Падение Икара

«Падение Икара» (нид. De val van Icarus) — одна из самых известных картин выдающегося нидерландского художника эпохи Северного Возрождения Питера Брейгеля Старшего. Это единственная картина, написанная Брейгелем на мифологический сюжет. Тем не менее, авторство Брейгеля до настоящего времени оспаривается специалистами. Существуют две версии картины, и, вероятнее всего, обе являются более поздними копиями с утраченного оригинала^[1].

Сюжет картины заимствован из греческой мифологии. Минос, царь острова Крит, держал в плену талантливого изобретателя Дедала и его сына Икара^[2]. Чтобы покинуть остров, Дедал решил сделать для себя и для сына крылья и перелететь через море. Перед полётом он предупредил сына, чтобы тот не поднимался слишком высоко: перья, из которых Дедал смастерил крылья, были скреплены воском и солнечный жар мог растопить его. Однако Икар ослушался отца и взлетел к самому солнцу. Воск растаял; Икар упал в море и утонул. Миф об Икаре подробно излагается в «Метаморфозах» Овидия, и Брейгель, несомненно, был знаком с этим источником. Вот как у Овидия говорится о полете Дедала и Икара:

Композиция картины весьма оригинальна: она интерпретирует сюжет отлично от текста Овидия. На первом плане изображены второстепенные фигуры, например, пахарь, идущий за плугом, в то время как главный персонаж — Икар — даже не сразу бросается в глаза. Лишь внимательно вглядевшись, можно заметить торчащие из воды ноги и несколько кружащихся над поверхностью моря перьев. Отсутствует на картине и Дедал: лишь пристальный взгляд пастуха, устремлённый в небо, позволяет предположить, в каком направлении он скрылся. Падение Икара проходит незамеченным: ни пастух, смотрящий ввысь, ни пахарь, опустивший глаза к земле, ни рыбак, слишком сосредоточенный на своей удочке, не видят его. Мимо проходит корабль, но лица матросов обращены в противоположную сторону; впрочем, если кто-то из них и заметил тонущего, то едва ли огромный корабль замедлит свой ход ради его спасения.

Однако есть на картине одно малозаметное существо, которому судьба Икара должна быть небезразлична. Это существо — серая куропатка, сидящая на ветке на краю утеса. И в этой детали Брейгель следует мифу в изложении Овидия: в «Метаморфозах» говорится, что отец Икара Дедал был вынужден бежать на Крит после того, как убил своего юного племянника Пердикса^[4]. Пердикс был учеником Дедала и обнаружил столь блестящие способности, что Дедал стал опасаться соперничества с его стороны. Он столкнул Пердикса с Афинского акрополя, но Афина сжалилась над мальчиком и превратила его в куропатку (лат. perdix). Так что у маленькой куропатки есть все основания злорадствовать, наблюдая, как гибнет сын её обидчика: для неё гибель Икара — не трагическая случайность, а справедливое возмездие, настигшее Дедала.

Несмотря на столь пристальное внимание к мельчайшим подробностям сюжета, композиция Брейгеля — не столько иллюстрация античного мифа, сколько великолепный пейзаж с философским подтекстом. Специалисты спорят, какую из двух известных версий картины считать подлинной, либо обе они являются копиями с оригинала мастера. Причём на одной из них представлен не только Икар, но и летящий Дедал, а на другой Дедал отсутствует, представлен лишь один упавший в воду Икар^[5].

«Однако главное заключается в том, что в обеих композициях мифологический сюжет необычно оттеснён на дальний план, и зрителю неясно — где искать Дедала и Икара, их фигуры еле заметны. Этот прием характерен для искусства Северного Возрождения и, в частности, для живописи Брейгеля, но в данном случае, вероятно, он имеет особый смысл. Может быть, художник хотел подчеркнуть, что вечным является природа, пейзаж, а все прочие события преходящи и незначительны. На картине изображен берег моря, в море — корабли, на дальнем плане виден город. На переднем плане картины — пашня, за плугом идет пахарь в костюме гуманиста эпохи Итальянского Возрождения. Позади него — задумчивый пастух, глядящий в небо. Мирно пасутся овцы. И только справа, в нижнем углу картины, из воды комично торчат ноги тонущего Икара. Дальний план написан нематериально, в сказочном сиянии зеленовато-голубых тонов. Дополнительный эффект создаёт опускающееся к горизонту солнце. Передний план, напротив, написан земляными красками. Традиционное для нидерландской живописи разделение пространства картины на цветовые зоны (первый план писали коричневыми красками, второй — зеленоватыми, третий — голубыми) усилено Брейгелем настолько, что приобретает философский смысл противопоставления материального и небесного. Но тут же, как и свойственно большому художнику, Брейгель смягчает грозящее схематизмом решение перекличкой цветовых пятен и смешной фигуркой рыболова в правом нижнем углу картины, который невольно стал свидетелем неудачи античного героя. Отсюда — веселый вывод (отнюдь не снижающий ценности живописи): гармонию природы нельзя изменить или перехитрить, как это пытались делать древние греки. Крестьяне — пахарь, пастух и рыболов — мудрее, чем хитроумный Дедал и несносный в своей гордыне Икар. Такая мораль вполне согласуется с житейской смекалкой людей эпохи Возрождения на севере Европы»^[6]

