Кот, проходящий сквозь стены

«Кот, проходя́щий сквозь сте́ны: Коме́дия нра́вов» (англ. The Cat Who Walks Through Walls: A Comedy of Manners) — научно-фантастический роман Роберта Хайнлайна 1985 года. Относится к циклу «Мир как миф».

Роман обладает сложной фабулой, соединяющей концепцию мультивселенной романа «Число зверя», героев «Достаточно времени для любви» и «Луна — суровая хозяйка», а также фрагменты нереализованного текста «Погоня за панкерой» и фэнтези «Дорога славы». «Кот, проходящий сквозь стены» со дня выхода в свет вошёл в список бестселлеров «Нью-Йорк Таймс», вызвав сдержанно-негативную реакцию критиков. Чаще всего упоминалось, что Хайнлайн подверг деконструкции все мыслимые жанровые шаблоны приключенческой и фантастической литературы и либертарианскую политическую утопию «Луны — суровой хозяйки». В романе открытый финал, название намекает на парадокс кота Шрёдингера: в переплетении миров и возможности попасть в любое время герои будут жить вечно. Подзаголовок — «Комедия нравов» — отсылает к творчеству Дж. Кейбелла^[1].

«Кот, проходящий сквозь стены» переводился на множество европейских языков, а также на японский язык (1996). Номинировался на премии «Хьюго» и «Небьюла», но в итоге не получил ни одну из них^[1].

Действие «Кота, который ходил сквозь стены» начинается в 2188 году, через 112 лет после лунной революции (описанной в романе «Луна — суровая хозяйка»), а далее переходит в фантастический Мультиверсум из романов «Число Зверя» и «Достаточно времени для любви». Название отсылает к котёнку Пикселю, который имеет необъяснимое свойство оказываться вместе с главным героем, в каком бы мире и вселенной он ни находился. Роман разделён на три части, по десяти глав в каждой. Сюжет не поддаётся краткому изложению, включая огромное число фабульных ответвлений^[2].

Главный герой — писатель, доктор Ричард Эймс, в прошлом — полковник в отставке Колин Кэмпбелл, который после ранения — потери ноги, вместо которой протез, — живёт на орбитальной станции «Golden Rule» (дословно «Золотое правило»), обращающейся по орбите вокруг Луны. В самом начале к нему подходит незнакомец и настойчиво требует убить некоего Толливера до конца воскресенья, «иначе мы все умрём». Незнакомца убивают, а его тело пропадает, после чего некие силы начинают охотиться на Кэмпбелла, из-за чего ему приходится поспешно бежать вместе с Гвендолин Новак — дамой, за которой он ухаживает. Эймс и Новак нанимают бюджетную космическую шлюпку и терпят крушение на Луне, попав сначала в Лунный Гонконг, а затем в Луна-Сити. Там герои узнают, что на спутнике находится давно созданное тоталитарное государство, осуществляющее слежку за всеми. После многих злоключений Гвендолин сообщает, что она является участницей революции на Луне (а также героиней романа «Космическое семейство Стоун»), при этом её настоящее имя — Хэзел Стоун. От убийц Колина и Гвендолин спасает Корпус Времени — организация, задачей которой является поддержание порядка во всех временах и вселенных^[3].

Глава Корпуса времени — Лазарус Лонг, он же — биологический отец Колина. Кэмпбеллу предстоит вернуться на Луну, чтобы эвакуировать оттуда закуклившегося Майка — суперкомпьютера, который организовал лунную революцию 2076 года. Однако Колин вынужден вступить в противоборство с неизвестной силой, которая не хочет изменения реальности. Ему предстоит вернуть потерянную ногу (её пересадили от клона Лазаруса), и побывать во многих мирах и временах, включая Айову собственного детства^[3]. Ему также предстоит переосмыслить самую постыдную тайну своей жизни: в последнем сражении, где он потерял ногу, Колин выжил только потому, что съел тело своего убитого командира^[2].

В третьей части происходит заседание Круга Уробороса — правления Корпуса времени, в котором заседают герои множества романов и вселенных не только Хайнлайна, но и «Линзменов» Эдварда Смита. Императрица Стар («Дорога славы») распространяет свою власть на девяносто вселенных, вместо двадцати^[2]. Колину так и не удаётся получить исчерпывающих объяснений: таинственные враги взрывают штаб-квартиру Круга Уробороса, и теперь ему предстоит выполнить миссию и вернуться в момент до взрыва, чтобы предотвратить его. Финал романа открытый — Гвендолин тяжело ранена, Кэмпбеллу отстрелили приживлённую ногу, но Майка удалось передать в параллельную реальность Лазаруса Лонга. Умирающий Колин надиктовывает свою историю в записывающее устройство, так закольцовывается сюжет^[4][5].

