насколько прибыльной оказывается систематическая бесчеловечность человека по отношению к человеку, — и насколько она же бесперспективна^[101].

В заметке из журнала Weird Tales утверждалось, что Хайнлайн не нуждается в представлении для аудитории этого издания; в книге не содержится пророчеств и откровений, зато это яркий образец настоящей научной фантастики^[102]. В неподписанной рецензии Startling Stories отмечено, что в сборник вошли несколько лучших рассказов Хайнлайна, но он настолько плодовит и держит столь высокую планку качества, что понятие «лучшее» становится растяжимым. Особенностью его творческой манеры является умение создать настолько убедительный фон, что в этих декорациях даже невероятные события кажутся столь же живыми и правдоподобными, как в новостном репортаже (и сами рассказы напоминают репортажи — авторское «Я» почти не ощущается). Примером является рассказ «Далила и космический монтажник», в котором только опытный читатель за конфликтом женщины в мужском рабочем коллективе разглядит, что главным героем является сама строительная работа в космосе. «Из десяти рассказов сборника шесть ранее печатались в глянцевых журналых, а четыре — в бульварных. Такое сочетание многое говорит о научной фантастике и её стандартах»^[103]. Сэм Мервин также подчёркивал, что мастерство Хайнлайна «придаёт его рассказам печать слишком реалистичного настоящего». Во всех десяти произведениях прекрасно проработаны персонажи, фон разработан до мелочей, а язык повествования ясен и добротен; книгу, несомненно, можно перечитывать^[104]. Активист фэндома Кен Слейтер отмечал в своей рецензии, что почти все рассказы из сборника «Зелёные холмы Земли» посвящены психологии персонажей, то есть предмету мэйнстримной, а не жанровой литературы. Персонаж рассказа «Долгая вахта» Далквист уже известен читателям «Космического кадета» — «обычный парень, делающий свою работу так, как он её понимает, — и тем обессмертивает своё имя». По мнению Слейтера, если бы Хайнлайн написал один только рассказ о Райслинге, он всё равно стал бы известным писателем; однако он создал целую панораму будущей истории, сюжеты в которой связаны логичным и правдоподобным образом, — и сделался, вероятно самым известным в англоязычном мире фантастом^[105].

В своём предисловии Генри Каттнер называл Хайнлайна «возможно, лучшим писателем в жанре научной фантастики». Объясняется это тем, что писатель-фантаст в первую очередь является литератором, и в центре его работы находится человек, «но не человек, подвергнутый лоботомии», а сочетающий рациональную составляющую и иррациональные побуждения. Это особенно важно, так как значительная часть фантастических текстов создаёт впечатление, что их писали «роботы или бестелесные духи». Напротив, Хайнлайн прекрасно знает, что существа из плоти и крови наделены чувствами, и вообще «чрезвычайно горд принадлежностью к человеческой расе». С точки зрения писательского ремесла Хайнлайн эклектик, который следует выработанным принципам, но не признаёт правил, а реалистичность его фантастике придаёт то, что его сюжеты о людях, а об изобретениях и их последствиях рассказывают другие люди. Он знает, что именно фантастика позволяет лучше всего осмысливать и интерпретировать реальность, даже если это несуществующая реальность будущего. Она реалистична в том смысле, что её обитатели решают собственные жизненно важные проблемы, вытекающие из их собственной культуры. Кэтрин Мур однажды сказала, что «у Хайнлайна невинный взор и изощрённый ум», что хорошо объясняет творческую манеру писателя^[106]