Брейгель продолжает здесь живописные традиции первого пейзажиста Нидерландов — Иоахима Патинира. В пейзажах этого художника люди нередко изображались маленькими, еле заметными, а основную роль в композиции играл ландшафт^[7]. Особое место в композиции картины занимает солнце. Бледное, полупрозрачное, садящееся за горизонт, оно, тем не менее, приковывает к себе взгляд. И это не случайно: ведь солнце — полноправный «герой» картины^[8]: именно его лучи стали причиной гибели Икара. Весь пейзаж предстаёт перед нами в его призрачном свете, а композиция выстраивается вокруг трёх ключевых точек: фигуры крестьянина на переднем плане, тонущего Икара и солнечного диска на горизонте. Вместе с тем, специалисты отмечают, что золотистые отблески солнца на воде, придающие пейзажу особое очарование — всего лишь эффект старения лака^[9]. Изначально картина имела более холодный колорит. Не случайно также Брейгель выбрал высокую точку зрения, при этом подчеркнув, как он это делал в своих знаменитых «альпийских пейзажах», сферичность горизонта и всего пространства, придав ему «космическое значение». Брейгель-философ и в этом случае неотделим от Брейгеля-живописца^[10].

Смысл, который Брейгель вкладывал в своё произведение, оставляет широкое пространство для интерпретаций. Существует версия, согласно которой Дедалом представлен на картине пахарь. Другая — трактует всю картину в качестве набора алхимических символов. Согласно ещё одной трактовке, изображение мёртвого тела под деревом на пути пахаря (неразличимое на репродукции) можно объяснить словами нидерландской поговорки: пословицы «Geen ploeg staat stil om een stervend mens» (Ни один плуг не остановится ради мёртвого человека) ^[11].

Известна и другая пословица: «Он слишком высоко взлетел». Сходная идея противопоставления неразумной гордыни Икара и благоразумного землепашца прочитывается в другой картине Брейгеля «Разоритель гнёзд». Как бы то ни было, все подобные объяснения соответствуют общей идее композиции, главное действующее лицо которой, без сомнения, — природа: космос, небо и солнце^[12].

Ещё одно объяснение: «Жизнь сурова, и гибель одного человека не может даже на миг прервать её течения»^[13]. Долгое время аргументом в пользу именно такого понимания картины считалась одна малозаметная деталь: бледное пятнышко в левой части холста, выделяющееся на тёмном фоне кустов. Многие исследователи толковали этот элемент как лицо спящего или умершего человека и видели в нём дополнительную иллюстрацию основной идеи картины. Однако исследование в инфракрасном излучении показало, что речь идёт о совсем другой части тела, принадлежащей человеку, присевшему на корточки и справляющему нужду^[9]. Эта деталь вполне в духе эпохи; она присутствует и на других картинах Брейгеля («Сорока на виселице», «Детские игры»).

По иной версии, художник осуждает гордыню Икара, противопоставляя его безрассудному порыву скромный повседневный труд простого пахаря^[14]. Не случайно фигура пахаря является и композиционным центром, и самым ярким цветовым пятном на картине. Кроме того, в глаза бросаются ноги пахаря в тяжёлых башмаках: они представляют собой своеобразную антитезу ногам Икара, беспомощно болтающимся в воздухе. Пахарь твердо стоит на земле, а мечтатели, витающие в облаках, подобно Икару, рано или поздно будут оттуда низвергнуты.
Существует и прямо противоположное истолкование картины: «Она повествует о гибели одного из самых смелых, дерзких и прекрасных героев человечества»^[15]. Полёт Икара символизирует полёт человеческой мысли и фантазии; стремление человека к новым открытиям, достижениям, завоеваниям. В этом случае картину можно интерпретировать как поражение возвышенного в борьбе с обыденностью, которой нет никакого дела до тех, кто стремится к свету^[14].

