Битва Великого поста и Масленицы (картина)

Битва Великого поста и Масленицы (нид. De strijd tussen Vasten en Vastenavond) — картина выдающегося нидерландского художника эпохи Северного Возрождения Питера Брейгеля Старшего, написанная в 1559 году маслом по дереву. Картина подписана и датирована в левом нижнем углу: BRVEGEL 1559. Хранится в Музее истории искусств в Вене. Произведение «являет собой пример немногочисленных живописных работ Брейгеля, которые носят неприкрыто дидактический характер… Благодаря значительности образного содержания и чрезвычайно высоким художественным качествам, это произведение следует отнести к числу наиболее совершенных живописных достижений мастера»^[3]. В смысловом и живописном отношениях картина близка ещё двум произведениям Брейгеля: «Пословицы» и «Детские игры», написанным художником в следующем году.

После возвращения из Италии Брейгель работал преимущественно как рисовальщик и художник-график в издательстве знаменитого издателя Иеронима Кока «In de vier winden van Cock». В тот же период, когда была создана «Борьба», художник выполнил серию гравюр «Семь добродетелей», которая имеет формальное сходство с «Борьбой»: аллегорическая фигура на фоне высокой линии горизонта окружена толпой людей, занятых различными видами деятельности. Брейгель, вероятно, получил заказ на это произведение от богатого, но неизвестного покровителя через Кока, который годом ранее опубликовал гравюру Ф. Хогенберга. В том же 1559 году Брейгель создал картину «Нидерландские пословицы», также созданные по образцу гравюры Хогенберга, возможно, для того же заказчика.

В основе сюжета лежит праздник, проводившийся в Средневековой Франции и Голландии в последний день карнавала перед Великим Постом и заключавшийся в шуточной битве свиты Масленицы и сторонников Поста. На картине Брейгель изобразил празднование на площади одного из фламандских городков. На переднем плане представлено символическое противостояние Великого поста и Карнавала. Левая сторона картины заполнена многочисленными фигурами, поющими, танцующими, едящими, пьющими, занимающимися любовью и играющими в азартные игры. Справа — воплощение благочестия, милосердия и покаяния Великого поста.

Тема битвы между олицетворениями Великого поста и Масленицы имеет литературные корни. Традиция воображаемой битвы аллегорических персонажей зародилась около 400 года в латинской поэме Пруденция «Psychomachia» — изображения борьбы добродетелей и пороков в душе человека. Ещё в XIII веке во французском языке существовала поэма «La Bataille de Caresme et de Charnage», которая в XVI веке в различных итальянских версиях была известна как «El contrasto di Carnavale & dela Quaresima». В поэме символически представлено столкновение позитивно изображённого Шарнажа (Карнавала) и негативно показанного Карнажа (Великого поста), а также битва между разными видами пищи, мясом и рыбой, в которой Шарнаж, при поддержке Рождества, в конечном итоге одерживает победу^[4].

Риторы использовали эту тему в «моралитэ», исполнявшихся в период, предшествовавший Великому посту. Прямым иконографическим предшественником картины Брейгеля является гравюра Франса Хогенберга, изданная в 1558 году Иеронимом Коком. Почти наверняка Брейгель, также работавший у Кока, был знаком с этим изображением. На этой гравюре олицетворения худого и толстого Вастелавонда съезжаются на повозках, усеянных их сторонниками. Сторонники атакуют друг друга рыбой, вафлями, пирожными и яйцами. На дальнем плане слева видны хороводы и шествия, а справа — группа нищих. Брейгель повторил несколько элементов этой гравюры, но развил их иначе и более глубоко.

Тучный человек в колпаке, сидящий на бочке с вином, олицетворяет Карнавал. В руках у Карнавала находится его «орудие» — вертел, на который нанизана мясная снедь. Справа от Карнавала находится тощая фигура Поста, сидящая на стуле, которого тащат навстречу Карнавалу монах и монахиня. На голове у Поста помещён пчелиный улей — знак умеренности и верности церкви. На переднем плане внимание привлекает символическая встреча двух противников, Карнавала и Масленицы, пародирующая позднесредневековый рыцарский поединок. Карнавал, или Лорд Масленица, — это дородный, хорошо одетый мужчина, восседающий верхом на винной бочке, установленной на синих санях. В качестве колющего оружия он использует вертел, на котором висят голова молочного поросёнка, птица и сосиски. Масленица изображает измождённую женщину, сидящую на жёсткой трёхногой платформе, держа в руках жердь для жарки, на которой лежат две сельди. Её окружают крендели, постный хлеб, мидии и лук, которые обычно употребляются во время Великого поста. Два противника не сталкиваются лицом к лицу, а скорее проносятся мимо друг друга, пытаясь сбросить друг друга со своего места^[5].