После издания романа «Число зверя» гонорары позволили чете Хайнлайнов много путешествовать: совершить кругосветный круиз на лайнере (в январе — апреле 1980 года), побывать в Японии и Китае, и даже в Антарктиде (в январе 1983 года). Параллельно Хайнлайн вернулся к политическому активизму: его включили в число тридцати членов Гражданского консультативного совета, который участвовал в разработке Стратегической оборонной инициативы (СОИ). В одной из статей 1982 года фантаст назвал данный проект «бронежилетом на нашей оголённой груди». По мнению биографа У. Паттерсона, Хайнлайн считал, что данная инициатива позволит вернуть интерес к космосу американским гражданам. Несмотря на непрекращающуюся критику, Хайнлайн оказался популярен как личность, что подтвердила конференция American Bookseller’s в Анахайме в мае 1982 года^[6][7]. Новый роман «Фрайди» Хайнлайн впервые писал на персональном компьютере Zenith Z-89, который был установлен в его доме 2 апреля 1982 года; все последующие произведения создавались именно на этой машине^[8].

Подспудно вызревали новые замыслы. В 1983 году появляются заметки (Роберт заносил сюжетные ходы, имена героев и прочее на карточки формата 3 × 5 дюймов^[9]) по сюжету «Рыцарь поневоле», который должен был разворачиваться в той же Мультивселенной, что и в «Числе зверя». Его следовало соединить с концепцией солипсизма и описанием Корпуса времени из рассказа «Все вы зомби». Первоначально это была история безмятежного затворника, которого обстоятельства изгнали из тёплого убежища на космической станции «Эль-5». Хайнлайн намеревался использовать нереализованные сюжеты из рукописи «Панки-Барсум» (черновой версии «Числа зверя») и разнообразные парадоксы времени. К ноябрю 1983 года проект преобразовался в фантастический детектив «Год Змеи», действие которого протекало в Луна-Сити через столетие после Лунной революции. Хайнлайна очень увлекала идея столкновения свободной личности и общества умирающей культуры. Параллельно Хайнлайн завершал роман «Иов», в котором очень активно использовал приём «переключения миров»^[10][11]. Работа над новым романом началась 8 ноября 1983 года, по мере увеличения объёма текста он сменил название на «Мирового змея». Далее работа прервалась до Рождества, после чего Хайнлайн не останавливался до февраля 1984 года, когда получил возможность купить путёвку на туристическое путешествие по Северо-Западному проходу^[12].

Путешествие должно было начаться в августе 1985 года, но Хайнлайн прервал работу над рукописью, ибо решил вернуться к проекту собственной авторизованной биографии. Подходящим для этой цели исследователем казался историк и антрополог Леон Стовер, тогда занимавший должность консультанта Госдепартамента по Китаю и профессора Иллинойского технологического института, где он читал в том числе курс по фантастоведению. Стовер, уже получивший известность работами по Герберту Уэллсу, получил заказ от издательства на биографию Хайнлайна, которую замыслил как исследование роли писателя в интеллектуальной истории. В апреле Хайнлайн и Джерри Пурнел работали на конференции Общества космического развития в Сан-Франциско. 9 июня 1984 года в доме Хайнлайнов состоялось знакомство со Стовером, который явился со своей женой — японкой Такэко. Профессор произвёл на Роберта благоприятное впечатление: хотя его взгляды отличались от высказываемых Хайнлайном, интеллектуальные конструкции Стовера дополняли их, а не противостояли. После общения со Стоверами Роберт 13 июня открыл файлы с рукописью «Мирового змея». Состояние здоровья не позволяло ему писать больше двух часов подряд, однако и срок сдачи рукописи подходил только 15 августа — за несколько дней до отлёта в Канаду и отправления в арктическое путешествие. В итоге роман был завершён 23 июля — через две недели и два дня после 77-летия писателя. В последний день Хайнлайн обнаружил, что текстовый редактор позволяет точно высчитать количество слов в рукописи — их оказалось 130 805. Вскоре издательство Putnam’s отложило выпуск книги до января или февраля 1985 года, что позволяло окончательно вычитать рукопись после возвращения из круиза^[13][14].

Поскольку продажи «Иова» разворачивались успешно, Роберт Хайнлайн смог потратить пять месяцев на работу с рукописью «Мирового змея», отправив её в Нью-Йорк в первую неделю января 1985 года. Супруге писателя Вирджинии не нравилось название, ибо она не переносила пресмыкающихся. Книга Стовера была включена в издательский план Twayne на 1987 год. Почти одновременно Хайнлайну был поставлен диагноз «хроническая обструктивная болезнь лёгких», а у любимого кота Хайнлайнов — Пикселя — выявили лейкемию. В издательстве рукопись приняли без возражений, однако редактор Хайнлайна — Сьюзен Эллисон, отвергла и «Змея», и «Рыцаря». Поскольку Пиксель являлся заметным персонажем в романе, Вирджиния Хайнлайн предложила назвать роман «Кот, проходящий сквозь стены». Хайнлайн немедленно поставил это заглавие на титульный лист, заменив грамматически правильное «The Cat That Walked Through Walls» на «The Cat Who Walked Through Walls»^{[Комм. 1]}. Неощутимая в русском переводе разница подчёркивала принадлежность Пикселя миру людей, а не бессловесных созданий. Практически без перерыва Хайнлайн приступил к написанию следующего романа «Уплыть за закат», осознавая, что это будет его последнее произведение^[15][16].