Известны две версии знаменитой картины: одна из них находится в собрании Королевского музея изящных искусств в Брюсселе, другая — в собрании музея Ван Бюрен (Брюссель, Бельгия). Между двумя картинами есть существенные расхождения, но всемирную известность получило полотно из собрания Королевского музея и везде, где специально не оговаривается иное, речь идет именно о нём.
Среди искусствоведов нет единого мнения о том, принадлежит ли этот вариант «Падения Икара» кисти самого Питера Брейгеля Старшего. Сторонники подлинности картины склоняются к тому, что картина была написана самим Брейгелем на деревянной основе и впоследствии перенесена на холст^[16]. Однако большинство экспертов сходятся на том, что знаменитая картина является копией неизвестного происхождения с оригинала, задуманного и выполненного Питером Брейгелем. В пользу этого мнения говорят, в частности, результаты исследования, проведённого в 2011 году бельгийскими исследователями Доминик Аллар и Кристиной Кюрри. Проведённая ими инфракрасная рефлектография показала, что под слоем живописи находится рисунок, служивший, несомненно, вспомогательным этапом в копировании оригинала^[9]. Техника рисунка не имеет ничего общего с техникой самого Брейгеля; более того, рисунок выполнен столь неумело, что это позволяет отмести версии об авторстве Питера Брейгеля Младшего (который создал немало копий полотен отца) или одного из учеников Брейгеля Старшего. Доминик Аллар и Кристина Кюрри приводят и другие аргументы в пользу своей версии и завершают своё исследование следующими словами:

Под «странностями в трактовке» сюжета здесь понимается отсутствие фигуры Дедала на полотне и изображение солнца садящимся в море, в то время как небосвод явно залит сиянием солнца, стоящего в зените. На картине из музея Ван Бюрен эти противоречия отсутствуют: Дедал изображён там парящим в небе, а солнце стоит там, где ему положено стоять. Не исключено, что именно это изображение ближе к оригинальному замыслу Брейгеля, хотя некоторые искусствоведы убеждены в противоположном: композиция картины из музея Ван Бюрен достаточно банальна и традиционна, тогда как эффектную и парадоксальную композицию полотна из Королевского музея мог создать только гений^[17].
Как бы то ни было, оригиналом картина из музея Ван Бюрен также не является. Рефлектография показала, что и здесь под слоем живописи присутствует «черновой» рисунок, однозначно не принадлежащий руке самого Брейгеля^[9].Он не принадлежит также и автору копии, находящейся в Королевском музее. Вероятно, обе картины были созданы где-то во второй половине XVI века, но установить достоверно их авторство не представляется возможным^[9].

Созданная по мотивам литературного произведения, картина Брейгеля сама стала источником вдохновения для ряда прозаиков и поэтов. Уистен Хью Оден посвятил ей одно из самых известных своих стихотворений, «Musée des Beaux Arts»^[18], Уильям Карлос Уильямс написал стихотворение «Landscape with the Fall of Icarus»^[19], Готфрид Бенн в стихотворении «Ikarus» создал своеобразный «модернистский экфрасис»^[20].

Наталья Горбаневская создала поэтическое описание картины Брейгеля в цикле восьмистиший «Падение Икара»^[21][22].

Образ упавшего Икара с картины Брейгеля регулярно используется в произведениях художественной группы «Митьки»^[23].

• Гершензон-Чегодаева Н. М. Брейгель. — М.: Искусство, 1983.
• Львов С. Л. Питер Брейгель Старший. — М.: ТЕРРА — Книжный клуб, 1998. — С. 169—173.
• Клод-Анри Роке. Брейгель, или мастерская сновидений. — Москва : Мол. гвардия: Палимпсест, 2000. — 298 с.
• Pietro Allegretti, Brueghel, Skira, Milano 2003. ISBN 00-0001-088-X
• Beat Wyss, «Pieter Bruegel, Landschaft mit Ikarussturz. Ein Vexierbild des humanistischen Pessimismus», Fischer Verlag, Frankfurt am Main 1990. ISBN 3-596-23962-1

• В. Ф. Мартынов. Фундаментальная культурология . — Минск: Современные знания, 2010. — 336 с. ISBN 978-985-6885-86-3
• Dominique Allart, Christina Currie. «Trompeuses séductions. La Chute d’Icare des Musées royaux des Beaux-Arts de Belgique», CeROArt [En ligne], | 2013, mis en ligne le 16 janvier 2013, consulté le 25 juillet 2014. (фр.)
• P. Kockaert. «La chute d’Icare au laboratoire». Nuances, 2003, № 31. (фр.)
• Lyckle de Vries. Bruegel’s «Fall of Icarus»: Ovid or Solomon? // Simiolus: Netherlands Quarterly for the History of Art. Vol. 30, No. 1/2 (2003), pp. 4-18 (англ.)
• Karl Kilinski. Bruegel on Icarus: Inversions of the Fall // Zeitschrift für Kunstgeschichte 67. Bd., H. 1 (2004), pp. 91-114 (англ.)