Дурной пастырь

Дурной пастырь, или Неверный пастух (нид. De slechte herder, de Оntrouwe herder) — картина выдающегося нидерландского художника эпохи Северного Возрождения Питера Брейгеля Старшего. Оригинал картины утрачен. Сохранились две копии, написанные маслом по дереву неизвестным «последователем Брейгеля» в период 1575—1600 годов. Одна хранится в Художественном музее Филадельфии (собрание Дж. Г. Джонсона), она имеет размеры: 0,867 × 0,616 м. Другая находится в частном собрании в Мери-де-Сен, Франция.

Тема картины связана с «Логиями Иисуса», притчей о своём и чужом пастыре: «Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец; А наёмник, не пастырь, которому овцы не свои, видит приходящего волка и оставляет овец и бежит, и волк расхищает овец и разгоняет их» (Ин. 10:11, 12).

В период Реформации и Крестьянской войны в Германии (1524—1525) в этой притче видели актуальную аллегорию. «Добрый пастырь» — протестантская, лютеранская церковь; «дурной, чужой пастырь» — папа Римский и грабители-кардиналы^[1].

Оригинальная картина «Дурной пастырь» примыкает к последним композициям Брейгеля («Разоритель гнёзд», «Мизантроп», «Калеки», «Притча о слепых») условно датируемых 1568 годом, то есть она могла быть написана за год до смерти художника. Их общая идея: показать «лицемерие и двойственность человеческих пороков», положение при котором «совершающий преступление сам неминуемо будет наказан», а «добродетельные» поступки неразлучны с лицемерием^[2].

Подобный сюжет был распространён и в «народных картинках» — бильдербогенах, иногда с цитатами (часто искажёнными) из Ветхого Завета: «Овцы Мои оставлены были на расхищение и без пастыря сделались овцы Мои пищею всякого зверя полевого, и пастыри Мои не искали овец Моих, и пасли пастыри самих себя, а овец Моих не пасли» (Иез. 34:8).

На картине изображён убегающий пастух, а его стадо пасётся вдали. Он сжимает в руках шляпу и посох, его взгляд устремлён за пределы картины. Овцы же забыты и разбросаны по полю, одну из них уже загрызает волк. Брейгель использует свою любимую перспективу с крупной фигурой переднего плана, как бы стремящейся выйти за границы композиции, что придаёт всему изображению необычную экспрессию и напряжение.