Тираж «Кота…» поступил в продажу 11 ноября 1985 года и c первого дня возглавил список бестселлеров The New York Times. По данным Брайана Олдисса, уже в 1986 году гонорар писателя составил около 1 млн долларов по американским продажам, и вдвое больший — от продаж по всему миру^[17]. Хайнлайн больше не имел сил ездить на автограф-сессии даже по ближайшим окрестностям, но надиктовал аудиопослание для поклонников в Беркли. Далее во множестве стали приходить письма читателей. Вирджиния Хайнлайн изумлялась, что чуть ли не в каждом из этих писем содержались требования написать продолжение, но не только^[18]. В письме подруге она сообщала:

«Я думала, что все хотят, чтобы Роберт вернул Майка [самосознающий компьютер из романа „Луна — суровая хозяйка“] к жизни, но нет, они заинтересованы в спасении котёнка! Вымышленного котёнка»^[19].

Писатель и литературовед Том Шиппи отмечал, что при всём объёме повествования, множество моментов «Кота, который проходил сквозь стены» остались непрояснёнными. Так и не открылось, кто такой был Толливер, о котором говорил таинственный собеседник Эймса в самом начале романа, и за что его убили. И почему Гвен Новак заставила Эймса ждать в ресторане, а затем столь же молниеносно сочла его убийцей и вышла за него замуж? Иными словами, для триллера-боевика-детектива в романе совершенно не проработана мотивация всей последовательности действий. То есть Хайнлайн полностью дискредитирует шаблоны и законы действия жанровой литературы. Существует некоторое основание рассматривать «Кота» как роман воспитания или философский роман, что как будто бы подтверждается линией с молодым бездомным Биллом, которого Эймс и Гвен взяли с собой с космической станции на Луну и пытаются адаптировать к большому миру. Однако и это предположение не подтверждается, ибо у Билла отсутствует целостный образ и всякая последовательность в сюжетном раскрытии этого образа. Сначала случай Билла иллюстрирует проповедь об инстинктивной доброте: Эймс сравнивает его с бездомным котёнком, утверждая, что жестоко бросать доверившееся тебе существо, которое ты несколько раз накормил и обогрел. Впрочем, автор тут же переключается на объяснение разницы индивидуальную доброты и государственной социальной политики, после чего Билл тут же меняется, а затем просто исчезает из повествования безо всяких объяснений. Бездомного котёнка Эймс всё-таки подбирает, но к недостаткам личности Билла этот сюжет уже не имеет отношения, «ружьё остаётся невыстрелившим»^[20]. Сцены на Луне, связанные с казусом Билла, также служат отстаиванию либеральных убеждений Хайнлайна: на Луне тоталитарное общество возникло потому, что без государственного обеспечения герметичной среды с бесплатной подачей воздуха, никакое живое существо не сможет существовать. С другой стороны, неимущих никто не выбрасывает через шлюзы в вакуум. Главой Лунного Гонконга выступает Джефферсон Мао. По мнению Т. Шиппи, это может быть истолковано и как «запятнанность» американской независимости (Томас Джефферсон) коммунизмом (Мао Цзэдун), и как то, что «дважды революционное прошлое» обратилось в свою полную противоположность. Ни либеральный республиканизм, ни коммунизм не стали препятствиями против загнивания цивилизации. Как часто у Хайнлайна, симптомами загнивания является и бесцеремонность чиновников и полицейских, которые никогда не понесут ответственности, так и одичание рядовых граждан^[21].

Моральный кодекс героев Хайнлайна отчётливо делится на два сектора, первый из которых — формальный, поддерживаемый насильственным образом (именно в этом контексте Колин произносит, что готов убить за дурные манеры). Впрочем, как обычно у Хайнлайна, глубинный смысл «нравов» сводится к проблемам сексуальности. И Эймс, и Гвен Новак определённо распущенные персоны и всячески поощряют друг друга к тому же в их общем будущем. Большинство женщин, с которыми их сводит судьба, неправдоподобно активны в плане секса, и ни разу не упоминается, что кто-либо из персонажей столкнулся с негативным опытом в этой сфере или испытывает физические проблемы или нежелание, несовместимость, и прочее. В этом плане Хайнлайн предлагает чуть ли не безупречно феминистскую модель: инициатором любых форм сексуального общения является женщина, а сексуальная свобода на самом деле жёстко контролируется с последующей быстрой расправой над мужчинами — насильниками и хищниками. Это не мешает Эймсу называть себя мужским шовинистом. Все свободные от уз герои стремятся как можно быстрее вступить в брак. Гендерные роли, в общем, стереотипны, и даже не выходят за пределы нравов Среднего Запада 1907 года — времени рождения Хайнлайна: «мужчины доминируют, прямолинейны и часто глупы; женщины же хитры, коварны и склонны добиваться своего, притворяясь покорными». Хайнлайн всегда вкладывал в свои книги очень много личного, не скрывая, что стремился примирить, казалось бы, непримиримые противоположности — силу и свободу, прошлое и будущее, этикет и демократию^[22]. Джо Сандерс отмечал, что «нравы», выведенные в заглавие романа, слишком часто означают, что герои слишком заняты или слишком упрямы, чтобы обращать внимание на окружающих, и поэтому кто-то начинает в предельно жёсткой форме требовать от них терпеливого внимания^[23]. К числу упрямцев относился и Колин Кэмпбелл-Эймс, но Гвен-Хейзел в конце концов удаётся его переделать, после чего он позволил себе смотреть на мир её глазами^[24]. В этом отношении сюжетная конструкция и моральный посыл «Кота…» выстроены по лекалам «Дороги славы»: солдат, оказавшийся в затруднительном положении, поступает на службу авантюристки, помогая в её таинственном задании; их связывают узы брака. Как и Оскар, Ричард-Колин позволяет своей даме взять верх над его моральными принципами^[25].