Два главных персонажа носят на головах нелепые атрибуты, которые, как и центральная фигура в серии гравюр «Семь добродетелей», ясно указывают на их аллегоричность: в «Карнавале» это пирог с курицей, из которого торчат вороньи лапки; в «Великом посту» — улей с летающими пчёлами. Улей был распространённым символом церкви в то время. Двое молодых людей маршируют по Масленице. Один из них размахивает красно-золото-белым флагом — типичными цветами карнавала того времени. Последователи Масленицы образуют безумную и шумную процессию гротескно одетых фигур. Они носят маски, необычные головные уборы и используют предметы домашнего обихода в качестве реквизита или импровизированных музыкальных инструментов, что противоречит обычному порядку. На переднем плане мы видим фигуру, играющую на роммельпоте; позади лорда Вастенавонда фигура ударяет ножом по грилю, пародируя струнный инструмент; чуть дальше фигура в розовом, с горшком на голове и животом, набитым соломенным мешком, играет на щипковом инструменте, напоминающем гитару, который, несомненно, звучит фальшиво. Небольшая фигурка с чучелом горбуна и странной маской несет метлу с двумя горящими свечами. Последователям предлагают вафли и пирожные; видно, что они уже выпивали в одном из трактиров. На переднем плане лежат обглоданные кости, яичная скорлупа и игральные карты.

Монах и монахиня хлопают в хлопушки и собирают пожертвования: сухарики, крендели и даже обувь. Детей сопровождает церковный служитель; он несёт ведро с щёточкой для святой воды и сумку для пожертвований. Слева на карнавальной сцене доминирует трактир, который, согласно надписи на вывеске («Dit is in d blau schuyt»), называется Blauwe Schuit («Голубая баржа»). Это название неслучайно и отсылает к одноимённому стихотворению на среднеголландском языке, популярному во время карнавальных празднеств. Перед трактиром стоят две большие винные бочки; в одной из них мужчина дремлет после опьянения под угасающим фонарем: его свет погас. Другой мужчина, похоже, справляет нужду у стены трактира.

Наверху мы видим встречу двух влюблённых. Слева музыкант с волынкой высовывается из окна, готовый вот-вот извергнуть рвоту. Перед трактиром актёры разыгрывают фарс «Грязная невеста» — популярное представление на Масленицу. В этой пьесе пьяный крестьянин соглашается жениться. На следующий день он приходит в себя, обнаружив, насколько грязной и растрепанной выглядит его невеста. В этой сцене мы видим, как жених и невеста танцуют перед скромным шатром, где установлено брачное ложе. Один из гостей в маске собирает деньги в копилку. Мы также видим впечатляющую религиозную процессию, которую предваряет волынщик. Процессия состоит из прокажённых, которых впускают в город по случаю Koppermaandag (Медного понедельника), первого понедельника после Богоявления. Их можно узнать по коричневым плащам и грохоту трещоток. Примечательна группа детей, которые, не обращая внимания на окружающие их разнообразные формы несчастья и покаяния, продолжают беззаботно играть со своими волчками и кнутами. Эта группа, по-видимому, является предшественницей другой энциклопедической картины Брейгеля — «Детские игры». В картине присутствует ещё множество разнообразных деталей, не поддающихся однозначной интерпретации.

«Битва Великого поста и Масленицы» относится «к числу тех созданий Брейгеля, в которых представлен „перевёрнутый мир“ безумного человеческого существования»^[6]. Подобные темы интересовали императора Рудольфа II, известного своими «чудачествами» и собравшего большую коллекцию произведений искусства и раритетов в своей кунсткамере в Праге. Поскольку «Битва» не упоминается в тщательно хранимой книге покупок и инвентаре брата Рудольфа, эрцгерцога Эрнста, поклонника Брейгеля, предполагается, что Рудольф приобрёл её сам через своих агентов в Нидерландах. Нахождение «Битвы» в императорской коллекции в Праге подтверждается упоминанием в 1613 году под названием «des Brögels fastnachtgrillen» («Ночные прихоти Брегеля») в сатирической поэме придворного Авраама фон Дона^[7].