Редакционное уведомление The Magazine of Fantasy and Science Fiction именовало третий том «Истории будущего», вышедшего под заглавием «Восстание в 2100 году», разочарованием. Значительную часть книги занимают рассказы из Astounding 1940 года; но спустя 14 лет после публикации повесть «Если это будет продолжаться…» уже не соответствует новым стандартам качества. Если сама по себе идея религиозной диктатуры в ближайшем американском будущем хороша, то её проявления должны быть прописаны на уровне, по крайней мере, инопланетного мира Хола Клемента, а при доработке своей повести Хайнлайн даже не попытался этого сделать. Ещё более слабы «Ковентри» и рассказ «Неудачник», по сравнению с публикуемым в этом же номере журнала романом «Звёздный зверь» контраст очевиден. Тем не менее, эти тексты впечатляли читателей в своё время и остаются важным памятником истории развития фантастического жанра^[107]. Г. Конклин повторял суждения Генри Каттнера из предисловия, что Хайнлайн — Старый Мастер — «лучший рассказчик в фантастическом жанре из всех ныне живущих писателей» и заключал, что эта книга — бесспорная классика^[108]. Обозреватель Генри Бот очень высоко оценивал сборник и советовал всем, кто ранее не читал журнальных версий вошедших в него произведений, как можно скорее приобрести книгу. По качеству литературного текста, разработке персонажей, увязки сюжета Хайнлайн возвышается надо всеми писателями-фантастами^[109].

Питер Скайлер Миллер заявил, что третий из пяти анонсированных томов «Истории будущего» демонстрирует точку надира всей серии, хотя Хайнлайн и увеличил объём повести «Если это будет продолжаться…», превратив её «в подобие романа». Самой интересной частью издания Миллеру показалась «Повесть о ненаписанных повестях», опубликованная в виде авторского послесловия. Во-первых, оно объясняет принцип построения всего издания, во-вторых даёт понять, что значительная часть содержимого таблицы «Истории будущего» никогда не выйдет в печатном виде. Содержание третьего тома касается Тёмных веков будущего Земли. Анализируя «Если это будет продолжаться…», Миллер отметил, что Хайнлайн продемонстрировал и свой фирменный стиль, и множество интересных технологий. Однако повесть уже не соответствует авторской планке, которую он сам же установил в своих романах для юношества^[110]. Деймон Найт обращал внимание практически на те же аспекты книги, состоящей из значительно переработанных рассказов, опубликованных пятнадцать лет назад на заре писательской карьеры Хайнлайна. «Если это будет продолжаться…» писалась специально для схемы «Истории будущего», и её публикация означала переворот в фантастическом гетто — Хайнлайн обладал незаурядным здравым смыслом, интеллектом и запасом знаний, «чтобы перевернуть научную фантастику с ног на голову». «Революция… всегда была излюбленной темой научной фантастики: она романтична, она достоверна и она так же фальшива, как марсианская принцесса». Если сравнивать журнальный и книжный текст, можно удостовериться, что целью переработки было «очеловечивание» персонажей, которые стали похожими на наших современников, а не действующих лиц рыцарского романа. Однако проблема заключается в том, что когда будущий критик впервые читал повесть, ему было семнадцать лет, и далее его жизненный опыт менялся, тогда как литературное произведение всегда остаётся в своём времени. На поверку оказалось, что у повести крайне слабо проработан сюжет, и персонажи используют специфический сленг. «Ковентри» является своего рода послесловием к «Если это будет продолжаться…» и переходным мостиком к увлекательному миру «Детей Мафусаила», а «Неудачник» написан крайне неуклюже^[111]. Иэн Маколей в рецензии на издание лондонского «Голланца» подчёркивал, что все произведения из «Восстания 2100 года» относятся к ранним — и лучшим — годам Хайнлайна как писателя-фантаста. Качество «Если это будет продолжаться…» очень высокое: внимание автора к деталям не снижает динамики повествования, и эта повесть читается в буквальном смысле на одном дыхании. Хайнлайн ещё не навязывает читателю свои спорные этические стандарты, хотя внимательный читатель уже найдёт зачатки его философских и эстетических устремлений. Книга рекомендуется для членов Британской ассоциации научной фантастики^[112].