Несколько критиков (Алексей Паншин, Эдгар Слассер) отмечали, что Хайнлайну не удавались описания умных людей интеллектуальных профессий; в его фантастических вселенных образ сверхкомпетентного человека был закреплён за старцем, а человек молодой или средних лет мог выступать только в амплуа ученика или «подмастерья». Как писала английская исследовательница Фара Мендлсон, отчасти, это было следствием его личных психологических установок (герой не может быть умнее своего творца): Хайнлайн, будучи младшим братом в патриархальной многодетной семье, одновременно «боготворил старших и соперничал с ними». Вдобавок, он сам трезво осознавал свои интеллектуальные возможности и уровень культуры: ещё в 1930—1940-е годы на практике выяснилось, что его способностей хватало, чтобы стать инженером на экспериментальном производстве, но не для того, чтобы стать профессиональным политиком. Кроме того, ему никогда не хватало самоуверенности, чтобы радикально поменять жизнь по собственному почину: в 1930 году скоропалительный брак не позволил ему стать стипендиатом Родса. Хайнлайн всю жизнь был ведомым у своих решительных жён — сначала Леслин, затем Вирджинии, за которыми он признавал качества, отсутствующие у него самого: волю и аналитический ум. Хейзел Мид Стоун Лонг «Космического семейства Стоунов», «Луны — суровой хозяйки» и «Кота…» обладала этими качествами в полной мере. Мужчина (в данном случае Кэмпбелл-Эймс) — только помощник и соратник своей женщины^[24]. Над этим иронизировал Брайан Олдисс: «если на Луне не бывает бесплатных завтраков, то, по крайней мере существуют любовь, преданность „своим“ и долголетие». Эти главные мотивы своего творчества Хайнлайн попытался синтезировать в «Коте»: Гвен-Хейзел оказывается разом возлюбленной, командиром и бабушкой главного героя. «Каждому своё»^[26].

Несколько иначе «комедию» трактовал Леон Стовер, используя образ Билла — авторского обличения социализма. Билл, жалкий изгой, находящийся благодаря своему паразитизму и лени на самом низу социальной лестницы, искренне убеждён, что все вокруг обязаны обеспечивать даром все его жизненные запросы^{[Комм. 2]}. Это справедливо и для земного общества, ибо когда каждая личность начинает требовать в грубой форме прав, полностью забывая об обязанностях, цивилизация летит в тартарары. Хотя в тексте много игривости, но авторский посыл, выраженный в кейбелловском подзаголовке, однозначен. Манеры (так Стовер трактовал значение слова manners) — неважно, в высшем свете или у себя дома, — слишком важны, чтобы воспринимать их всерьёз, но игнорирование хороших манер неизменно приводит к трагедии^[27].

Английский фантаст Брайан Олдисс прямо называл «Кота, проходящего сквозь стены» худшим из произведений Хайнлайна, целиком посвящённым ностальгии писателя о днях былой его славы. То, что в ранних произведениях автора «цепляло», оборачивается в восьмидесятые годы полной безжизненностью^[28]. Литературовед Джо Сандерс не соглашался с критиками и рекламой, которая провозглашала «Кота…» продолжением «Луны — суровой хозяйки», в лучшем случае, это ответвление. Оказывается, суперкомпьютер Майк из «Луны» не просто перестал демонстрировать человеческие качества, а был похищен некими темпоральными злодеями, у которых его хочет отбить Круг Уробороса. Уникальный интеллект Майка крайне необходим, чтобы точно рассчитывать позитивные вмешательства в ход истории множества миров^[23]. Писательница Джо Уолтон недвусмысленно характеризовала данный сюжет: «Не существует, не бывает, не соответствует. Заслуживает только забвения и неупоминания»^[29]. Джо Сандерс также утверждал, что две трети романа (две первые части) написаны с обычным для Хайнлайна эпическим размахом, но не таят в себе особых смыслов, поэтому «одновременно захватывают и раздражают». Злодеи в «Коте» условны и некомпетентны примерно в той же степени, что Чёрные шляпы в «Числе зверя»: они постоянно опаздывают и применяют ненужно усложнённые преступные схемы^[30].