После смерти Рудольфа картина перешла во владение его брата, эрцгерцога Максимилиана III Австрийского, Великого магистра Тевтонского ордена. Она упоминается в имущественном списке (1626) его преемника на посту Великого магистра, эрцгерцога Карла, князя-епископа Бреслау. Затем картина попала в императорскую коллекцию, в сокровищницу Хофбурга, где о ней забыли до 1748 года. Вместе с другими произведениями она получила новое пристанище в Картинной галерее дворца Штальбург, где уже экспонировалась коллекция эрцгерцога Леопольда Вильгельма. В 1776 году по решению императрицы Марии Терезии и императора Иосифа II коллекция Брейгеля была перенесена во дворец Бельведер, который был преобразован в музей. Когда Вена была занята наполеоновскими войсками после битвы при Ваграме в 1809 году, она не была эвакуирована вовремя и поэтому была перевезена Виваном Деноном в Париж для экспозиции в Музее Наполеона. Она действительно появляется, вместе с «Детскими играми», в каталоге выставки, открывшейся в июле 1814 года в музее, который был переименован в Королевский музей. После Второго Парижского мирного договора обе работы были возвращены в Австрию и вновь размещены во дворце Бельведер.

В 1890 году коллекция переехала в недавно созданный Музей истории искусств, где это произведение впервые было представлено широкой публике. Однако картина экспонировалась там без какой-либо связи с другими картинами Брейгеля. Лишь в 1920-х годах «Битва» была объединена с другими работами Брейгеля в зале, почти полностью посвящённом этому необычному художнику.

О популярности картины Брейгеля свидетельствует тот факт, что было изготовлено не менее её восемнадцати копий^[8]. Пять из них были сделаны старшим сыном Брейгеля, Питером Брейгелем Младшим, или в его мастерской. Брейгель Младший, вероятно, работал по подготовительным рисункам и картонам. Инфракрасный анализ брюссельской копии показывает, что на ней имеются следы от прокалывания картона^[9].

Одна из копий, подаренная в 1937 году Национальному музею в Кракове коллекционером Станиславом Урсыном-Русецким, была изъята в 1939 году немецкими оккупационными войсками. С тех пор никаких следов не было обнаружено. В 2015 году польское государство шокировало мир искусства, заявив, что является законным владельцем оригинала работы, хранящегося в Музее истории искусств. Однако на пропавшем экземпляре была указана подпись P. BRUEGHEL, что было характерно для Питера Брейгеля Младшего. Сравнение фотографий пропавшей работы с работой в Вене также выявляет различия между ними^[10].

До конца XIX века творчество Брейгеля было принято рассматривать просто как изображение юмористических и народных сцен. Шарль Де Тольнай, наиболее авторитетный исследователь творчества Брейгеля, анализировал «Битву Великого поста и Масленицы», утверждая, что эта аллегория послужила Брейгелю только предлогом для решения живописных и более глубоких, философских задач. Это не борьба добра и зла, добродетели и порока, поскольку граница между ними у Брейгеля не определена. Работа, скорее, посвящена жизненному циклу и состоянию человека^[11].

С тех пор учёные часто интерпретируют Брейгеля как просвещённого гуманиста, скрывавшего в своих работах тайные ключи к своему якобы критическому мировоззрению. Карл Густав Стридбек предложил самую смелую интерпретацию: картина изображает религиозные конфликты XVI века, где правая сторона (Великий пост) представляет римско-католическую веру, а левая сторона (Масленица) — лютеранство. Если отождествление Великого поста с Римско-католической церковью очевидно, то отождествление Карнавала с протестантизмом довольно проблематично. Таким образом, теория Стридбека отвергается как «спекулятивная иконологическая интерпретация». Картина — «не ода беззаботным празднествам, а призыв к умеренности и поиску истинного равновесия в жизни»^[12][13].

• Schutt-Kehm E. M. Pieter Bruegels d. Ä. «Kampf des Karnevals gegen die Fasten» als Quelle volkskundlicher Forschung. Frankfurt a. M.: Lang, 1983 (= Artes populares, 7). ISBN 978-3-8204-7605-7.