В рецензии Ганса Стефана Сантессона роман «Дети Мафусаила» назван «очередной восхитительной главой истории будущего Хайнлайна». Действие разворачивается так же стремительно, как и в любом другом романе того же автора^[113]. Энтони Баучер обозначил роман как принадлежащий одновременно и старому, и новому Хайнлайну. Изначально роман печатался с продолжением в 1941 году, став одной из самых ярких частей «История будущего». В книжном издании текст увеличился почти на треть, что позволило значительно улучшить книгу, избавившись от схематизма в финале^[114]. Питер Скайлер Миллер отмечал, что издательство выпустило роман как завершающий для серии «История будущего». Хотя критик не проводил сравнения журнального и книжного текста «Детей Мафусаила», субъективно он заявил, что изменения невелики и лучше, чтобы Хайнлайн написал роман заново, ибо за семнадцать лет он весьма поднаторел в создании литературных миров, особенно, работая над своими «ювенилиями». Питер Миллер выделял образ Лазаруса Лонга, который получился проработанным на уровне персонажа мэйнстримной художественной литературы; администратор Слэйтон Форд значительно менее удачен. Инопланетяне из романа также названы «завораживающими»^[115]. Флойд Гейл прямо заявил, что каждая из вещей раннего Хайнлайна успела стать классической, не исключение и «Дети Мафусаила»^[116]. Роман не понравился Роберту Силвербергу (рецензия вышла под псевдонимом Кэлвин М. Нокс). Он вспоминал, что когда «Дети Мафусаила» выходили в 1941 году, то казались мгновенной классикой, как и всё, что выходило из-под пера Хайнлайна в самый продуктивный для него писательский период. Перечитывание книги спустя 18 лет показало, что впечатления могут меняться. Прежде всего, не слишком удачна фабула и сама идея отбора Семей Говарда. Персонажи обрисованы совершенно неудовлетворительно: сколько-нибудь яркими Силвербергу показались только Мэри Сперлинг и Слэйтон Форд. Лазарус Лонг — это сверхэффективный супермен (The Man Who Gets Things Done), о прочих персонажах ничего невозможно сказать, кроме их имён. Более того, обычно Хайнлайн отличался чрезвычайной скрупулёзностью проработки даже второстепенных деталей фантастического мира, но именно в «Детях Мафусаила» фокус его внимания сместился. Как выразился Силверберг, «повествованию не хватило ядра», и потому читатель, который привык, что каждая новая книга Хайнлайна лучше предыдущей, при перечитывании «Детей Мафусаила» почувствует, что «роман с течением лет стал хуже»^[117].

Писатель Фредерик Пол в обзоре переиздания 1960 года счёл «Детей Мафусаила» не лучшей частью «Истории будущего», но всё же «прекрасным чтением, чтобы скоротать вечер». Однако книга отчётливо делится на две неравноценные половины. Первая часть — «плотно выстроенная, тщательно детализированная история бессмертных» и их выживания среди обычных людей. Вторая часть является «довольно жалким» травелогом^[118]. Лесли Флуд, рецензируя британское издание 1963 года, называл «Детей Мафусаила» величайшим текстом в серии «История будущего», «превосходной НФ от мастера», а единственным упрёком может быть «слишком бойкое перо» Хайнлайна^[119]. Рецензент французского перевода 1975 года Антуан Эскюдье пришёл к выводу, что «Дети Мафусаила» — это искусно связанные в одно целое два длинных рассказа. Первый, посвящённый долголетию, может быть прочтён как социальная фантастика. Сверхдолгожительство и краткая жизнь вполне могут являться метафорой бедности и богатства, причём автор фактически не предлагает никаких путей решения данного кризиса. Вторая часть — традиционная космическая фантастика, которая понравится любителям данного жанра. Описание других миров от Хайнлайна чрезвычайно увлекательно, оправдывая ожидания самых взыскательных читателей («телепаты и фрукты со вкусом рагу»). Произведение удачно, хотя и наполнено обычной идеологией Хайнлайна: каждый человек эгоистичен и ревнив, но с другой стороны — движим вечной жаждой нового и любопытством. «Наши беды не закончатся в 2125 году, даже если сбудутся самые смелые мечты». Книга легко читается и способна «сделать вечер у камина ещё приятнее»^[120].