Всё перечисленное укладывается в новую литературную схему, которая в устах Джубала Харшоу получила название «Мир как миф». Колин сам является писателем, как и его возлюбленная Гвен-Хейзел, а в течение всего действия звучат непрерывные восхваления бессмертных творений Лаймена Фрэнка Баума (Страна Оз), Эдгара Райса Берроуза (Барсум) и Эдварда Элмера Смита («Линзмены»). В Круге Уробороса заседают персонажи всех перечисленных миров — но и капитан Джон Стерлинг — герой старинной мыльной оперы, сценарий к которому когда-то написала Хейзел Стоун (а в нашей реальности — сам Хайнлайн). Корпус Времени занимается творением миров и пытается понять, какие действия смогут наладить там жизнь к лучшему. Хайнлайн разоблачает лунную революцию 2076 года: грандиозный конфликт, в котором погибли тысячи лунных жителей и сотни тысяч землян (в результате астероидной бомбардировки), являлся всего лишь грандиозным развлечением для суперкомпьютера Майка с его интеллектом ребёнка. Но это не должно привести к разочарованию реальностью и погружению в солипсизм. Хайнлайновский «Мир как миф» основан на представлении о том, что вселенная не логична, а причудлива, её структура зависит исключительно от снов и кошмаров мечтателей, не склонных к строгой логике. В теории любой человек может перестроить вселенную по собственным представлениям, одновременно становясь тем человеком, который полностью отвечает самым высоким стандартам по своей системе координат. По Дж. Сандерсу, в этом и только в этом отношении Хайнлайн напоминал писателей-авангардистов, которым стало тесно в рамках литературных приёмов реализма, особенно — последовательного сюжета, который не способен адекватно передавать поток подлинного личностного опыта. Но он оставался человеком своего времени и своей культуры. В известном смысле параллели «Миру как мифу» можно отыскать в «Пишмашинке в небесах» Хаббарда (1940), «Абсолютном эгоисте» Старджона и «Что за безумная вселенная!» Брауна (1951). Ни один из писателей, превозносимых Хайнлайном как творцы вселенных, не имел отношения к экспериментальной или авангардной литературе. Едва ли можно говорить и о воздействии на писателя британской Новой волны. Справедливо утверждать, что в конце жизни Хайнлайн категорически отказался от всяких форм самоконтроля над литературным процессом, который ограничивал его возможности^[31].

Примерно так же анализировал роман переводчик и редактор С. В. Голд. С одной стороны, «Кот, проходящий сквозь стены» являлся фанфиком по собственным произведениям Хайнлайна. С другой — главный герой сталкивается с миром, целиком построенным по законам литературы и помимо явного сюжета постоянным фоном романа идёт виртуальное действие. В самой первой сцене с убийством в ресторане Ричард Кэмпбелл рефлекторно препарирует ситуацию с точки зрения писателя и жанрового шаблона, но постепенно плотность иррациональности растёт, пока вполне реальный с виду мир не предстаёт окончательно обманкой или декорацией. В результате рационально мыслящий Кэмпбелл оказывается в центре суда литературных персонажей^[32]. Как писал С. В. Голд: «…Хайнлайн сталкивает Кэмпбелла с ожившими литературными героями лишь затем, чтобы подчеркнуть его собственную „литературность“, возможно приглашая нас домыслить, что не только Ричард угодил в роман, но и сам рассказ о Ричарде, угодившем в роман, бытует в литературной вселенной, которой распоряжается автор»^[33]. Кульминационным моментом романа является сцена, когда писатель — творец и бывший военный Кэмпбелл — осознаёт, что сам является порождением мифического персонажа — Лазаруса Лонга. «И писатель, смирившись, соглашается играть по правилам литературного жанра. За это следует немедленная расплата — приняв на себя эту роль, он тут же на своей шкуре испытывает то, что отведено героям шекспировских пьес, где в финале сцена залита кровью и усеяна трупами»^[33]. Открытый финал, точнее, его отсутствие, в очередной раз демонстрирует, что это лишь «сон во сне», то есть трагическая развязка и счастливое спасение равновероятны, как в парадоксе Шрёдингерова кота^[34][35].

Джеймс Гиффорд иллюстрировал пределы писательской свободы на примере образа Колина Кэмпбелла. Имя, по-видимому, заимствовано из программы богослужения в Епископальной церкви Пало-Альто 23 апреля 1972 года во здравие астронавтов «Аполлона-16». Там особо отмечено, что во время пения гимна № 13 «Молитва о путниках» следует вставлять строки Хайнлайна из рассказа «Испытание космосом». Настоятеля церкви звали Колин Кэмпбелл-младший. При этом в сцене, когда Кэмпбеллу-Эймсу пересаживают трансплантат ноги от клона Лазаруса Лонга, имеется прямой намёк, что Колин должен быть чернокожим, также в сцене конфликта с "черной пантерой" Самуэлем Бо герой прямо говорит, что они одной расы. На широко тиражируемой в изданиях и переводах иллюстрации Майкла Уэлана Кэмпбелл «европеоид чистой воды», которого художник сделал похожим на самого Хайнлайна^[34]. Каждая глава вводится эпиграфом, приписанным самым разным лицам. Так, в первой главе это Алан Грей — однокашник Хайнлайна по Военно-морской академии США^[36]; в числе авторов эпиграфов: Мао Цзэдун^[37], Генрих Гейне^[38], Вольтер^[39], барон Мюнхгаузен^[40], и даже собственные персонажи Хайнлайна — например Х. Болдуин, работодатель Фрайди^[41], Джубал Харшоу^[42] и Лазарус Лонг^[43], и многие другие.

Фара Мендлсон выделила раннее и очень глубокое воздействие на Хайнлайна жанровых шаблонов плутовского романа, которые предоставляли писателю много больше степеней свободы, чем какой-либо иной жанр. «Кот, проходящий сквозь стены», несомненно, сочетает черты плутовского и сентиментального романа, и обессмертил кота Хайнлайнов по кличке Пиксель^[6]. Роман также демонстрировал неуклонное «поправение» политических взглядов Хайнлайна, что особенно ярко проявилось в следующем романе — таком же плутовском и сентиментальном — «Уплыть за закат»^[44]. В «Коте…» Хайнлайн использовал сюжетную конструкцию своих ранних рассказов «Неудачник» и «Долгая вахта» — история, начинавшаяся как легкомысленная пародия на крутой детектив и плутовской роман, завершается в замкнутой камере, где два человека и котёнок ожидают смерти^[24]. Некоторыми чертами пикаро обладает Гвен-Хейзел, совратившая с истинного пути старого солдата Ричарда — прямого потомка главного пикаро в творчестве Хайнлайна (Лазаруса Лонга). Трикстером в романе является кот Пиксель, который предстаёт хтонической фигурой, подобной самому Локи, — несущему хаос и спасение^[45].

Преподаватель писательского мастерства Дэвид Брэдли (Университет Темпл) в рецензии для «Нью-Йорк Таймс» отмечал, что ремесло фантаста, пишущего о будущем, постоянно ставит автора между двух огней. Во-первых, никто из критиков не принимает его всерьёз как художника; во-вторых, широкая публика держит его за провидца. Хайнлайн три десятка лет работал над своей «Историей будущего», в которой показал себя в том числе и пророком: предупредил о трагедии Три-Майл-Айленд в рассказе «Взрыв всегда возможен», и ошибся с датой высадки на Луну всего на десять лет, поскольку писал обо всём этом ещё до Второй мировой войны. Три его романа возглавили списки бестселлеров «Нью-Йорк Таймс», и постепенно Хайнлайн занял своё место в ряду мэйнстримных американских писателей. Возможно, это связано с тем, что его некогда юные читатели и почитатели достигли возраста интеллектуального расцвета и деловой активности. Хайнлайн в своём новом романе «Кот, проходящий сквозь стены» демонстрирует все особенности своего стиля: действие динамично, как у Берроуза, диалоги остроумны, как у Уайльда, а язвительнось столь же безжалостна, как у декана Свифта. Роман может восприниматься как размышление писателя о своём полувековом труде на ниве литературы («а не плантации») и социальная сатира, сопровождающая каждый сюжетный поворот. В этом романе Хайнлайн деконструировал свои собственные социально-политические взгляды, включая эффективность капитализма свободного рынка, статус Эйнштейна как пацифиста, и даже допустимость сексуального опыта с командиром бойскаутского отряда. «Как и во всех романах Хайнлайна, вопрос не в том, что думает автор, а в том, что подумал бы персонаж». В уста Джубалу Харшоу («Чужак в чужой стране») в 28-й главе вложено определение литературоцентрической концепции «Мира как мифа»: «…Никто из нас не замечал, находясь внутри этого мира: мир есть миф. Мы создаем его сами, и сами же меняем. По-настоящему сильный мифотворец, такой как Гомер, Баум или автор „Тарзана“, создает прочные, устойчивые миры, а лишённые воображения лжецы и фантазеры не творят ничего нового, и их скучные выдумки уходят в небытие»^[46][2]. У рецензента авторский посыл вызвал иной вопрос: смогут ли легионы литературных героев отстоять вселенные чистого воображения, которые они репрезентируют?^[2]

Рецензент журнала Kirkus Reviews назвал романную конструкцию «откровенно шизофренической», однако поклонники Хайнлайна могут быть довольны: при рыхлости сюжетной линии и «идиотической болтовне обо всём на свете», это «довольно приятный приключенческий боевик». Книгу портит последняя, третья часть, преимущественно состоящая из лекций о параллельных мирах и героях. Парад знакомых героев из множества разных романов своего автора представлялся рецензенту ненужным, вымученным. Грандиозная многообещающая феерия завершается разочаровывающей развязкой и совершенно не драматическим финалом^[47]. Дэйв Лэнгфорд в рецензии для журнала White Dwarf сосредоточился на затянутости повествования. Похождения героя от момента убийства и до высадки на Луне (с непременной женитьбой на боевой подруге) заканчиваются на 230-й странице, после которой начинается «хоть какой-то сюжет». У раннего Хайнлайна всё перечисленное заняло бы, самое большее, половину главы. «О, боже!» На выходе получается обычное нарциссическое повествование с межвселенскими путешествиями из «Числа зверя» на фоне статистов из множества других романов своего автора. Всё это перемежается проповедями о том, что злобные социалисты — сплошь предатели и шпионы. Семистраничный финал, который не разрешает коллизии, не может спасти книгу^[48]. Ник Мортон (Британская ассоциация научной фантастики) также признал книгу разочаровывающей^[49]. Джон Клют сетовал, что талант автора в конце концов увяз в «аду солипсизма»; в этом отношении «Кот, проходящий сквозь стены» — типичный роман позднего Хайнлайна. Первая половина книги сводится к хаотичным блужданиям героя и его подруги, хотя и подана от лица типично хайнлайновского Компетентного Персонажа. Остальное, как обычно, утонуло в беспорядочных половых связях и бесконечных диалогах, которые неполиткорректны до такой степени, что, вероятно, будут отвергнуты американскими читателями^[50]. Пол Фернандес также отметил, что повествование распадается на почти не связанные друг с другом части, вторая из которых заметно хуже. Тем не менее, плохой конец (или, по крайней мере, намёк, что шансы на спасение очень малы) воспринимаются почти с облегчением, ибо повелители вселенных Хайнлайна стали почти неуязвимыми. П. Фернандес счёл, что первые 200 страниц представляли собой «основу превосходного триллера», и сетовал, что Хайнлайну «следовало бы уже набраться уверенности, чтобы пробовать новые идеи, а не полагаться на прошлые успехи»^[51].