В одной из первых рецензий на книжное издание «Пасынков Вселенной» 1963 года Аврам Дэвидсон отмечал, что «обычно мы не пишем обзоров на журнальные публикации 23-летней давности». Однако за прошедшее от первой публикации время оказалось, что роман превратился в современную классику: «X, Y и Z писали то же самое, но прочитали-то это у Хайнлайна». В этом плане чтение «Пасынков…» никоим образом не является актом погружения в ностальгию или «схоластическим упражнением». В этом романе Хайнлайн ввёл четыре сюжета, которые стали активно тиражироваться в научной фантастике. В генеалогии творчества Хайнлайна, по мнению А. Дэвидсона, «Пасынки Вселенной» могут быть отнесены к «позднему раннему периоду». Единственным замечанием рецензента стало несоответствие масштабности концепции романа и его невеликого объёма^[121]. Напротив, Л. Флуд в рецензии на то же издание замечал, что если в начале 1940-х годов автор входил в число самых влиятельных авторов журнала Astounding, то для 1963 года это уже «винтажный» Хайнлайн. Текст вписан в анахроничную «Историю будущего» и представляет исторический интерес как один из первых представителей НФ-сюжета о «корабле поколений», потерявшемся в ходе межзвёздного путешествия, в полностью автоматизированной среде обитания которого экипаж дегенерирует чуть ли не до уровня каменного века, да ещё и делится на противостоящие расы. В целом, актуализацию этого текста Л. Флуд признал «интересной»^[122]. П. Миллер счёл, что «Пасынки Вселенной» завершают «Историю будущего» и для 1941 года это была «превосходная история»^[123]. Роберт Силверберг также подчёркивал этапный характер романа для развития научной фантастики и то, что «это просто хорошая книга». Впрочем, по мнению Р. Силверберга, «Здравый смысл» не так хорош, как «Вселенная», которую он продолжает. В романе особенно выделяется описание «зачатков новой религии» и «элегантный» миф, который обитатели Корабля изобрели для объяснения цели своего путешествия. По форме история Хью Хойланда — травелог, целью которого является понимание. Хайнлайн — мастер действия в быстром темпе, однако в острый сюжет завёрнута история становления человеческого общества^[124].

В предисловии к 667-страничному омнибусу The Past Through Tomorrow Деймон Найт напоминал читателям обстоятельства создания цикла об истории будущего и подчёркивал его глубочайшую личностную и биографическую обусловленность. Хайнлайн отвечал образу идеального писателя-фантаста: талантливый и изобретательный, получивший фундаментальное образование в области естественных и технических наук, и интересующийся общественными науками и инженерным делом, обладающий широким кругом знакомств и умением работать с людьми, включая юристов, рекламщиков, политиков и бизнесменов. «Проблема в том, что никто в здравом уме не стал бы тратить время на получение всей этой подготовки и опыта только для того, чтобы писать научную фантастику»^[125]. Хайнлайн — моралист по своей природе, и главный посыл его цикла о разворачивающемся будущем таков: история — это живой процесс, а не некие прописные истины из учебников. Главная задача человечества — выживание, а на этом пути необходимо овладеть искусством контроля над собственными изобретениями, сохранить язык, культуру и уровень компетенций: «…Мы — люди выносливые и находчивые; нашим потомкам предстоит стать ещё выносливее и находчивее. Все шансы против них. Звёзды высоко, жизнь коротка». Д. Найт соглашался с опровержениями Хайнлайна, который отрицал, что имеет хоть какое-то отношение к пророчествам. Тем не менее, многие фантастические предположения и допущения из «Истории будущего» стали реальностью, хотя и не буквально. Например, в рассказе «Дороги должны катиться» уловлена тенденция разрастания городов и зависимости населения от транспорта, а также предугаданы угрозы Джимми Хоффы устроить общенациональную забастовку транспортников. Газетные заголовки 1969 года из «Детей Мафусаила» — иллюстрация «Безумных лет», — оказались значительно менее абсурдными, чем казалось из 1941 года. Напротив, основанный на солидной аналитической базе рассказ «Взрыв всегда возможен», написанный за пять лет до Хиросимы и Нагасаки, оказался неверен во всех деталях, и ничто в нём не воплотилось в реальности. Найт уверял, что рассказ «Человек, который продал Луну» является представителем большой литературы, написан с обманчивой простотой, но может быть понят и «блестяще работает сразу на полудюжине уровней», включая портрет выдающегося человека, эпическую историю о покорении человечеством Луны и критику капитализма. «Хайнлайн делает ставку на Человека, и у меня есть предчувствие, что следующее столетие докажет его правоту»^[126].