Писатель Спайдер Робинсон (в Analog Science Fiction/Science Fact) отмечал, что авторским названием романа было «Рыцарь поневоле» с подзаголовком, который затем сам сделался заглавием на обложке. Главный герой тоже несколько раз менял имя, и эта игра осталась в окончательном тексте, когда он меняет маски по мере смены сюжетных декораций. Подобная текучесть характерна и для образов второстепенных персонажей. «Кот…» лишний раз подтверждает внимательному читателю, что Хайнлайн всю свою жизнь писал одно-единственное гигантское произведение, которое так или иначе начинается его Историей Будущего. Когда написанные им произведения перестали стыковаться друг с другом, автор оснастил своих героев континуумоходом Берроуза, и всё встало на свои места. Чтение этой книги для знатока представляет что-то среднее между бегом по минному полю и поездкой на американских горках. Финал произведения открытый, «распахнутый для продолжения»; данный приём Хайнлайн уже опробовал в «Не убоюсь я зла», «Достаточно времени для любви» и «Фрайди»^[52]. Томас Истон, предоставивший Робинсону место в своей книжной колонке, в собственном отзыве отмечал, что не разделяет восторгов коллеги от «Кота». Безусловно, повествование бодрое и авантюрное, а диалоги живые и весёлые. Но в романе нет ни одной фантастической идеи, которая не была бы более глубоко и полно раскрыта Хайнлайном ранее. Это не лучшее из произведений своего автора, тривиальное продолжение сюжетных линий, когда-то начатых в «Достаточно времени для любви», в некотором смысле проходная вещь, необходимая для связывания воедино «Истории будущего»^[53].

Бейрд Сирлс (Isaac Asimov’s Science Fiction Magazine) в шутливой форме обыграл литературоцентризм сюжетной конструкции, приписав роман «некоему Роберту А. Нонимусу, о котором больше никто ничего не слышал», который безжалостно играет судьбами главных героев внутри всех мыслимых фантастических миров. Вообще появление нового произведения старого мастера всегда становится объектом несправедливости со стороны и критиков, и читателей: бремя репутации и восхищение прежними работами приводят к ожиданиям, которые или завышены, или слишком жёстки. Это приводит к тому, что читатели отказываются принимать результаты авторских эксперментов, которые, если бы текст принадлежал кому-то другому, менее известному, «были бы приняты всеми». Недостатком «Кота» является то, что читатели, ещё не знакомые с Хайнлайном и его манерой, растеряются и не опознают персонажей других его книг. Для опытного читателя это может стать тестом, насколько он помнит творчество писателя. Почитатели «Достаточно времени для любви» и «Числа зверя» получат от их продолжения большое удовольствие^[54]. Роберт Кулсон (Amazing Stories) также считал роман продолжением «Числа зверя», но лучше написанным и менее объёмным. Для приключенческого романа в «Коте» слишком много диалогов и слишком много сюжетных узлов остаётся загадкой. Например, никак не поясняется, зачем Колин понадобился Кругу Уробороса. Будучи главным героем, Колин постоянно находится в бегах, не действует, а только реагирует. Даже финальная схватка происходит за кулисами. В итоге оказывается, что лучшей частью повествования являются эпиграфы к каждой главе. Сюжет достаточно динамичен, чтобы дочитать его до конца, но концовка откровенно разочаровывает^[55].

Ивонн Руссо (Australian SF Review) отмечала, что в этом романе вводит в заблуждение всё, начиная от иллюстрации на обложке. По-видимому, художник так и не добрался до страницы 360, где определённо говорится, что кожа главного героя чёрного цвета. Безусловно, этот факт не имеет ни малейшего значения в XXII веке, в котором разворачивается действие. «Закалённые читатели Хайнлайна едва ли будут шокированы, узнав, что отец героя — Лазарус Лонг (в конце концов, почти у всех отец — Лазарус Лонг)». Мультивселенная романа населена, как обычно, представителями элиты: компетентными, воинственными и сексуально привлекательными личностями, полностью доступные друг другу и не интересующиеся остальными: «нарциссизм считается нормой». Читателям романа рекомендуется предварительно ознакомиться со всем творчеством Хайнлайна, Эдварда Смита и Эдгара Берроуза. Финальная трагедия содержит достаточно намёков, что всё разрешится благополучно; хотя и не обязательно. В конце концов Хайнлайна вынудили переписать «Марсианку Подкейн», чтобы в ней всё закончилось хорошо. Вдобавок, Хайнлайн затеял деконструировать сосбтвенные литературные миры, и в результате оказывается, что в финале читатель может усомниться в реальности самого Хайнлайна и представлений о нём. Вероятно, удовольствие от этого эгоцентрического текста смогут получить только «самые чистые из преданных фэнов Хайнлайна — непременно рыжеволосые, компетентные и эгоцентричные любители мальчишеских шуток»^[56][57].

Объёмную рецензию представил писатель Брайан Стэблфорд, начав с констатации, что главный герой — полковник Колин Кэмпбелл, он же доктор Ричард Эймс (заявивший, что имеет моральное право казнить людей за плохие манеры) — не только пристрелил бы рецензента, но и, пожалуй, оскорбил бы своего создателя, обозвав его «интеллектуалом». В этом большое достоинство романа: Хайнлайн, вероятно, откровенно издевался над серьёзностью литературных критиков, но его жёсткая и едкая риторика обладает большим критическим потенциалом. Главной проблемой, которую Хайнлайн поставил в своём романе, — является природа писательства. Однако она подана в такой тональности, что некоторыми рецензентами была принята за продукт психического отклонения. Между тем, книга очень и очень примечательна, хотя бы тем, что Хайнлайн намеренно удалил из текста все те элементы, которые сам же в критических статьях, интервью и романах считал необходимыми для художественной литературы. «Кот» радикально и нарочито разрушает все мыслимые литературные каноны и шаблоны, в том числе те, которые служат для демонстрации литературных достоинств. Диалоги «мучительны», сексуальная тема навязчива и вездесуща, но персонажи говорят на эту тему как-то стыдливо, словно подростки. «Философия жизни, которую исповедуют её персонажи, афористична до бессмыслицы… и откровенно глупа». Коротко говоря, «Кот…» — это образец бессюжетной лоскутной прозы. Главный герой в конечном итоге оставлен в буквальном смысле в пустоте, в ситуации, в которой невозможно ни победить, ни проиграть. В этом плане текст совершенно справедливо, в духе Кейбелла, оснащён подзаголовком «комедия». Не случайно в романе упоминается Уроборос — это текст в буквальном смысле «заглатывающий собственный хвост и переваривающий себя». Хватает и «пасхалок», располагающих к психоаналитическому толкованию. В первую очередь, это анализ профессии военного и необходимости героизма и насилия как средств достижения благих целей. Добившись успешности, Хайнлайн смог отбросить маску коммерческого писателя и заняться донесением до читателей «глубоко личных тоскливых желаний и сомнений»; с его искренним отчаянием и пылом не сравнятся даже «самые претенциозные и высоколобые поэты». Несмотря на возраст и перенесённые болезни, текст «Кота» не несёт ничего патологического или «старческого». Одержимость Хайнлайна героизмом, по-видимому, обеспечила ему силы сохранить себя в сколь угодно острых кризисах. «Таково важнейшее достижение писателя»^[58].

Роман многократно издавался на английском языке. Выходили переводы на нидерландский (1986), немецкий (1987), французский (1987), итальянский (1988), португальский языки (1989, 1996). Японский перевод Тэцу Яно (1996) получил название «Круг Уробороса» (ウロボロス・サークル Уроборосу сайкурю)^[59]. На русском языке в 1994—2019 годах выходило не менее четырёх изданий в двух разных переводах^[60].

На сайте Amazon бумажное издание «Кота, который проходил сквозь стены» имеет рейтинг 4,5 из пяти^[61]; на платформе Goodreads электронная версия оценена в 3,7 по пятибалльной шкале^[62].

• Robert A. Heinlein. The cat who walks through walls : a comedy of manners. — New York : G. P. Putnam's Sons, 1985. — 382 p. — ISBN 0-399-13103-5.
• Robert A. Heinlein. The Cat Who Walks Through Walls : A Comedy of Manners. — London : New English Library, 1986. — 373 p. — ISBN 0-450-06149-3.
• Кот, проходящий сквозь стены. Роман / перевод К. Кафиевой. — Рига : Полярис, 1994. — 479 с. — (Миры Роберта Хайнлайна. Книга 20). — 25 000 экз. — ISBN 5-88132-083-2.
• Хайнлайн Р. Кот, который ходил сквозь стены. Комедия нравов / перевод с английского Кирилла Плешкова; послесловие и редактура С. В. Голд. — Санкт-Петербург : Азбука, Азбука-Аттикус, 2019. — 448 с. — (Звезды мировой фантастики). — 2000 экз. — ISBN 978-5-389-15044-7.

• Кот, проходящий сквозь стены на сайте «Лаборатория Фантастики»
• Список публикаций произведения «Кот, проходящий сквозь стены» в ISFDB (англ.)