В своей рецензии П. Миллер заявил, что журнал Analog так и не достиг уровня старого Astounding рубежа 1930—1940-х годов, хотя им руководил бессменный Джон Кэмпбелл. Реликтом великого прошлого названа и «История будущего», целиком увидевшая свет под одним переплётом. По непонятной Миллеру причине, схема истории будущего была убрана на страницы 530—531, а рассказ «Да будет свет» — второй в серии — вообще не был включён в собрание, его заменил совсем недавний (1962 года) рассказ «Прожектор», повествующий о буднях лунных колонистов. Герои Хайнлайна — это «решатели проблем», и горе тому обществу, которое перестанет порождать таких людей^[127]. Альгис Будрис сдержанно назвал том «монументом героической эпохи», отметив, что слагающие его произведения уже не производят такого же эффекта, как четверть века назад, хотя книга непременно должна быть в библиотеке всякого любителя НФ^[128].

Стивен Комптон подчёркивал, что выпуск «Истории будущего» отчётливо демонстрирует, что «новый» Хайнлайн 1960-х годов не такой уж и «новый», ибо ещё во времена «Если это будет продолжаться…» и «Детей Мафусаила» отличался глубоким проникновением в суть политических и религиозных систем, отличаясь разве что большей сдержанностью при обсуждении полового вопроса. Персонажи Хайнлайна живые и многие из рассказов и повестей можно перечитывать, безотносительно к сбывшимся или несбывшимся фантастическим прогнозам^[129]. В фэнзине Yandro утверждалось, что если читатель имеет возможность купить только одну книгу, то «Прошлое через завтра» — «та самая». Несмотря на то, что сборник назван «вероятно, лучшей научно-фантастической книгой, которую вы читали когда-либо», отмечается, что качество рассказов разное, а «Угроза с Земли» названа не просто плохо написанной, но и «идиотской»^[130].

• The Man who sold the Moon / by Robert A. Heinlein, with an Introduction by John W. Campbell Jr. — New York : A Signet Book from New American Library, 1951. — 267 p. — Vol. 1 of the author's series: Future history.
• Heinlein, Robert A. The green hills of Earth. — New York : A Signet Book from New American Library; by arrangement with Shasta, 1951. — 176 p. — Vol. 2 of the author's series: Future history.
• Revolt in 2100 / by Robert A. Heinlein, with an Introduction by Henry Kuttner. — New York : A Signet Book from New American Library, 1953. — 192 p. — Vol. 3 of the author's series: Future history.
• Methuselah's children / by Heinlein, Robert A. — New York : New American Library, 1958. — 160 с.
• Orphans of the Sky / by Robert A. Heinlein. — New York : A Signet books. Published by New American Library, 1965. — 128 p. — Originally published as a two-part serial in Astounding science fiction in 1941, under the titles: Universe and Common sense.
• Robert A. Heinlein. The Past Through Tomorrow : „Future history“ Stories / Introduction by Damon Knight. — New York : G. P. Putnam's Son, 1967. — 667 p.
• Heinlein Robert A. The man who sold the moon and Orphans of the sky / Introduction by Mark Van Name. — Riverdale, NY : Baen Books, 2013. — xi, 372 p. — ISBN 978-1-4516-3922-3.
• Хайнлайн Р. Э. Собрание сочинений / Сост. А. Чертков; Пред. и комм. А. Балабуха; Худ. Я. Ашмарина. — СПб. : Terra Fantastica, 1993. — Т. 1: Человек, который продал Луну; Зелёные холмы Земли. — 512 с. — 50 000 экз. — ISBN 5-7921-0021-7.
• Хайнлайн Р. Э. Собрание сочинений / Сост. А. Чертков; Пред. и комм. А. Балабуха; Худ. Я. Ашмарина. — СПб. : Terra Fantastica, 1993. — Т. 2: Революция в 2100 году; Дети Мафусаила; Пасынки Вселенной. — 560 с. — 50 000 экз. — ISBN 5-7921-0027-6.
• История будущего // Миры Роберта Хайнлайна: Полное собрание фантастических произведений в двадцати пяти томах / Пер. с англ.. — Рига : Полярис, 1994. — Кн. 22. — 415 с. — Издание подготовлено при участии издательства «Terra Fantastica», г. Санкт-Петербург. — 25 000 экз. — ISBN 5-88132-080-8.
• История будущего // Миры Роберта Хайнлайна: Полное собрание фантастических произведений в двадцати пяти томах / Пер. с англ.. — Рига : Полярис, 1994. — Кн. 23. — 399 с. — Издание подготовлено при участии издательства «Terra Fantastica», г. Санкт-Петербург. — 25 000 экз. — ISBN 5-88132-084-0.
• Хайнлайн Р. Нам, живущим / пер. с англ. М. А. Зислиса. — Москва : Эксмо, 2013. — 381, [1] с. — (Новая фантастика = New fiction). — 3000 экз. — ISBN 978-5-699-62983-1.
• Хайнлайн Р. Зелёные холмы Земли : История будущего. Книга 1: Повести, рассказы / пер. с англ. С. В. Голд, А. Дмитриева, А. Етоева и др. — СПб. : Азбука, Азбука-Аттикус, 2019. — 608 с. — (Звезды мировой фантастики). — ISBN 978-5-389-15043-0.
• Хайнлайн Р. Пасынки Вселенной : История будущего. Книга 2: Повести, рассказы / Пер. с англ. Комм. С. В. Голд. — СПб. : Азбука-Аттикус, 2020. — 360 с. — ISBN 978-5-389-18635-4.

• История будущего (Роберт Хайнлайн) на сайте «Лаборатория Фантастики»
• Список публикаций произведения «Future History» в ISFDB (англ.)
• The Future History Charts, 1939—1967 (англ.). The Robert Heinlein Archives. Nitrosyncretic Press LLC. Дата обращения: 26 августа 2025.
• Curtis Weyant. For Us, the Living (Review) — Virginia Edition, Vol. 4 (англ.) (27 ноября 2016). Дата обращения: 27 августа 2025.
• Franson R. W. The Future History series by Robert A. Heinlein (англ.). Troynovant, or New Troy: recurrent inspiration. Franson Publications (ноябрь 2001). Дата обращения: 5 сентября 2025. Архивировано 29 июня 2006 года.
• Gifford J. The Robert A. Heinlein Frequently Asked Questions List (FAQ) (англ.) (29 марта 2005). Дата обращения: 9 апреля 2025.
• Harris J. W. For Us, The Living by Robert A. Heinlein (англ.). Classics of Science Fiction (30 сентября 2022). Дата обращения: 27 августа 2025.
• ONeill J. Vintage Treasures: The Past Through Tomorrow by Robert A. Heinlein (англ.). Black Gate (2 мая 2021). Дата обращения: 26 августа 2025.
• Strickland G. Robert A. Heinlein: The Future History (англ.). The Templeton Gate (27 июля 2000). Дата обращения: 26 августа 2025.